И кухарка, встречая нас в передней, заламывая руки и причитая, не знала к кому бросаться первому.
– Все глаза проглядела! Ужасов напридумывала! Ходер, где же вы их нашли? Холодные, голодные! Разутые!
Тельма непонимающе пробежалась взглядом по ногам всей честной компании. Наткнувшись на мою босую ступню, округлила в удивлении глаза и припечатала:
– В баню! Офра, голубушка, устрой отца с дочерью в свободных покоях.
– Я провожу, – опередил супругу Тибор и повел мужчину с девочкой за собой наверх по лестнице.
– Спасибо, – поддавшись порыву, чмокнула своего носильщика в щеку, чем окончательно смутила его, и без того растерявшегося от такой бурной встречи стряпухи и титулованных барышень. – Можно отпускать. – Заерзала нетерпеливо на руках мужчины.
Аккуратно поставив меня на пол, мой герой откланялся и уже собирался выскользнуть за дверь, как был остановлен громким криком:
– Пр-ритопали!
Источник резкого голоса слетел откуда-то сверху мне на плечо и уставился на бородача. У лесника же лицо и вовсе вытянулось от изумления. Впервые, видать, птицу такую чудную лицезреет. Говорящую! И Орест был бы не Орестом, не выдай свое коронное неугодному его пернатой особе:
– Пр-роваливай!
Ох, как запылали у меня уши!
– Простите его! Такой уж он нам достался, – бросилась оправдываться за Перри перед смотрителем охотничьих угодий.
Ходер улыбнулся понимающе и, чуть подавшись ко мне всем корпусом, громко прошептал:
– Не желаете обменять этого болтуна на певчую птичку? У меня пара чудных коноплянок есть!
Жако встрепенулся так воинственно, что я думала – бросится в драку с лесничим, посмевшим заикнуться о подобном возмутительном предложении.
– Нет, благодарю, этот попугайчик стал мне дорог как друг. – Погладила по спинке пернатого, успокаивая.
– Я бы тоже очень желал стать для госпожи…
– Анна.
– …Анны другом. Буду рад вам служить, если понадобится помощь в прогулке по лесу. Покажу места такие, о которых ни один бережинец не знает. И… реполовов* я все-таки для вас придержу, – закончил он, многозначительно посмотрев на нахохлившегося Бейла Ореста.
Намытые, распаренные, накормленные, далеко за полночь сидели в столовой. Тельма перетирала травы, собираясь сделать какой-то укрепляющий настой для Мирты. Я же, не в силах сдвинуться с места, потягивала душистый горячий ягодный напиток и клевала носом, слушая из уст старушки рассказ о наших приключениях для домоправительницы.
– Офра, письмо было? – с надеждой в голосе спросила стряпуху.
– Нет, бесса Анна, – огорчила та своим ответом.
Два дня не прилетал рукокрылый посыльный. И мысли лезли в голову самые разные. Чаще от «пропал мышонок в когтях хищной птицы» до… В общем, это «до» было обыкновенным девичьим страхом и сомнением, заполнявшим голову вопросами. Сначала безобидными: «Может быть, что-то случилось?», «Может, нет времени?», «Возможно, погряз в проблемах, связанных с гостями»... А следом возникали более тревожные: «А что, если моя любовь мне изменяет?», «А если письма перехватили?» Ну и совсем уж крайне неприятная мысль: «Эта Розина пришлась ему по сердцу, и он… забыл обо мне!»
Но знала, не стоит в любом случае из этого маленького снежка лепить огромный снежный ком, разрушающий всех и вся на своем пути. Подожду.
– А где человек, который приехал утром? – подскочила я на стуле, вспомнив вдруг о визитере.
– Совсем забыла! – всплеснула руками женщина. – Примчался, да. Верхом. Молодой, высокий, худой. Ждал долго, волновался. Устал сидеть в гостиной, испросил разрешения дом посмотреть. Так и что ж, смотрите на здоровье. Я всего на минуточку отвлеклась, и тут беда приключилась… Оступился на лестнице, да как загремит вниз…
У меня внутри все обмерло: еще один на моем счету?
– …Ногу подвернул! Не могу ступить, говорит. А тут этот ураган… И Тибор ушел... Я же не посмею парню в приюте отказать: а вдруг не просто так пожаловал к вам, а с вестями важными? Напоила его отваром да в покоях дальних на первом этаже устроила. Стеснительный. От помощи отказался, сам всю дорогу до комнаты на одной ножке скакал. Сбор у вас, госпожа Брайт, хороший – спит он уже, наверное десятый сон видит. Утром свидитесь.
– Он представился? – спросила ведьма.
Кухарка сложила на столе перед собой руки, задумалась, наморщив лоб.
– Имя у него странное. Не наше, не триберийское…
– Страбор? – подсказала я, догадавшись, о ком речь.
– Он самый, – обрадовалась Офра. – Страбор Грун. Я же говорю: не наших он краев!
– А чьих? – Мне стало интересно, откуда будет молодой маг.
– Из Готуара он родом, – тихо ответила мне ведьма.
___________________________________
* Реполов – второе название коноплянки.
– Доктор, а нельзя ему сделать клизму литров на восемь,
чтобы о глупостях некогда было думать?
(т/с «Сваты»)
– Тетушка, ну что там, растяжение? – спросила я, глядя на бледного мага.
– И так больно? – Тельма, не ответив мне, продолжала гнуть и крутить ступню Страбора под разными углами, совершенно не заботясь о чувствах несчастного.
Тот зашипел сквозь зубы и поморщился.
– Прошу вас, осторожно! Подозреваю, у меня подвывих?
– Возможно, – неуверенно протянула знахарка. – Как же вас так угораздило, молодой человек? – поинтересовалась она, оставив конечность болезного в покое, и откупорила глиняную баночку, из которой вырвался резкий запах ментола.
– Все моя невнимательность, – вздохнул юноша, наблюдая сквозь опущенные ресницы за плавными движениями ведьмы, втирающей целебную мазь в кожу на его ноге.
– Какими же судьбами вы к нам? – вежливо-учтиво поинтересовалась я у страдальца.
– Срок моей практики истек, следовало вернуться в академию. Верина, узнав, что я уезжаю, просила передать вам посылку.
– Этот тракт не ведет в столицу, – сухо отозвалась баронесса.
– Не смог отказать в просьбе девушке – пришлось сделать небольшой крюк, – развел руками адепт.
Тельма хмыкнула:
– Пять часов верхом – это «небольшой»? А впрочем, что вам, молодым, шальным да легким на подъем… – Закончив процедуру, поднялась. – Пойду приготовлю отвар. К Мирте еще заглянуть надо. Аннушка, останешься?
– Да, хочу расспросить о наших мастерицах, – сказала рассеянно, удивленная непонятной холодностью «тетушки» в отношении гостя. Не замечала в доме Аррии за ней такого. При знакомстве с парнем она была более дружелюбно настроена. Что изменилось?
– Молодому магу я бы не советовала сегодня вставать. Отлежитесь у нас денька два. Вам время позволяет?
– Конечно! – с готовностью откликнулся Грун. Слишком радостно. – До начала занятий еще целых полторы недели!
Ведьма поспешно отвернулась, скрывая нахмуренные в задумчивости брови, и вышла из комнатки, оставив настежь открытую дверь. Вернее сказать, она её будто специально распахнула во всю ширь. Я присела на освободившийся стул у кровати.
– Рассказывайте, – обратилась к гостю, не зацикливаясь на странном поведении «тетушки», стоило нам войти в выделенные ему покои. – Как там Верина? Госпожа Флайт?
– О, у них все отлично! Переполошились, правда, сильно, когда их питомец пропал, но, получив от вас письмо, успокоились и… посочувствовали вам. – Больной усмехнулся. – Если вас не затруднит, подайте мне сумку, там для вас гостинец.
Потянулась, не вставая, к предмету из потертой кожи, очень похожему на ранец, сиротливо притуленному у ножки стола. Тяжелый. Внутри негромко звякнуло стекло. Ойкнула, испугавшись, что слишком резко дернула на себя заплечную торбу, и оттого могло повредиться что-то хрупкое в её недрах. Поймала на себе мимолетный обеспокоенный взгляд хозяина вещи.
– Простите. Проверьте, ничего не разбилось?
– К счастью, нет, – проинспектировав содержимое сумки, ответил Страбор и, как мне показалось, выдохнул с облегчением. – Вот, – он подал мне небольшой предмет квадратной формы, обернутый коричневой бумагой, – это вам просили передать.
Сняв упаковку, в изумлении уставилась на красочную коробку с изображением пестрых птичек. Открыла и улыбнулась. Шоколадные трюфели! Потянула носом и тихо застонала в блаженстве.
– Верина, ты чудо! Угоститесь? – Протянула упаковку парню.
– Нет, благодарю, – мило смущаясь, отказался тот от «драконьих бобов».
Шурша юбкой, в покои зашла моя бабулька с большой кружкой. По комнате поплыл запах трав и меда. Заставив выпить Груна больше половины теплого настоя, ведьма решительно потянула меня на выход.
– Ты мне нужна, Аннушка. Молодому человеку следует отдохнуть, – непререкаемым тоном заявила она на мой вопросительный взгляд.
– Тельма, что происходит? – потребовала объяснений у женщины, войдя в столовую.
Та смотрела на меня и молчала, будто решая, говорить или нет.
– У нашего гостя нет ни растяжения, ни вывиха, ни подвывиха. Он здоров как лось!
– Что? – Я обомлела. – Зачем он тогда…
Осеклась и рванула обратно в комнату к «больному», поинтересоваться – так, на всякий случай, к чему он устроил этот спектакль, но была остановлена словами ведьмы:
– Не ходи, он спит.
– Я не понимаю. – В растерянности плюхнулась в кресло у камина.
– И я пока не понимаю. Не нравится мне все это, голуба. Что у тебя в руках?
– Ах, это… – «вернулась» я в реальность, – шоколад от Верины.
– К конфетам даже не прикасайся!
От такой неожиданности выпучилась на «тетушку».
Она понимает вообще, о чем меня настоятельно просит?! Нет, приказывает!
А потом до меня дошло, и я, сама не веря в то, что сейчас скажу, прошептала:
– Ты думаешь, он их отравил? Зачем?!
Тельма не ответила, но посмотрела так, что пробежал мороз по коже, и коробка, лежавшая на коленях, вдруг почудилась свернувшейся ядовитой змеёй.
Если подумать, в чем-то баронесса права – выглядит этот визит более чем подозрительно. Во-первых, нет никакого письменного послания от мастериц. Ни даже маленькой записочки! Во-вторых, что можно было делать на лестнице, чтобы ни с того ни с сего свалиться с неё? Трезвому и здоровому. Вот если бы сказал, что голова закружилась вдруг, поверили бы с большей охотой. В-третьих – сам факт лжи.
Но как же не хотелось верить!
И в-четвертых… А что мы, собственно, о нем знаем? Очень мало, практически ничего. Со слов Арии, он порядочный, исполнительный, аккуратный, не жадный до денег. С хорошим магическим потенциалом, симпатизирует Верине. То, что Грун скромен, воспитан, не болтает лишнего, готов всегда прийти на помощь, смогла убедиться при личном знакомстве.
Как бы я ни старалась найти магу оправдания, все мои попытки трещали по швам.
Спрашивать напрямую не было смысла. Кто заявился в гости с враньем в кармане, тот не будет спешить сознаваться в истинном положении вещей. Так для чего же был разыгран столь неумелый фарс? Кто он, этот актер? Кто главный зритель? Я или Тельма?
И главный вопрос: какова цель?
«Знахарка упомянула Готуар… «Он родом из Готуара», – если быть точной, прозвучало так. Складывается впечатление, что все дороги мира, в котором оказалась, ведут в это неспокойное государство», – продолжала я мысленное рассуждение, наблюдая в окно за вознёй воробьев на лужайке перед домом. Мимолетная догадка пронеслась в голове, успела ухватить лишь её кончик: а если это месть? Конкретно моей знахарке или всем ведьмам подряд? Наверное, для фанатиков это неважно. А Тельма, к сожалению, в Злавике и не скрывала своей сущности.
Как я уже знала, маги в стране террора и инквизиции успешно приветствовали и почитали культ, прославляемый этим мерзавцем и проходимцем… как его, господи… Цестием Милостивым. Не могла ли моя баронесса Брайт чем-то насолить-навредить, а то и погубить в прошлом близкого человека нашего адепта? Вполне. Тогда мы имеем в дальних покоях помышляющего о вендетте колдуна?
И при этой мысли становилось не просто страшно, а жутко до одури.
Страбор проспал до самого вечера. Знахарка запретила мне входить к «больному», сама отнесла ему ужин, споила еще одну кружку настоя и, спросив у Офры ключ, закрыла на ночь комнату с магом. Неплохая идея: продержать подозрительную личность в состоянии невменяемости до прихода… Кого? Служителей правопорядка? Так мнимый больной пока еще ничего не сделал.
На мое «Давай выведем его на чистую воду, и пусть катится ко всем чертям!» женщина только покачала головой: «Если он действительно задумал недоброе, его нельзя отпускать». И… села строчить кому-то письмо.
Офра с Тибором подозревали, что в доме твориться что-то странное, но благоразумно не вмешивались.
Тревога дня разбавилась хорошей новостью – очнулась Мирта, только вот из-за сильной слабости была настоятельно оставлена в постели. Счастливый отец рассыпался в благодарностях ведьме и все порывался что-то делать, куда-то бежать. Ну и побежал… в деревню приводить себя в порядок и на всякий случай проверить крепость браги, охлаждающейся в погребе.
К вечерней трапезе кухарка подала перепелов, чудесным образом появившихся на кухонном столе. Перри, запертый в клетке во владениях домоправительницы во время готовки дичи, сдал ее таинственного поставщика с потрохами. Оскорбленный за всю пернатую живность, обозвал лесника мордой бородатой и… далее по списку из морского репертуара.
А я за всеми этими детективными страстями вспомнила, уже готовясь ко сну, что так и не дождалась письма из Виннета.
Рихард и Лео молчали…
Ночью долго не могла уснуть. Было душно, неудобно, тревожно. Накрутила себя с вечера и как следствие получила бессонницу. Тишина в доме и за его пределами давила на нервы. Оглушала. Даже бой напольных часов из холла второго этажа сегодня слышался каким-то… придушенным. Когда после очередного короткого «вжика» заводного механизма пробило три раза, я психанула. На себя – за то, что такая мнительная. На погоду – хоть бы ветерок какой просвистел за окном, или дождик звуками падающих капель разбавил это гнетущее безмолвие ночи. Распахнула ставни, глотнула от души свежего воздуха и легла считать зверушек.
«Один розовый слоник, второй розовый слоник… Просила же по-человечески, пишите обо всем, что у вас там происходит! Обещали чуть ли не клятвенно, а сами… Пять розовых слоников… девять…»
Что-то невесомо легло мне на грудь. «Потопталось», ощупывая грудную клетку, скрытую под сорочкой. Скользнуло, поглаживая, в ложбинку между грудями. Мягким движением щекотно прошлось по шее под рюшами на вороте. Я замычала и раздраженно отмахнулась от нарушителя сна, перевернулась на живот. Мозг только вяло возмутился: с таким трудом уснула! Что и кому надо среди ночи?! Воздух колыхнулся рядом с лицом, потревожил тонкий волос на виске. Желобка под носом коснулось что-то холодное, скользкое. Рецепторов достиг неожиданный резкий и неприятный запах. Отпрянула в панике, распахивая глаза, и, толком ничего не успев увидеть, уплыла. Тяжелые веки, словно налитые свинцом, сомкнулись, сознание сделалось мутным, слух пропал. Стала эфемерной, легкой и понеслась по лабиринту красочных тоннелей, уносясь все дальше и дальше с огромной скоростью, пока этот цветастый калейдоскоп не закончился и я не ухнула во тьму.
Знакомый двор в родном городе. Каруселька, лавочка, ряд железных гаражей… все до боли знакомое. И посреди игровой площадки Рихард Моран колет дрова. Размашисто, с какой-то остервенелостью.
– Все глаза проглядела! Ужасов напридумывала! Ходер, где же вы их нашли? Холодные, голодные! Разутые!
Тельма непонимающе пробежалась взглядом по ногам всей честной компании. Наткнувшись на мою босую ступню, округлила в удивлении глаза и припечатала:
– В баню! Офра, голубушка, устрой отца с дочерью в свободных покоях.
– Я провожу, – опередил супругу Тибор и повел мужчину с девочкой за собой наверх по лестнице.
– Спасибо, – поддавшись порыву, чмокнула своего носильщика в щеку, чем окончательно смутила его, и без того растерявшегося от такой бурной встречи стряпухи и титулованных барышень. – Можно отпускать. – Заерзала нетерпеливо на руках мужчины.
Аккуратно поставив меня на пол, мой герой откланялся и уже собирался выскользнуть за дверь, как был остановлен громким криком:
– Пр-ритопали!
Источник резкого голоса слетел откуда-то сверху мне на плечо и уставился на бородача. У лесника же лицо и вовсе вытянулось от изумления. Впервые, видать, птицу такую чудную лицезреет. Говорящую! И Орест был бы не Орестом, не выдай свое коронное неугодному его пернатой особе:
– Пр-роваливай!
Ох, как запылали у меня уши!
– Простите его! Такой уж он нам достался, – бросилась оправдываться за Перри перед смотрителем охотничьих угодий.
Ходер улыбнулся понимающе и, чуть подавшись ко мне всем корпусом, громко прошептал:
– Не желаете обменять этого болтуна на певчую птичку? У меня пара чудных коноплянок есть!
Жако встрепенулся так воинственно, что я думала – бросится в драку с лесничим, посмевшим заикнуться о подобном возмутительном предложении.
– Нет, благодарю, этот попугайчик стал мне дорог как друг. – Погладила по спинке пернатого, успокаивая.
– Я бы тоже очень желал стать для госпожи…
– Анна.
– …Анны другом. Буду рад вам служить, если понадобится помощь в прогулке по лесу. Покажу места такие, о которых ни один бережинец не знает. И… реполовов* я все-таки для вас придержу, – закончил он, многозначительно посмотрев на нахохлившегося Бейла Ореста.
Намытые, распаренные, накормленные, далеко за полночь сидели в столовой. Тельма перетирала травы, собираясь сделать какой-то укрепляющий настой для Мирты. Я же, не в силах сдвинуться с места, потягивала душистый горячий ягодный напиток и клевала носом, слушая из уст старушки рассказ о наших приключениях для домоправительницы.
– Офра, письмо было? – с надеждой в голосе спросила стряпуху.
– Нет, бесса Анна, – огорчила та своим ответом.
Два дня не прилетал рукокрылый посыльный. И мысли лезли в голову самые разные. Чаще от «пропал мышонок в когтях хищной птицы» до… В общем, это «до» было обыкновенным девичьим страхом и сомнением, заполнявшим голову вопросами. Сначала безобидными: «Может быть, что-то случилось?», «Может, нет времени?», «Возможно, погряз в проблемах, связанных с гостями»... А следом возникали более тревожные: «А что, если моя любовь мне изменяет?», «А если письма перехватили?» Ну и совсем уж крайне неприятная мысль: «Эта Розина пришлась ему по сердцу, и он… забыл обо мне!»
Но знала, не стоит в любом случае из этого маленького снежка лепить огромный снежный ком, разрушающий всех и вся на своем пути. Подожду.
– А где человек, который приехал утром? – подскочила я на стуле, вспомнив вдруг о визитере.
– Совсем забыла! – всплеснула руками женщина. – Примчался, да. Верхом. Молодой, высокий, худой. Ждал долго, волновался. Устал сидеть в гостиной, испросил разрешения дом посмотреть. Так и что ж, смотрите на здоровье. Я всего на минуточку отвлеклась, и тут беда приключилась… Оступился на лестнице, да как загремит вниз…
У меня внутри все обмерло: еще один на моем счету?
– …Ногу подвернул! Не могу ступить, говорит. А тут этот ураган… И Тибор ушел... Я же не посмею парню в приюте отказать: а вдруг не просто так пожаловал к вам, а с вестями важными? Напоила его отваром да в покоях дальних на первом этаже устроила. Стеснительный. От помощи отказался, сам всю дорогу до комнаты на одной ножке скакал. Сбор у вас, госпожа Брайт, хороший – спит он уже, наверное десятый сон видит. Утром свидитесь.
– Он представился? – спросила ведьма.
Кухарка сложила на столе перед собой руки, задумалась, наморщив лоб.
– Имя у него странное. Не наше, не триберийское…
– Страбор? – подсказала я, догадавшись, о ком речь.
– Он самый, – обрадовалась Офра. – Страбор Грун. Я же говорю: не наших он краев!
– А чьих? – Мне стало интересно, откуда будет молодой маг.
– Из Готуара он родом, – тихо ответила мне ведьма.
___________________________________
* Реполов – второе название коноплянки.
Глава 6
– Доктор, а нельзя ему сделать клизму литров на восемь,
чтобы о глупостях некогда было думать?
(т/с «Сваты»)
– Тетушка, ну что там, растяжение? – спросила я, глядя на бледного мага.
– И так больно? – Тельма, не ответив мне, продолжала гнуть и крутить ступню Страбора под разными углами, совершенно не заботясь о чувствах несчастного.
Тот зашипел сквозь зубы и поморщился.
– Прошу вас, осторожно! Подозреваю, у меня подвывих?
– Возможно, – неуверенно протянула знахарка. – Как же вас так угораздило, молодой человек? – поинтересовалась она, оставив конечность болезного в покое, и откупорила глиняную баночку, из которой вырвался резкий запах ментола.
– Все моя невнимательность, – вздохнул юноша, наблюдая сквозь опущенные ресницы за плавными движениями ведьмы, втирающей целебную мазь в кожу на его ноге.
– Какими же судьбами вы к нам? – вежливо-учтиво поинтересовалась я у страдальца.
– Срок моей практики истек, следовало вернуться в академию. Верина, узнав, что я уезжаю, просила передать вам посылку.
– Этот тракт не ведет в столицу, – сухо отозвалась баронесса.
– Не смог отказать в просьбе девушке – пришлось сделать небольшой крюк, – развел руками адепт.
Тельма хмыкнула:
– Пять часов верхом – это «небольшой»? А впрочем, что вам, молодым, шальным да легким на подъем… – Закончив процедуру, поднялась. – Пойду приготовлю отвар. К Мирте еще заглянуть надо. Аннушка, останешься?
– Да, хочу расспросить о наших мастерицах, – сказала рассеянно, удивленная непонятной холодностью «тетушки» в отношении гостя. Не замечала в доме Аррии за ней такого. При знакомстве с парнем она была более дружелюбно настроена. Что изменилось?
– Молодому магу я бы не советовала сегодня вставать. Отлежитесь у нас денька два. Вам время позволяет?
– Конечно! – с готовностью откликнулся Грун. Слишком радостно. – До начала занятий еще целых полторы недели!
Ведьма поспешно отвернулась, скрывая нахмуренные в задумчивости брови, и вышла из комнатки, оставив настежь открытую дверь. Вернее сказать, она её будто специально распахнула во всю ширь. Я присела на освободившийся стул у кровати.
– Рассказывайте, – обратилась к гостю, не зацикливаясь на странном поведении «тетушки», стоило нам войти в выделенные ему покои. – Как там Верина? Госпожа Флайт?
– О, у них все отлично! Переполошились, правда, сильно, когда их питомец пропал, но, получив от вас письмо, успокоились и… посочувствовали вам. – Больной усмехнулся. – Если вас не затруднит, подайте мне сумку, там для вас гостинец.
Потянулась, не вставая, к предмету из потертой кожи, очень похожему на ранец, сиротливо притуленному у ножки стола. Тяжелый. Внутри негромко звякнуло стекло. Ойкнула, испугавшись, что слишком резко дернула на себя заплечную торбу, и оттого могло повредиться что-то хрупкое в её недрах. Поймала на себе мимолетный обеспокоенный взгляд хозяина вещи.
– Простите. Проверьте, ничего не разбилось?
– К счастью, нет, – проинспектировав содержимое сумки, ответил Страбор и, как мне показалось, выдохнул с облегчением. – Вот, – он подал мне небольшой предмет квадратной формы, обернутый коричневой бумагой, – это вам просили передать.
Сняв упаковку, в изумлении уставилась на красочную коробку с изображением пестрых птичек. Открыла и улыбнулась. Шоколадные трюфели! Потянула носом и тихо застонала в блаженстве.
– Верина, ты чудо! Угоститесь? – Протянула упаковку парню.
– Нет, благодарю, – мило смущаясь, отказался тот от «драконьих бобов».
Шурша юбкой, в покои зашла моя бабулька с большой кружкой. По комнате поплыл запах трав и меда. Заставив выпить Груна больше половины теплого настоя, ведьма решительно потянула меня на выход.
– Ты мне нужна, Аннушка. Молодому человеку следует отдохнуть, – непререкаемым тоном заявила она на мой вопросительный взгляд.
– Тельма, что происходит? – потребовала объяснений у женщины, войдя в столовую.
Та смотрела на меня и молчала, будто решая, говорить или нет.
– У нашего гостя нет ни растяжения, ни вывиха, ни подвывиха. Он здоров как лось!
– Что? – Я обомлела. – Зачем он тогда…
Осеклась и рванула обратно в комнату к «больному», поинтересоваться – так, на всякий случай, к чему он устроил этот спектакль, но была остановлена словами ведьмы:
– Не ходи, он спит.
– Я не понимаю. – В растерянности плюхнулась в кресло у камина.
– И я пока не понимаю. Не нравится мне все это, голуба. Что у тебя в руках?
– Ах, это… – «вернулась» я в реальность, – шоколад от Верины.
– К конфетам даже не прикасайся!
От такой неожиданности выпучилась на «тетушку».
Она понимает вообще, о чем меня настоятельно просит?! Нет, приказывает!
А потом до меня дошло, и я, сама не веря в то, что сейчас скажу, прошептала:
– Ты думаешь, он их отравил? Зачем?!
Тельма не ответила, но посмотрела так, что пробежал мороз по коже, и коробка, лежавшая на коленях, вдруг почудилась свернувшейся ядовитой змеёй.
Если подумать, в чем-то баронесса права – выглядит этот визит более чем подозрительно. Во-первых, нет никакого письменного послания от мастериц. Ни даже маленькой записочки! Во-вторых, что можно было делать на лестнице, чтобы ни с того ни с сего свалиться с неё? Трезвому и здоровому. Вот если бы сказал, что голова закружилась вдруг, поверили бы с большей охотой. В-третьих – сам факт лжи.
Но как же не хотелось верить!
И в-четвертых… А что мы, собственно, о нем знаем? Очень мало, практически ничего. Со слов Арии, он порядочный, исполнительный, аккуратный, не жадный до денег. С хорошим магическим потенциалом, симпатизирует Верине. То, что Грун скромен, воспитан, не болтает лишнего, готов всегда прийти на помощь, смогла убедиться при личном знакомстве.
Как бы я ни старалась найти магу оправдания, все мои попытки трещали по швам.
Спрашивать напрямую не было смысла. Кто заявился в гости с враньем в кармане, тот не будет спешить сознаваться в истинном положении вещей. Так для чего же был разыгран столь неумелый фарс? Кто он, этот актер? Кто главный зритель? Я или Тельма?
И главный вопрос: какова цель?
«Знахарка упомянула Готуар… «Он родом из Готуара», – если быть точной, прозвучало так. Складывается впечатление, что все дороги мира, в котором оказалась, ведут в это неспокойное государство», – продолжала я мысленное рассуждение, наблюдая в окно за вознёй воробьев на лужайке перед домом. Мимолетная догадка пронеслась в голове, успела ухватить лишь её кончик: а если это месть? Конкретно моей знахарке или всем ведьмам подряд? Наверное, для фанатиков это неважно. А Тельма, к сожалению, в Злавике и не скрывала своей сущности.
Как я уже знала, маги в стране террора и инквизиции успешно приветствовали и почитали культ, прославляемый этим мерзавцем и проходимцем… как его, господи… Цестием Милостивым. Не могла ли моя баронесса Брайт чем-то насолить-навредить, а то и погубить в прошлом близкого человека нашего адепта? Вполне. Тогда мы имеем в дальних покоях помышляющего о вендетте колдуна?
И при этой мысли становилось не просто страшно, а жутко до одури.
Страбор проспал до самого вечера. Знахарка запретила мне входить к «больному», сама отнесла ему ужин, споила еще одну кружку настоя и, спросив у Офры ключ, закрыла на ночь комнату с магом. Неплохая идея: продержать подозрительную личность в состоянии невменяемости до прихода… Кого? Служителей правопорядка? Так мнимый больной пока еще ничего не сделал.
На мое «Давай выведем его на чистую воду, и пусть катится ко всем чертям!» женщина только покачала головой: «Если он действительно задумал недоброе, его нельзя отпускать». И… села строчить кому-то письмо.
Офра с Тибором подозревали, что в доме твориться что-то странное, но благоразумно не вмешивались.
Тревога дня разбавилась хорошей новостью – очнулась Мирта, только вот из-за сильной слабости была настоятельно оставлена в постели. Счастливый отец рассыпался в благодарностях ведьме и все порывался что-то делать, куда-то бежать. Ну и побежал… в деревню приводить себя в порядок и на всякий случай проверить крепость браги, охлаждающейся в погребе.
К вечерней трапезе кухарка подала перепелов, чудесным образом появившихся на кухонном столе. Перри, запертый в клетке во владениях домоправительницы во время готовки дичи, сдал ее таинственного поставщика с потрохами. Оскорбленный за всю пернатую живность, обозвал лесника мордой бородатой и… далее по списку из морского репертуара.
А я за всеми этими детективными страстями вспомнила, уже готовясь ко сну, что так и не дождалась письма из Виннета.
Рихард и Лео молчали…
Ночью долго не могла уснуть. Было душно, неудобно, тревожно. Накрутила себя с вечера и как следствие получила бессонницу. Тишина в доме и за его пределами давила на нервы. Оглушала. Даже бой напольных часов из холла второго этажа сегодня слышался каким-то… придушенным. Когда после очередного короткого «вжика» заводного механизма пробило три раза, я психанула. На себя – за то, что такая мнительная. На погоду – хоть бы ветерок какой просвистел за окном, или дождик звуками падающих капель разбавил это гнетущее безмолвие ночи. Распахнула ставни, глотнула от души свежего воздуха и легла считать зверушек.
«Один розовый слоник, второй розовый слоник… Просила же по-человечески, пишите обо всем, что у вас там происходит! Обещали чуть ли не клятвенно, а сами… Пять розовых слоников… девять…»
Что-то невесомо легло мне на грудь. «Потопталось», ощупывая грудную клетку, скрытую под сорочкой. Скользнуло, поглаживая, в ложбинку между грудями. Мягким движением щекотно прошлось по шее под рюшами на вороте. Я замычала и раздраженно отмахнулась от нарушителя сна, перевернулась на живот. Мозг только вяло возмутился: с таким трудом уснула! Что и кому надо среди ночи?! Воздух колыхнулся рядом с лицом, потревожил тонкий волос на виске. Желобка под носом коснулось что-то холодное, скользкое. Рецепторов достиг неожиданный резкий и неприятный запах. Отпрянула в панике, распахивая глаза, и, толком ничего не успев увидеть, уплыла. Тяжелые веки, словно налитые свинцом, сомкнулись, сознание сделалось мутным, слух пропал. Стала эфемерной, легкой и понеслась по лабиринту красочных тоннелей, уносясь все дальше и дальше с огромной скоростью, пока этот цветастый калейдоскоп не закончился и я не ухнула во тьму.
Знакомый двор в родном городе. Каруселька, лавочка, ряд железных гаражей… все до боли знакомое. И посреди игровой площадки Рихард Моран колет дрова. Размашисто, с какой-то остервенелостью.
