Я встал с коленей, которые уже заломили и пошёл искать кухню. Нашёл быстро - квартирка была не большой. Достал бутылку из холодильника. Покружился в поисках штопора. Вот же он! Откупорил бутылку и пошёл обратно к Долорес. Идя по коридору, я увидел на комоде фотографию в рамке. Присмотрелся: это же совсем молоденькая Долорес с двумя маленькими девочками и мужчиной. Все такие счастливые, улыбаются чуть ли не до ушей. От фотографии веяло теплом и уютом что ли.
– Малыш, ты куда пропал? – Донесся голос Долорес из гостиной.
– Я долго не мог найти штопор, – Ответил я, зайдя в комнату. Она подставила бокал:
– Налей мне до краёв.
Я выполнил её просьбу. Она вдохнула разносящийся мягкий алкогольный запах вина из бокала и сделала глоток.
Я присел с краю на диван.
– Спасибо.
– Я всегда рад вам помочь.
– Я продолжу...Эм … м.., что я там рассказывала?
– Что вы были не очень послушной девочкой у ваших родителей. Я увидел у вас там фотографию на комоде. Вы там все такие счастливые на ней.
– Сейчас ты и про неё узнаешь.
Вдруг она наклонилась ко мне и её лицо оказалось очень близко к моему, и она начала шептать. Как будто нас мог кто-то подслушать:
– На самом деле сестрёнка была мне настоящей подругой. Она всегда находила место для меня в своей жизни. Она и травку со мной курила, и говорила со мной по ночам часами. Ляжем мы с ней на крыше дома ночью, разглядываем звёздное небо и курим, болтаем, смеёмся. Она была хорошей актрисой, мама и папа никогда не догадались бы, что мы очень близки. Они думали, что она относится ко мне так же.
Долорес улыбнулась и усмехнулась.
– Она называла меня Бельчонком.
Долорес задумалась. В комнате зависла тишина. Было слышно, как тикаю настенные часы. Тик-так, тик-так, тик-так. Долорес сделала небольшой глоток и продолжила:
– И вот...м-м-м.. я училась кое-как, но всё же училась. Добралась до последнего курса. И надо же было так случиться, что я повстречала его...– Её глаза стали влажными от нахлынувших воспоминаний, – Его звали Марк. Мне тогда это имя показалось ужасно дурацким. Никогда бы не подумала, что я свяжусь с человеком. Которого будут так звать. Мы встретились на одной из вечеринок. Была осень, мы праздновали Хэллоуин. Он был Дракулой, а я была ведьмочкой. А-ха-ха-ха. Сейчас я понимаю, что я больше была похожа на шлюху, чем на ведьму. Мы встретились глазами. А я, знаешь, застеснялась. Отвернулась сразу же. А чувствую, он не сводит с меня взгляда. До сих пор всё помню. Как будто события вчерашнего вечера. Такая дура. Он, к моему счастью, был не из робкого десятка и подошёл ко мне. С вечеринки мы шли уже вдвоём под руку. Прям романтический фильм.
Долорес отпила из бокала и посмотрела в потолок и тихо сказала:
– Не знаю, зачем тебе это рассказываю. Нельзя объяснить, что такое любовь. Ты говоришь, что постоянно думаешь обо мне, а я не думала каждую секунду о Марке. Просто была рядом. Мы словно прилипли друг к другу. И знаешь, секс был совсем не обязательным. Мне хватало того, что я могла просто лежать рядом и смотреть ему в глаза. Нам не надо было слов. Знаешь, как будто мы говорили душами, нам не нужны были наши тела.
– А может я тоже этого хочу? – Спросил я.
– Я не знаю и не могу узнать, чего ты хочешь на самом деле. Может просто твоему члену неймётся, и он ищет дырку, куда бы мог пристроиться и ты подумал, что это любовь?
– Нет-нет-нет, всё не так. Да, я не буду скрывать, что я вас очень хочу, но в тоже время это для меня не самое важное.
– Тебе надо разобраться в себе. Понять, что тобой руководит. Либо сердце, либо отросток между ног. Как бы это пафосно не звучало.
– А вы смогли разобраться в своих отношениях тогда, почему вы решили, что тогда это была любовь? Потому что вы могли не трахаться? - Вспылил я. Я не мог понять, что она подразумевает под этой «любовью». Я сам прекрасно знаю, что тыкать членом это не любовь. Это должно быть что-то высшее. Может это привычка быть друг с другом рядом? Может это дружба? Может что ещё? Я не знаю…не знаю….
– Я чувствовала это. Я растворялась в нём. Я не думала: «О Марк! Где же мой Марк! Дайте мне Марка». А также жила, а потом шла к нему и забывала про всё. Я чувствовала, что люблю. У меня не было вот этого всего типа «бабочки в животе». У меня там кишки. Я не фея с палочкой. Думаешь, да как тогда так? Какая, нахрен, это любовь? А это самая настоящая любовь! Без вот этой вот наигранной и фальшивой истерии. В настоящей любви мало романтизма.
– Значит, у всех фальшь, а у вас любовь?
– Значит, у всех всё по-разному. Просто надо разобраться в себе.
– Так если у вас так всё было разобрано, настоящая любовь и всё такое, почему вы сейчас одни и хотите не жить, а доживать? Где вся ваша любовь?
– А ты не торопи меня.
Она помолчала. Сделала глоток вина. Посмотрела в бокал, в котором цвета крови оставалось ещё немного вина. Закрыла глаза и продолжила:
– Моей сестры не стало. Ты видел фотографию в коридоре. Это я с её детьми и её мужем. Она фотографировала.
– Не стало? Что случилось?
– Она с семьей полетела отдыхать куда-то в Азию. Их самолёт пропал с радаров. Прошло уже столько лет, а ни обломков, ни тел, абсолютно ничего не нашли. Как будто этого рейса и не существовало. Родители похоронили через пару лет пустые гробы, а я всё верила, что они живы, ждала их чудесного спасения, сама попав в ад... - Она замолчала, по её щеке скатилась слеза. Долорес заморгала и уставилась в потолок, явно пытаясь сдержаться от того, чтобы не зареветь. Впервые я видел её такой слабой и беззащитной.
- Простите... - хотел начать я, но она меня прервала:
- Замолчи. Я уже рассказываю это не только тебе, но и себе. Я долго пыталась всё забыть, похоронить всё это дерьмо подальше, зарыть, смазать эти воспоминания, чтобы продолжить жить. Но моя жизнь скоро закончится, поэтому я хочу напомнить себе, кто я такая и что со мной было.
– Не говорите про свою смерть, я хочу, чтобы вы жили.
– Твои «хотелки» и реальность, к сожалению, не совпадают. – Она посмотрела мне в глаза.
– Знаешь, что-то есть в тебе. Ты далеко сможешь пойти, только никогда не опускай руки. Запомни это, ни за что не сдавайся. Я не смогла в своё время справиться со всем и сдалась. Мало того, что моя сестра навсегда осталась в списке пропавших без вести, так и Марку стало плохо. Эх-х-х. – Долорес тяжело выдохнула и допила бокал.
Долорес стала осматриваться по сторонам. Потом вопросительно посмотрела на меня и сказала:
– Малыш, неужели я всё выпила?
– Да.
– Тогда мы собираемся. Идём в магазин за вином! - Воинственно сказала Долорес и встала ногами на диван, обнажив своё прекрасное тело.
– Может быть вам на сегодня хватит? – Решил я её успокоить в её порыве напиться.
– Нет, сегодня вечером я хочу делать то, что я действительно хочу. И сегодня я хочу пить вино. Я объясню тебе, что такое настоящая любовь!
Она соскочила и с дивана грациозно, словно молодая кошечка и убежала в другую комнату. Я не успел сообразить, что же мне с ней делать, как она уже показалась в дверном проёме закутанная в пальто и скомандовала:
– За вином! Вперёд же!
Через минуту мы уже шли по улице. Она взяла меня под руку. Так обычно ходят престарелые парочки. Я почувствовал, как у меня застучало сердце, словно оно захотело вырваться наружу. Мне было так хорошо. Я иду вместе со своей королевой. Может она и не любит меня, но я рядом с ней!
– Здесь недалеко. Возьмём вина и сыра. Я очень люблю так пить. Вино и сыр. М-м-м-м. - Мечтательно и в предвкушении наслаждения протянула Долорес.
– А вы так и не сказали, что случилось с Марком. - Решил я всё-таки узнать, что было дальше.
– Малыш, у меня пропала сестра, которую я очень любила. И в тот день, когда родители сказали мне, что больше уже нет надежды и они её похоронят, я разругалась с ними. Дура малолетняя. Решила назло всем забыться, хоть на минуточку. И знаешь, что я сделала? Просто тупая, маленькая дура!
– Не знаю... - Я остановился и посмотрел её в глаза.
– Я обпилась снотворного. Я хотела заснуть и не проснуться. Когда я была в отключке, пришёл Марк. И произошло всё как у Шекспира, Аха-ха-ха-ха! – Долорес истерически засмеялась, – Ромео и Джульетта долбанные. Он вместо того, чтобы вызвать скорую сам наглотался таблеток. Какие же мы были дураки. Или мой организм оказался сильнее или он выпил больше, но я очухалась, а он впал в кому. Пролежал так два месяца и не приходя в сознание умер. Сколько же я тогда слёз пролила - страшно вспомнить. Все мои любимые умерли. Для родителей я превратилась в исчадие ада, в убийцу и они окончательно отвернулись от меня. Я была в глубочайшей депрессии. Стала худой как глиста. Я думала, что умру. Меня исключили из университета. Я перебивалась непостоянными заработками. Я словно в прострации прожила несколько лет. Я даже не помню, может и все десять. Ты не можешь даже представить, во что превратилась моя жизнь. Серое, бесполезное прозябание. Меня спасла Тема. Я смогла здесь найти себя и забыться. Я думала, что смогу теперь всё построить заново. Деньги, знакомства, связи - я верила, что всё это поможет мне вернуть мою жизнь. Но пару лет назад мне стало плохо. Я легла в больницу на обследование и оказалось, что у меня рак, который убьёт меня как раз за пару лет. Поэтому все эти деньги и связи оказались просто пылью. Фарсом. Они не откупят меня от смерти, с ней не договоришься, её не подкупишь деньгами или связями. Но я пока жива, как ни странно. Но может я завтра умру, а пока у меня есть сегодня и я хочу жить.
– Но есть же ещё надежда. Вы же ещё живы!
– Нет, уже никакой надежды, я чувствую, как меня эта хрень подтачивает каждый день. Понемногу, по чуть-чуть. Поэтому сегодня ты со мной выпьешь вина и больше не будешь мне говорить эти ванильные фразочки про надежду. Дай забыться и сам сегодня забудься. Пусть этот вечер будет наш. Без любви, без её упоминания. Давай поживём для себя.
– Звучит как тост.
– Так, где же тогда наша выпивка? – Возмущалась Долорес, встав посреди улицы и упершись руками в бока.
Минут через десять нам удалось купить ещё бутылочку.
– Я хочу видеть океан! – Затопала ногами Долорес. – Хочу к океану!
Она была похожа на маленькую девочку с растрепанными волосами. Я вызвал такси и через несколько минут мы стояли на набережной.
Город не хотел спать. Весь покрытый огнями он пульсировал и жил. Ему не было дела до маленьких людей, ему было всё равно, на их мысли, их мечты.
А на набережной мы были только вдвоём. Нас обдувал ветер, который гнал волны с океана, которые разбивались о закатанные в бетон берега. Я чувствовал, как капли воды попадали мне на лицо. Долорес смотрела в даль:
– Красиво?
– Да, очень красиво.
2010 год. 22 октября.
Мне позвонила Долорес и сказала, что у неё есть какая-то информация по исчезновению Гомера и мне необходимо срочно приехать. Я помчался к ней сразу же после звонка, просто схватив в руки куртку.
Она открыла дверь. Долорес была одета в обтягивающие лосины и мешковатый свитер, а волосы были собраны в распушившейся пучок. Она бросила быстрый взгляд по сторонам коридора, убедилась, что никого нет и впустила меня. Я удивился её «конспирации» и начал припоминать, не шёл ли кто-нибудь за мной. Но ничего такого припомнить не смог.
Затем она как-то по серьёзному быстро улыбнулась и сказала:
– Проходи в гостиную.
Я быстрыми шагами проскользнул мимо неё пока она закрывала дверь.
Войдя в гостиную, я увидел довольно тучного человека с гладко выбритым лицом, сидевшего на диване. Он был уже не молод и его щёки обвисли. Он был похож на пуделя. Одет он был в отвратительный клетчатый костюм. Видимо он и хороший вкус были не совместимы. Он тяжело дышал, как бык. Хр-р-р-р. Увидев меня, он быстро вскочил как будто сидел на углях. Вытер руки об штанины брюк, как будто они у него были в чём-то измазаны и протянул мне свою мясистую лапу.
– Майк Салливан, – представился он хриплым голосом.
– Стэн Уилсон, – ответил я ему и пожал его протянутую ладонь.
– Уже познакомились, мальчики? – спросила Долорес, войдя в комнату. Мы молча кивнули.
– Тогда чего же вы стоите? Садитесь, – Долорес была «сама вежливость». Мы все уселись.
– Стэнли, львёнок мой, Майк работает спецагентом в ФБР, – Долорес посмотрела на Салливана. Тот медленно закрыл и открыл глаза, словно соглашаясь с её утверждением и снова громко задышал как бык.
– Я его давно знаю, – продолжала Долорес, уже смотря на меня, – Майк настоящий друг. Я его попросила, а он сразу же согласился нам помочь в поисках Гомера. Никто особенно не шевелится и поэтому я решила взять инициативу в свои руки.
– А чем он нам сможет помочь? – Я внимательно изучал Майка. Чего можно ожидать от сотрудника такой организации? Он посмотрел на меня, как будто я его сейчас обидел.
– Малыш, ты что? Сам подумай к чему есть доступ у такого человека? – Долорес чиркнула зажигалкой и закурила, наполняя комнату дымом.
– Если вы не против, я тоже закурю, – сказал Салливан и достал трубку. Забил её табаком и пожёг. Теперь два человека заполняли помещение табачным дымом, который окутал нас словно туман. Затем он посмотрел на нас и продолжил:
– Без специального ордера я не могу этим заниматься, но ради Долорес я согласился, – Салливан встал, взял со стола кейс и достал ноутбук. Затем сплёл пальцы между собой и хрустнул косточками. Наклонил влево и вправо шею так, чтобы она тоже издала характерный хрустящий звук. Глубоко вздохнув, начал говорить:
– Мне кое-что пришлось реквизировать с работы, – Он прокашлялся и выпустив клубы дыма, продолжил, – не буду вдаваться в подробности. Это вас не должно интересовать. Короче, мы можем воспользоваться городскими камерами и проследить за человеком. Не найти, а именно проследить. Везде, где есть камеры можно сказать есть и мои глаза. Технологии упрощают нам жизнь.
– В этот раз нам нужно «проследить» за автомобилем, – сказал я ему.
– Ещё легче. Всё, я уже вошёл в программу. Какое число нам нужно что бы начать искать?
– Прошлая пятница - день вечеринки, – сказала Долорес и затушив сигарету достала следующую. Через секунду у её рта уже мелькал тлеющий уголёк очередной сигареты.
– Ага, готово, – Салливан сделал тягу и выдохнул горячий дым, – у нас в распоряжении все камеры города и все видео с них за тот день. Какая нужна?
Салливан довольно святился, как будто он был какой-то маг и ему удалось провернуть невероятный трюк и удивить своих зрителей.
– Есть какая-нибудь на 81-й улице? Там находится бар «Артезиан».
– Угу, сейчас поищем, – промычал Майк и его мясистые пальцы застучали по клавиатуре. Он что-то невнятное бормотал себе поднос, – Сейча-а-а-ас…секунду…сейчас найдём что-нибудь и здесь…
– Ну, Майк, нашёл? – Нервно спросила Долорес.
– Да-да, есть две камеры. Одна на самом баре, другая рядом, на углу.
– Которая на углу, что она захватывает? – Спросил я.
Салливан повернул ноутбук кок мне. Вход в бар прекрасно было видно.
– Устроит?
– Да.
– Какое время нам нужно?
– Где-то между четырьмя и пятью дня, – сказал я.
Пальцы Салливана снова прытко застучали по клавиатуре. Он снова выдохнул клубы дыма из своих лёгких. Как можно столько курить? Затем «федерал» спросил:
– Какую машину вам надо увидеть?
– Малыш, ты куда пропал? – Донесся голос Долорес из гостиной.
– Я долго не мог найти штопор, – Ответил я, зайдя в комнату. Она подставила бокал:
– Налей мне до краёв.
Я выполнил её просьбу. Она вдохнула разносящийся мягкий алкогольный запах вина из бокала и сделала глоток.
Я присел с краю на диван.
– Спасибо.
– Я всегда рад вам помочь.
– Я продолжу...Эм … м.., что я там рассказывала?
– Что вы были не очень послушной девочкой у ваших родителей. Я увидел у вас там фотографию на комоде. Вы там все такие счастливые на ней.
– Сейчас ты и про неё узнаешь.
Вдруг она наклонилась ко мне и её лицо оказалось очень близко к моему, и она начала шептать. Как будто нас мог кто-то подслушать:
– На самом деле сестрёнка была мне настоящей подругой. Она всегда находила место для меня в своей жизни. Она и травку со мной курила, и говорила со мной по ночам часами. Ляжем мы с ней на крыше дома ночью, разглядываем звёздное небо и курим, болтаем, смеёмся. Она была хорошей актрисой, мама и папа никогда не догадались бы, что мы очень близки. Они думали, что она относится ко мне так же.
Долорес улыбнулась и усмехнулась.
– Она называла меня Бельчонком.
Долорес задумалась. В комнате зависла тишина. Было слышно, как тикаю настенные часы. Тик-так, тик-так, тик-так. Долорес сделала небольшой глоток и продолжила:
– И вот...м-м-м.. я училась кое-как, но всё же училась. Добралась до последнего курса. И надо же было так случиться, что я повстречала его...– Её глаза стали влажными от нахлынувших воспоминаний, – Его звали Марк. Мне тогда это имя показалось ужасно дурацким. Никогда бы не подумала, что я свяжусь с человеком. Которого будут так звать. Мы встретились на одной из вечеринок. Была осень, мы праздновали Хэллоуин. Он был Дракулой, а я была ведьмочкой. А-ха-ха-ха. Сейчас я понимаю, что я больше была похожа на шлюху, чем на ведьму. Мы встретились глазами. А я, знаешь, застеснялась. Отвернулась сразу же. А чувствую, он не сводит с меня взгляда. До сих пор всё помню. Как будто события вчерашнего вечера. Такая дура. Он, к моему счастью, был не из робкого десятка и подошёл ко мне. С вечеринки мы шли уже вдвоём под руку. Прям романтический фильм.
Долорес отпила из бокала и посмотрела в потолок и тихо сказала:
– Не знаю, зачем тебе это рассказываю. Нельзя объяснить, что такое любовь. Ты говоришь, что постоянно думаешь обо мне, а я не думала каждую секунду о Марке. Просто была рядом. Мы словно прилипли друг к другу. И знаешь, секс был совсем не обязательным. Мне хватало того, что я могла просто лежать рядом и смотреть ему в глаза. Нам не надо было слов. Знаешь, как будто мы говорили душами, нам не нужны были наши тела.
– А может я тоже этого хочу? – Спросил я.
– Я не знаю и не могу узнать, чего ты хочешь на самом деле. Может просто твоему члену неймётся, и он ищет дырку, куда бы мог пристроиться и ты подумал, что это любовь?
– Нет-нет-нет, всё не так. Да, я не буду скрывать, что я вас очень хочу, но в тоже время это для меня не самое важное.
– Тебе надо разобраться в себе. Понять, что тобой руководит. Либо сердце, либо отросток между ног. Как бы это пафосно не звучало.
– А вы смогли разобраться в своих отношениях тогда, почему вы решили, что тогда это была любовь? Потому что вы могли не трахаться? - Вспылил я. Я не мог понять, что она подразумевает под этой «любовью». Я сам прекрасно знаю, что тыкать членом это не любовь. Это должно быть что-то высшее. Может это привычка быть друг с другом рядом? Может это дружба? Может что ещё? Я не знаю…не знаю….
– Я чувствовала это. Я растворялась в нём. Я не думала: «О Марк! Где же мой Марк! Дайте мне Марка». А также жила, а потом шла к нему и забывала про всё. Я чувствовала, что люблю. У меня не было вот этого всего типа «бабочки в животе». У меня там кишки. Я не фея с палочкой. Думаешь, да как тогда так? Какая, нахрен, это любовь? А это самая настоящая любовь! Без вот этой вот наигранной и фальшивой истерии. В настоящей любви мало романтизма.
– Значит, у всех фальшь, а у вас любовь?
– Значит, у всех всё по-разному. Просто надо разобраться в себе.
– Так если у вас так всё было разобрано, настоящая любовь и всё такое, почему вы сейчас одни и хотите не жить, а доживать? Где вся ваша любовь?
– А ты не торопи меня.
Она помолчала. Сделала глоток вина. Посмотрела в бокал, в котором цвета крови оставалось ещё немного вина. Закрыла глаза и продолжила:
– Моей сестры не стало. Ты видел фотографию в коридоре. Это я с её детьми и её мужем. Она фотографировала.
– Не стало? Что случилось?
– Она с семьей полетела отдыхать куда-то в Азию. Их самолёт пропал с радаров. Прошло уже столько лет, а ни обломков, ни тел, абсолютно ничего не нашли. Как будто этого рейса и не существовало. Родители похоронили через пару лет пустые гробы, а я всё верила, что они живы, ждала их чудесного спасения, сама попав в ад... - Она замолчала, по её щеке скатилась слеза. Долорес заморгала и уставилась в потолок, явно пытаясь сдержаться от того, чтобы не зареветь. Впервые я видел её такой слабой и беззащитной.
- Простите... - хотел начать я, но она меня прервала:
- Замолчи. Я уже рассказываю это не только тебе, но и себе. Я долго пыталась всё забыть, похоронить всё это дерьмо подальше, зарыть, смазать эти воспоминания, чтобы продолжить жить. Но моя жизнь скоро закончится, поэтому я хочу напомнить себе, кто я такая и что со мной было.
– Не говорите про свою смерть, я хочу, чтобы вы жили.
– Твои «хотелки» и реальность, к сожалению, не совпадают. – Она посмотрела мне в глаза.
– Знаешь, что-то есть в тебе. Ты далеко сможешь пойти, только никогда не опускай руки. Запомни это, ни за что не сдавайся. Я не смогла в своё время справиться со всем и сдалась. Мало того, что моя сестра навсегда осталась в списке пропавших без вести, так и Марку стало плохо. Эх-х-х. – Долорес тяжело выдохнула и допила бокал.
Долорес стала осматриваться по сторонам. Потом вопросительно посмотрела на меня и сказала:
– Малыш, неужели я всё выпила?
– Да.
– Тогда мы собираемся. Идём в магазин за вином! - Воинственно сказала Долорес и встала ногами на диван, обнажив своё прекрасное тело.
– Может быть вам на сегодня хватит? – Решил я её успокоить в её порыве напиться.
– Нет, сегодня вечером я хочу делать то, что я действительно хочу. И сегодня я хочу пить вино. Я объясню тебе, что такое настоящая любовь!
Она соскочила и с дивана грациозно, словно молодая кошечка и убежала в другую комнату. Я не успел сообразить, что же мне с ней делать, как она уже показалась в дверном проёме закутанная в пальто и скомандовала:
– За вином! Вперёд же!
Через минуту мы уже шли по улице. Она взяла меня под руку. Так обычно ходят престарелые парочки. Я почувствовал, как у меня застучало сердце, словно оно захотело вырваться наружу. Мне было так хорошо. Я иду вместе со своей королевой. Может она и не любит меня, но я рядом с ней!
– Здесь недалеко. Возьмём вина и сыра. Я очень люблю так пить. Вино и сыр. М-м-м-м. - Мечтательно и в предвкушении наслаждения протянула Долорес.
– А вы так и не сказали, что случилось с Марком. - Решил я всё-таки узнать, что было дальше.
– Малыш, у меня пропала сестра, которую я очень любила. И в тот день, когда родители сказали мне, что больше уже нет надежды и они её похоронят, я разругалась с ними. Дура малолетняя. Решила назло всем забыться, хоть на минуточку. И знаешь, что я сделала? Просто тупая, маленькая дура!
– Не знаю... - Я остановился и посмотрел её в глаза.
– Я обпилась снотворного. Я хотела заснуть и не проснуться. Когда я была в отключке, пришёл Марк. И произошло всё как у Шекспира, Аха-ха-ха-ха! – Долорес истерически засмеялась, – Ромео и Джульетта долбанные. Он вместо того, чтобы вызвать скорую сам наглотался таблеток. Какие же мы были дураки. Или мой организм оказался сильнее или он выпил больше, но я очухалась, а он впал в кому. Пролежал так два месяца и не приходя в сознание умер. Сколько же я тогда слёз пролила - страшно вспомнить. Все мои любимые умерли. Для родителей я превратилась в исчадие ада, в убийцу и они окончательно отвернулись от меня. Я была в глубочайшей депрессии. Стала худой как глиста. Я думала, что умру. Меня исключили из университета. Я перебивалась непостоянными заработками. Я словно в прострации прожила несколько лет. Я даже не помню, может и все десять. Ты не можешь даже представить, во что превратилась моя жизнь. Серое, бесполезное прозябание. Меня спасла Тема. Я смогла здесь найти себя и забыться. Я думала, что смогу теперь всё построить заново. Деньги, знакомства, связи - я верила, что всё это поможет мне вернуть мою жизнь. Но пару лет назад мне стало плохо. Я легла в больницу на обследование и оказалось, что у меня рак, который убьёт меня как раз за пару лет. Поэтому все эти деньги и связи оказались просто пылью. Фарсом. Они не откупят меня от смерти, с ней не договоришься, её не подкупишь деньгами или связями. Но я пока жива, как ни странно. Но может я завтра умру, а пока у меня есть сегодня и я хочу жить.
– Но есть же ещё надежда. Вы же ещё живы!
– Нет, уже никакой надежды, я чувствую, как меня эта хрень подтачивает каждый день. Понемногу, по чуть-чуть. Поэтому сегодня ты со мной выпьешь вина и больше не будешь мне говорить эти ванильные фразочки про надежду. Дай забыться и сам сегодня забудься. Пусть этот вечер будет наш. Без любви, без её упоминания. Давай поживём для себя.
– Звучит как тост.
– Так, где же тогда наша выпивка? – Возмущалась Долорес, встав посреди улицы и упершись руками в бока.
Минут через десять нам удалось купить ещё бутылочку.
– Я хочу видеть океан! – Затопала ногами Долорес. – Хочу к океану!
Она была похожа на маленькую девочку с растрепанными волосами. Я вызвал такси и через несколько минут мы стояли на набережной.
Город не хотел спать. Весь покрытый огнями он пульсировал и жил. Ему не было дела до маленьких людей, ему было всё равно, на их мысли, их мечты.
А на набережной мы были только вдвоём. Нас обдувал ветер, который гнал волны с океана, которые разбивались о закатанные в бетон берега. Я чувствовал, как капли воды попадали мне на лицо. Долорес смотрела в даль:
– Красиво?
– Да, очень красиво.
Глава 11. Федерал с камерами
2010 год. 22 октября.
Мне позвонила Долорес и сказала, что у неё есть какая-то информация по исчезновению Гомера и мне необходимо срочно приехать. Я помчался к ней сразу же после звонка, просто схватив в руки куртку.
Она открыла дверь. Долорес была одета в обтягивающие лосины и мешковатый свитер, а волосы были собраны в распушившейся пучок. Она бросила быстрый взгляд по сторонам коридора, убедилась, что никого нет и впустила меня. Я удивился её «конспирации» и начал припоминать, не шёл ли кто-нибудь за мной. Но ничего такого припомнить не смог.
Затем она как-то по серьёзному быстро улыбнулась и сказала:
– Проходи в гостиную.
Я быстрыми шагами проскользнул мимо неё пока она закрывала дверь.
Войдя в гостиную, я увидел довольно тучного человека с гладко выбритым лицом, сидевшего на диване. Он был уже не молод и его щёки обвисли. Он был похож на пуделя. Одет он был в отвратительный клетчатый костюм. Видимо он и хороший вкус были не совместимы. Он тяжело дышал, как бык. Хр-р-р-р. Увидев меня, он быстро вскочил как будто сидел на углях. Вытер руки об штанины брюк, как будто они у него были в чём-то измазаны и протянул мне свою мясистую лапу.
– Майк Салливан, – представился он хриплым голосом.
– Стэн Уилсон, – ответил я ему и пожал его протянутую ладонь.
– Уже познакомились, мальчики? – спросила Долорес, войдя в комнату. Мы молча кивнули.
– Тогда чего же вы стоите? Садитесь, – Долорес была «сама вежливость». Мы все уселись.
– Стэнли, львёнок мой, Майк работает спецагентом в ФБР, – Долорес посмотрела на Салливана. Тот медленно закрыл и открыл глаза, словно соглашаясь с её утверждением и снова громко задышал как бык.
– Я его давно знаю, – продолжала Долорес, уже смотря на меня, – Майк настоящий друг. Я его попросила, а он сразу же согласился нам помочь в поисках Гомера. Никто особенно не шевелится и поэтому я решила взять инициативу в свои руки.
– А чем он нам сможет помочь? – Я внимательно изучал Майка. Чего можно ожидать от сотрудника такой организации? Он посмотрел на меня, как будто я его сейчас обидел.
– Малыш, ты что? Сам подумай к чему есть доступ у такого человека? – Долорес чиркнула зажигалкой и закурила, наполняя комнату дымом.
– Если вы не против, я тоже закурю, – сказал Салливан и достал трубку. Забил её табаком и пожёг. Теперь два человека заполняли помещение табачным дымом, который окутал нас словно туман. Затем он посмотрел на нас и продолжил:
– Без специального ордера я не могу этим заниматься, но ради Долорес я согласился, – Салливан встал, взял со стола кейс и достал ноутбук. Затем сплёл пальцы между собой и хрустнул косточками. Наклонил влево и вправо шею так, чтобы она тоже издала характерный хрустящий звук. Глубоко вздохнув, начал говорить:
– Мне кое-что пришлось реквизировать с работы, – Он прокашлялся и выпустив клубы дыма, продолжил, – не буду вдаваться в подробности. Это вас не должно интересовать. Короче, мы можем воспользоваться городскими камерами и проследить за человеком. Не найти, а именно проследить. Везде, где есть камеры можно сказать есть и мои глаза. Технологии упрощают нам жизнь.
– В этот раз нам нужно «проследить» за автомобилем, – сказал я ему.
– Ещё легче. Всё, я уже вошёл в программу. Какое число нам нужно что бы начать искать?
– Прошлая пятница - день вечеринки, – сказала Долорес и затушив сигарету достала следующую. Через секунду у её рта уже мелькал тлеющий уголёк очередной сигареты.
– Ага, готово, – Салливан сделал тягу и выдохнул горячий дым, – у нас в распоряжении все камеры города и все видео с них за тот день. Какая нужна?
Салливан довольно святился, как будто он был какой-то маг и ему удалось провернуть невероятный трюк и удивить своих зрителей.
– Есть какая-нибудь на 81-й улице? Там находится бар «Артезиан».
– Угу, сейчас поищем, – промычал Майк и его мясистые пальцы застучали по клавиатуре. Он что-то невнятное бормотал себе поднос, – Сейча-а-а-ас…секунду…сейчас найдём что-нибудь и здесь…
– Ну, Майк, нашёл? – Нервно спросила Долорес.
– Да-да, есть две камеры. Одна на самом баре, другая рядом, на углу.
– Которая на углу, что она захватывает? – Спросил я.
Салливан повернул ноутбук кок мне. Вход в бар прекрасно было видно.
– Устроит?
– Да.
– Какое время нам нужно?
– Где-то между четырьмя и пятью дня, – сказал я.
Пальцы Салливана снова прытко застучали по клавиатуре. Он снова выдохнул клубы дыма из своих лёгких. Как можно столько курить? Затем «федерал» спросил:
– Какую машину вам надо увидеть?
