Да и пес с ним, в конце концов, с воягом я разберусь и сама, а красавчик пусть и дальше воображает священную опиумную войну.
- Демон с вами! Надеюсь, хотя бы мое первое условие вы в состоянии выполнить? Или у вас опять есть возражения?
Он устало покачал головой, и я добавила:
- Вы немедленно приведете себя в порядок. Побреетесь и переоденетесь. В комнате Антона есть вещи. Рубашка будет мала в плечах, но потерпите. И снимите уже эту грязную тряпку.
Я сдернула с него мантию и застыла, глядя на лохмотья рубашки, едва прикрывающие страшные ожоги.
- Какого демона! Вы даже не потрудились обработать раны?
Кысей равнодушно кивнул и ответил:
- Успеется...
- Немедленно идите вниз. Тень вам поможет, - я помедлила и спросила едко.- Или может вы хотите, чтобы я сама помогла вам избавиться от рубашки и намазать ожоги...
- Нет, - торопливо ответил инквизитор, отшатываясь. - Не надо. Дети же могут остаться здесь?
- Почему вы не отправите их к своей подружке Софи? Почему обязательно надо…
- Потому что это далеко, в академическом жилье… - Кысей замялся, и я поняла, что он что-то недоговаривает. – В вашем доме они в безопасности хотя бы потому, что вы осведомлены об опасности…
- Если хоть кто-нибудь из них попадется мне на глаза или будет шуметь, вылетит отсюда... стрекозой. Пиона пусть поднимется ко мне, а Мартену скажите, чтобы приготовил завтрак. А после мы отправимся к госпоже Бурже.
Видя, что он собирается мне опять возразить, я упредила:
- Это не обсуждается, господин Тиффано!
- Пиона, скажешь хоть слово, я возьму вот эти ножницы, - я вытащила их из ящика и показала девушке. - И обстригу тебя наголо. Поняла? Это будет очень пикантно - лысая невеста...
Девушка недоверчиво покосилась на ножницы, но, слава Единому, решила не испытывать мое терпение. Она быстро и умело расчесала меня и помогла одеться, явно торопясь вернуться к сироткам. Увидев состояние моей ноги, Пиона испуганно ойкнула и подняла на меня глаза, но сдержалась и промолчала. При мысли о том, что мне придется терпеть в доме шумных и сопливых детей, я была готова на стенку лезть. Проклиная себя за собственную глупость, я пригрозила девушке:
- Пиона, чтобы ни один из этих оборванцев даже близко не подходил к моей комнате, поняла? На третьем этаже пустуют комнаты, вот туда их и поселишь.
- Госпожа! Там же совсем ничего нет, из окон дует, а...
- Я разрешила тебе открыть рот? - я ухватила ее за медную копну и притянула к себе, щелкнув перед ее носом ножницами. - За каждое слово твои волосы будут все короче и короче, пока...
Я отпустила девушку, потому что от острой боли в ноге потемнело в глазах.
- Пошла вон!
Переждав приступ, я спустилась вниз, стараясь вообще не наступать на больную ногу и опираясь на зонтик как на трость. В доме было тихо, лишь сверху все равно доносились лающие звуки кашля. Больная девчонка сведет меня с ума! Хоть домой не возвращайся. Мне надо было увидеть Дылду и узнать, где Макс, и почему он до сих пор не отчитался. В пекарне было пусто, покупателей не видно, только Мартен торопился на кухню.
- Мартен, - я заколебалась, раздумывая – злость на инквизитора и собственную глупую слабость еще не прошла и требовала выхода. – А подай к завтраку омлет с тем сыром, что я месяц назад заказала у монахов. С коричневой корочкой.
Парень недоуменно нахмурился и скривился:
- Он же воняет! Испорчен, должно быть. Его выкинуть надо…
- Мартен, ты просто не пробовал сыры с плесенью. В их вони есть что-то поистине очаровательное, а вкус – просто незабываемый, - ухмыльнулась я.
Конечно, это варварство – добавлять мягкий красный сыр в обычный омлет, его вкушают с изысканным вином и орехами, смакуя каждый кусочек и оттенок вкуса, но что не сделаешь ради подлости ближнему…
- Дылда, - позвала я, останавливаясь напротив скобяной лавки.
Он бесшумно возник рядом со мной, заставив вздрогнуть.
- Почему Макс до сих пор не отчитался?
- Он мертв, - невыразительно ответил головорез.
- Как? Отчего? - мысли смешались, неужели вояг? или колдун? или?..
- Я нашел его в переулке, за два квартала от приюта. Макс ... он сгорел.
- Значит, все-таки колдун... - пробормотала я. - Ты сказал, он прогнал бродяжку? Как тот выглядел? Или их было несколько?
- Да один он был, малец, в саду возле флигеля. Макс его шуганул, а тот деру дал. Только потом вернулся, и Макс за ним погнался. Этот вышкребок, простите, госпожа, бродяжка этот - быстрый, как заяц. Он ошивался в саду, наверное, яблоки воровал, глаза мозолил, ровно издевался. Макс разозлился и погнался... А потом... потом молнии стали бить, посреди ясного неба...
Опять бродяжка, как и на складе. Совпадение?
- Вспомни, как он выглядел. Мальчишка или девчонка? Сколько лет?
Дылда нахмурился, вспоминая.
- Да не разглядел я толком, худой, маленький, но пацан, точно.
- Ясно. Отправляйся к Отшельнику. Передай ему, чтобы начал поиски воспитанника профессора Камилли, он поймет, о ком речь. И к Луке надо приставить соглядатая. Передашь дословно, запомнил? А тебе пусть пришлет замену. Пока инквизитор в моем доме, не думаю, что с ним что-нибудь случится. Твои сменщики пусть отправляются сразу в дом господина Бурже. Это на побережье, в Академии. Инквизитор будет там.
За столом все подавленно молчали, что меня более чем устраивало. Я пыталась разобраться в появившихся фактах, раздумывая, что под описание подходили Лука, загадочный Алекс и даже Софи, несмотря на уверения, что бродяжкой был мальчишка. С другой стороны, представить, что кто-нибудь назовет бродяжкой мощного Фарида или достопочтимого профессора, было решительно выше моих сил. Еще под вопросом оставался господин Брандт.
Смущенный Мартен подал омлет, украшенный зеленью, но воняющий так, что все за столом удивленно переглядывались. Дедушка Иволги жизнерадостно отрезал себе кусок, но потом смущенно крякнул и отодвинул тарелку.
- Какой острый запах, - пробормотал инквизитор, морщась на омлет.
- Приправлен знаменитым сыром «Пот Единого» из монастыря святого Тимофея. Если вам это о чем-то говорит… - я подала пример, спокойно прожевав кусочек и добавив. - Я признаться не ожидала, что он настолько хорош, такой пикантный, я бы сказала, сладко-порочный вкус...
- Да, я слышал о нем… Впрочем, я слишком голоден, чтобы оценить его в полной мере, - красавчик отрезал большой кусок и подцепил его, но тут Пиона побледнела как смерть и перехватила его руку.
- Постойте, господин инквизитор, - она опасливо покосилась в мою сторону и принюхалась к омлету. – Вам нельзя это есть…
- Почему? – недоуменно нахмурился Кысей. Я хитро подмигнула Пионе, и ее ореховые глаза потемнели от ужаса, она инстинктивно провела рукой по волосам.
- Потому что! – она заколебалась, потом наклонилась и зашептала что-то инквизитору на ухо, отчаянно краснея. Кысей перевел на меня испытующий взгляд, потом неуверенно покачал головой.
- Пиона, я думаю, что твоя госпожа просто пошутила…
- Отнюдь, - ответила я, глядя ему в глаза и подвигая тарелку ближе. – Вы кушайте, кушайте.
Он еще раз принюхался к омлету у себя на вилке, моргнул от острого удушающего запаха, потом все-таки решился:
- Не думаю, что вы, госпожа Хризштайн, посмеете, – и отправил омлет в рот.
Жаль, но забава не удалась. Впрочем, как и завтрак. Потому что спустя пару минут раздался шум, и в столовую ворвались несколько головорезов, за ними степенно вошел господин Улицкий собственной персоной.
- Что происходит? - инквизитор начал подниматься со стула, но был усажен обратно одним из наемников. Пиона застыла, в ужасе вцепившись в руку Мартена. Я мысленно выругалась, что не вовремя отпустила Дылду.
- Вот мы снова и встретились, госпожа Хризштайн, - приторно-сладко улыбнулся мне Улицкий, нагло усаживаясь за стол. - Только теперь вам от моего предложения уже не отказаться.
- Неужели? - процедила я, прикидывая расклад сил. Из-за раненной ноги я в лучшем случае успею метнуть нож в одного из головорезов, лезть же в драку с остальными тремя довольно глупо. Допустим, инквизитор сцепится еще с двумя. Мартен хорошо, если сможет защитить Пиону, боец из него никакой. А дедушка Иволги и Тень в этой ситуации - всего лишь помеха...
- Конечно, - продолжил Улицкий. - Я ведь сделаю вам очень выгодное предложение. Жизнь вашего брата в обмен на эту девку...
Я похолодела от ужаса, потому что вошел пятый наемник, таща за собой Антона. К горлу мальчика был приставлен нож, и намерения непрошенных гостей были однозначными. Инквизитор кинул на меня вопросительный взгляд, потянув руку к клинку, но я отрицательно покачала головой. Мысли смешались, я пыталась придумать хоть что-нибудь, но липкий страх потерять брата меня полностью парализовал.
- Документы я приготовил, - Улицкий гадливо подмигнул Пионе и подвинул мне бумаги. - Подпишите вот здесь и здесь.
- Вы же понимаете, что... что вам не уйти? Что если с головы Антона упадет хотя бы волос, я сотру вас в порошок...
- Не надо мне угрожать, госпожа Хризштайн. Вы не в том положении. Теперь сила на моей стороне. А ваш брат мне не нужен, как и неприятности. Я разузнал тут немного... У вас имеется определенная репутация. Например, про вас говорят, что вы всегда держите слово.
Я сжала в руке нож, прикидывая, успею ли убить наемника прежде, чем он полоснет Антона по горлу. Кысей накрыл мою руку ладонью и крепко сжал, заставив отпустить нож.
- Так что вы дадите мне обещание не пытаться вернуть свою рабыню, а я отпущу вашего брата. Прямо здесь. И мы мирно разойдемся. А если нет, если попытаетесь нарушить слово, то я позаботился, об этой сделке уже известно. И если со мной что-нибудь случится, то ваша репутация сильно пострадает. С вами больше никто не захочет иметь дело... Уверяю, для вас эта девка все равно бесполезна. Наследства ее матушки вам не видать, там слишком мудреные условия его получения. Хитрая сука оказалась...
- Госпожа, пожалуйста... - всхлипнула Пиона, которую один из головорезов уже схватил за плечи и теперь пытался оторвать от Мартена.
Я прикрыла глаза на мгновение, отчаянно пытаясь придумать хоть что-нибудь, но... Раздался шум, один из головорезов ударил Мартена, что пытался защитить Пиону. Парень упал на пол, харкая кровью.
- П-п-пустите ее!
Все бесполезно, риск слишком велик. Я подвинула к себе бумаги, не сводя глаз с Антона. Как же он похож на сестру...
- Вот, - Улицкий подвинул мне перо и чернильницу. - Подпись и ваше слово. И мы уйдем.
- Не подписывайте, - произнес инквизитор странно спокойным тоном. - Ваша подпись под документом все равно недействительна, поскольку получена угрозами... Она не имеет законной силы. Я засвидетельствую, что...
- Заткнись! - один из головорезов замахнулся и ударил Кысея, разбив ему губу, но инквизитор лишь вытер кровь и холодно сообщил:
- Вы только что ударили представителя Святой Инквизиции. Смеете угрожать мне? Знаете, что за это полагается?
Головорез заколебался и взглянул на хозяина.
- Оставь его, - приказал Улицкий, поморщившись. - Святой отец, не лезьте, решать все равно не вам. Я жду, госпожа Хризштайн.
Я взяла перо и быстрым росчерком поставила свою подпись, подвинув бумаги мерзавцу напротив.
- Отпустите Антона. Немедленно.
Рыдающую Пиону выдернули двое наемников, но Улицкий не пошевелился.
- Я жду ваших обещаний, госпожа Хризштайн. Вы даете слово не преследовать меня и не пытаться вернуть свою рабыню.
Я отодвинула нож и расслабила руки, положив их ладонями вниз на стол.
- Я обещаю. Обещаю не преследовать вас, господин Улицкий. Обещаю не пытаться вернуть Пиону.
- Вот и отлично, - кивнул негодяй, обводя торжествующим взглядом присутствующих. - Отпустите его.
Головорез нехотя убрал нож от горла Антона и толкнул мальчишку ко мне. Я на негнущихся ногах подошла к брату и помогла ему встать, все еще не веря в происходящий наяву кошмар, полностью лишенная какой-либо возможности что-то предпринять, пока Антон не будет в полной безопасности... Кысей угрожающе поднялся, но Улицкий лишь спокойно спрятал бумаги и нагло заявил:
- Не стоит, господин инквизитор. Мы уже уходим. Не надо лишний раз проливать кровь.
Я прижала к себе брата, но Антон возмущенно пробормотал:
- Хриз, нельзя же так просто это оставить! Нельзя отдавать им Пиону... - и попытался вырваться, но я вцепилась в него клещом.
- Счастливо оставаться! - Улицкий шутливо поклонился нам и кивнул головорезам. - Пойдемте!
Но Кысей упрямо перегородил им путь, и я мысленно застонала от того, что может еще произойти.
- Господин Улицкий, вы совершили преступление против веры, поэтому... - не обращая внимания на широкую ухмылку на его лице, Кысей продолжил. - Поэтому вы арестованы. Вы и ваши подельники. За нападение на священнослужителя, угрозы и препятствие дознанию...
- Вы собираетесь в одиночку нас арестовать? - захохотал Улицкий. - Прочь с дороги!
Но Кысей вдруг сунул два пальца в рот и громко свистнул. В комнате мгновенно стало тесно - в нее ворвались монахи.
- Арестуйте их, - приказал инквизитор.
Мне впервые в жизни довелось увидеть, как дерутся братья боевого тимофеевского ордена. Монахи двигались удивительно быстро, смазанными силуэтами. Казалось, им совсем не мешали нелепые рясы, а длинные посохи превратились в грозное оружие. Я лишь успела заметить короткий выпад в солнечное сплетение, от которого один из головорезов упал, как подкошенный. Через полминуты все было закончено, лишь сломанный об голову Улицкого стул и разбитая ваза свидетельствовали о недавней стычке. Бандиты были обездвижены и прижаты к земле, а я только сейчас сообразила, что братьев всего трое. Похоже, мощь Святого Престола действительно несколько недооценивают...
- Вы не имеете права! Я ничего не совершил!
Инквизитор присел на корточки рядом с вопящим на полу Улицким, полез к нему за пазуху и вытащил бумаги.
- Вы дали слово! - заорал Улицкий.
- Это госпожа Хризштайн дала слово, а я вам ничего не обещал, - брезгливо процедил Кысей, прочитал документ и разорвал его на мелкие кусочки. - Впрочем, ее подпись все равно недействительна, как я и сказал. Отправьте их в каменный мешок до предъявления обвинений. Когда закончу дела по текущему дознанию, то займусь ими.
Старший из тройки братьев почтительно склонил голову, махнул рукой остальным, они сгребли головорезов и потащили их прочь.
Всхлипывающая Пиона вытирала лицо Мартену, Тень бросилась наверх, к детям. Дедушка Иволги недоуменно смотрел на происходящее, потом спросил:
- Почему он назвал мою невестку рабыней?
Повисла гробовая тишина, даже Пиона перестала всхлипывать.
- Потому что госпожа Хризштайн до сих пор играет в куклы, - резко ответил инквизитор. - Живые куклы. Меня больше интересует, о каком наследстве шла речь? Что вы еще задумали? Неужели ваша жадность не знает никаких пределов?
- А меня интересует, откуда здесь взялись монахи! - огрызнулась я.
- Покушение на инквизитора - достаточный повод, чтобы запросить поддержку боевого ордена. Жаль, что они прибыли только под утро. Их помощь на пожаре... - он запнулся и тяжело сглотнул. - Или вы думали, я буду сидеть сложа руки и ждать? Можете отозвать своих громил, госпожа Хризштайн, у меня есть охрана получше. Так что вы опять задумали с наследством?
- Демон с вами! Надеюсь, хотя бы мое первое условие вы в состоянии выполнить? Или у вас опять есть возражения?
Он устало покачал головой, и я добавила:
- Вы немедленно приведете себя в порядок. Побреетесь и переоденетесь. В комнате Антона есть вещи. Рубашка будет мала в плечах, но потерпите. И снимите уже эту грязную тряпку.
Я сдернула с него мантию и застыла, глядя на лохмотья рубашки, едва прикрывающие страшные ожоги.
- Какого демона! Вы даже не потрудились обработать раны?
Кысей равнодушно кивнул и ответил:
- Успеется...
- Немедленно идите вниз. Тень вам поможет, - я помедлила и спросила едко.- Или может вы хотите, чтобы я сама помогла вам избавиться от рубашки и намазать ожоги...
- Нет, - торопливо ответил инквизитор, отшатываясь. - Не надо. Дети же могут остаться здесь?
- Почему вы не отправите их к своей подружке Софи? Почему обязательно надо…
- Потому что это далеко, в академическом жилье… - Кысей замялся, и я поняла, что он что-то недоговаривает. – В вашем доме они в безопасности хотя бы потому, что вы осведомлены об опасности…
- Если хоть кто-нибудь из них попадется мне на глаза или будет шуметь, вылетит отсюда... стрекозой. Пиона пусть поднимется ко мне, а Мартену скажите, чтобы приготовил завтрак. А после мы отправимся к госпоже Бурже.
Видя, что он собирается мне опять возразить, я упредила:
- Это не обсуждается, господин Тиффано!
- Пиона, скажешь хоть слово, я возьму вот эти ножницы, - я вытащила их из ящика и показала девушке. - И обстригу тебя наголо. Поняла? Это будет очень пикантно - лысая невеста...
Девушка недоверчиво покосилась на ножницы, но, слава Единому, решила не испытывать мое терпение. Она быстро и умело расчесала меня и помогла одеться, явно торопясь вернуться к сироткам. Увидев состояние моей ноги, Пиона испуганно ойкнула и подняла на меня глаза, но сдержалась и промолчала. При мысли о том, что мне придется терпеть в доме шумных и сопливых детей, я была готова на стенку лезть. Проклиная себя за собственную глупость, я пригрозила девушке:
- Пиона, чтобы ни один из этих оборванцев даже близко не подходил к моей комнате, поняла? На третьем этаже пустуют комнаты, вот туда их и поселишь.
- Госпожа! Там же совсем ничего нет, из окон дует, а...
- Я разрешила тебе открыть рот? - я ухватила ее за медную копну и притянула к себе, щелкнув перед ее носом ножницами. - За каждое слово твои волосы будут все короче и короче, пока...
Я отпустила девушку, потому что от острой боли в ноге потемнело в глазах.
- Пошла вон!
Переждав приступ, я спустилась вниз, стараясь вообще не наступать на больную ногу и опираясь на зонтик как на трость. В доме было тихо, лишь сверху все равно доносились лающие звуки кашля. Больная девчонка сведет меня с ума! Хоть домой не возвращайся. Мне надо было увидеть Дылду и узнать, где Макс, и почему он до сих пор не отчитался. В пекарне было пусто, покупателей не видно, только Мартен торопился на кухню.
- Мартен, - я заколебалась, раздумывая – злость на инквизитора и собственную глупую слабость еще не прошла и требовала выхода. – А подай к завтраку омлет с тем сыром, что я месяц назад заказала у монахов. С коричневой корочкой.
Парень недоуменно нахмурился и скривился:
- Он же воняет! Испорчен, должно быть. Его выкинуть надо…
- Мартен, ты просто не пробовал сыры с плесенью. В их вони есть что-то поистине очаровательное, а вкус – просто незабываемый, - ухмыльнулась я.
Конечно, это варварство – добавлять мягкий красный сыр в обычный омлет, его вкушают с изысканным вином и орехами, смакуя каждый кусочек и оттенок вкуса, но что не сделаешь ради подлости ближнему…
- Дылда, - позвала я, останавливаясь напротив скобяной лавки.
Он бесшумно возник рядом со мной, заставив вздрогнуть.
- Почему Макс до сих пор не отчитался?
- Он мертв, - невыразительно ответил головорез.
- Как? Отчего? - мысли смешались, неужели вояг? или колдун? или?..
- Я нашел его в переулке, за два квартала от приюта. Макс ... он сгорел.
- Значит, все-таки колдун... - пробормотала я. - Ты сказал, он прогнал бродяжку? Как тот выглядел? Или их было несколько?
- Да один он был, малец, в саду возле флигеля. Макс его шуганул, а тот деру дал. Только потом вернулся, и Макс за ним погнался. Этот вышкребок, простите, госпожа, бродяжка этот - быстрый, как заяц. Он ошивался в саду, наверное, яблоки воровал, глаза мозолил, ровно издевался. Макс разозлился и погнался... А потом... потом молнии стали бить, посреди ясного неба...
Опять бродяжка, как и на складе. Совпадение?
- Вспомни, как он выглядел. Мальчишка или девчонка? Сколько лет?
Дылда нахмурился, вспоминая.
- Да не разглядел я толком, худой, маленький, но пацан, точно.
- Ясно. Отправляйся к Отшельнику. Передай ему, чтобы начал поиски воспитанника профессора Камилли, он поймет, о ком речь. И к Луке надо приставить соглядатая. Передашь дословно, запомнил? А тебе пусть пришлет замену. Пока инквизитор в моем доме, не думаю, что с ним что-нибудь случится. Твои сменщики пусть отправляются сразу в дом господина Бурже. Это на побережье, в Академии. Инквизитор будет там.
За столом все подавленно молчали, что меня более чем устраивало. Я пыталась разобраться в появившихся фактах, раздумывая, что под описание подходили Лука, загадочный Алекс и даже Софи, несмотря на уверения, что бродяжкой был мальчишка. С другой стороны, представить, что кто-нибудь назовет бродяжкой мощного Фарида или достопочтимого профессора, было решительно выше моих сил. Еще под вопросом оставался господин Брандт.
Смущенный Мартен подал омлет, украшенный зеленью, но воняющий так, что все за столом удивленно переглядывались. Дедушка Иволги жизнерадостно отрезал себе кусок, но потом смущенно крякнул и отодвинул тарелку.
- Какой острый запах, - пробормотал инквизитор, морщась на омлет.
- Приправлен знаменитым сыром «Пот Единого» из монастыря святого Тимофея. Если вам это о чем-то говорит… - я подала пример, спокойно прожевав кусочек и добавив. - Я признаться не ожидала, что он настолько хорош, такой пикантный, я бы сказала, сладко-порочный вкус...
- Да, я слышал о нем… Впрочем, я слишком голоден, чтобы оценить его в полной мере, - красавчик отрезал большой кусок и подцепил его, но тут Пиона побледнела как смерть и перехватила его руку.
- Постойте, господин инквизитор, - она опасливо покосилась в мою сторону и принюхалась к омлету. – Вам нельзя это есть…
- Почему? – недоуменно нахмурился Кысей. Я хитро подмигнула Пионе, и ее ореховые глаза потемнели от ужаса, она инстинктивно провела рукой по волосам.
- Потому что! – она заколебалась, потом наклонилась и зашептала что-то инквизитору на ухо, отчаянно краснея. Кысей перевел на меня испытующий взгляд, потом неуверенно покачал головой.
- Пиона, я думаю, что твоя госпожа просто пошутила…
- Отнюдь, - ответила я, глядя ему в глаза и подвигая тарелку ближе. – Вы кушайте, кушайте.
Он еще раз принюхался к омлету у себя на вилке, моргнул от острого удушающего запаха, потом все-таки решился:
- Не думаю, что вы, госпожа Хризштайн, посмеете, – и отправил омлет в рот.
Жаль, но забава не удалась. Впрочем, как и завтрак. Потому что спустя пару минут раздался шум, и в столовую ворвались несколько головорезов, за ними степенно вошел господин Улицкий собственной персоной.
- Что происходит? - инквизитор начал подниматься со стула, но был усажен обратно одним из наемников. Пиона застыла, в ужасе вцепившись в руку Мартена. Я мысленно выругалась, что не вовремя отпустила Дылду.
- Вот мы снова и встретились, госпожа Хризштайн, - приторно-сладко улыбнулся мне Улицкий, нагло усаживаясь за стол. - Только теперь вам от моего предложения уже не отказаться.
- Неужели? - процедила я, прикидывая расклад сил. Из-за раненной ноги я в лучшем случае успею метнуть нож в одного из головорезов, лезть же в драку с остальными тремя довольно глупо. Допустим, инквизитор сцепится еще с двумя. Мартен хорошо, если сможет защитить Пиону, боец из него никакой. А дедушка Иволги и Тень в этой ситуации - всего лишь помеха...
- Конечно, - продолжил Улицкий. - Я ведь сделаю вам очень выгодное предложение. Жизнь вашего брата в обмен на эту девку...
Я похолодела от ужаса, потому что вошел пятый наемник, таща за собой Антона. К горлу мальчика был приставлен нож, и намерения непрошенных гостей были однозначными. Инквизитор кинул на меня вопросительный взгляд, потянув руку к клинку, но я отрицательно покачала головой. Мысли смешались, я пыталась придумать хоть что-нибудь, но липкий страх потерять брата меня полностью парализовал.
- Документы я приготовил, - Улицкий гадливо подмигнул Пионе и подвинул мне бумаги. - Подпишите вот здесь и здесь.
- Вы же понимаете, что... что вам не уйти? Что если с головы Антона упадет хотя бы волос, я сотру вас в порошок...
- Не надо мне угрожать, госпожа Хризштайн. Вы не в том положении. Теперь сила на моей стороне. А ваш брат мне не нужен, как и неприятности. Я разузнал тут немного... У вас имеется определенная репутация. Например, про вас говорят, что вы всегда держите слово.
Я сжала в руке нож, прикидывая, успею ли убить наемника прежде, чем он полоснет Антона по горлу. Кысей накрыл мою руку ладонью и крепко сжал, заставив отпустить нож.
- Так что вы дадите мне обещание не пытаться вернуть свою рабыню, а я отпущу вашего брата. Прямо здесь. И мы мирно разойдемся. А если нет, если попытаетесь нарушить слово, то я позаботился, об этой сделке уже известно. И если со мной что-нибудь случится, то ваша репутация сильно пострадает. С вами больше никто не захочет иметь дело... Уверяю, для вас эта девка все равно бесполезна. Наследства ее матушки вам не видать, там слишком мудреные условия его получения. Хитрая сука оказалась...
- Госпожа, пожалуйста... - всхлипнула Пиона, которую один из головорезов уже схватил за плечи и теперь пытался оторвать от Мартена.
Я прикрыла глаза на мгновение, отчаянно пытаясь придумать хоть что-нибудь, но... Раздался шум, один из головорезов ударил Мартена, что пытался защитить Пиону. Парень упал на пол, харкая кровью.
- П-п-пустите ее!
Все бесполезно, риск слишком велик. Я подвинула к себе бумаги, не сводя глаз с Антона. Как же он похож на сестру...
- Вот, - Улицкий подвинул мне перо и чернильницу. - Подпись и ваше слово. И мы уйдем.
- Не подписывайте, - произнес инквизитор странно спокойным тоном. - Ваша подпись под документом все равно недействительна, поскольку получена угрозами... Она не имеет законной силы. Я засвидетельствую, что...
- Заткнись! - один из головорезов замахнулся и ударил Кысея, разбив ему губу, но инквизитор лишь вытер кровь и холодно сообщил:
- Вы только что ударили представителя Святой Инквизиции. Смеете угрожать мне? Знаете, что за это полагается?
Головорез заколебался и взглянул на хозяина.
- Оставь его, - приказал Улицкий, поморщившись. - Святой отец, не лезьте, решать все равно не вам. Я жду, госпожа Хризштайн.
Я взяла перо и быстрым росчерком поставила свою подпись, подвинув бумаги мерзавцу напротив.
- Отпустите Антона. Немедленно.
Рыдающую Пиону выдернули двое наемников, но Улицкий не пошевелился.
- Я жду ваших обещаний, госпожа Хризштайн. Вы даете слово не преследовать меня и не пытаться вернуть свою рабыню.
Я отодвинула нож и расслабила руки, положив их ладонями вниз на стол.
- Я обещаю. Обещаю не преследовать вас, господин Улицкий. Обещаю не пытаться вернуть Пиону.
- Вот и отлично, - кивнул негодяй, обводя торжествующим взглядом присутствующих. - Отпустите его.
Головорез нехотя убрал нож от горла Антона и толкнул мальчишку ко мне. Я на негнущихся ногах подошла к брату и помогла ему встать, все еще не веря в происходящий наяву кошмар, полностью лишенная какой-либо возможности что-то предпринять, пока Антон не будет в полной безопасности... Кысей угрожающе поднялся, но Улицкий лишь спокойно спрятал бумаги и нагло заявил:
- Не стоит, господин инквизитор. Мы уже уходим. Не надо лишний раз проливать кровь.
Я прижала к себе брата, но Антон возмущенно пробормотал:
- Хриз, нельзя же так просто это оставить! Нельзя отдавать им Пиону... - и попытался вырваться, но я вцепилась в него клещом.
- Счастливо оставаться! - Улицкий шутливо поклонился нам и кивнул головорезам. - Пойдемте!
Но Кысей упрямо перегородил им путь, и я мысленно застонала от того, что может еще произойти.
- Господин Улицкий, вы совершили преступление против веры, поэтому... - не обращая внимания на широкую ухмылку на его лице, Кысей продолжил. - Поэтому вы арестованы. Вы и ваши подельники. За нападение на священнослужителя, угрозы и препятствие дознанию...
- Вы собираетесь в одиночку нас арестовать? - захохотал Улицкий. - Прочь с дороги!
Но Кысей вдруг сунул два пальца в рот и громко свистнул. В комнате мгновенно стало тесно - в нее ворвались монахи.
- Арестуйте их, - приказал инквизитор.
Мне впервые в жизни довелось увидеть, как дерутся братья боевого тимофеевского ордена. Монахи двигались удивительно быстро, смазанными силуэтами. Казалось, им совсем не мешали нелепые рясы, а длинные посохи превратились в грозное оружие. Я лишь успела заметить короткий выпад в солнечное сплетение, от которого один из головорезов упал, как подкошенный. Через полминуты все было закончено, лишь сломанный об голову Улицкого стул и разбитая ваза свидетельствовали о недавней стычке. Бандиты были обездвижены и прижаты к земле, а я только сейчас сообразила, что братьев всего трое. Похоже, мощь Святого Престола действительно несколько недооценивают...
- Вы не имеете права! Я ничего не совершил!
Инквизитор присел на корточки рядом с вопящим на полу Улицким, полез к нему за пазуху и вытащил бумаги.
- Вы дали слово! - заорал Улицкий.
- Это госпожа Хризштайн дала слово, а я вам ничего не обещал, - брезгливо процедил Кысей, прочитал документ и разорвал его на мелкие кусочки. - Впрочем, ее подпись все равно недействительна, как я и сказал. Отправьте их в каменный мешок до предъявления обвинений. Когда закончу дела по текущему дознанию, то займусь ими.
Старший из тройки братьев почтительно склонил голову, махнул рукой остальным, они сгребли головорезов и потащили их прочь.
Всхлипывающая Пиона вытирала лицо Мартену, Тень бросилась наверх, к детям. Дедушка Иволги недоуменно смотрел на происходящее, потом спросил:
- Почему он назвал мою невестку рабыней?
Повисла гробовая тишина, даже Пиона перестала всхлипывать.
- Потому что госпожа Хризштайн до сих пор играет в куклы, - резко ответил инквизитор. - Живые куклы. Меня больше интересует, о каком наследстве шла речь? Что вы еще задумали? Неужели ваша жадность не знает никаких пределов?
- А меня интересует, откуда здесь взялись монахи! - огрызнулась я.
- Покушение на инквизитора - достаточный повод, чтобы запросить поддержку боевого ордена. Жаль, что они прибыли только под утро. Их помощь на пожаре... - он запнулся и тяжело сглотнул. - Или вы думали, я буду сидеть сложа руки и ждать? Можете отозвать своих громил, госпожа Хризштайн, у меня есть охрана получше. Так что вы опять задумали с наследством?
