С помчицей Малкой нас свели общие знакомые, она очень интересовалась работами по косметологии и была готова пожертвовать крупную сумму на разработку эликсира молодости. А я был амбициозным дураком, которому хотелось прославить свое имя.
Старик горестно покачал головой. Я подал ему стакан воды.
- И я взял деньги. Работал круглые сутки, исследовал все новые составы кремов и настоек. Помчица постоянно дергала и подгоняла меня. Она старела, каждая новая морщина приносила ей ужасные страдания, она просто с ума сходила! Поэтому, когда ко мне обратился заезжий купец с запрещенными к торговле экзотическими товарами из Мертвых земель, я преступил закон. Я купил у него почти все, что было. И стал проводить опыты. Среди прочих диковинок был странный светящийся гриб. Именно его экстракт дал невероятный эффект. Исчезали не только морщины, но даже старые шрамы! Это было просто удивительно! Я продемонстрировал свою находку помчице и тут же получил крупную сумму для продолжения опытов. Я сделал новый заказ тому купцу, потом еще один. И, конечно же, я пытался культивировать этот гриб, чтобы выращивать его и не зависеть от поставок. Но ничего не получалось. Грибница чахла в любой почве и при любых условиях. Я был в отчаянии. Тогда я еще не знал, что в это время помчица проводит собственные опыты...
Старик дрожащей рукой поднес ко рту стакан воды, сделал глоток. В зале стояла гробовая тишина. Лицо отца Бульвайса наливалось кровью.
- Купец сказал, что больше не будет рисковать, доставлять товар становилось все более накладно и опасно. Я поехал к помчице в поместье сообщить эту новость. Она казалась очень странной, совсем безумной, потащила меня в подвал. Все это время она тоже пыталась вырастить этот гриб, в отличие от меня, у нее получилось. Грибница прекрасно прорастала в ... - старик тяжело сглотнул. - В человеческом теле. Она заразила спорами гриба свою дочь. Заперла бедную девочку в подвале и смотрела, как ее тело разъедает страшная грибная плесень... Я пытался образумить помчицу, но она накинулась на меня и приказала убираться.
Профессор замолчал, молчал и я.
- Я уже стар, мне мало осталось, поэтому хочу хотя бы перед смертью облегчить душу. Я должен был донести на помчицу, остановить ее, но она пригрозила мне. Контрабанда товаров из Мертвых земель - тяжелое преступление, и я мог бы лишиться всего. Кроме того, спустя несколько месяцев она приказала мне уволиться и уехать. И забрать с собой ее дочь. Она ей была больше не нужна, но помчица щедро заплатила тогда и платила исправно каждый месяц деньги на содержание девочки. Я думал, что на этом все закончилось, и заботился о несчастной, думая, что искупаю свой грех. Если бы я только знал!
Мне вспомнилась записка Лидии, и осененный страшной догадкой, я спросил:
- Уточните, о какой из двух дочерей помчицы Малко сейчас идет речь?
Старик поднял голову и очень твердо сказал:
- Конечно, о старшей. Я говорю об Анне Малко.
Гомон удивления прокатился по залу. Старшая дочь помчицы, заявленная как свидетель защиты, присутствовала в зале. Сейчас эта дебелая матрона с мелкими невыразительными чертами лица сидела, крепко сцепив руки, поджав губы и опустив грязно-серые глаза.
Отец Бульвайс вскочил и заявил:
- Ваша честь, свидетель лжет! Старшая дочь помчицы жива-здорова и присутствует здесь!
Старик покачал головой.
- Это самозванка! Вызовите настоящую Анну Малко, и сами увидите, кто лжет!
У меня неприятно засосало под ложечкой. Сколько же еще сюрпризов эта мерзавка мне приготовила? Могла бы рассказать все заранее!
- Ваша честь, я прошу вызвать, повторно вызвать Анну Малко. Настоящую Анну Малко!
Матрона нерешительно встала со скамьи, но тут театрально распахнулись двери, и Антон вкатил коляску с девушкой в накидке. Одного взгляда на несчастную было достаточно, чтобы понять, что именно она и есть Анна Малко. Фамильное сходство было удивительным. Лицо было совсем юным, хотя Анне должно было быть под сорок.
Отец Бульвайс не думал сдаваться.
- Почему мы должны слушать эту девицу? Как она докажет свою личность?
- По-моему, уважаемый коллега, одного взгляда на нее и вашу подзащитную уже достаточно, чтобы понять, кто здесь настоящая Анна Малко. - Я парировал выпад и вопросительно взглянул на судью.
Судья задумчиво кивнул. Антон подкатил коляску к стойке свидетеля и замер рядом.
- Назовите свое имя, пожалуйста.
- Анна Малко, - голос девушки был сиплым, дыхание тяжелым. Она явно была тяжело больна.
- Здравствуй, мама, - она уставилась на колдунью взглядом, полным боли и ненависти.
Помчица подскочила и крикнула:
- Ты мне не дочь! Неблагодарная дрянь! Заткнись немедленно и убирайся отсюда, иначе...
- Иначе что? - просипела несчастная.
В зале поднялся шум, судья вынужден был постучать молотком, призывая к спокойствию.
- Тишина в зале! Продолжайте.
- Госпожа Малко, расскажите...
Девушка меня не слушала.
- Зачем ты сотворила со мной это? Что я тебе сделала? За что? - ее глаза наполнились слезами. - Только за то, что посмела быть молодой и красивой, а ты старела? Я все думала, гадала, в чем моя вина! Когда мою плоть разъедала эта мерзкая гадость, когда ты по каплям выпивала мою красоту и молодость, когда заперла меня в подвале, я все думала и не могла понять, за что! Ты же моя мама! Ты должна заботиться и любить меня!..
Я прервал девушку.
- Вы подтверждаете, что именно ваша мать, помчица Малко, провела над вами колдовской ритуал?
- Да, подтверждаю! Более того, я хочу, чтобы все увидели, что именно она сделала со мной! - девушка бессильно мотнула головой Антону, и тот быстрым решительным движением сдернул с нее накидку, прежде чем я успел сообразить, что произойдет. Подавленные вскрики ужаса прокатились по залу. Обнаженное до пояса тело девушки было странным и рыхлым, словно шляпка гриба, изъеденная зеленоватой плесенью. С трудом угадывались руки и плечи, было видно, как тяжело дается несчастной каждый вздох, она словно дышала всей кожей, каждой ее порой. Это было тяжелое и отвратительное зрелище.
- Довольно! - я с трудом нашел в себе силы кивнуть Антону, и тот после секундного колебания вновь набросил накидку на плечи девушки.
- Я не могу сама о себе заботиться! Мое тело полностью изъедено этой гадостью, я заживо гнию, понимаете? Меня на этом свете держало только одно - желание увидеть мою мать и спросить ее, за что? Почему она молчит? Заставьте ее говорить!
Глаза девушки стремительно наполнялись безумием и болью.
- Ваша честь, я думаю, достаточно. У меня больше нет вопросов к свидетелю.
Судья согласно кивнул, и Антон увез несчастную, которая продолжала кричать и всхлипывать. Я взглянул на Лидию, она сидела все с тем же скучающим видом, словно происходящее ее ничуть не трогало. Поймав мой взгляд, она мило улыбнулась, подмигнула мне и на пальцах начала показывать три, потом два, один и... Дверь зала опять распахнулся, я едва сдержался, чтобы не застонать. Но в зал суда вошел всего лишь гонец, он подошел к судье, передал ему письмо и что-то прошептал на ухо. Судья нахмурился и отпустил гонца. Потом распечатал письмо и пробежал строчки. Поднял мрачный взгляд на присутствующих и резко сказал:
- Объявляется перерыв на двадцать минут. Обе стороны и представители Святой Инквизиции, ко мне в кабинет.
Я непонимающе оглянулся на Лидию, но она не удостоила меня взглядом, поскольку деловито разглядывала себя в зеркале и поправляла макияж.
Отец Валуа был явно раздосадован. Он закрыл дверь за нами и довольно резко сказал мне:
- Взгляните на это, господин Тиффано, - и протянул мне письмо.
Я недоуменно развернул письмо с епископской печатью и бросил взгляд на текст. У меня перехватило дыхание. Это было то самое письмо с отказом в дознании от епископа, что я получил, и которое на моих глазах сожгла Лидия! Невозможно, я же своими глазами видел!..
- Вижу, вы удивлены. - Судья удовлетворенно кивнул головой. - Вы действительно не знали, что в письме отказ?..
- Я не... Я не понимаю, - я поднял глаза на отца Валуа, лихорадочно соображая, что делать. - Откуда у вас письмо? Его ведь выкрали...
- Епископ Талерион, вы подтверждаете, что это написано вашей рукой?
Епископ нетвердой рукой взял письмо и пробежал неровные строчки.
- Ваша честь, я действительно...
Судья сказал очень тихо, но от его слов мороз по коже пошел:
- Вы отказали в дознании инквизитору Тиффано, хотя имелись все основания для его проведения. Теперь в свете открывшихся фактов вы понимаете, как это выглядит?
Кардинал Яжинский попытался что-то сказать, но властный взмах руки отца Валуа остановил его.
- Вы знаете, почему сегодня в суде присутствует вояг Хмельницкий? Почему заседание открыто для горожан? - Судья стукнул кулаком по столешнице. - Потому что этот мелкий царек завладел документами о деловых сделках помчицы с... с кем, как вы думаете?
- С кардиналом Ветре... - вырвалось у меня невольно. Я помнил эти документы среди прочих, найденных в кабинете колдуньи.
Судья яростно взглянул на меня, от его спокойствия уже ничего не оставалось.
- Да, именно! Сановник Святой Церкви оказался запачканным в делах колдуньи, погубившей сотни детей. Мне! Мне, одному из ордена Пяти, пришлось договариваться с этим ничтожеством, чтобы он не давал огласку делу! А теперь вот это! Если содержание этого письма станет известно, то вы, епископ, и вы, кардинал, будете вынуждены подать в отставку, понимаете?
- Кто вам его прислал, ваша честь? - осмелился спросить я, пытаясь сообразить, чего еще следует ждать.
- Подписано Серым Ангелом, - судья швырнул конверт со стилизованным изображением крыла. - Вы подумайте, какая наглость! Презренный вор смеет писать, что не желает пачкаться имуществом Церкви, купленным за кровавые деньги колдунов!
Судья сел, сцепил руки в замок и уставился на нас тяжелым взглядом. Когда закончится этот театральный кошмар, выйду и придушу дрянь!
- Я хочу знать только одно. Каких еще сюрпризов мне ждать? У кого еще могут оказаться документы, которые якобы сгорели? И я хочу знать, и непременно узнаю, кто слил воягу информацию о деле!
Сановники молчали, молчал и я, размышляя. Я точно знал, что Лидия стащила пузырек для Картуа, подкупив кого-то из стражников. Про документы воягу наверняка сообщила тоже она. Возможно, даже выкрала их для него с помощью того же стражника. Но пожар с уничтожением улик? На нее это не похоже, хотя...
- Ваша честь?..
Судья поднял на меня тяжелый взгляд.
- Я полагаю, что пожар не был случаен, и вовсе не является делом рук Серого Ангела. Он выгоден только тем, кто хотел скрыть случившееся...
- Замолчи, щенок! - епископ замахнулся на меня, но был остановлен тихим замечанием судьи.
- Интересно, господин Тиффано.
Я сглотнул, но упрямо продолжил:
- Я думаю, что улики из церковного схрона не сгорели, а просто были перемещены в другое место. Слишком высока цена за подобное омолаживающее зелье. Поэтому уверен, что в скором времени они станут всплывать по бешеным ценам на черном рынке. Тогда поползут скверные слухи...
- Возможно, вы правы... - судья сверлил меня взглядом. - Что же, по-вашему, следует сделать?
- Назначить новое дознание по делу исчезновения улик. Обыскать дома всех сановников, все склады, что записаны на них, и возможно...
- Ваш дом мне тоже велеть обыскать? - очень холодно спросил отец Валуа.
- Обыскивайте, мне скрывать нечего, - спокойно ответил я.
- Ну что ж, тогда так и поступим.
- Но, ваша честь, как можно! - епископ тщетно пытался повлиять на судью, лицо отца Бульвайса пошло красными пятнами, на лбу выступили крупные капли пота.
- Я прямо сейчас отдам приказ стражникам обыскать все ваши дома, включая резиденцию кардинала Ветре. Посмотрим, правильны ли ваши догадки, господин инквизитор. Все свободны.
Судья встал, подошел к окну и повернулся к нам спиной, показывая, что разговор закончен.
- Останьтесь на пару слов, господин Тиффано.
Я замер возле двери. Когда мы остались наедине, отец Валуа спросил меня, переходя на ты:
- Что думаешь про девицу Хризштайн?
Я смотрел ему в спину и размышлял, что ответить. Слишком много лжи сегодня звучало в этом здании!
- Думаю, - я слегка помедлил, потом решился. - Я думаю, что девица Хризштайн не так проста, как хочет казаться.
Судья резко обернулся и уставился на меня удивленно.
- Однако, молодой человек! Ты меня приятно удивил. Оказывается, ты умеешь разбираться в людях... Она совсем не проста. А эти три болвана так ничего и не поняли...
Он отошел от окна, направляясь ко мне, заглянул в лицо и спросил:
- Это ведь не ты слил информацию воягу?
Я даже не успел ответить, потому что он отрицательно покачал головой и ответил за меня:
- Конечно, не ты. Ты его даже в лицо не знаешь. Я наблюдал за тобой сегодня.
Он опять переместился, усевшись за стол.
- Ты знаешь, что потребовал от меня вояг Хмельницкий взамен неразглашения этой информации? Отзыва кардинала Ветре из городского совета и запрета на участие в городских делах Святого Престола! И мне пришлось согласиться, слишком многое на кону... Теперь в городском совете десять голосов, по три на каждого вояга, и последний, десятый голос, что раньше принадлежал Церкви, теперь не будет использоваться. Но знаешь, что мне сообщил вояг?
- Что? - я искренне недоумевал. С какой стати судья посвящает меня в дела политические?
- Что он готов передумать и отдать голос церкви тому, кто сможет выиграть этот процесс, на тот момент казавшийся абсолютным безнадежным. Что скажешь? С чего бы воягу продвигать тебя в совет, а?
- Я не знаю, ваша честь, - я склонил голову в почтительном поклоне, пряча глаза. Что еще задумала эта мерзавка?!?
- Сначала я думал, что ты сам это все подстроил, но теперь, после заседания, я думаю, что к этому могла приложить руку и девица Хризштайн... Если она подкупила стражника, чтобы достать зелье, то вполне могла и достать документы для вояга. Только вот зачем ей продвигать тебя в городской совет, а?
- Ваша честь, я не знаю. Я могу идти?
- Иди, - равнодушно сказал отец Валуа, но возле двери пригвоздил меня неожиданным вопросом:
- Ты с ней спишь?
Я замер на мгновенье, потом развернулся и возмущенно ответил:
- У меня нет никаких! никаких дел с девицей Хризштайн!
- А почему? - протянул задумчиво судья, внимательно разглядывая меня. - Жаль. По опыту знаю, что женщина будет так стараться всего в двух случаях. Либо ради любовника, но ты утверждаешь, что это не так... Либо если у нее есть своя выгода в этом деле. Так что же мне думать, а? Какая выгода девице Хризштайн от того, что ты войдешь в городской совет? Уж лучше бы ты с ней спал, право дело!
- Понятия не имею. Чтобы она ни задумала, у нее ничего не получится. После этого дела я намерен подать прошение о переводе!
- Которое будет отклонено... - рассеянно проворчал судья, разыскивая очки на столе в кипах бумаг. - Да где же они? Голос Святого Престола обязательно должен быть представлен в городском совете, пусть даже его будет представлять такой молодой дурак, как ты. Девица Хризштайн ведь приложила руку к происходящему сегодня в зале суда?
Я молчал, проклиная Лидию про себя.
- Чтобы от тебя ни потребовала эта девица, держись с ней осторожно. Иди.
Старик горестно покачал головой. Я подал ему стакан воды.
- И я взял деньги. Работал круглые сутки, исследовал все новые составы кремов и настоек. Помчица постоянно дергала и подгоняла меня. Она старела, каждая новая морщина приносила ей ужасные страдания, она просто с ума сходила! Поэтому, когда ко мне обратился заезжий купец с запрещенными к торговле экзотическими товарами из Мертвых земель, я преступил закон. Я купил у него почти все, что было. И стал проводить опыты. Среди прочих диковинок был странный светящийся гриб. Именно его экстракт дал невероятный эффект. Исчезали не только морщины, но даже старые шрамы! Это было просто удивительно! Я продемонстрировал свою находку помчице и тут же получил крупную сумму для продолжения опытов. Я сделал новый заказ тому купцу, потом еще один. И, конечно же, я пытался культивировать этот гриб, чтобы выращивать его и не зависеть от поставок. Но ничего не получалось. Грибница чахла в любой почве и при любых условиях. Я был в отчаянии. Тогда я еще не знал, что в это время помчица проводит собственные опыты...
Старик дрожащей рукой поднес ко рту стакан воды, сделал глоток. В зале стояла гробовая тишина. Лицо отца Бульвайса наливалось кровью.
- Купец сказал, что больше не будет рисковать, доставлять товар становилось все более накладно и опасно. Я поехал к помчице в поместье сообщить эту новость. Она казалась очень странной, совсем безумной, потащила меня в подвал. Все это время она тоже пыталась вырастить этот гриб, в отличие от меня, у нее получилось. Грибница прекрасно прорастала в ... - старик тяжело сглотнул. - В человеческом теле. Она заразила спорами гриба свою дочь. Заперла бедную девочку в подвале и смотрела, как ее тело разъедает страшная грибная плесень... Я пытался образумить помчицу, но она накинулась на меня и приказала убираться.
Профессор замолчал, молчал и я.
- Я уже стар, мне мало осталось, поэтому хочу хотя бы перед смертью облегчить душу. Я должен был донести на помчицу, остановить ее, но она пригрозила мне. Контрабанда товаров из Мертвых земель - тяжелое преступление, и я мог бы лишиться всего. Кроме того, спустя несколько месяцев она приказала мне уволиться и уехать. И забрать с собой ее дочь. Она ей была больше не нужна, но помчица щедро заплатила тогда и платила исправно каждый месяц деньги на содержание девочки. Я думал, что на этом все закончилось, и заботился о несчастной, думая, что искупаю свой грех. Если бы я только знал!
Мне вспомнилась записка Лидии, и осененный страшной догадкой, я спросил:
- Уточните, о какой из двух дочерей помчицы Малко сейчас идет речь?
Старик поднял голову и очень твердо сказал:
- Конечно, о старшей. Я говорю об Анне Малко.
Гомон удивления прокатился по залу. Старшая дочь помчицы, заявленная как свидетель защиты, присутствовала в зале. Сейчас эта дебелая матрона с мелкими невыразительными чертами лица сидела, крепко сцепив руки, поджав губы и опустив грязно-серые глаза.
Отец Бульвайс вскочил и заявил:
- Ваша честь, свидетель лжет! Старшая дочь помчицы жива-здорова и присутствует здесь!
Старик покачал головой.
- Это самозванка! Вызовите настоящую Анну Малко, и сами увидите, кто лжет!
У меня неприятно засосало под ложечкой. Сколько же еще сюрпризов эта мерзавка мне приготовила? Могла бы рассказать все заранее!
- Ваша честь, я прошу вызвать, повторно вызвать Анну Малко. Настоящую Анну Малко!
Матрона нерешительно встала со скамьи, но тут театрально распахнулись двери, и Антон вкатил коляску с девушкой в накидке. Одного взгляда на несчастную было достаточно, чтобы понять, что именно она и есть Анна Малко. Фамильное сходство было удивительным. Лицо было совсем юным, хотя Анне должно было быть под сорок.
Отец Бульвайс не думал сдаваться.
- Почему мы должны слушать эту девицу? Как она докажет свою личность?
- По-моему, уважаемый коллега, одного взгляда на нее и вашу подзащитную уже достаточно, чтобы понять, кто здесь настоящая Анна Малко. - Я парировал выпад и вопросительно взглянул на судью.
Судья задумчиво кивнул. Антон подкатил коляску к стойке свидетеля и замер рядом.
- Назовите свое имя, пожалуйста.
- Анна Малко, - голос девушки был сиплым, дыхание тяжелым. Она явно была тяжело больна.
- Здравствуй, мама, - она уставилась на колдунью взглядом, полным боли и ненависти.
Помчица подскочила и крикнула:
- Ты мне не дочь! Неблагодарная дрянь! Заткнись немедленно и убирайся отсюда, иначе...
- Иначе что? - просипела несчастная.
В зале поднялся шум, судья вынужден был постучать молотком, призывая к спокойствию.
- Тишина в зале! Продолжайте.
- Госпожа Малко, расскажите...
Девушка меня не слушала.
- Зачем ты сотворила со мной это? Что я тебе сделала? За что? - ее глаза наполнились слезами. - Только за то, что посмела быть молодой и красивой, а ты старела? Я все думала, гадала, в чем моя вина! Когда мою плоть разъедала эта мерзкая гадость, когда ты по каплям выпивала мою красоту и молодость, когда заперла меня в подвале, я все думала и не могла понять, за что! Ты же моя мама! Ты должна заботиться и любить меня!..
Я прервал девушку.
- Вы подтверждаете, что именно ваша мать, помчица Малко, провела над вами колдовской ритуал?
- Да, подтверждаю! Более того, я хочу, чтобы все увидели, что именно она сделала со мной! - девушка бессильно мотнула головой Антону, и тот быстрым решительным движением сдернул с нее накидку, прежде чем я успел сообразить, что произойдет. Подавленные вскрики ужаса прокатились по залу. Обнаженное до пояса тело девушки было странным и рыхлым, словно шляпка гриба, изъеденная зеленоватой плесенью. С трудом угадывались руки и плечи, было видно, как тяжело дается несчастной каждый вздох, она словно дышала всей кожей, каждой ее порой. Это было тяжелое и отвратительное зрелище.
- Довольно! - я с трудом нашел в себе силы кивнуть Антону, и тот после секундного колебания вновь набросил накидку на плечи девушки.
- Я не могу сама о себе заботиться! Мое тело полностью изъедено этой гадостью, я заживо гнию, понимаете? Меня на этом свете держало только одно - желание увидеть мою мать и спросить ее, за что? Почему она молчит? Заставьте ее говорить!
Глаза девушки стремительно наполнялись безумием и болью.
- Ваша честь, я думаю, достаточно. У меня больше нет вопросов к свидетелю.
Судья согласно кивнул, и Антон увез несчастную, которая продолжала кричать и всхлипывать. Я взглянул на Лидию, она сидела все с тем же скучающим видом, словно происходящее ее ничуть не трогало. Поймав мой взгляд, она мило улыбнулась, подмигнула мне и на пальцах начала показывать три, потом два, один и... Дверь зала опять распахнулся, я едва сдержался, чтобы не застонать. Но в зал суда вошел всего лишь гонец, он подошел к судье, передал ему письмо и что-то прошептал на ухо. Судья нахмурился и отпустил гонца. Потом распечатал письмо и пробежал строчки. Поднял мрачный взгляд на присутствующих и резко сказал:
- Объявляется перерыв на двадцать минут. Обе стороны и представители Святой Инквизиции, ко мне в кабинет.
Я непонимающе оглянулся на Лидию, но она не удостоила меня взглядом, поскольку деловито разглядывала себя в зеркале и поправляла макияж.
Отец Валуа был явно раздосадован. Он закрыл дверь за нами и довольно резко сказал мне:
- Взгляните на это, господин Тиффано, - и протянул мне письмо.
Я недоуменно развернул письмо с епископской печатью и бросил взгляд на текст. У меня перехватило дыхание. Это было то самое письмо с отказом в дознании от епископа, что я получил, и которое на моих глазах сожгла Лидия! Невозможно, я же своими глазами видел!..
- Вижу, вы удивлены. - Судья удовлетворенно кивнул головой. - Вы действительно не знали, что в письме отказ?..
- Я не... Я не понимаю, - я поднял глаза на отца Валуа, лихорадочно соображая, что делать. - Откуда у вас письмо? Его ведь выкрали...
- Епископ Талерион, вы подтверждаете, что это написано вашей рукой?
Епископ нетвердой рукой взял письмо и пробежал неровные строчки.
- Ваша честь, я действительно...
Судья сказал очень тихо, но от его слов мороз по коже пошел:
- Вы отказали в дознании инквизитору Тиффано, хотя имелись все основания для его проведения. Теперь в свете открывшихся фактов вы понимаете, как это выглядит?
Кардинал Яжинский попытался что-то сказать, но властный взмах руки отца Валуа остановил его.
- Вы знаете, почему сегодня в суде присутствует вояг Хмельницкий? Почему заседание открыто для горожан? - Судья стукнул кулаком по столешнице. - Потому что этот мелкий царек завладел документами о деловых сделках помчицы с... с кем, как вы думаете?
- С кардиналом Ветре... - вырвалось у меня невольно. Я помнил эти документы среди прочих, найденных в кабинете колдуньи.
Судья яростно взглянул на меня, от его спокойствия уже ничего не оставалось.
- Да, именно! Сановник Святой Церкви оказался запачканным в делах колдуньи, погубившей сотни детей. Мне! Мне, одному из ордена Пяти, пришлось договариваться с этим ничтожеством, чтобы он не давал огласку делу! А теперь вот это! Если содержание этого письма станет известно, то вы, епископ, и вы, кардинал, будете вынуждены подать в отставку, понимаете?
- Кто вам его прислал, ваша честь? - осмелился спросить я, пытаясь сообразить, чего еще следует ждать.
- Подписано Серым Ангелом, - судья швырнул конверт со стилизованным изображением крыла. - Вы подумайте, какая наглость! Презренный вор смеет писать, что не желает пачкаться имуществом Церкви, купленным за кровавые деньги колдунов!
Судья сел, сцепил руки в замок и уставился на нас тяжелым взглядом. Когда закончится этот театральный кошмар, выйду и придушу дрянь!
- Я хочу знать только одно. Каких еще сюрпризов мне ждать? У кого еще могут оказаться документы, которые якобы сгорели? И я хочу знать, и непременно узнаю, кто слил воягу информацию о деле!
Сановники молчали, молчал и я, размышляя. Я точно знал, что Лидия стащила пузырек для Картуа, подкупив кого-то из стражников. Про документы воягу наверняка сообщила тоже она. Возможно, даже выкрала их для него с помощью того же стражника. Но пожар с уничтожением улик? На нее это не похоже, хотя...
- Ваша честь?..
Судья поднял на меня тяжелый взгляд.
- Я полагаю, что пожар не был случаен, и вовсе не является делом рук Серого Ангела. Он выгоден только тем, кто хотел скрыть случившееся...
- Замолчи, щенок! - епископ замахнулся на меня, но был остановлен тихим замечанием судьи.
- Интересно, господин Тиффано.
Я сглотнул, но упрямо продолжил:
- Я думаю, что улики из церковного схрона не сгорели, а просто были перемещены в другое место. Слишком высока цена за подобное омолаживающее зелье. Поэтому уверен, что в скором времени они станут всплывать по бешеным ценам на черном рынке. Тогда поползут скверные слухи...
- Возможно, вы правы... - судья сверлил меня взглядом. - Что же, по-вашему, следует сделать?
- Назначить новое дознание по делу исчезновения улик. Обыскать дома всех сановников, все склады, что записаны на них, и возможно...
- Ваш дом мне тоже велеть обыскать? - очень холодно спросил отец Валуа.
- Обыскивайте, мне скрывать нечего, - спокойно ответил я.
- Ну что ж, тогда так и поступим.
- Но, ваша честь, как можно! - епископ тщетно пытался повлиять на судью, лицо отца Бульвайса пошло красными пятнами, на лбу выступили крупные капли пота.
- Я прямо сейчас отдам приказ стражникам обыскать все ваши дома, включая резиденцию кардинала Ветре. Посмотрим, правильны ли ваши догадки, господин инквизитор. Все свободны.
Судья встал, подошел к окну и повернулся к нам спиной, показывая, что разговор закончен.
- Останьтесь на пару слов, господин Тиффано.
Я замер возле двери. Когда мы остались наедине, отец Валуа спросил меня, переходя на ты:
- Что думаешь про девицу Хризштайн?
Я смотрел ему в спину и размышлял, что ответить. Слишком много лжи сегодня звучало в этом здании!
- Думаю, - я слегка помедлил, потом решился. - Я думаю, что девица Хризштайн не так проста, как хочет казаться.
Судья резко обернулся и уставился на меня удивленно.
- Однако, молодой человек! Ты меня приятно удивил. Оказывается, ты умеешь разбираться в людях... Она совсем не проста. А эти три болвана так ничего и не поняли...
Он отошел от окна, направляясь ко мне, заглянул в лицо и спросил:
- Это ведь не ты слил информацию воягу?
Я даже не успел ответить, потому что он отрицательно покачал головой и ответил за меня:
- Конечно, не ты. Ты его даже в лицо не знаешь. Я наблюдал за тобой сегодня.
Он опять переместился, усевшись за стол.
- Ты знаешь, что потребовал от меня вояг Хмельницкий взамен неразглашения этой информации? Отзыва кардинала Ветре из городского совета и запрета на участие в городских делах Святого Престола! И мне пришлось согласиться, слишком многое на кону... Теперь в городском совете десять голосов, по три на каждого вояга, и последний, десятый голос, что раньше принадлежал Церкви, теперь не будет использоваться. Но знаешь, что мне сообщил вояг?
- Что? - я искренне недоумевал. С какой стати судья посвящает меня в дела политические?
- Что он готов передумать и отдать голос церкви тому, кто сможет выиграть этот процесс, на тот момент казавшийся абсолютным безнадежным. Что скажешь? С чего бы воягу продвигать тебя в совет, а?
- Я не знаю, ваша честь, - я склонил голову в почтительном поклоне, пряча глаза. Что еще задумала эта мерзавка?!?
- Сначала я думал, что ты сам это все подстроил, но теперь, после заседания, я думаю, что к этому могла приложить руку и девица Хризштайн... Если она подкупила стражника, чтобы достать зелье, то вполне могла и достать документы для вояга. Только вот зачем ей продвигать тебя в городской совет, а?
- Ваша честь, я не знаю. Я могу идти?
- Иди, - равнодушно сказал отец Валуа, но возле двери пригвоздил меня неожиданным вопросом:
- Ты с ней спишь?
Я замер на мгновенье, потом развернулся и возмущенно ответил:
- У меня нет никаких! никаких дел с девицей Хризштайн!
- А почему? - протянул задумчиво судья, внимательно разглядывая меня. - Жаль. По опыту знаю, что женщина будет так стараться всего в двух случаях. Либо ради любовника, но ты утверждаешь, что это не так... Либо если у нее есть своя выгода в этом деле. Так что же мне думать, а? Какая выгода девице Хризштайн от того, что ты войдешь в городской совет? Уж лучше бы ты с ней спал, право дело!
- Понятия не имею. Чтобы она ни задумала, у нее ничего не получится. После этого дела я намерен подать прошение о переводе!
- Которое будет отклонено... - рассеянно проворчал судья, разыскивая очки на столе в кипах бумаг. - Да где же они? Голос Святого Престола обязательно должен быть представлен в городском совете, пусть даже его будет представлять такой молодой дурак, как ты. Девица Хризштайн ведь приложила руку к происходящему сегодня в зале суда?
Я молчал, проклиная Лидию про себя.
- Чтобы от тебя ни потребовала эта девица, держись с ней осторожно. Иди.
