- Вы хотите вызвать для дачи показаний госпожу Малко?
- У вас несколько подзащитных? Естественно, я хочу вызвать помчицу Малко!
Колдунья с высоко поднятой головой прошествовала за стойку. После прибытия в город высоких церковников ее перевели из монастырских застенков в муниципальную тюрьму, где устроили со всеми удобствами. Ее внешний вид был безупречен: благородная красавица, несправедливо обвиненная, но стоически переносящая трудности и великодушно прощающая презренным их слабости.
Я глубоко вздохнул и кинулся в атаку:
- Госпожа Малко, назовите свой возраст.
Отец Бульвайс тут же взвился.
- Я протестую, ваша честь! Спрашивать женщину, благородную помчицу о возрасте...
Я опередил судью:
- Я всего лишь устанавливаю личность обвиняемой. У меня вдруг возникли сомнения...
Я неторопливо вернулся к столу и взял засвидетельствованную выписку из архивных записей:
- Согласно городским архивам, которые по странному стечению обстоятельств не сгорели, в отличие от церковного схрона, вы родились в 890 году от Великого Акта. - Я сделал паузу, давая возможность присутствующим подсчитать в уме возраст помчицы, и процитировал:
"В 890 году от Великого Акта в церкви святого заступника Тимофея города Кльечи приняла освящение Этна Христович, дочь Карла Христович и Кармелии Христович". Ведь это же ваша девичья фамилия? Получается, вам сейчас 58 лет...
Лицо колдуньи окаменело. Она вскинула голову и холодно заявила:
- В моей семье женщины отличаются не только красотой, но умением сохранять ее до самой старости. Следить за собой - это разве преступление?
- Нет, конечно. Но объясните мне тогда следующее. Янка Малко, ваша дочь, согласно все тем же архивным данным, родилась в 915 году. Сколько же ей было лет? Получается, что 33 года. Совсем не ребенок, как нам тут пытался доказать ваш защитник...
Глаза помчицы яростно сверкнули, она ухитрилась даже пустить слезу.
- Да как вы смеете! Моя девочка тяжело болела, поэтому выглядела совсем ребенком. Это наследственное! Я заботилась о ней, отдавая последние силы...
- Хорошая забота у вас получается. Заперли ее в подвале, без света, привязанную, словно животное!
- Ей нельзя было выходить на улицу. Солнечные лучи причиняли ей страшные страдания!
- А детей, что были заперты в подвале, вы наверное привели, чтобы ей было не так одиноко, да?
- Это все наглая ложь! Я заботилась о бедных сиротах, им негде было ночевать. А в подвал их согнали ваши люди! Вы и эта ненормальная девица!
- Даже так?.. - протянул я, раздумывая. Похоже, пора вызывать Лидию. - Но ведь это вы насильно удерживали у себя девицу Хризштайн и ее подопечную, двенадцатилетнюю девочку из сиротского приюта.
- Неправда, - яростно парировала помчица. - Это вы ворвались ко мне в поместье, схватили моих слуг, угрожали мне. Убили мою дочь! А теперь имеете наглость приписывать мне такие страшные преступления... - И колдунья разрыдалась так правдоподобно, что не знай я всего, я бы поверил в искренность ее горя.
- Довольно, господин инквизитор! Ваша честь, он запугивает мою подзащитную, доводит ее до слез! Все улики, якобы найденные в поместье госпожи Малко, чудесным образом сгорели. Почему так случилось? Может потому, что никаких улик вовсе не было? Как не было украденного письма и ограбления церкви? Какую еще хитроумную ложь готов придумать мой коллега, за которого мне, право, стыдно!..
Судья несколько отстраненно наблюдал за нашей перепалкой, лишь слегка прищурив глаза. Потом вздохнул:
- Я думаю, можно закончить с опросом обвиняемой, господин Тиффано. У вас есть еще доказательства или свидетельства?
Отступать больше некуда. У меня ничего не оставалось.
- Да, ваша честь, я хочу вызвать свидетеля обвинения, госпожу Хризштайн.
Защитник тут выступил с протестом:
- Ваша честь, протестую. Свидетельства этой девицы вряд ли можно назвать надежными!
Судья внимательно посмотрел на рыжего здоровяка и сказал:
- Позвольте мне, отец Бульвайс, самому решать, чьи свидетельства считать надежными. В деле слишком много свидетелей, отказавшихся давать показания. Так что послушаем ее.
Лидия спокойно прошла за стойку и назвала титул и имя. Она вела себя скромно и тихо, и я молился, чтобы так оно и продолжалось.
- Расскажите, при каких обстоятельствах вы познакомились с помчицей Малко.
Лидия задумалась.
- Ко мне обратилась помчица Картуа с просьбой найти ее пропавшую дочь. Видите ли, я недавно в городе, открыла с братом свой частный сыск, - она скромно потупилась, ухитрившись стрельнуть глазками в судью. Этого еще не хватало! Я встал между ней и судьей и поторопил ее:
- Что дальше?
В зале вдруг сделалось шумно. В дверях показался знатный вельможа, что без всякого стеснения за опоздание прошествовал на свое место, которое за него держали слуги. По лицу судьи пробежала легкая тень неприязни, но он промолчал и не сделал хаму замечания.
Лидия продолжила, не обращая на происходящее ни малейшего внимания:
- Я нашла ту жуткую куклу, на которой оказалась колдовская слизь. У меня от нее старый шрам на руке пропал, виданное ли дело! Поэтому я сразу заподозрила, что дело нечисто, и помчалась к господину инквизитору. Мне было очень страшно, ваша честь! - она ухитрилась поймать взгляд судьи, тот ободряющее ей кивнул и улыбнулся.
- Продолжайте, - процедил я.
- А потом мы столкнулись с помчицей Малко на приеме у бургомистра. Я сразу поняла, что она колдунья! Мой покойный батюшка всегда говорил, что у меня потрясающее чутье на людей!
Я оборвал ее излияния:
- Перейдите, пожалуйста, сразу к тому, как вы оказались в поместье обвиняемой.
- Да, конечно. Дело в том, что госпожа Малко сама меня туда позвала. Вот, сейчас, - Лидия принялась рыться у себя в сумочке. Она вывалила на стойку все ее содержимое и стала его разгребать. Мне стоило больших трудов не накричать на нее. Наконец она вытащила смятую записку и с торжествующим возгласом протянула ее мне:
- Вот ее записка.
- Я протестую, ваша честь! - взвился отец Бульвайс. - Эта улика в деле не заявлена! Почему госпожа Хризштайн ее сразу не передала?
- Так меня никто не спрашивал, - недоуменно пожала плечами Лидия, кидая беспомощный взгляд на судью. Она что, в самом деле думает, что ей удастся очаровать одного из Пяти? Самоуверенная дура!
Судья надел очки и прочел вслух переданную ему записку:
- "Приходи одна, иначе девчонка может пострадать". Это ваш почерк, госпожа Малко?
- Конечно же нет, - помчица Малко презрительно скривилась.
- Ну как же нет? - Лидия усиленно продолжала изображать дурочку. Она опять разгребла содержимое сумки и вытащила еще одну записку. - Это вексель, выписанный мастеру Норберту, когда вы оплачивали изготовление куклы для дочери помчика Картуа. Я думаю, он сможет подтвердить его подлинность.
Оказалось, что почтенный мастер присутствует в зале. Он взглянул на вексель и подтвердил его подлинность. Впрочем, колдунья не казалась смущенной. Ее защитник заявил:
- Я вижу, ваша честь, что почерк на записке очень похож на почерк моей подзащитной, но и только. Госпожа Малко не писала этой записки. Это фальшивка! - и он театрально швырнул записку на стол.
- Но позвольте! - Лидия растерянно смотрела на него. - А почему тогда в поместье оказалась моя воспитанница Верочка? Когда я примчалась туда, меня схватил охранник и стукнул по голове чем-то тяжелым. А когда я пришла в себя, - Лидия сделала драматическую паузу, - то оказалась связанной в подвале вместе с Верочкой, а колдунья...
- Протестую, ваша честь! Свидетельница нагло лжет! Она сама ворвалась в поместье и угрожала жизни госпожи Малко!
- Неправда, - Лидия с досады топнула ногой и повернулась к судье, умоляюще глядя на него. - Не верьте, ваша честь! Я думала, что умру от ужаса. Помчица вдруг превратилась в страшную грязную старуху, хотела изуродовать меня, но в самую последнюю минуту ворвался господин инквизитор. Он спас меня от неминуемой смерти!
Отец Бульвайс тут же вмешался:
- Многочисленные свидетели утверждают как раз обратное. Это вы приказали охраннику помчицы Малко убить свою госпожу.
Лидия казалась еще более растерянной. Я чувствовал себя, словно зритель на дешевом бездарном спектакле.
- Но, ваша честь, я совсем запуталась! Как я могла отдать приказ чужому охраннику? С чего бы ему меня слушать?
Судья строго взглянул на защитника поверх очков:
- Действительно, странно получается. Что скажете, отец Бульвайс?
Здоровяк нисколько не смутился:
- Госпожа Хризштайн обладает странными способностями, она зачаровала охранника, теперь бедняга едва ли может вспомнить, как ударил клинком свою хозяйку...
- Ударил клинком? - вскричала Лидия. - Ложь! Наглая и глупая! После удара клинком человек едва ли будет выглядеть столько цветущим, как ваша подзащитная, не находите?
Отец Бульвайс на мгновенье смешался, потом заявил:
- Помчица Малко действительно получила страшное ранение, но вы, именно вы, применили к ней колдовское зелье! Тому есть свидетельства братьев-послушников!
- Колдовское зелье? - Лидия беспомощно взглянула на судью, в ее глазах стояли слезы. - Ваша честь, скажите, чтоб он перестал! Какое к демону колдовское зелье, ведь в поместье ничего не нашли! Защитник сам сказал, что ничего не было, а теперь что получается?..
Судья снял очки и строго взглянул на отца Бульвайса:
- Защитник, вы определитесь, были найдены зелья или все-таки нет?
Здоровяк тут же нашелся:
- Возможно, свидетельница сама принесла с собой зелье, чтобы подставить мою подзащитную!
- Что за бред! Я ворвалась в поместье, угрожала убить помчицу, потом каким-то невероятным образом сначала зачаровала охранника, чтобы тот убил ее вместо меня, а потом вдруг! Вдруг спасаю ей жизнь? Еще и потратив на это зелье, которое исцеляет любые, даже смертельные раны? Да если бы у меня было такое зелье, стала бы я тратить его на такую глупость! За него любой вельможа бы целое состояние выложил! Вот еще! - Лидия обиженно надула губки и опять стрельнула глазами в судью.
Я видел, что отец Валуа сомневается в словах защитника, и это было хорошим знаком, но увы, этого мало для обвинительного приговора.
- Довольно! - я прекратил обиженные разглагольствования Лидии. - Вы подтверждаете, что видели Янку Малко? Что она пыталась напасть на вас?
Лидия закатила глаза.
- Боже Единый, я как вспомню этот ужас, мне тут же делается дурно! Можно водички?
Я выругался про себя, зачем она затягивает процесс?
- Держите.
Лидия сделала глоток, потом поежилась.
- Это было страшное зрелище! Голова ребенка, а тела нет! Совсем нет, понимаете? Одни щупальца, которые шевелятся, и тянутся к тебе, и зачаровывают, и манят к себе... Я как во сне была, в кошмарном сне... Сделала шаг, потом еще один... И тут одно из щупалец как вцепится в меня! Я закричала, а щупальце все держит, и кожу обжигает на плече... Вот смотрите!
И тут, к моему ужасу, она полезла расстегивать лиф платья. Судья с интересом смотрел, не делая ни единой попытки ее остановить.
- Прекратите! - не выдержал я, перехватывая ее руку, и тут понял, что мне в ладонь скользнула записка.
- Простите, - Лидия смущенно потупилась. - У меня, наверное, на всю жизнь останется шрам. Если бы не господин инквизитор, который метнул кинжал и убил это чудовище, я бы сейчас не сидела тут перед вами. - Она разрыдалась так искренне, как ранее рыдала помчица.
- У вас еще есть вопросы, господа? Или мы можем отпустить свидетеля?
- Есть. - Я незаметно заложил ее записку в бумаги и теперь разглядывал их, делая вид, что пытаюсь сосредоточиться, а на самом деле недоуменно созерцая три строчки: "Спросите про Картуа! Старшая дочь, старшая! Заставьте колдунью снять перчатки!"
- Скажите, вы смогли выполнить поручение помчицы Картуа и найти ее дочь?
Лидия вскинула голову, слезы на ее лице мгновенно высохли, взгляд стал жестким. Кажется, она опять выбилась из роли наивной глупышки.
- Да, смогла.
В зале прокатился шумный вздох удивления.
- Я нашла Катрин Картуа, вернее то, что от нее осталось. Мне пришлось подкупить одного из громадских стражников, которые охраняли улики из поместья, улики, которых якобы не было! Вот!
И Лидия преспокойно достала пузырек, подписанный "13 июля 948 года, Катрин", и протянула его судье. Отец Валуа опасливо и аккуратно взял пузырек, прочитал надпись вслух.
- Ваша честь, я протестую! Это гнусная клевета! Откуда мы можем знать, что это и откуда его на самом деле взяла свидетельница.
- Ваша честь, я отдала этот пузырек безутешным родителям и получила плату за работу. Но когда господина инквизитора подло отравили, когда он оказался при смерти, а все улики уничтожили, что же мне оставалось делать? Разве могла я быть в стороне? Он дважды спас мне жизнь, я просто обязана была отплатить ему хоть чем-нибудь. Поэтому я умоляла помчика Картуа передать мне пузырек обратно, чтобы доказать вину госпожи Малко!
Судья задумчиво слушал, крутя в руках пузырек. Потом, к моему удивлению, сорвал пробку и нанес немного жидкости себе на руку. Кожа на его руке мгновенно разгладилась и помолодела. В воздухе отчетливо запахло сладковатой грибной плесенью.
- Ну что ж, зелье явно колдовское, я принимаю его в качестве доказательства. Но госпожа Хризштайн, - судья сурово взглянул на Лидию. - Вы же понимаете, что надо еще доказать, что оно именно из поместья помчицы Малко? Назовите стражника, которого вы подкупили, и если он подтвердит ваши слова...
- Нет! - Лидия решительно замотала головой. - Я не буду его выдавать. Все свидетели запуганы. Андрий Кривож может...
Я среагировал мгновенно, потому что ждал этого. Лидия мне смертельно надоела за стойкой свидетеля, я каждый раз дергался и гадал, чего еще от нее ждать.
- Довольно! - резко прервал я ее. - У меня больше нет вопросов к свидетелю. И я заявляю о вызове нового свидетеля, профессора Андрия Кривожа!
Я ждал реакции стороны защиты: отец Бульвайс казался растерянным, он явно ничего не знал, а вот лицо помчицы перекосилось в злобной гримасе. Я удовлетворенно кивнул головой.
Судья просмотрел бумаги и спросил меня:
- Господин обвинитель, этого свидетеля нет в списке заявленных.
- Знаю, ваша честь. Я специально не заявил его, поскольку опасался, что с ним может случиться то же, что с остальными свидетелями по данному делу. Простите меня.
Колдунья склонилась к защитнику, что-то ему прошептала, и тот подскочил как ужаленный:
- Ваша честь, я протестую! Гнусные инсинуации стороны обвинения переходят всякие границы, а вызов незаявленного свидетеля - это просто лицемерное затягивание процесса!
Судья задумчиво покрутил дужку очков и решил:
- В этом деле много странностей... И очень мало свидетелей, готовых давать показания. Господин Тиффано, вы обеспечили явку свидетеля?
- Да, - кивнул я.
- Тогда я разрешаю.
В самом дальнем ряду поднялся неприметный старик, полностью седой, худой и сгорбленный,
который медленно прошаркал к стойке свидетеля. Профессор был очень, очень стар, но глаза светились ясностью и умом.
- Назовите свое имя.
- Профессор Андрий Кривож, давно уже отошел от дел и не преподаю.
- Вы знаете обвиняемую?
- Да, я хорошо знаком с помчицей Малко.
- Расскажите, при каких обстоятельствах вы познакомились.
- Тридцать лет назад я заведовал кафедрой фармакологии при Академии.
- У вас несколько подзащитных? Естественно, я хочу вызвать помчицу Малко!
Колдунья с высоко поднятой головой прошествовала за стойку. После прибытия в город высоких церковников ее перевели из монастырских застенков в муниципальную тюрьму, где устроили со всеми удобствами. Ее внешний вид был безупречен: благородная красавица, несправедливо обвиненная, но стоически переносящая трудности и великодушно прощающая презренным их слабости.
Я глубоко вздохнул и кинулся в атаку:
- Госпожа Малко, назовите свой возраст.
Отец Бульвайс тут же взвился.
- Я протестую, ваша честь! Спрашивать женщину, благородную помчицу о возрасте...
Я опередил судью:
- Я всего лишь устанавливаю личность обвиняемой. У меня вдруг возникли сомнения...
Я неторопливо вернулся к столу и взял засвидетельствованную выписку из архивных записей:
- Согласно городским архивам, которые по странному стечению обстоятельств не сгорели, в отличие от церковного схрона, вы родились в 890 году от Великого Акта. - Я сделал паузу, давая возможность присутствующим подсчитать в уме возраст помчицы, и процитировал:
"В 890 году от Великого Акта в церкви святого заступника Тимофея города Кльечи приняла освящение Этна Христович, дочь Карла Христович и Кармелии Христович". Ведь это же ваша девичья фамилия? Получается, вам сейчас 58 лет...
Лицо колдуньи окаменело. Она вскинула голову и холодно заявила:
- В моей семье женщины отличаются не только красотой, но умением сохранять ее до самой старости. Следить за собой - это разве преступление?
- Нет, конечно. Но объясните мне тогда следующее. Янка Малко, ваша дочь, согласно все тем же архивным данным, родилась в 915 году. Сколько же ей было лет? Получается, что 33 года. Совсем не ребенок, как нам тут пытался доказать ваш защитник...
Глаза помчицы яростно сверкнули, она ухитрилась даже пустить слезу.
- Да как вы смеете! Моя девочка тяжело болела, поэтому выглядела совсем ребенком. Это наследственное! Я заботилась о ней, отдавая последние силы...
- Хорошая забота у вас получается. Заперли ее в подвале, без света, привязанную, словно животное!
- Ей нельзя было выходить на улицу. Солнечные лучи причиняли ей страшные страдания!
- А детей, что были заперты в подвале, вы наверное привели, чтобы ей было не так одиноко, да?
- Это все наглая ложь! Я заботилась о бедных сиротах, им негде было ночевать. А в подвал их согнали ваши люди! Вы и эта ненормальная девица!
- Даже так?.. - протянул я, раздумывая. Похоже, пора вызывать Лидию. - Но ведь это вы насильно удерживали у себя девицу Хризштайн и ее подопечную, двенадцатилетнюю девочку из сиротского приюта.
- Неправда, - яростно парировала помчица. - Это вы ворвались ко мне в поместье, схватили моих слуг, угрожали мне. Убили мою дочь! А теперь имеете наглость приписывать мне такие страшные преступления... - И колдунья разрыдалась так правдоподобно, что не знай я всего, я бы поверил в искренность ее горя.
- Довольно, господин инквизитор! Ваша честь, он запугивает мою подзащитную, доводит ее до слез! Все улики, якобы найденные в поместье госпожи Малко, чудесным образом сгорели. Почему так случилось? Может потому, что никаких улик вовсе не было? Как не было украденного письма и ограбления церкви? Какую еще хитроумную ложь готов придумать мой коллега, за которого мне, право, стыдно!..
Судья несколько отстраненно наблюдал за нашей перепалкой, лишь слегка прищурив глаза. Потом вздохнул:
- Я думаю, можно закончить с опросом обвиняемой, господин Тиффано. У вас есть еще доказательства или свидетельства?
Отступать больше некуда. У меня ничего не оставалось.
- Да, ваша честь, я хочу вызвать свидетеля обвинения, госпожу Хризштайн.
Защитник тут выступил с протестом:
- Ваша честь, протестую. Свидетельства этой девицы вряд ли можно назвать надежными!
Судья внимательно посмотрел на рыжего здоровяка и сказал:
- Позвольте мне, отец Бульвайс, самому решать, чьи свидетельства считать надежными. В деле слишком много свидетелей, отказавшихся давать показания. Так что послушаем ее.
Лидия спокойно прошла за стойку и назвала титул и имя. Она вела себя скромно и тихо, и я молился, чтобы так оно и продолжалось.
- Расскажите, при каких обстоятельствах вы познакомились с помчицей Малко.
Лидия задумалась.
- Ко мне обратилась помчица Картуа с просьбой найти ее пропавшую дочь. Видите ли, я недавно в городе, открыла с братом свой частный сыск, - она скромно потупилась, ухитрившись стрельнуть глазками в судью. Этого еще не хватало! Я встал между ней и судьей и поторопил ее:
- Что дальше?
В зале вдруг сделалось шумно. В дверях показался знатный вельможа, что без всякого стеснения за опоздание прошествовал на свое место, которое за него держали слуги. По лицу судьи пробежала легкая тень неприязни, но он промолчал и не сделал хаму замечания.
Лидия продолжила, не обращая на происходящее ни малейшего внимания:
- Я нашла ту жуткую куклу, на которой оказалась колдовская слизь. У меня от нее старый шрам на руке пропал, виданное ли дело! Поэтому я сразу заподозрила, что дело нечисто, и помчалась к господину инквизитору. Мне было очень страшно, ваша честь! - она ухитрилась поймать взгляд судьи, тот ободряющее ей кивнул и улыбнулся.
- Продолжайте, - процедил я.
- А потом мы столкнулись с помчицей Малко на приеме у бургомистра. Я сразу поняла, что она колдунья! Мой покойный батюшка всегда говорил, что у меня потрясающее чутье на людей!
Я оборвал ее излияния:
- Перейдите, пожалуйста, сразу к тому, как вы оказались в поместье обвиняемой.
- Да, конечно. Дело в том, что госпожа Малко сама меня туда позвала. Вот, сейчас, - Лидия принялась рыться у себя в сумочке. Она вывалила на стойку все ее содержимое и стала его разгребать. Мне стоило больших трудов не накричать на нее. Наконец она вытащила смятую записку и с торжествующим возгласом протянула ее мне:
- Вот ее записка.
- Я протестую, ваша честь! - взвился отец Бульвайс. - Эта улика в деле не заявлена! Почему госпожа Хризштайн ее сразу не передала?
- Так меня никто не спрашивал, - недоуменно пожала плечами Лидия, кидая беспомощный взгляд на судью. Она что, в самом деле думает, что ей удастся очаровать одного из Пяти? Самоуверенная дура!
Судья надел очки и прочел вслух переданную ему записку:
- "Приходи одна, иначе девчонка может пострадать". Это ваш почерк, госпожа Малко?
- Конечно же нет, - помчица Малко презрительно скривилась.
- Ну как же нет? - Лидия усиленно продолжала изображать дурочку. Она опять разгребла содержимое сумки и вытащила еще одну записку. - Это вексель, выписанный мастеру Норберту, когда вы оплачивали изготовление куклы для дочери помчика Картуа. Я думаю, он сможет подтвердить его подлинность.
Оказалось, что почтенный мастер присутствует в зале. Он взглянул на вексель и подтвердил его подлинность. Впрочем, колдунья не казалась смущенной. Ее защитник заявил:
- Я вижу, ваша честь, что почерк на записке очень похож на почерк моей подзащитной, но и только. Госпожа Малко не писала этой записки. Это фальшивка! - и он театрально швырнул записку на стол.
- Но позвольте! - Лидия растерянно смотрела на него. - А почему тогда в поместье оказалась моя воспитанница Верочка? Когда я примчалась туда, меня схватил охранник и стукнул по голове чем-то тяжелым. А когда я пришла в себя, - Лидия сделала драматическую паузу, - то оказалась связанной в подвале вместе с Верочкой, а колдунья...
- Протестую, ваша честь! Свидетельница нагло лжет! Она сама ворвалась в поместье и угрожала жизни госпожи Малко!
- Неправда, - Лидия с досады топнула ногой и повернулась к судье, умоляюще глядя на него. - Не верьте, ваша честь! Я думала, что умру от ужаса. Помчица вдруг превратилась в страшную грязную старуху, хотела изуродовать меня, но в самую последнюю минуту ворвался господин инквизитор. Он спас меня от неминуемой смерти!
Отец Бульвайс тут же вмешался:
- Многочисленные свидетели утверждают как раз обратное. Это вы приказали охраннику помчицы Малко убить свою госпожу.
Лидия казалась еще более растерянной. Я чувствовал себя, словно зритель на дешевом бездарном спектакле.
- Но, ваша честь, я совсем запуталась! Как я могла отдать приказ чужому охраннику? С чего бы ему меня слушать?
Судья строго взглянул на защитника поверх очков:
- Действительно, странно получается. Что скажете, отец Бульвайс?
Здоровяк нисколько не смутился:
- Госпожа Хризштайн обладает странными способностями, она зачаровала охранника, теперь бедняга едва ли может вспомнить, как ударил клинком свою хозяйку...
- Ударил клинком? - вскричала Лидия. - Ложь! Наглая и глупая! После удара клинком человек едва ли будет выглядеть столько цветущим, как ваша подзащитная, не находите?
Отец Бульвайс на мгновенье смешался, потом заявил:
- Помчица Малко действительно получила страшное ранение, но вы, именно вы, применили к ней колдовское зелье! Тому есть свидетельства братьев-послушников!
- Колдовское зелье? - Лидия беспомощно взглянула на судью, в ее глазах стояли слезы. - Ваша честь, скажите, чтоб он перестал! Какое к демону колдовское зелье, ведь в поместье ничего не нашли! Защитник сам сказал, что ничего не было, а теперь что получается?..
Судья снял очки и строго взглянул на отца Бульвайса:
- Защитник, вы определитесь, были найдены зелья или все-таки нет?
Здоровяк тут же нашелся:
- Возможно, свидетельница сама принесла с собой зелье, чтобы подставить мою подзащитную!
- Что за бред! Я ворвалась в поместье, угрожала убить помчицу, потом каким-то невероятным образом сначала зачаровала охранника, чтобы тот убил ее вместо меня, а потом вдруг! Вдруг спасаю ей жизнь? Еще и потратив на это зелье, которое исцеляет любые, даже смертельные раны? Да если бы у меня было такое зелье, стала бы я тратить его на такую глупость! За него любой вельможа бы целое состояние выложил! Вот еще! - Лидия обиженно надула губки и опять стрельнула глазами в судью.
Я видел, что отец Валуа сомневается в словах защитника, и это было хорошим знаком, но увы, этого мало для обвинительного приговора.
- Довольно! - я прекратил обиженные разглагольствования Лидии. - Вы подтверждаете, что видели Янку Малко? Что она пыталась напасть на вас?
Лидия закатила глаза.
- Боже Единый, я как вспомню этот ужас, мне тут же делается дурно! Можно водички?
Я выругался про себя, зачем она затягивает процесс?
- Держите.
Лидия сделала глоток, потом поежилась.
- Это было страшное зрелище! Голова ребенка, а тела нет! Совсем нет, понимаете? Одни щупальца, которые шевелятся, и тянутся к тебе, и зачаровывают, и манят к себе... Я как во сне была, в кошмарном сне... Сделала шаг, потом еще один... И тут одно из щупалец как вцепится в меня! Я закричала, а щупальце все держит, и кожу обжигает на плече... Вот смотрите!
И тут, к моему ужасу, она полезла расстегивать лиф платья. Судья с интересом смотрел, не делая ни единой попытки ее остановить.
- Прекратите! - не выдержал я, перехватывая ее руку, и тут понял, что мне в ладонь скользнула записка.
- Простите, - Лидия смущенно потупилась. - У меня, наверное, на всю жизнь останется шрам. Если бы не господин инквизитор, который метнул кинжал и убил это чудовище, я бы сейчас не сидела тут перед вами. - Она разрыдалась так искренне, как ранее рыдала помчица.
- У вас еще есть вопросы, господа? Или мы можем отпустить свидетеля?
- Есть. - Я незаметно заложил ее записку в бумаги и теперь разглядывал их, делая вид, что пытаюсь сосредоточиться, а на самом деле недоуменно созерцая три строчки: "Спросите про Картуа! Старшая дочь, старшая! Заставьте колдунью снять перчатки!"
- Скажите, вы смогли выполнить поручение помчицы Картуа и найти ее дочь?
Лидия вскинула голову, слезы на ее лице мгновенно высохли, взгляд стал жестким. Кажется, она опять выбилась из роли наивной глупышки.
- Да, смогла.
В зале прокатился шумный вздох удивления.
- Я нашла Катрин Картуа, вернее то, что от нее осталось. Мне пришлось подкупить одного из громадских стражников, которые охраняли улики из поместья, улики, которых якобы не было! Вот!
И Лидия преспокойно достала пузырек, подписанный "13 июля 948 года, Катрин", и протянула его судье. Отец Валуа опасливо и аккуратно взял пузырек, прочитал надпись вслух.
- Ваша честь, я протестую! Это гнусная клевета! Откуда мы можем знать, что это и откуда его на самом деле взяла свидетельница.
- Ваша честь, я отдала этот пузырек безутешным родителям и получила плату за работу. Но когда господина инквизитора подло отравили, когда он оказался при смерти, а все улики уничтожили, что же мне оставалось делать? Разве могла я быть в стороне? Он дважды спас мне жизнь, я просто обязана была отплатить ему хоть чем-нибудь. Поэтому я умоляла помчика Картуа передать мне пузырек обратно, чтобы доказать вину госпожи Малко!
Судья задумчиво слушал, крутя в руках пузырек. Потом, к моему удивлению, сорвал пробку и нанес немного жидкости себе на руку. Кожа на его руке мгновенно разгладилась и помолодела. В воздухе отчетливо запахло сладковатой грибной плесенью.
- Ну что ж, зелье явно колдовское, я принимаю его в качестве доказательства. Но госпожа Хризштайн, - судья сурово взглянул на Лидию. - Вы же понимаете, что надо еще доказать, что оно именно из поместья помчицы Малко? Назовите стражника, которого вы подкупили, и если он подтвердит ваши слова...
- Нет! - Лидия решительно замотала головой. - Я не буду его выдавать. Все свидетели запуганы. Андрий Кривож может...
Я среагировал мгновенно, потому что ждал этого. Лидия мне смертельно надоела за стойкой свидетеля, я каждый раз дергался и гадал, чего еще от нее ждать.
- Довольно! - резко прервал я ее. - У меня больше нет вопросов к свидетелю. И я заявляю о вызове нового свидетеля, профессора Андрия Кривожа!
Я ждал реакции стороны защиты: отец Бульвайс казался растерянным, он явно ничего не знал, а вот лицо помчицы перекосилось в злобной гримасе. Я удовлетворенно кивнул головой.
Судья просмотрел бумаги и спросил меня:
- Господин обвинитель, этого свидетеля нет в списке заявленных.
- Знаю, ваша честь. Я специально не заявил его, поскольку опасался, что с ним может случиться то же, что с остальными свидетелями по данному делу. Простите меня.
Колдунья склонилась к защитнику, что-то ему прошептала, и тот подскочил как ужаленный:
- Ваша честь, я протестую! Гнусные инсинуации стороны обвинения переходят всякие границы, а вызов незаявленного свидетеля - это просто лицемерное затягивание процесса!
Судья задумчиво покрутил дужку очков и решил:
- В этом деле много странностей... И очень мало свидетелей, готовых давать показания. Господин Тиффано, вы обеспечили явку свидетеля?
- Да, - кивнул я.
- Тогда я разрешаю.
В самом дальнем ряду поднялся неприметный старик, полностью седой, худой и сгорбленный,
который медленно прошаркал к стойке свидетеля. Профессор был очень, очень стар, но глаза светились ясностью и умом.
- Назовите свое имя.
- Профессор Андрий Кривож, давно уже отошел от дел и не преподаю.
- Вы знаете обвиняемую?
- Да, я хорошо знаком с помчицей Малко.
- Расскажите, при каких обстоятельствах вы познакомились.
- Тридцать лет назад я заведовал кафедрой фармакологии при Академии.
