– Не знаю почему, но Корриоталь Валькарр вдруг изменил своё отношение ко мне. Нэлли не единожды сватали, но она отшучивалась, говорила, что ещё слишком молода, а отец не запрещал ей капризничать. Ну, теперь-то понятно, чем объяснить такое поведение, - в голосе скользнула насмешка. – Дом Валькарр пожелал усилить свой магический потенциал за счёт вливания крови некромантов. Не знаю, как им стало известно обо мне? Только нашему общению больше никто не мешал, а ты и сам должен понимать, что постоянные встречи, разговоры, улыбки и намёки могли закончиться только одним. Однажды мы стали близки. Я ведь по нашим меркам совсем не стар, просто жизнь свой след на мне оставила. Нэлли мечтала о том, как введёт меня в свой Дом, как мы будем счастливы, и на какое-то время я вдруг поверил – у нас всё получится, - Ниуррасиль горько усмехнулся, и лицо его исказила болезненная гримаса.
- Почему же вы не женились на маме? – едва сумел выговорить Тиль. Не верить этому эльфу он не мог, но и допустить, чтобы иссингель, так многому его научивший и всегда поддерживающий, мог поступить бесчестно, было невозможно.
- А ты как думаешь?
- Дед?
- Он самый, - Ниуррасиль с трудом сдержал свою злость. – Узнав, что Нэлли беременна, он, вместо того, чтобы позволить нам пожениться, едва не убил меня. Пара моих шрамов точно принадлежат его руке. «Не смей даже ногой ступать на земли, которые защищает мой Дом», - вот, что я от него услышал. Мне пришлось уйти, нам даже попрощаться не позволили, а о том, что у меня есть сын, я узнал всего лишь тридцать лет назад, когда ты поступил в школу, - эльф мягко улыбнулся и добавил, словно извинялся: - Правда, я не знал, насколько много тебе обо мне известно, а потому и не стал раскрывать свой секрет. К тому же Нэлли… Она велела держаться от тебя подальше, - и вновь кривая ухмылка. – Тогда-то и подумал, что к тебе надо присмотреться, ведь во мне пробудились сразу два редких дара – Странника и некроманта.
- Вы догадывались?.. – Тиль не мог подобрать правильных слов для вопроса, но отец – подумать только, теперь у него есть отец! – всё понял:
- Если Корриоталь Валькарр знал о моё даре, то стоило подозревать, что он сделает всё для того, чтобы заполучить редкую кровь. Подумай сам, ведь постоянно происходило что-то такое, что выводило тебя из равновесия.
- По его приказу маме пришлось выйти замуж в дом Керейль и оставить меня, - шёпотом перечислял Тиль, - из-за него я лишился друзей, по его приказу мне пришлось видеть, как некогда любимая девушка выходит за другого замуж. И всё происходящее не приносило радости, только разочарование и злость. И потом, когда Туарг и Леа поехали в Люсцению, дед заставил меня сопровождать их, а Леа… Она… Создатели, как я мог так поступить с другом? – от воспоминаний о содеянном хотелось выть.
Тиль вцепился руками себе в волосы и заскрипел зубами. Та ночь, она до сих пор была, как наяву, её тёмный огонь, безудержная страсть, сладкий дурман запретного…
- Прости, падин, мы должны выяснить, что же так повлияло на тебя, что дар прорвался, - прохладный голос Лиуссайнааля, до того молчавшего, не смог подготовить к тому, что последовало. Сознания точно коснулись чьи-то пальцы, а потом проникли внутрь, вытаскивая ЭТИ воспоминания, о которых хотелось бы забыть. Юноша глухо застонал, понимая, что делает иссингель, - сам он вряд ли решился бы рассказать обо всём.
- Понятно, - слова Ниуррасиля доносились словно сквозь толщу воды. - Спровоцировали мальчика, чтобы пробудить в нём мою тьму. Значит, были уверены, что я некромант, потому и Нэлли не запрещали со мной встречаться. Демоны! Корриоталь всё просчитал! Даже то, что ребёнок получит оба мои дара после связи по любви!
Эльф немного помолчал, а потом продолжил, словно размышляя вслух:
- Да, горечь, ненависть, боль накапливаются в душе, а потом прорываются тьмой. Так пробуждается дар некромантии. Сильный, опасный, ненавидимый прочими эльфами. Нашей расе свойствены стремление к свету, умение договариваться с землей и растениями, а потому сила мёртвых вызывает отторжение. Редко можно встретить эльфа-некроманта.
- Для какой цели это было нужно? – Лиуссайнааль отпустил сознание Тиля, и тот хоть и с трудом, но сумел сформулировать, что его беспокоило.
- Статус, - словно выплюнул Ниуррасиль, - честь Дома. Представь, что на ежегодных соревнованиях выставили тебя, сопляка, против опытных магов, а ты взял и некромантией всех приложил.
- Тогда Дом сразу же поднялся бы на несколько ступеней.
- На то и расчёт, а если в тебе пробудится и дар Странника, встанут наравне с правящим Домом.
- Но никто такие способности не раскрывает, не думаю, что Корриоталь так уж глуп, - разумно заметил Лиуссайнааль.
- Не глуп, иначе не провернул бы всю эту схему. Уж на что я жду неприятностей на каждом шагу, и то ничего не заподозрил. Скорее честолюбив.
- Иссингель, - тихо позвал Эстаззийаиль, - иссингель, вы говорите… правду?
- Эсти, - Ниуррасиль повернулся к сыну, - а зачем мне тебе лгать? Просто подумай вот о чём. Нэлли.. Эрсиналли обладает лишь красотой, у неё нет ни магии, ни дара. Но ей позволяют связаться с изгнанником и даже понести от него. Ты, внебрачный ребёнок, хоть и внук гин-Валькарра, признан членом Дома, отдан в учение, обладаешь определённой степенью свободы. Обычно же таких неугодных детей… Ну?
- Отдают в прислуги или отцам, если они из лесных или горных, - едва слышно проговорил эльф.
- А тебя признали. Вот и думай сам, почему так вышло.
- Мой тебе совет, падин, - спокойно проговорил Лиуссайнааль, - отправь весточку в Дом, что ты… приболел или, наоборот, провинился, и ближайшие две или три семинты проведёшь в школе, а за это время мы сумеем обуздать твою тьму, чтобы никто больше не мог воспользоваться твоей слабостью.
- Лиан дело говорит, - кивнул Ниуррасиль. – Но решать лишь тебе. Хочешь быть свободным – будь, хочешь, чтобы тебя использовали, - позволяй.
Иссингели поднялись и тихо, один за другим покинули изолированный зал. Тиль, сжав голову руками, остался сидеть в одиночестве. Сдерживаться было больше незачем, и слёзы не казались ему стыдными.
2
Спать Тилю хотелось отчаянно, постоянно, до боли в усталых глазах. Лад и Лод сочувственно подмигивали другу, делая предположения, где же их друг проводит свои ночи. Драйес, остававшийся в одиночестве в комнате, молчал. С него едва не угрозами стрясли клятву о том, чтобы он никому не вздумал рассказать о том, что два сильнейших иссингеля ежедневно приносят падина в бессознательном состоянии.
Эстаззийаиль учился. Раз за разом призывал он тьму, раз за разом пытался контролировать свою ненависть и боль, но всё время проигрывал в этой неравной битве. Застарелая обида на мать, чувство вины перед другом, непонимание молчания отца… Впрочем, здесь оказалось легче всего, так как Ниуррасиль заявил, что оставил Тилю достаточно подсказок, и, если бы тот дал себе труда подумать, он давно уже мог бы сам обо всём догадаться.
Некромантия не подчинялась, раз за разом ввергая своего хозяина в бездну мрака, завладевая душой и сердцем.
- Прости, - уговаривали маги юношу, - прости мать, деда, прости себя, оставь былое позади. Поверь, в твоей жизни будет много ещё тьмы, чтобы тянуть этот хвост из прошлого.
Но у Тиля не получалось. Он уходил в парк один, бродил по заросшим дорожкам, ловил руками опадающие листья, пытаясь разобраться в том, что творилось в его душе. И если мать и деда он мог понять и простить то, что они сделали, то себе оправданий не находил. Пусть была любовь, глупая, детская, но поддаться чарам чужой жены… Ведь Леа и его чем-то опоила, наверняка, чтобы он забыл о долге перед другом. Зачем – какая разница, содеянного не вернуть. Спасибо, ребёнком не наградил.
В одну из таких прогулок среди пожелтелых кустов Тиль заметил девичий силуэт. Тяжёлые серебристые косы оплетали голову, дабы не цепляться за ветви деревьев. Эльфийка касалась пальчиками то одного ствола, то другого, точно разговаривала со старыми друзьями. Тиль хотел было уйти, но она вдруг повернулась и посмотрела ему прямо в глаза.
«Ну, да, - мысленно усмехнулся юноша, - она ведь может понимать духов растений».
Прятаться было бы просто невежливо, и Тиль напролом двинулся к девушке, спрятавшей улыбку в уголках губ.
- Леди Синн, - эльф изящно поклонился, попутно смахивая с рукава приставший листок.
Ульсинниа рассмеялась.
- Что же вы, лорд Эстаззийаиль, через паутину полезли? Глядите, всех паучков распугали и сами извозились. Идёмте, я сниму с вас мусор.
Эльфийка усадила Тиля на старый пенёк и встала за спиной, осторожно перебирая длинные пряди. Некоторые ученики боевых направлений носили короткие стрижки, но юноше нравилась его золотистая грива, которую он наловчился заплетать в хитрые косы. Прикосновения Синн оказались на удивление приятными, так что сопротивляться её лёгким ручкам совершенно не хотелось.
- Вас давно не было видно, - тихо проговорила девушка.
- Я сейчас очень много занимаюсь, устаю, - смутился, подумав, что Синн примет его слова за жалобу. – Просто нет времени на безделье.
- Да, все говорят о том, что редко когда за одного ученика берутся сразу два иссингеля. Но я рада, что вы мне повстречались. Я… скучала.
Тиль не заметил, как налились румянцем щёки Синн, но и сам смутился, услышав это признание.
- Мы приезжали в Дом Валькарр в прошлые дни отдыха, - продолжала между тем девушка, чтобы спрятать свои чувства, - но вас там не было. Леди Эрсиннали расстроилась… и я тоже.
- Леди Синн, - Тиль встал и развернулся к девушке лицом. Макушка её едва доставала до его плеча, и ему отчаянно захотелось, чтобы Синн встала что ли на пенёк. Так он смог бы видеть её глаза.
- Леди Синн, ваши слова… Я вас услышал, но ответить мне нечего. Простите.
- Не уходи, - Ульсинниа схватила юношу за руку. – Хочешь, не буду больше об этом говорить?
Тиль молча смотрел в ясные синие глаза и молчал. Тьма вновь накатывала волнами, но разбивалась о светлый взгляд, проникающий в самую душу. Рядом с Синн было спокойно, и даже слова о матери не ранили так сильно, как когда-то.
- Ничего, Синн, - криво усмехнулся эльф, - говори о чём угодно. Всё нормально, я не уйду. Пройдёмся?
Эльфийка улыбнулась, принимая руку и позволяя вести себя по давно знакомым аллеям. И было что-то в этой неспешной прогулке такое умиротворяющее, отчего хотелось, чтобы она никогда не заканчивалась. Синн говорила обо всём, что только могло прийти в голову. И как однажды она была в столице, но ничего не видела, потому что заболела. И о море, мягкими коварными волнами покачивающем корабли и прячущем острые рифы в своих глубинах. И Тиль даже поддерживал разговор, что-то отвечал. Пока незаметно не вышло так, что речь зашла и о Доме Валькарр.
- Понял, - вдруг холодно засмеялся Тиль, остановившись. – Они привозили тебя свататься?
- Что? – даже удивилась Ульсинниа. – Нет, обычно же жених приезжает к невесте, а не наоборот. Хотя Кайлоаты тоже взяли с собой своих дочерей.
Они застыли, глядя друг на друга, осмысливая услышанное, пытаясь просчитать всё то, что намёками крутилось вокруг.
- А кого предлагали? – осторожно спросил Тиль.
- Я не запомнила их имена, но лорд гин-Валькарр хвалил своих внуков, говорил, что они отважные воины и надёжные мужчины.
- Значит, не магов. Магов-то у нас в Доме мало.
- Тиль! Выходит, наше мнение никого не интересует?
- Ты надеялась на иное? До ста лет-то точно никто замуж не погонит, если только проведут обряд обручения, а потом – долг перед Домом, - юноша вздохнул.
- Не хочу так! – Синн даже ногой топнула от возмущения.
- А кто тебя спросит? Дед просто надавил на маму, и она вышла замуж за твоего дядю. Твой род надавит на тебя – и побежишь, куда укажут.
- А ты?
- Я… Я бы ушёл к отцу, но от него Дом отказался, а значит, он не может дать мне своё имя, и, пока я несовершеннолетний, никто мне не позволит жить с ним. А вообще я мечтаю путешествовать, открывать новые миры, - на губах Тиля появилась задорная улыбка. – И Дом мне для этого совершенно не нужен.
- Хочешь стать изгнанником? – было что-то в этом вопросе, только сейчас, когда, наконец, появилась возможность высказать всё, что на душе, эльф просто не придавал значения оттенкам чувств.
- Нет, Синн, хочу стать свободным. Я не отказываюсь от долга перед Домом – от его защиты, помощи, уважения, но и не собираюсь жить чужой волей. Сейчас всё это – просто мечты, но я верю, что однажды смогу их воплотить в жизнь.
- Завидую я тебе, - Синн коснулась рукой тёмного ствола, призывая духа, вливая в него магию, и тут же зазеленела ссохшаяся ветка старого дерева. – Мне же остаётся лишь быть покорной дочерью.
Тиль, может, и хотел бы позвать её с собой, но в пятьдесят лет что можно пообещать леди из чужого Дома? И он промолчал. Однако этот разговор что-то изменил в юноше, словно, как в умирающем дереве, в нём пробудились силы. Ушли прочь сомнения в правильности действий, появилась уверенность в себе. Даже иссингели отметили, что магия стала лучше слушаться эльфа. Теперь Тилю не казалось, что тьма поглотит его, он сам стал способен подчинить себе такую редкую для эльфов стихию.
Ниуррасиль начал учить сына выстраивать простейшие заклинания – защиту от нечисти и нежити, «Зоркое око», позволяющее эту самую нечисть и нежить обнаруживать. Рассказывал, как упокоить разбушевавшегося зомби или, наоборот, поднять своего и подчинить его.
Лиуссайнааль внимательно следил за этими уроками. Сам он некромантом не был, но неустанно напоминал Тилю:
- Некромантов в принципе не любят потому, что они могут работать с мёртвой материей. Хотя, например, маги природы приказывают зацвести засохшему кусту – и он цветёт, - эльф продемонстрировал. – Ведь куст тоже мёртв, но это – магия жизни, потому что растение ожило. А магия смерти не даёт истинного возрождения. Нежить не дышит, ей не нужно питаться, спать или любить. Нет ни чувств, ни желаний. Но если создание некроманта выходит из-под контроля, оно начинает убивать, просто потому что эманации смерти поддерживают его существование.
- Выходит, во мне есть эти самые эманации? – удивлялся Тиль.
- Не в тебе, в твоей магии. Но вместе с тем, как некромант может уничтожать армией нежити города, он точно так же может и заставить нежить разбивать сады или строить замки. Нет тёмной или светлой магии в прямом смысле этого слова, Тиль, есть цель, ради которой магию используют.
- Иссингель, вы говорили, что некроманты живут обособленно.
- Да, так и есть. Ты же слышал про миры-противоположности? Так вот, некоторые из них имеют ауру пространства, сходную с силой некроманта. Там им легче работается, а светлые расы, такие как эльфы, драконы, оборотни, туда не суются. Некроманты ищут себе подобных и зазывают в свои общины, обещая силу, знания, величие. Ниуррасиль отказался, и потому сейчас старается не привлекать к себе внимание, чтобы не вызвать месть некромантов.
- И… меня будут искать?
- Пока ты не проявляешь свою силу – нет. Можешь не пользоваться тем, что тебе даровали Создатели, но выбирать, на чьей ты стороне, только тебе.
Тиль кивал, соглашаясь со словами иссингеля, а сам всё чаще и чаще мечтал о путешествиях в эти тёмные миры, чтобы испытать свои силы. Для себя он давно уже решил: если дед попытается заставить его отказаться от магии или станет говорить, как Тилю жить, он тоже уйдёт из Дома.
- Почему же вы не женились на маме? – едва сумел выговорить Тиль. Не верить этому эльфу он не мог, но и допустить, чтобы иссингель, так многому его научивший и всегда поддерживающий, мог поступить бесчестно, было невозможно.
- А ты как думаешь?
- Дед?
- Он самый, - Ниуррасиль с трудом сдержал свою злость. – Узнав, что Нэлли беременна, он, вместо того, чтобы позволить нам пожениться, едва не убил меня. Пара моих шрамов точно принадлежат его руке. «Не смей даже ногой ступать на земли, которые защищает мой Дом», - вот, что я от него услышал. Мне пришлось уйти, нам даже попрощаться не позволили, а о том, что у меня есть сын, я узнал всего лишь тридцать лет назад, когда ты поступил в школу, - эльф мягко улыбнулся и добавил, словно извинялся: - Правда, я не знал, насколько много тебе обо мне известно, а потому и не стал раскрывать свой секрет. К тому же Нэлли… Она велела держаться от тебя подальше, - и вновь кривая ухмылка. – Тогда-то и подумал, что к тебе надо присмотреться, ведь во мне пробудились сразу два редких дара – Странника и некроманта.
- Вы догадывались?.. – Тиль не мог подобрать правильных слов для вопроса, но отец – подумать только, теперь у него есть отец! – всё понял:
- Если Корриоталь Валькарр знал о моё даре, то стоило подозревать, что он сделает всё для того, чтобы заполучить редкую кровь. Подумай сам, ведь постоянно происходило что-то такое, что выводило тебя из равновесия.
- По его приказу маме пришлось выйти замуж в дом Керейль и оставить меня, - шёпотом перечислял Тиль, - из-за него я лишился друзей, по его приказу мне пришлось видеть, как некогда любимая девушка выходит за другого замуж. И всё происходящее не приносило радости, только разочарование и злость. И потом, когда Туарг и Леа поехали в Люсцению, дед заставил меня сопровождать их, а Леа… Она… Создатели, как я мог так поступить с другом? – от воспоминаний о содеянном хотелось выть.
Тиль вцепился руками себе в волосы и заскрипел зубами. Та ночь, она до сих пор была, как наяву, её тёмный огонь, безудержная страсть, сладкий дурман запретного…
- Прости, падин, мы должны выяснить, что же так повлияло на тебя, что дар прорвался, - прохладный голос Лиуссайнааля, до того молчавшего, не смог подготовить к тому, что последовало. Сознания точно коснулись чьи-то пальцы, а потом проникли внутрь, вытаскивая ЭТИ воспоминания, о которых хотелось бы забыть. Юноша глухо застонал, понимая, что делает иссингель, - сам он вряд ли решился бы рассказать обо всём.
- Понятно, - слова Ниуррасиля доносились словно сквозь толщу воды. - Спровоцировали мальчика, чтобы пробудить в нём мою тьму. Значит, были уверены, что я некромант, потому и Нэлли не запрещали со мной встречаться. Демоны! Корриоталь всё просчитал! Даже то, что ребёнок получит оба мои дара после связи по любви!
Эльф немного помолчал, а потом продолжил, словно размышляя вслух:
- Да, горечь, ненависть, боль накапливаются в душе, а потом прорываются тьмой. Так пробуждается дар некромантии. Сильный, опасный, ненавидимый прочими эльфами. Нашей расе свойствены стремление к свету, умение договариваться с землей и растениями, а потому сила мёртвых вызывает отторжение. Редко можно встретить эльфа-некроманта.
- Для какой цели это было нужно? – Лиуссайнааль отпустил сознание Тиля, и тот хоть и с трудом, но сумел сформулировать, что его беспокоило.
- Статус, - словно выплюнул Ниуррасиль, - честь Дома. Представь, что на ежегодных соревнованиях выставили тебя, сопляка, против опытных магов, а ты взял и некромантией всех приложил.
- Тогда Дом сразу же поднялся бы на несколько ступеней.
- На то и расчёт, а если в тебе пробудится и дар Странника, встанут наравне с правящим Домом.
- Но никто такие способности не раскрывает, не думаю, что Корриоталь так уж глуп, - разумно заметил Лиуссайнааль.
- Не глуп, иначе не провернул бы всю эту схему. Уж на что я жду неприятностей на каждом шагу, и то ничего не заподозрил. Скорее честолюбив.
- Иссингель, - тихо позвал Эстаззийаиль, - иссингель, вы говорите… правду?
- Эсти, - Ниуррасиль повернулся к сыну, - а зачем мне тебе лгать? Просто подумай вот о чём. Нэлли.. Эрсиналли обладает лишь красотой, у неё нет ни магии, ни дара. Но ей позволяют связаться с изгнанником и даже понести от него. Ты, внебрачный ребёнок, хоть и внук гин-Валькарра, признан членом Дома, отдан в учение, обладаешь определённой степенью свободы. Обычно же таких неугодных детей… Ну?
- Отдают в прислуги или отцам, если они из лесных или горных, - едва слышно проговорил эльф.
- А тебя признали. Вот и думай сам, почему так вышло.
- Мой тебе совет, падин, - спокойно проговорил Лиуссайнааль, - отправь весточку в Дом, что ты… приболел или, наоборот, провинился, и ближайшие две или три семинты проведёшь в школе, а за это время мы сумеем обуздать твою тьму, чтобы никто больше не мог воспользоваться твоей слабостью.
- Лиан дело говорит, - кивнул Ниуррасиль. – Но решать лишь тебе. Хочешь быть свободным – будь, хочешь, чтобы тебя использовали, - позволяй.
Иссингели поднялись и тихо, один за другим покинули изолированный зал. Тиль, сжав голову руками, остался сидеть в одиночестве. Сдерживаться было больше незачем, и слёзы не казались ему стыдными.
2
Спать Тилю хотелось отчаянно, постоянно, до боли в усталых глазах. Лад и Лод сочувственно подмигивали другу, делая предположения, где же их друг проводит свои ночи. Драйес, остававшийся в одиночестве в комнате, молчал. С него едва не угрозами стрясли клятву о том, чтобы он никому не вздумал рассказать о том, что два сильнейших иссингеля ежедневно приносят падина в бессознательном состоянии.
Эстаззийаиль учился. Раз за разом призывал он тьму, раз за разом пытался контролировать свою ненависть и боль, но всё время проигрывал в этой неравной битве. Застарелая обида на мать, чувство вины перед другом, непонимание молчания отца… Впрочем, здесь оказалось легче всего, так как Ниуррасиль заявил, что оставил Тилю достаточно подсказок, и, если бы тот дал себе труда подумать, он давно уже мог бы сам обо всём догадаться.
Некромантия не подчинялась, раз за разом ввергая своего хозяина в бездну мрака, завладевая душой и сердцем.
- Прости, - уговаривали маги юношу, - прости мать, деда, прости себя, оставь былое позади. Поверь, в твоей жизни будет много ещё тьмы, чтобы тянуть этот хвост из прошлого.
Но у Тиля не получалось. Он уходил в парк один, бродил по заросшим дорожкам, ловил руками опадающие листья, пытаясь разобраться в том, что творилось в его душе. И если мать и деда он мог понять и простить то, что они сделали, то себе оправданий не находил. Пусть была любовь, глупая, детская, но поддаться чарам чужой жены… Ведь Леа и его чем-то опоила, наверняка, чтобы он забыл о долге перед другом. Зачем – какая разница, содеянного не вернуть. Спасибо, ребёнком не наградил.
В одну из таких прогулок среди пожелтелых кустов Тиль заметил девичий силуэт. Тяжёлые серебристые косы оплетали голову, дабы не цепляться за ветви деревьев. Эльфийка касалась пальчиками то одного ствола, то другого, точно разговаривала со старыми друзьями. Тиль хотел было уйти, но она вдруг повернулась и посмотрела ему прямо в глаза.
«Ну, да, - мысленно усмехнулся юноша, - она ведь может понимать духов растений».
Прятаться было бы просто невежливо, и Тиль напролом двинулся к девушке, спрятавшей улыбку в уголках губ.
- Леди Синн, - эльф изящно поклонился, попутно смахивая с рукава приставший листок.
Ульсинниа рассмеялась.
- Что же вы, лорд Эстаззийаиль, через паутину полезли? Глядите, всех паучков распугали и сами извозились. Идёмте, я сниму с вас мусор.
Эльфийка усадила Тиля на старый пенёк и встала за спиной, осторожно перебирая длинные пряди. Некоторые ученики боевых направлений носили короткие стрижки, но юноше нравилась его золотистая грива, которую он наловчился заплетать в хитрые косы. Прикосновения Синн оказались на удивление приятными, так что сопротивляться её лёгким ручкам совершенно не хотелось.
- Вас давно не было видно, - тихо проговорила девушка.
- Я сейчас очень много занимаюсь, устаю, - смутился, подумав, что Синн примет его слова за жалобу. – Просто нет времени на безделье.
- Да, все говорят о том, что редко когда за одного ученика берутся сразу два иссингеля. Но я рада, что вы мне повстречались. Я… скучала.
Тиль не заметил, как налились румянцем щёки Синн, но и сам смутился, услышав это признание.
- Мы приезжали в Дом Валькарр в прошлые дни отдыха, - продолжала между тем девушка, чтобы спрятать свои чувства, - но вас там не было. Леди Эрсиннали расстроилась… и я тоже.
- Леди Синн, - Тиль встал и развернулся к девушке лицом. Макушка её едва доставала до его плеча, и ему отчаянно захотелось, чтобы Синн встала что ли на пенёк. Так он смог бы видеть её глаза.
- Леди Синн, ваши слова… Я вас услышал, но ответить мне нечего. Простите.
- Не уходи, - Ульсинниа схватила юношу за руку. – Хочешь, не буду больше об этом говорить?
Тиль молча смотрел в ясные синие глаза и молчал. Тьма вновь накатывала волнами, но разбивалась о светлый взгляд, проникающий в самую душу. Рядом с Синн было спокойно, и даже слова о матери не ранили так сильно, как когда-то.
- Ничего, Синн, - криво усмехнулся эльф, - говори о чём угодно. Всё нормально, я не уйду. Пройдёмся?
Эльфийка улыбнулась, принимая руку и позволяя вести себя по давно знакомым аллеям. И было что-то в этой неспешной прогулке такое умиротворяющее, отчего хотелось, чтобы она никогда не заканчивалась. Синн говорила обо всём, что только могло прийти в голову. И как однажды она была в столице, но ничего не видела, потому что заболела. И о море, мягкими коварными волнами покачивающем корабли и прячущем острые рифы в своих глубинах. И Тиль даже поддерживал разговор, что-то отвечал. Пока незаметно не вышло так, что речь зашла и о Доме Валькарр.
- Понял, - вдруг холодно засмеялся Тиль, остановившись. – Они привозили тебя свататься?
- Что? – даже удивилась Ульсинниа. – Нет, обычно же жених приезжает к невесте, а не наоборот. Хотя Кайлоаты тоже взяли с собой своих дочерей.
Они застыли, глядя друг на друга, осмысливая услышанное, пытаясь просчитать всё то, что намёками крутилось вокруг.
- А кого предлагали? – осторожно спросил Тиль.
- Я не запомнила их имена, но лорд гин-Валькарр хвалил своих внуков, говорил, что они отважные воины и надёжные мужчины.
- Значит, не магов. Магов-то у нас в Доме мало.
- Тиль! Выходит, наше мнение никого не интересует?
- Ты надеялась на иное? До ста лет-то точно никто замуж не погонит, если только проведут обряд обручения, а потом – долг перед Домом, - юноша вздохнул.
- Не хочу так! – Синн даже ногой топнула от возмущения.
- А кто тебя спросит? Дед просто надавил на маму, и она вышла замуж за твоего дядю. Твой род надавит на тебя – и побежишь, куда укажут.
- А ты?
- Я… Я бы ушёл к отцу, но от него Дом отказался, а значит, он не может дать мне своё имя, и, пока я несовершеннолетний, никто мне не позволит жить с ним. А вообще я мечтаю путешествовать, открывать новые миры, - на губах Тиля появилась задорная улыбка. – И Дом мне для этого совершенно не нужен.
- Хочешь стать изгнанником? – было что-то в этом вопросе, только сейчас, когда, наконец, появилась возможность высказать всё, что на душе, эльф просто не придавал значения оттенкам чувств.
- Нет, Синн, хочу стать свободным. Я не отказываюсь от долга перед Домом – от его защиты, помощи, уважения, но и не собираюсь жить чужой волей. Сейчас всё это – просто мечты, но я верю, что однажды смогу их воплотить в жизнь.
- Завидую я тебе, - Синн коснулась рукой тёмного ствола, призывая духа, вливая в него магию, и тут же зазеленела ссохшаяся ветка старого дерева. – Мне же остаётся лишь быть покорной дочерью.
Тиль, может, и хотел бы позвать её с собой, но в пятьдесят лет что можно пообещать леди из чужого Дома? И он промолчал. Однако этот разговор что-то изменил в юноше, словно, как в умирающем дереве, в нём пробудились силы. Ушли прочь сомнения в правильности действий, появилась уверенность в себе. Даже иссингели отметили, что магия стала лучше слушаться эльфа. Теперь Тилю не казалось, что тьма поглотит его, он сам стал способен подчинить себе такую редкую для эльфов стихию.
Ниуррасиль начал учить сына выстраивать простейшие заклинания – защиту от нечисти и нежити, «Зоркое око», позволяющее эту самую нечисть и нежить обнаруживать. Рассказывал, как упокоить разбушевавшегося зомби или, наоборот, поднять своего и подчинить его.
Лиуссайнааль внимательно следил за этими уроками. Сам он некромантом не был, но неустанно напоминал Тилю:
- Некромантов в принципе не любят потому, что они могут работать с мёртвой материей. Хотя, например, маги природы приказывают зацвести засохшему кусту – и он цветёт, - эльф продемонстрировал. – Ведь куст тоже мёртв, но это – магия жизни, потому что растение ожило. А магия смерти не даёт истинного возрождения. Нежить не дышит, ей не нужно питаться, спать или любить. Нет ни чувств, ни желаний. Но если создание некроманта выходит из-под контроля, оно начинает убивать, просто потому что эманации смерти поддерживают его существование.
- Выходит, во мне есть эти самые эманации? – удивлялся Тиль.
- Не в тебе, в твоей магии. Но вместе с тем, как некромант может уничтожать армией нежити города, он точно так же может и заставить нежить разбивать сады или строить замки. Нет тёмной или светлой магии в прямом смысле этого слова, Тиль, есть цель, ради которой магию используют.
- Иссингель, вы говорили, что некроманты живут обособленно.
- Да, так и есть. Ты же слышал про миры-противоположности? Так вот, некоторые из них имеют ауру пространства, сходную с силой некроманта. Там им легче работается, а светлые расы, такие как эльфы, драконы, оборотни, туда не суются. Некроманты ищут себе подобных и зазывают в свои общины, обещая силу, знания, величие. Ниуррасиль отказался, и потому сейчас старается не привлекать к себе внимание, чтобы не вызвать месть некромантов.
- И… меня будут искать?
- Пока ты не проявляешь свою силу – нет. Можешь не пользоваться тем, что тебе даровали Создатели, но выбирать, на чьей ты стороне, только тебе.
Тиль кивал, соглашаясь со словами иссингеля, а сам всё чаще и чаще мечтал о путешествиях в эти тёмные миры, чтобы испытать свои силы. Для себя он давно уже решил: если дед попытается заставить его отказаться от магии или станет говорить, как Тилю жить, он тоже уйдёт из Дома.
