- Господин кардинал, - я почтительно склонил перед ним голову.
- С чем пожаловали? - он был холоден более обычного.
- Вы поручили мне расследование по делу вора из поместья бургомистра. Вчера произошло новое ограбление, церковь...
- Я уже наслышан о ваших подвигах! - это было сказано резко и осуждающе. - Почему вы не смогли задержать вора?
Я сглотнул. Ее инструкции были довольно четкими, но все же я колебался.
- Со мной была... эта бесстыжая девица Хризштайн. Я опасался за ее жизнь, у вора был кинжал, поэтому... - я склонил голову еще ниже, не поднимая глаз, боясь себя выдать. Из меня все-таки был никудышный лжец.
- Опять эта девка! - кардиналу изменило его привычное ледяное спокойствие.
- И, тем не менее, вчерашнее ограбление дало мне некоторые зацепки. - Я глубоко вздохнул, а потом вдруг неожиданно представил на своем месте Лидию, и как бы она вела себя. - Я прошу у вас разрешение на дознание, поскольку есть обоснованные подозрения, что в деле присутствует колдовство.
- Неужели? - кардинал задумался. - Почему вы так решили?
- Я полагаю, что для проникновения в поместье было использовано колдовство, стражникам отвели глаза. Кроме того...
Кардинал вскинулся.
- Вполне может быть! Но ведь выдать разрешение по делу о колдовстве может только епископат Святой Инквизиции?
- Дело в том, что письмо с полномочиями от епископа было вчера украдено. Возможно даже, что именно оно было целью вора. Я так и не смог его распечатать... А новый ответ от епископа придет нескоро... Вы можете дать разрешение на обычный обыск. А большего мне не надо.
Я протянул ему приготовленные бумаги, которые требовали его подписи. По затылку стекла тонкая струйка пота, неприятно охладив шею.
- Кроме того, это хорошая возможность перехватить инициативу у громадского сыска.
Кардинал с сомнением взял протянутые документы. Если он начнет вчитываться, то непременно увидит имя помчицы, и тогда все пропало. Кардинал стал перелистывать бумаги. Я затаил дыхание, потом бросился в омут головой:
- Кардинал Ветре, эта навязчивая девица интересовалась помчицей Малко.
Кардинал едва заметно вздрогнул и оторвался от бумаг.
- Что она хотела?
- Она почему-то интересовалась земельным делами. Я так и не понял, что-то связанное с землей города, возле Академии.
- Зараза, - кардинал стиснул руки в кулаках.
- Прошу вас, подпишите скорей, чтобы я смог наконец избавиться от нее и от капитана Лунтико. Мне кажется, он симпатизирует ей и возможно... - я чувствовал себя премерзко, ложь громоздилась на ложь и ею погоняла.
- Я вас понял. - Кардинал решительно взял последнюю страницу и поставил размашистую подпись. - Действуйте. Надеюсь, когда я способствовал вашему назначению в этот город, я не ошибся. Не подведите меня. Чтобы даже духу этой девицы не было в наших делах.
Я склонил голову в прощальном благодарном поклоне, сдерживая вздох облегчения и чувствуя, как рубашка липнет к телу.
Не мешкая, я отправил гонца с документами в монастырь святого Тимофея, который располагался недалеко от города. Задействовать при обыске городских стражников у меня не было полномочий, поэтому придется обойтись силами братьев. Боевой орден братьев монастыря должен был выделить мне пятерку послушников, которые тут же отправятся в поместье помчицы Малко. У меня в распоряжении еще было время, зная неторопливость братьев и их магистра, поэтому я решил заехать домой, переодеться в официальную мантию, а потом еще заглянуть к отцу Георгу. Мне было совестно перед стариком из-за того, что втянул его в это дело.
Отец Георг был бледен и подавлен. Я склонился перед ним на колено:
- Простите меня, отец Георг. Из-за меня вам пришлось лгать и еще терпеть эту нахалку у себя в обители...
Он погладил меня по голове таким знакомым отеческим жестом, что у меня защипало в носу:
- Мальчик мой, я верю, что у тебя не было выхода. Молю тебя только об одном, защити детей.
- Я все для этого сделаю. Обещаю!
Нас прервали.
- Слава Единому, я вас нашел! - это был встревоженный и запыхавшийся Антон. - Прошу вас, поторопитесь!
- Что случилось? - я не понимал его тревоги, но мне вдруг тоже стало неспокойно.
- Лидия! Она помчалась в поместье колдуньи! Я боюсь, может произойти несчастье.
- Почему вдруг? Что произошло?
Антон без сил опустился на скамью.
- Помчица Малко приходила к нам в дом. Она не застала Лидию, оставила ей записку и ушла. А когда сестра вернулась, то ... Мы обнаружили, что пропала Вера, девочка из приюта. И Хриз бросилась вдогонку. Остановите ее!
У меня перехватило дыхание. Я не мог допустить, чтобы с ними что-нибудь произошло.
- Я немедленно отправлюсь следом. Надеюсь, успею. Не волнуйтесь, Антон, с вашей сестрой все будет в порядке. - Я пытался скорее успокоить себя, чем его. Но Антон удивленно вскинул на меня глаза и сказал:
- С чего бы мне волноваться за сестру? Она может за себя постоять, я волнуюсь за то, что она может сцепиться с колдуньей и натворить бед!
Зрение медленно прояснялось. Тупая ноющая боль в виске и боль в связанных запястьях привели меня в чувство. Передо мной стояла помчица Малко, а в углу вместе с марой Катрин сидела, съежившись, испуганная Вера. Последние события промелькнули в памяти, и я закусила губу от досады. Как можно было так сглупить? Прочитав записку, я сорвалась с места, даже не поразмыслив как следует. Разозлилась? Или испугалась за девчонку? Это все тлетворное влияния красавчика с его добродетельными проповедями! Убью, когда выберусь! Когда я скрутила дворецкого помчицы Малко и ворвалась в ее кабинет, застав ее с Верой, то кто-то, скрывавшийся за дверью, очевидно, ударил меня по голове и оглушил. Идиотка!
Помчица подошла ко мне с победным видом и взяла за подбородок, задрав мне голову.
- Я смотрю, ты уже очнулась.
Сознание разбилось на несколько неравных частей. В одной, самой значительной, нарастали гнев и злоба вперемешку с наступающим безумием. Эта часть меня хотела крови, хотела навсегда стереть наглую ухмылку с лица колдуньи, разорвать ее мерзкую плоть на части... Посмела поднять на меня руку, нарушила мои планы, ненависть затопила рассудок... Я вспомнила стихи, посвященные мне атаманом:
Уже безумие крылом
Души накрыло половину,
И поит огненным вином
И манит в черную долину.
* Ахматова
Однако крошечная часть меня хладнокровно размышляла над сложившейся ситуацией. Помещение, где я очнулась, было без окон, освещенное лишь слабыми призрачными огоньками свечей - скорее всего, подвал. Я была крепко связана в запястьях, сведенные за спиной руки успели онеметь, однако ноги были свободны. Положение не самое плачевное, но все осложнялось присутствием девочки. Я резко запрокинула голову отработанным движением, шпилька-отмычка в волосах соскользнула назад, пойманная деревянными пальцами. Я презрительно расхохоталась.
Колдунья в замешательстве отступила.
- Смеешься?
- Отчего же нет? - я обнаружила во рту привкус крови. - Отчего же не посмеяться над таким жалким зрелищем?..
Я продолжала обдумывать свое положение и прикидывать варианты. Получил ли инквизитор разрешение на обыск или провалился? Если предположить благоприятный исход, а я не люблю предполагать наилучший вариант, то даже в таком случае, когда он будет здесь? Сколько времени я провела в бессознательном состоянии? Скорее всего, немного. Даже если предположить час-два, все равно не успеет. Шпилька в немеющих пальцах слушалась плохо, крепкая толстая веревка поддавалась слабо. Я неотвратимо понимала, что мне придется сделать. Чтобы совладать с колдуньей, мне надо было подчинить ее внутреннего демона и обратить против хозяйки. Это был риск, но ведь иного выхода нет? Я приняла решение.
- Отчего же не посмеяться над таким жалким зрелищем как ты, мерзкая уродливая старуха! - я бросила слова словно пощечину в лицо колдуньи.
Та подскочила, влепила мне затрещину, отчего пол-лица сразу онемело, а потом склонилась ко мне, заглянув в глаза.
- О нет, я не старуха, и никогда ею не стану. А ты такая юная и красивая, что дух захватывает... - в ее голодных глазах засверкало предвкушение. Она подошла к столику и взяла оттуда склянку с мутной жидкостью. - И скоро твоя красота станет моей...
Я взглянула на мару Катрин. Девочка словно пыталась мне что-то сказать, но разум туманился, я тщетно пыталась зацепить чужое ускользающее безумие. Ощущение гнили усилилось, я чувствовала нездоровые эмоции колдуньи.
- Оглянись, она сзади! - прохрипела я, из последних сил цепляясь за островок собственной рассудительности.
- Кто? - колдунья удивленно воззрилась на меня, на секунду остановившись.
- Ты! Твой истинный образ... Скоро его увидят все, верно? Потому что твое колдовство иссякает... - я уже сорвалась и летела в бездну. - Она стоит за тобой. Мерзкая злобная старуха, с обвисшей грудью, с лицом, словно печеное яблоко, беззубая, вонючая, грязные сальные космы... Боже единый, как же от тебя воняет! Немытым старческим телом, отвратительная вонь!
Колдунья отшатнулась. Ее страхи, то, чего она боялась и из-за чего переступила в свое время черту, были страхами старости и немощи. И теперь я их вытягивала, вытаскивала на свет божий ее внутреннего демона. Я переступала черту сознательно, ведь чтобы вытащить демона, мне надо было сойти с ума вместе с колдуньей...
Ненависть затопила мой рассудок. Ненависть к самой себе, какая же я злобная бессердечная тварь! Я не могу любить, моя душа пуста и бесполезна, я не могу дать жизнь, я могу ее только отнять... И пусть! Ненавижу эту женщину напротив, она слишком богата, красива, у нее все есть! Пусть корчится в мучительной агонии, сдохни, тварь! А эта вредная девчонка, что забилась в угол и глотает сопли! У нее вся жизнь впереди, в то время, как меня впереди ничего хорошего не ждет! Изуродовать ее смазливое личико, пусть живет дальше, презираемая всеми, пусть в нее тычат пальцами, почему только мне должно быть больно!
Демон колдуньи в облике отвратительной старухи выступил из небытия, привлеченный моей болью и ненавистью. Сквозь кровавую пелену злобы я видела старуху, и теперь ее заметила и сама колдунья. Она отшатнулась, прижимая к груди склянку, страшно закричала.
Я уже летела в бездну. Там, за чертой, появляется странное чувство, словно сорвался в пропасть, ощущение полной абсолютной свободы с таким же полным отсутствием всех остальных чувств. Пропадают желания и устремления, все кажется таким мелким и незначительным, и только власть, абсолютная власть над демоном. Я натравила его на колдунью коротким мысленным приказом. Малая часть меня, что сжалась в комочек, из последних сил удерживаясь на краю бездны, начала монотонно бормотать все известные мне молитвы. На самом деле можно читать что угодно, просто молитв я знала неимоверное количество, благодаря проведенным годам в монастырских подвалах. Колдунья теперь уже визжала от ужаса, а старуха наступала на нее, тянула к ней морщинистые изможденные руки. Едва дотронувшись до рук колдуньи, она тут же превратила их в собственное подобие. Этого я не учла. Демон будет нападать на хозяина, атакуя только той силой, что владеет. И у демона-старухи эта сила была в мгновенном старении. Оно не убьет колдунью, а только состарит и еще больше разозлит.
Я изо всех сил пыталась выбраться, но бездна затягивала. Водоворот черного равнодушия вытягивал из меня последние силы, и тогда я уцепилась за последнее, что могла. В моей жизни было не так много светлых добрых моментов, да собственно говоря, их вовсе не было. Короткое, бережно спрятанное воспоминание первого поцелуя.
Я давно заглядывалась на этого послушника. Ион был божественно красив, светловолосый и голубоглазый, с добрым лицом. Я прокралась за ним в сад и стала подглядывать, как он карабкается на вишню, чтобы сорвать пару ягод на ужин. Взобравшись и усевшись на развилке дерева, он стал срывать вишни, собирая их в подол рясы. Я неловко сдвинулась с места, и под моей ногой хрустнула ветка. Закусив губу с досады, приготовилась на низком старте дать деру. Он разглядел мою фигурку в кустах и приветливо махнул мне рукой, показывая на место рядом с собой. Немного поколебавшись, я подошла и приняла его руку, протянутую помочь залезть. Ладонь была теплой, измазанной вишневым соком, а оттого слегка липкой. Сердце билось так гулко, что в ушах стоял звон, а желудок казался вообще где-то внизу.
- Угощайся, - он с ослепительно доброй улыбкой протянул мне пригоршню ягод.
Я несмело взяла одну ягодку, раскусила ее. Терпкий кисло-сладкий вкус свел скулы. Я закашлялась. Он похлопал меня легонько по спине, участливо заглянул в глаза.
- Все нормально?
Его лицо оказалось так близко, что я оцепенела на мгновенье, а в следующий удар сердца, удивляясь собственной отчаянной смелости, поцеловала его в губы. Я до сих пор помню вкус ягод на его теплых губах и до сих пор не могу есть вишню. Потому что мучительно больно. Моя первая любовь...
Демон отчаянно взвыл, понимая, что его новая хозяйка бросает его одного в бездне, отступил от колдуньи и двинулся ко мне. Помчица дрожащими старческими руками сорвала пробку со склянки и занесла ее над головой для броска. Если она полетит в меня или в девчонку, мы растворимся, превратимся в грибную сукровицу, прорастем сотнями спор, чтобы дать силу колдунье? Или же меня раньше состарит демон?.. Мои губы продолжали монотонно шептать молитву, страха не было, только холодная отстраненность. Я словно видела занесенную над собой смерть и разглядывала ее как равнодушный зритель, не в силах скинуть оцепенение...
Время замедлилось, словно муха, увязнувшая в липком меду. Я слышал детский визг из-за тяжелой дубовой двери с кованым замком. Резким ударом наотмашь я срубил засов и влетел в комнату. Призрачное марево ужасной старухи, тянущей руки к связанной Лидии, совершенно безумного вида помчица, заносящая руку с колбой над ее головой и ничтожная доля мгновения на то, чтобы принять правильное решение. Взмах клинка выбил склянку из рук колдуньи, и та полетела в каменную стену, разбившись об нее с негромким звоном. Буро-кровавое пятно расплылось по камню отвратительными разводами. Следующий удар тыльной стороной эфеса пришелся по затылку колдуньи, после чего та грузно осела на пол. Держа клинок наизготове, я был готов принять удар демона, но мерзкая старуха внезапно рассеялась, словно дым. Время дрогнуло и потекло с прежней скоростью.
Зареванная девчонка на коленках подползла к Лидии и стала тормошить ее. Я склонился и заглянул в глаза девицы. Они были пусты, совершенно пусты и безжизненны, но ее губы двигались. Она что-то монотонно бормотала. Я склонился к ней еще ниже, прислушался и с удивлением понял, что она бормочет молитву. Самое странное, что это была молитва изгнания демона, из старых канонических, давно неиспользуемых ни в проповедях, ни в службах. Знали ее только церковные историки да некоторые инквизиторы. Я дотронулся до плеча Лидии, стал ее тормошить. Злость на нее разом испарилась, осталась только тревога. У нее была разбита губа, щека алела, на виске запеклась кровь. Я коснулся уголка ее губ, чтобы вытереть кровь. Что-то дрогнуло в ее тусклых глазах, взгляд вдруг сфокусировался, и она совершенно отчетливо произнесла:
- С чем пожаловали? - он был холоден более обычного.
- Вы поручили мне расследование по делу вора из поместья бургомистра. Вчера произошло новое ограбление, церковь...
- Я уже наслышан о ваших подвигах! - это было сказано резко и осуждающе. - Почему вы не смогли задержать вора?
Я сглотнул. Ее инструкции были довольно четкими, но все же я колебался.
- Со мной была... эта бесстыжая девица Хризштайн. Я опасался за ее жизнь, у вора был кинжал, поэтому... - я склонил голову еще ниже, не поднимая глаз, боясь себя выдать. Из меня все-таки был никудышный лжец.
- Опять эта девка! - кардиналу изменило его привычное ледяное спокойствие.
- И, тем не менее, вчерашнее ограбление дало мне некоторые зацепки. - Я глубоко вздохнул, а потом вдруг неожиданно представил на своем месте Лидию, и как бы она вела себя. - Я прошу у вас разрешение на дознание, поскольку есть обоснованные подозрения, что в деле присутствует колдовство.
- Неужели? - кардинал задумался. - Почему вы так решили?
- Я полагаю, что для проникновения в поместье было использовано колдовство, стражникам отвели глаза. Кроме того...
Кардинал вскинулся.
- Вполне может быть! Но ведь выдать разрешение по делу о колдовстве может только епископат Святой Инквизиции?
- Дело в том, что письмо с полномочиями от епископа было вчера украдено. Возможно даже, что именно оно было целью вора. Я так и не смог его распечатать... А новый ответ от епископа придет нескоро... Вы можете дать разрешение на обычный обыск. А большего мне не надо.
Я протянул ему приготовленные бумаги, которые требовали его подписи. По затылку стекла тонкая струйка пота, неприятно охладив шею.
- Кроме того, это хорошая возможность перехватить инициативу у громадского сыска.
Кардинал с сомнением взял протянутые документы. Если он начнет вчитываться, то непременно увидит имя помчицы, и тогда все пропало. Кардинал стал перелистывать бумаги. Я затаил дыхание, потом бросился в омут головой:
- Кардинал Ветре, эта навязчивая девица интересовалась помчицей Малко.
Кардинал едва заметно вздрогнул и оторвался от бумаг.
- Что она хотела?
- Она почему-то интересовалась земельным делами. Я так и не понял, что-то связанное с землей города, возле Академии.
- Зараза, - кардинал стиснул руки в кулаках.
- Прошу вас, подпишите скорей, чтобы я смог наконец избавиться от нее и от капитана Лунтико. Мне кажется, он симпатизирует ей и возможно... - я чувствовал себя премерзко, ложь громоздилась на ложь и ею погоняла.
- Я вас понял. - Кардинал решительно взял последнюю страницу и поставил размашистую подпись. - Действуйте. Надеюсь, когда я способствовал вашему назначению в этот город, я не ошибся. Не подведите меня. Чтобы даже духу этой девицы не было в наших делах.
Я склонил голову в прощальном благодарном поклоне, сдерживая вздох облегчения и чувствуя, как рубашка липнет к телу.
Не мешкая, я отправил гонца с документами в монастырь святого Тимофея, который располагался недалеко от города. Задействовать при обыске городских стражников у меня не было полномочий, поэтому придется обойтись силами братьев. Боевой орден братьев монастыря должен был выделить мне пятерку послушников, которые тут же отправятся в поместье помчицы Малко. У меня в распоряжении еще было время, зная неторопливость братьев и их магистра, поэтому я решил заехать домой, переодеться в официальную мантию, а потом еще заглянуть к отцу Георгу. Мне было совестно перед стариком из-за того, что втянул его в это дело.
Отец Георг был бледен и подавлен. Я склонился перед ним на колено:
- Простите меня, отец Георг. Из-за меня вам пришлось лгать и еще терпеть эту нахалку у себя в обители...
Он погладил меня по голове таким знакомым отеческим жестом, что у меня защипало в носу:
- Мальчик мой, я верю, что у тебя не было выхода. Молю тебя только об одном, защити детей.
- Я все для этого сделаю. Обещаю!
Нас прервали.
- Слава Единому, я вас нашел! - это был встревоженный и запыхавшийся Антон. - Прошу вас, поторопитесь!
- Что случилось? - я не понимал его тревоги, но мне вдруг тоже стало неспокойно.
- Лидия! Она помчалась в поместье колдуньи! Я боюсь, может произойти несчастье.
- Почему вдруг? Что произошло?
Антон без сил опустился на скамью.
- Помчица Малко приходила к нам в дом. Она не застала Лидию, оставила ей записку и ушла. А когда сестра вернулась, то ... Мы обнаружили, что пропала Вера, девочка из приюта. И Хриз бросилась вдогонку. Остановите ее!
У меня перехватило дыхание. Я не мог допустить, чтобы с ними что-нибудь произошло.
- Я немедленно отправлюсь следом. Надеюсь, успею. Не волнуйтесь, Антон, с вашей сестрой все будет в порядке. - Я пытался скорее успокоить себя, чем его. Но Антон удивленно вскинул на меня глаза и сказал:
- С чего бы мне волноваться за сестру? Она может за себя постоять, я волнуюсь за то, что она может сцепиться с колдуньей и натворить бед!
ГЛАВА 10. Хризокола
Зрение медленно прояснялось. Тупая ноющая боль в виске и боль в связанных запястьях привели меня в чувство. Передо мной стояла помчица Малко, а в углу вместе с марой Катрин сидела, съежившись, испуганная Вера. Последние события промелькнули в памяти, и я закусила губу от досады. Как можно было так сглупить? Прочитав записку, я сорвалась с места, даже не поразмыслив как следует. Разозлилась? Или испугалась за девчонку? Это все тлетворное влияния красавчика с его добродетельными проповедями! Убью, когда выберусь! Когда я скрутила дворецкого помчицы Малко и ворвалась в ее кабинет, застав ее с Верой, то кто-то, скрывавшийся за дверью, очевидно, ударил меня по голове и оглушил. Идиотка!
Помчица подошла ко мне с победным видом и взяла за подбородок, задрав мне голову.
- Я смотрю, ты уже очнулась.
Сознание разбилось на несколько неравных частей. В одной, самой значительной, нарастали гнев и злоба вперемешку с наступающим безумием. Эта часть меня хотела крови, хотела навсегда стереть наглую ухмылку с лица колдуньи, разорвать ее мерзкую плоть на части... Посмела поднять на меня руку, нарушила мои планы, ненависть затопила рассудок... Я вспомнила стихи, посвященные мне атаманом:
Уже безумие крылом
Души накрыло половину,
И поит огненным вином
И манит в черную долину.
* Ахматова
Однако крошечная часть меня хладнокровно размышляла над сложившейся ситуацией. Помещение, где я очнулась, было без окон, освещенное лишь слабыми призрачными огоньками свечей - скорее всего, подвал. Я была крепко связана в запястьях, сведенные за спиной руки успели онеметь, однако ноги были свободны. Положение не самое плачевное, но все осложнялось присутствием девочки. Я резко запрокинула голову отработанным движением, шпилька-отмычка в волосах соскользнула назад, пойманная деревянными пальцами. Я презрительно расхохоталась.
Колдунья в замешательстве отступила.
- Смеешься?
- Отчего же нет? - я обнаружила во рту привкус крови. - Отчего же не посмеяться над таким жалким зрелищем?..
Я продолжала обдумывать свое положение и прикидывать варианты. Получил ли инквизитор разрешение на обыск или провалился? Если предположить благоприятный исход, а я не люблю предполагать наилучший вариант, то даже в таком случае, когда он будет здесь? Сколько времени я провела в бессознательном состоянии? Скорее всего, немного. Даже если предположить час-два, все равно не успеет. Шпилька в немеющих пальцах слушалась плохо, крепкая толстая веревка поддавалась слабо. Я неотвратимо понимала, что мне придется сделать. Чтобы совладать с колдуньей, мне надо было подчинить ее внутреннего демона и обратить против хозяйки. Это был риск, но ведь иного выхода нет? Я приняла решение.
- Отчего же не посмеяться над таким жалким зрелищем как ты, мерзкая уродливая старуха! - я бросила слова словно пощечину в лицо колдуньи.
Та подскочила, влепила мне затрещину, отчего пол-лица сразу онемело, а потом склонилась ко мне, заглянув в глаза.
- О нет, я не старуха, и никогда ею не стану. А ты такая юная и красивая, что дух захватывает... - в ее голодных глазах засверкало предвкушение. Она подошла к столику и взяла оттуда склянку с мутной жидкостью. - И скоро твоя красота станет моей...
Я взглянула на мару Катрин. Девочка словно пыталась мне что-то сказать, но разум туманился, я тщетно пыталась зацепить чужое ускользающее безумие. Ощущение гнили усилилось, я чувствовала нездоровые эмоции колдуньи.
- Оглянись, она сзади! - прохрипела я, из последних сил цепляясь за островок собственной рассудительности.
- Кто? - колдунья удивленно воззрилась на меня, на секунду остановившись.
- Ты! Твой истинный образ... Скоро его увидят все, верно? Потому что твое колдовство иссякает... - я уже сорвалась и летела в бездну. - Она стоит за тобой. Мерзкая злобная старуха, с обвисшей грудью, с лицом, словно печеное яблоко, беззубая, вонючая, грязные сальные космы... Боже единый, как же от тебя воняет! Немытым старческим телом, отвратительная вонь!
Колдунья отшатнулась. Ее страхи, то, чего она боялась и из-за чего переступила в свое время черту, были страхами старости и немощи. И теперь я их вытягивала, вытаскивала на свет божий ее внутреннего демона. Я переступала черту сознательно, ведь чтобы вытащить демона, мне надо было сойти с ума вместе с колдуньей...
Ненависть затопила мой рассудок. Ненависть к самой себе, какая же я злобная бессердечная тварь! Я не могу любить, моя душа пуста и бесполезна, я не могу дать жизнь, я могу ее только отнять... И пусть! Ненавижу эту женщину напротив, она слишком богата, красива, у нее все есть! Пусть корчится в мучительной агонии, сдохни, тварь! А эта вредная девчонка, что забилась в угол и глотает сопли! У нее вся жизнь впереди, в то время, как меня впереди ничего хорошего не ждет! Изуродовать ее смазливое личико, пусть живет дальше, презираемая всеми, пусть в нее тычат пальцами, почему только мне должно быть больно!
Демон колдуньи в облике отвратительной старухи выступил из небытия, привлеченный моей болью и ненавистью. Сквозь кровавую пелену злобы я видела старуху, и теперь ее заметила и сама колдунья. Она отшатнулась, прижимая к груди склянку, страшно закричала.
Я уже летела в бездну. Там, за чертой, появляется странное чувство, словно сорвался в пропасть, ощущение полной абсолютной свободы с таким же полным отсутствием всех остальных чувств. Пропадают желания и устремления, все кажется таким мелким и незначительным, и только власть, абсолютная власть над демоном. Я натравила его на колдунью коротким мысленным приказом. Малая часть меня, что сжалась в комочек, из последних сил удерживаясь на краю бездны, начала монотонно бормотать все известные мне молитвы. На самом деле можно читать что угодно, просто молитв я знала неимоверное количество, благодаря проведенным годам в монастырских подвалах. Колдунья теперь уже визжала от ужаса, а старуха наступала на нее, тянула к ней морщинистые изможденные руки. Едва дотронувшись до рук колдуньи, она тут же превратила их в собственное подобие. Этого я не учла. Демон будет нападать на хозяина, атакуя только той силой, что владеет. И у демона-старухи эта сила была в мгновенном старении. Оно не убьет колдунью, а только состарит и еще больше разозлит.
Я изо всех сил пыталась выбраться, но бездна затягивала. Водоворот черного равнодушия вытягивал из меня последние силы, и тогда я уцепилась за последнее, что могла. В моей жизни было не так много светлых добрых моментов, да собственно говоря, их вовсе не было. Короткое, бережно спрятанное воспоминание первого поцелуя.
Я давно заглядывалась на этого послушника. Ион был божественно красив, светловолосый и голубоглазый, с добрым лицом. Я прокралась за ним в сад и стала подглядывать, как он карабкается на вишню, чтобы сорвать пару ягод на ужин. Взобравшись и усевшись на развилке дерева, он стал срывать вишни, собирая их в подол рясы. Я неловко сдвинулась с места, и под моей ногой хрустнула ветка. Закусив губу с досады, приготовилась на низком старте дать деру. Он разглядел мою фигурку в кустах и приветливо махнул мне рукой, показывая на место рядом с собой. Немного поколебавшись, я подошла и приняла его руку, протянутую помочь залезть. Ладонь была теплой, измазанной вишневым соком, а оттого слегка липкой. Сердце билось так гулко, что в ушах стоял звон, а желудок казался вообще где-то внизу.
- Угощайся, - он с ослепительно доброй улыбкой протянул мне пригоршню ягод.
Я несмело взяла одну ягодку, раскусила ее. Терпкий кисло-сладкий вкус свел скулы. Я закашлялась. Он похлопал меня легонько по спине, участливо заглянул в глаза.
- Все нормально?
Его лицо оказалось так близко, что я оцепенела на мгновенье, а в следующий удар сердца, удивляясь собственной отчаянной смелости, поцеловала его в губы. Я до сих пор помню вкус ягод на его теплых губах и до сих пор не могу есть вишню. Потому что мучительно больно. Моя первая любовь...
Демон отчаянно взвыл, понимая, что его новая хозяйка бросает его одного в бездне, отступил от колдуньи и двинулся ко мне. Помчица дрожащими старческими руками сорвала пробку со склянки и занесла ее над головой для броска. Если она полетит в меня или в девчонку, мы растворимся, превратимся в грибную сукровицу, прорастем сотнями спор, чтобы дать силу колдунье? Или же меня раньше состарит демон?.. Мои губы продолжали монотонно шептать молитву, страха не было, только холодная отстраненность. Я словно видела занесенную над собой смерть и разглядывала ее как равнодушный зритель, не в силах скинуть оцепенение...
ГЛАВА 11. Инквизитор Тиффано
Время замедлилось, словно муха, увязнувшая в липком меду. Я слышал детский визг из-за тяжелой дубовой двери с кованым замком. Резким ударом наотмашь я срубил засов и влетел в комнату. Призрачное марево ужасной старухи, тянущей руки к связанной Лидии, совершенно безумного вида помчица, заносящая руку с колбой над ее головой и ничтожная доля мгновения на то, чтобы принять правильное решение. Взмах клинка выбил склянку из рук колдуньи, и та полетела в каменную стену, разбившись об нее с негромким звоном. Буро-кровавое пятно расплылось по камню отвратительными разводами. Следующий удар тыльной стороной эфеса пришелся по затылку колдуньи, после чего та грузно осела на пол. Держа клинок наизготове, я был готов принять удар демона, но мерзкая старуха внезапно рассеялась, словно дым. Время дрогнуло и потекло с прежней скоростью.
Зареванная девчонка на коленках подползла к Лидии и стала тормошить ее. Я склонился и заглянул в глаза девицы. Они были пусты, совершенно пусты и безжизненны, но ее губы двигались. Она что-то монотонно бормотала. Я склонился к ней еще ниже, прислушался и с удивлением понял, что она бормочет молитву. Самое странное, что это была молитва изгнания демона, из старых канонических, давно неиспользуемых ни в проповедях, ни в службах. Знали ее только церковные историки да некоторые инквизиторы. Я дотронулся до плеча Лидии, стал ее тормошить. Злость на нее разом испарилась, осталась только тревога. У нее была разбита губа, щека алела, на виске запеклась кровь. Я коснулся уголка ее губ, чтобы вытереть кровь. Что-то дрогнуло в ее тусклых глазах, взгляд вдруг сфокусировался, и она совершенно отчетливо произнесла:
