– Как?.. – Вот когда вот так огорошивают, мысли все становятся какими-то контуженными. И человек разумный под стать им перевоплощается в тупицу.
– Могу я пригласить вас на ужин? – повторил, но от этого легче не стало.
В голову ничего умнее «Зачем?» не приходило. Делая вид, что раздумываю над предложением, подняла чашку с остывшим малиновым «компотом» и, слегка отведя вуальку от нижней части лица, поднесла к губам. Вкусно! Пару глотков хватило, чтобы собраться и решиться.
– Можете. Когда и где?
– Я заеду за вами.
Не свидание, нет. Я не обольщалась. Двигал мужчиной интерес другого характера. И если честно, эта опека младшего великовозрастного брата начала изрядно раздражать. Или я ошибаюсь? Сердечко-то трепыхнуться успело. Наивное. Будет вечер – будет видно, что он с собой принесет. Очередное разочарование, обиду или надежду. Тьфу ты! О чем я?! Безродная, нищая, бездомная, раскрашенная девица из другого мира! Но отказываться не стоит. Дом с мезонином в какой-то глуши нам с ведьмой был бы на первое время очень хорошим укрытием от дождя, ветра, любопытных глаз и мага с тростью.
Леонард примчался – уж и забыла о нём! – с огромной охапкой цветов. Взбежал по лестнице, глаза горят азартом – никак палисадник чей-то оборвал? – в лице решимость, руки подрагивают. То ли от волнения, то ли от возбуждения после быстрого… побега от хозяев клумбы. Протянул мне букет совершенно не галантно, буквально всучил и только тогда глубоко пару раз вздохнул-выдохнул.
– Красота какая! – искренне восхитилась я и, отринув политесы, выпалила: – Спасибо, Лео!
Розовые, желтые, белые, бордовые! Колокольчики и розы, купальница и герберы вперемешку! Точно дергал всё без разбору, что успел!
– Предлагаю прогуляться, – вымолвил рвано, нервно косясь в сторону двора.
– Забыл заплатить цветочнице? – съязвил Рихард и тоже обернулся: со стороны улицы приближался шум и возмущенные крики людей. Да что там – целой толпы!
– Уходим отсюда. Быстро, быстро… – уже шипел виконт.
Меня подхватили под руку и потащили в сторону неприметной двери, из которой иногда выходили подавальщицы, обслуживая посетителей на веранде.
Моран нехотя поднялся, бросил на столик несколько монет и с видом, будто делает брату одолжение, последовал за нами. Оставалось открыть дверь в подсобку, как на площадку перед заведением выскочил из-за угла человек и, указывая на нас пальцем, заорал через плечо:
– Он здесь! Сюда! Уходит!!!
Первым, чрезвычайно удивив, ускорил шаг граф, неожиданно схватив меня за руку. Его брат, не ожидавший такой прыти от родственника, на мгновенье опешил.
– Держи их! – ударило в спину обещанием расправы.
И мы побежали. Еще как побежали!
Слыша за собой трель свистка и топот множества ног, поддавшись бесшабашности, забыв о титулах, возрасте и приличиях. Смеясь и теряя выбившиеся из букета цветочки. По подворотням и закоулкам. Пересекая трущобы и продираясь сквозь какие-то складские помещения. Петляя, как зайцы, и натыкаясь на прохожих. Снося со своего пути корзины, деревянные тачки и одну будку. Прибавив ходу, улепетывали от обиженной и злой собаки. Кто-то из нас даже верещал, уворачиваясь от клацающих в опасной близости от мягкого места зубов дворняги. И было ужасно волнующе ощущать тепло ладони его сиятельства, что мягко, но крепко сжимала мою, не выпуская из захвата ни на секунду!
Очень скоро замелькали надгробные памятники и могильные плиты. Погоня осталась где-то позади. Свист и вопли особенно упертых преследователей пронеслись мимо кованой ограды городского кладбища вниз по улице. Чей-то склеп радушно раскрыл железные двери в свое унылое нутро.
Мрачное полутемное помещение. Затхлость и запах сырости и прелой листвы вперемешку ударили в нос. Три лавки и каменный саркофаг с ввинченной в изголовье высокой вазой, тоже из камня, с вставленным в неё пучком сухих останков некогда красивого букета. Крохотное витражное оконце. Сквозь выбитую стекляшку в мозаике поверх наших голов бил тонкий луч света, в котором плавали потревоженные пылинки.
Мне было хуже всех: колени тряслись и подгибались, в горле пересохло, в боку кололо, сердце заходилось в лихорадочном темпе.
– Я был прав, и ты ограбил цветочницу? – спросил Моран кузена, тяжело дыша и плюхаясь на скамью. Остальные последовали его примеру.
– Хуже. Святого Симона… – У Леонарда получилось усмехнуться в ответ.
– О боги, средь бела дня проредить клумбу у памятника самому покровителю купцов?! И кто! Виконт, наследник графа Карре! Что подумают о вас люди, милорд?..
– Меня не узнали, – отмахнулся мужчина и принялся деловито наводить порядок в своей одежде, – иначе бы не погнались.
– …Что о вас подумает бесса Анна! – Вспомнили обо мне.
– Госпожа, вам понравился мой подарок? Скажите правду, – включил обаяние аристократ-разбойник.
– Очень понравился, – не покривила я душой, пытаясь привести в божеский вид прическу. – А вообще ситуация бредовая, господа: приличные люди, сливки общества, можно сказать, драпали от стражей, как пацанва, попавшаяся на краже яблок в саду у соседа! Но, – хихикнула, вспомнив сумасшедший кросс, – честное слово, это было здорово! Такой адреналин!
– Я рад! – Довольный виконт расплылся в улыбке и подскочил с места. – Пойду разведаю обстановку.
Просканировал через узкую щель окрестности и только потом протиснулся бочком, тихо притворяя за собой дверь.
– Черт, – тихо ругнулась, начиная психовать от очередной неудачной попытки распутать безобразие на голове.
О своем внешнем виде страшно было думать. Подолом платья, казалось, собрала весь городской мусор. В волосах не хватало шпилек. Вуалька вообще перекосилась куда-то набок, открыв половину лица. Чем больше глаза привыкали к полумраку усыпальницы, тем ниже я опускала это самое лицо в тень, чувствуя на себе пристальный взгляд Рихарда. Пальцы, лихорадочно пытаясь вернуть на место ажурный аксессуар, дрожали и путались в прядях, выискивая затерянную в шевелюре галантерейную мелочь.
Моран навис надо мной так неожиданно, что невольно дернулась, окончательно сорвав свой покров. Руки безвольно опустились. Чего уж теперь.
– Давайте я помогу.
Медленно подняла голову плотно сомкнув веки.
Рихард мягко и настойчиво вынул из зажатых пальчиков мою личную паранджу.
– Кто такой чёрт?
Замялась на мгновение.
– Там, где я жила так называли нечисть с рогами, копытами и хвостом. Озорную, игривую и… похотливую. – Улыбнулась, вспомнив свиное рыльце персонажа «Вечеров на хуторе…».
– Это преступление, скрывать за куском ткани такую красивую улыбку и глаза. Что вы прячете в них, Анна? – тихо спросил Моран, и я почувствовала, как моего лица коснулось теплое легкое дуновение, отдающее винным ароматом.
– Тайну, – вымолвила сквозь приоткрытые губы.
– Я хочу её разгадать, – прошептал в них мужчина.
Так близко, что, качни я слегка головой, и наши уста соединятся. Ресницы мои невольно затрепетали, в груди все так и обмерло. Нет, не от близости его светлости, а оттого, что я почувствовала на своей ноге. Легкое, живое и шевелящееся!
– Попробуйте, – сдавленно прошелестела едва слышно, ощущая, как паника накрывает меня. Крыса?!
– Начнём с поцелуя? – Разобрала еле различимый обжигающий выдох.
– Я боюсь… – пискнула сдавленно, теряя выдержку.
– Я буду нежен…
И нервы мои сдали.
– Да как угодно! – взвыла сопрано. – Только уберите это! – Резко и высоко взмахнула ногой в попытке сбросить с себя грызуна.
– Дамы и господа, прошу на выход – путь сво...
Договорить Лео не дала картина, представшая ему в склепе.
Бесса Анна, стоя вполоборота к нему на каменной скамье и прижав руки к лицу, тихо попискивала, косясь под ноги скрюченному кузену, накрывшему ладонями свой пах. Меж сухой листвы и прочего мусора, едва дыша, лежала обморочная серая тварюшка.
– …боден, – закончил виконт и заржал: – Я, брат, от её руки получил удар – звезды летели из глаз, а ты… кхм, в общем, сочувствую.
– Мое предложение остается в силе, госпожа Ньер. Ждите вечером, – ледяным тоном бросил разогнувшийся граф и, сверкнув глазами на Карре, вышел не прощаясь.
– Что между вами случилось? – растерянно вопросил его милость, глядя вслед высокой фигуре кузена, быстро удаляющейся вдоль белых памятников.
Пока его милость стоял ко мне спиной, шустренько спустилась с лавки, подобрала вуальку с пола и, кое-как прикрепила её оставшимися шпильками к волосам, вернее к тому бардаку, что был у меня на голове.
– Мышь случилась.
Изрядно потрепанный букет сменил сухие цветы в каменной вазе на саркофаге.
– Страх мы получим на завтрак,
а на обед — неописуемый ужас!
(х/ф «Почти герои»)
– Голуба, откуда ты такая? – обомлела «тетушка», увидев свою лохматую «племянницу» на пороге лавки.
– По городу погуляли с господами хорошими, заглянули на кладбище... В общем, день удался, – ответила устало. – Посторонних нет?
– Нет, – успокоила ведьма. – Аррия с Вериной работают в мастерской. Перри там же, дает им советы.
– А меня граф Моран пригласил сегодня отужинать с ним, – сообщила и опустилась в кресло, расслабляясь и снимая с себя надоевшую вуальку.
– Отказала?
– Согласилась, – вздохнула обреченно, – что поделаешь, коль мозгов нет. Может, сказаться больной?
– Напиши записку, отправим с посыльным. – Старушка пожала плечами. – Хотя что-то мне подсказывает, не поможет тебе такая уловка. Примчатся оба справиться о здоровье.
– Что мне делать, Тельма? Виконт со своей гиперопекой, сиятельный с… нестерпимым желанием узнать тайну бессы Анны. После сегодняшнего происшествия в склепе ему его мужское эго не позволит сдать бастионы, а посему потребует реванша.
– А что случилось в склепе?
– Мышей гоняла. Есть жертвы. Обыкновенная земмифобия была причиной ушиба детородного органа высокого аристократа.
– Опять кучу слов непонятных наговорила, – проворчала знахарка, покидая торговый зал. – Поднимайся и иди приводи себя в порядок!
Я страдальчески заныла, откинув голову на спинку кресла.
– Господам в нашем положении не отказывают, милая, – поучительно начала баронесса, – уж удовлетвори каприз соколика, все ж не простой человек. Вот обустроимся на новом месте, они и успокоятся.
– Ты думаешь? – с сомнением хмыкнула. – И кстати, мы едем в Бежи… Берид… черт, как его… Бережины, о! Родовое имение графа Морана. В трех часах от Виннета. Его сиятельство сам предложил. Тихое, малонаселенное место. Рядом лес… Тебе же нужен лес?
– С чего такое решение? – удивилась ведьма. – Нонтер – милый городок, я там бывала.
– Не знаю, Тельма, предчувствие какое-то нехорошее у меня возникло, стоило только подумать о соседстве с усадьбой Карре.
– Внутреннему голосу надо доверять. – Бабулька согласно кивнула. – Может, оно и к лучшему. Раз так – пошла паковать вещи. Свои сама соберешь. Разжилась, смотрю, добром – короба не хватит. Надеюсь, Рёдер нам повозку предоставит. А пусть только попробует не дать… ведьма я или нет!
Улыбнулась на брюзжание знахарки.
– Чего расселась, спрашиваю? Там твой таурон такое представление устроил, что Верине пришлось убрать его в хозяйский несгораемый шкаф! Иди успокаивай!
– Что ж ты сразу не сказала?! – Подорвалась с места.
– А чего зря панику разводить? Мигает и мигает, никому не мешает!
– Добрый день, леди… – Распахнула без стука комнату для творчества. Улыбнувшись, кивнула Аррии, сидящей за столом с гипсовой маской в руках, – не виделись с утра, – и джентльмены!
Перри в клетке встрепенулся радостно.
Рыжая, стоя у стены-палитры с кистью в руке, обернулась на голос.
– Ну наконец-то! Госпожа Анна, ваш оберег такое вытворял, такое! Проявился и как начал мигать! То пропадет, то появится!
– Открывай потихоньку, – перебила её, кивнув на местный аналог сейфа. Щёлкнул затвор.
– Что это с ним? – прошептала помощница.
Ах, если бы я знала! Присутствующие собрались у железного ящика, заглядывая внутрь.
– Будто сигнал подает, – заворожено прокомментировала мягкую пульсацию таурона девчонка.
– О чем? – забеспокоилась Флайт. – Кому?
Подоспевшая ведьма многозначительно хмыкнула:
– Придумаете тоже, наверняка он хозяйку зовет.
Немного сомневаясь в последнем предположении, коснулась артефакта. Теплый. Осторожно подняв за шнурок на уровень глаз, залюбовалась загадочным поведением «дружочка». Качнула. Влево-вправо, влево-вправо… маятником… вспыхнул-исчез… вспыхнул-исчез… Взгляд расфокусировался, улетел куда-то далеко вперед. Очертания ярких панелей комнаты вдруг сделались смазанными, будто растворяясь в тумане, и вместо них…
…Пустое помещение, каменные стены. Тусклый свет с улицы пробивается в маленькое зарешеченное окошко под потолком. Сквозь ржавые прутья просматриваются кроны деревьев и немного серого неба. Низкого, предгрозового. Сильный с порывами ветер гнет ветки, трепещет листва. Шумно, тревожно. Сыро и холодно. Оголенные плечи зябнут, но руками их не согреть, не обнять себя. На запястьях железные оковы. Режут краями кожу до крови. Жалобно звякает цепь, стоит только пошевелить ногами… в колодках.
Хочется спать. Смертельно хочется спать. Мозг уже перестал реагировать на стрекот сверчка в углу, на голодные спазмы желудка, на жажду, на боль… только холод, продирающий до костей, не дает впасть в беспамятство. И еще страх. Панический, дикий. Затаившийся в душе огромной кошмарной змеёй. Зубы уже отстучали свое. Опухший язык, попавший под их неистовый степ, ищет последние крохи влаги во рту. Напрасно. Ведро с водой, такой чистой, манящей, в трех шагах. Не дотянуться.
Острый наконечник трости касается моего подбородка, надавливает требовательно, заставляет поднять голову. От укола в шею рефлекторно дергаюсь назад. Бьюсь затылком о камень и часто моргаю – пряди волос, упавшие на лицо, цепляются за ресницы, мешают открыто смотреть на человека, сидящего на стуле напротив меня. Расслабленно, нога на ногу. Не молод и не стар. Седина на висках. Худое лицо с орлиным носом. Слишком большим для маленьких серо-голубых, каких-то водянистых и близко посаженных глаз.
– Хочешь вернуться домой? – От этого голоса, спокойного, ласкового начинает мелко трясти.
Сознание цепляется только за одно слово в предложении. Домой. В тепло, уют. Где ждут и любят.
Сиплю невнятные ругательства в его адрес. Хватает дерзости, в моем-то положении! Потуги пленницы бессмысленны: этот человек не желает слушать «бред строптивой девки». Ему нужен ответ. Конкретный.
– Скажи, где ты его спрятала, и мы отправим тебя туда, куда ты пожелаешь.
Нет, не отправит! Это знаю я, это знает он. Тогда зачем нести эту сладкую чушь? Соблазнять?
Чудовище не злится, нет. Приходит каждый день, в одно и то же время и все повторяется: садится на стул и учиняет допрос, не меняя добродушного тона…Сколько? Счет потерян после второй недели. Смысл считать, когда итог один. Я просто жду, когда он перестанет быть участливым извергом... Я жду конца.
– Я его потеряла… – Мой тихий голос жалок.
– Это я уже слышал. – Его, напротив, теперь холоден и властен.
Все верно, каждый день ответ один и тот же. Но почему-то мне не верят!
– Пожалуйста… – Начинаю плакать, потому что это невыносимо! Так не должно быть! Не со мной! – Отпустите меня, я говорю правду!
Он молча поднимается со стула и идет на выход. Его путь лежит мимо ведра.
– Могу я пригласить вас на ужин? – повторил, но от этого легче не стало.
В голову ничего умнее «Зачем?» не приходило. Делая вид, что раздумываю над предложением, подняла чашку с остывшим малиновым «компотом» и, слегка отведя вуальку от нижней части лица, поднесла к губам. Вкусно! Пару глотков хватило, чтобы собраться и решиться.
– Можете. Когда и где?
– Я заеду за вами.
Не свидание, нет. Я не обольщалась. Двигал мужчиной интерес другого характера. И если честно, эта опека младшего великовозрастного брата начала изрядно раздражать. Или я ошибаюсь? Сердечко-то трепыхнуться успело. Наивное. Будет вечер – будет видно, что он с собой принесет. Очередное разочарование, обиду или надежду. Тьфу ты! О чем я?! Безродная, нищая, бездомная, раскрашенная девица из другого мира! Но отказываться не стоит. Дом с мезонином в какой-то глуши нам с ведьмой был бы на первое время очень хорошим укрытием от дождя, ветра, любопытных глаз и мага с тростью.
Леонард примчался – уж и забыла о нём! – с огромной охапкой цветов. Взбежал по лестнице, глаза горят азартом – никак палисадник чей-то оборвал? – в лице решимость, руки подрагивают. То ли от волнения, то ли от возбуждения после быстрого… побега от хозяев клумбы. Протянул мне букет совершенно не галантно, буквально всучил и только тогда глубоко пару раз вздохнул-выдохнул.
– Красота какая! – искренне восхитилась я и, отринув политесы, выпалила: – Спасибо, Лео!
Розовые, желтые, белые, бордовые! Колокольчики и розы, купальница и герберы вперемешку! Точно дергал всё без разбору, что успел!
– Предлагаю прогуляться, – вымолвил рвано, нервно косясь в сторону двора.
– Забыл заплатить цветочнице? – съязвил Рихард и тоже обернулся: со стороны улицы приближался шум и возмущенные крики людей. Да что там – целой толпы!
– Уходим отсюда. Быстро, быстро… – уже шипел виконт.
Меня подхватили под руку и потащили в сторону неприметной двери, из которой иногда выходили подавальщицы, обслуживая посетителей на веранде.
Моран нехотя поднялся, бросил на столик несколько монет и с видом, будто делает брату одолжение, последовал за нами. Оставалось открыть дверь в подсобку, как на площадку перед заведением выскочил из-за угла человек и, указывая на нас пальцем, заорал через плечо:
– Он здесь! Сюда! Уходит!!!
Первым, чрезвычайно удивив, ускорил шаг граф, неожиданно схватив меня за руку. Его брат, не ожидавший такой прыти от родственника, на мгновенье опешил.
– Держи их! – ударило в спину обещанием расправы.
И мы побежали. Еще как побежали!
Слыша за собой трель свистка и топот множества ног, поддавшись бесшабашности, забыв о титулах, возрасте и приличиях. Смеясь и теряя выбившиеся из букета цветочки. По подворотням и закоулкам. Пересекая трущобы и продираясь сквозь какие-то складские помещения. Петляя, как зайцы, и натыкаясь на прохожих. Снося со своего пути корзины, деревянные тачки и одну будку. Прибавив ходу, улепетывали от обиженной и злой собаки. Кто-то из нас даже верещал, уворачиваясь от клацающих в опасной близости от мягкого места зубов дворняги. И было ужасно волнующе ощущать тепло ладони его сиятельства, что мягко, но крепко сжимала мою, не выпуская из захвата ни на секунду!
Очень скоро замелькали надгробные памятники и могильные плиты. Погоня осталась где-то позади. Свист и вопли особенно упертых преследователей пронеслись мимо кованой ограды городского кладбища вниз по улице. Чей-то склеп радушно раскрыл железные двери в свое унылое нутро.
Мрачное полутемное помещение. Затхлость и запах сырости и прелой листвы вперемешку ударили в нос. Три лавки и каменный саркофаг с ввинченной в изголовье высокой вазой, тоже из камня, с вставленным в неё пучком сухих останков некогда красивого букета. Крохотное витражное оконце. Сквозь выбитую стекляшку в мозаике поверх наших голов бил тонкий луч света, в котором плавали потревоженные пылинки.
Мне было хуже всех: колени тряслись и подгибались, в горле пересохло, в боку кололо, сердце заходилось в лихорадочном темпе.
– Я был прав, и ты ограбил цветочницу? – спросил Моран кузена, тяжело дыша и плюхаясь на скамью. Остальные последовали его примеру.
– Хуже. Святого Симона… – У Леонарда получилось усмехнуться в ответ.
– О боги, средь бела дня проредить клумбу у памятника самому покровителю купцов?! И кто! Виконт, наследник графа Карре! Что подумают о вас люди, милорд?..
– Меня не узнали, – отмахнулся мужчина и принялся деловито наводить порядок в своей одежде, – иначе бы не погнались.
– …Что о вас подумает бесса Анна! – Вспомнили обо мне.
– Госпожа, вам понравился мой подарок? Скажите правду, – включил обаяние аристократ-разбойник.
– Очень понравился, – не покривила я душой, пытаясь привести в божеский вид прическу. – А вообще ситуация бредовая, господа: приличные люди, сливки общества, можно сказать, драпали от стражей, как пацанва, попавшаяся на краже яблок в саду у соседа! Но, – хихикнула, вспомнив сумасшедший кросс, – честное слово, это было здорово! Такой адреналин!
– Я рад! – Довольный виконт расплылся в улыбке и подскочил с места. – Пойду разведаю обстановку.
Просканировал через узкую щель окрестности и только потом протиснулся бочком, тихо притворяя за собой дверь.
– Черт, – тихо ругнулась, начиная психовать от очередной неудачной попытки распутать безобразие на голове.
О своем внешнем виде страшно было думать. Подолом платья, казалось, собрала весь городской мусор. В волосах не хватало шпилек. Вуалька вообще перекосилась куда-то набок, открыв половину лица. Чем больше глаза привыкали к полумраку усыпальницы, тем ниже я опускала это самое лицо в тень, чувствуя на себе пристальный взгляд Рихарда. Пальцы, лихорадочно пытаясь вернуть на место ажурный аксессуар, дрожали и путались в прядях, выискивая затерянную в шевелюре галантерейную мелочь.
Моран навис надо мной так неожиданно, что невольно дернулась, окончательно сорвав свой покров. Руки безвольно опустились. Чего уж теперь.
– Давайте я помогу.
Медленно подняла голову плотно сомкнув веки.
Рихард мягко и настойчиво вынул из зажатых пальчиков мою личную паранджу.
– Кто такой чёрт?
Замялась на мгновение.
– Там, где я жила так называли нечисть с рогами, копытами и хвостом. Озорную, игривую и… похотливую. – Улыбнулась, вспомнив свиное рыльце персонажа «Вечеров на хуторе…».
– Это преступление, скрывать за куском ткани такую красивую улыбку и глаза. Что вы прячете в них, Анна? – тихо спросил Моран, и я почувствовала, как моего лица коснулось теплое легкое дуновение, отдающее винным ароматом.
– Тайну, – вымолвила сквозь приоткрытые губы.
– Я хочу её разгадать, – прошептал в них мужчина.
Так близко, что, качни я слегка головой, и наши уста соединятся. Ресницы мои невольно затрепетали, в груди все так и обмерло. Нет, не от близости его светлости, а оттого, что я почувствовала на своей ноге. Легкое, живое и шевелящееся!
– Попробуйте, – сдавленно прошелестела едва слышно, ощущая, как паника накрывает меня. Крыса?!
– Начнём с поцелуя? – Разобрала еле различимый обжигающий выдох.
– Я боюсь… – пискнула сдавленно, теряя выдержку.
– Я буду нежен…
И нервы мои сдали.
– Да как угодно! – взвыла сопрано. – Только уберите это! – Резко и высоко взмахнула ногой в попытке сбросить с себя грызуна.
– Дамы и господа, прошу на выход – путь сво...
Договорить Лео не дала картина, представшая ему в склепе.
Бесса Анна, стоя вполоборота к нему на каменной скамье и прижав руки к лицу, тихо попискивала, косясь под ноги скрюченному кузену, накрывшему ладонями свой пах. Меж сухой листвы и прочего мусора, едва дыша, лежала обморочная серая тварюшка.
– …боден, – закончил виконт и заржал: – Я, брат, от её руки получил удар – звезды летели из глаз, а ты… кхм, в общем, сочувствую.
– Мое предложение остается в силе, госпожа Ньер. Ждите вечером, – ледяным тоном бросил разогнувшийся граф и, сверкнув глазами на Карре, вышел не прощаясь.
– Что между вами случилось? – растерянно вопросил его милость, глядя вслед высокой фигуре кузена, быстро удаляющейся вдоль белых памятников.
Пока его милость стоял ко мне спиной, шустренько спустилась с лавки, подобрала вуальку с пола и, кое-как прикрепила её оставшимися шпильками к волосам, вернее к тому бардаку, что был у меня на голове.
– Мышь случилась.
Изрядно потрепанный букет сменил сухие цветы в каменной вазе на саркофаге.
Глава 5
– Страх мы получим на завтрак,
а на обед — неописуемый ужас!
(х/ф «Почти герои»)
– Голуба, откуда ты такая? – обомлела «тетушка», увидев свою лохматую «племянницу» на пороге лавки.
– По городу погуляли с господами хорошими, заглянули на кладбище... В общем, день удался, – ответила устало. – Посторонних нет?
– Нет, – успокоила ведьма. – Аррия с Вериной работают в мастерской. Перри там же, дает им советы.
– А меня граф Моран пригласил сегодня отужинать с ним, – сообщила и опустилась в кресло, расслабляясь и снимая с себя надоевшую вуальку.
– Отказала?
– Согласилась, – вздохнула обреченно, – что поделаешь, коль мозгов нет. Может, сказаться больной?
– Напиши записку, отправим с посыльным. – Старушка пожала плечами. – Хотя что-то мне подсказывает, не поможет тебе такая уловка. Примчатся оба справиться о здоровье.
– Что мне делать, Тельма? Виконт со своей гиперопекой, сиятельный с… нестерпимым желанием узнать тайну бессы Анны. После сегодняшнего происшествия в склепе ему его мужское эго не позволит сдать бастионы, а посему потребует реванша.
– А что случилось в склепе?
– Мышей гоняла. Есть жертвы. Обыкновенная земмифобия была причиной ушиба детородного органа высокого аристократа.
– Опять кучу слов непонятных наговорила, – проворчала знахарка, покидая торговый зал. – Поднимайся и иди приводи себя в порядок!
Я страдальчески заныла, откинув голову на спинку кресла.
– Господам в нашем положении не отказывают, милая, – поучительно начала баронесса, – уж удовлетвори каприз соколика, все ж не простой человек. Вот обустроимся на новом месте, они и успокоятся.
– Ты думаешь? – с сомнением хмыкнула. – И кстати, мы едем в Бежи… Берид… черт, как его… Бережины, о! Родовое имение графа Морана. В трех часах от Виннета. Его сиятельство сам предложил. Тихое, малонаселенное место. Рядом лес… Тебе же нужен лес?
– С чего такое решение? – удивилась ведьма. – Нонтер – милый городок, я там бывала.
– Не знаю, Тельма, предчувствие какое-то нехорошее у меня возникло, стоило только подумать о соседстве с усадьбой Карре.
– Внутреннему голосу надо доверять. – Бабулька согласно кивнула. – Может, оно и к лучшему. Раз так – пошла паковать вещи. Свои сама соберешь. Разжилась, смотрю, добром – короба не хватит. Надеюсь, Рёдер нам повозку предоставит. А пусть только попробует не дать… ведьма я или нет!
Улыбнулась на брюзжание знахарки.
– Чего расселась, спрашиваю? Там твой таурон такое представление устроил, что Верине пришлось убрать его в хозяйский несгораемый шкаф! Иди успокаивай!
– Что ж ты сразу не сказала?! – Подорвалась с места.
– А чего зря панику разводить? Мигает и мигает, никому не мешает!
– Добрый день, леди… – Распахнула без стука комнату для творчества. Улыбнувшись, кивнула Аррии, сидящей за столом с гипсовой маской в руках, – не виделись с утра, – и джентльмены!
Перри в клетке встрепенулся радостно.
Рыжая, стоя у стены-палитры с кистью в руке, обернулась на голос.
– Ну наконец-то! Госпожа Анна, ваш оберег такое вытворял, такое! Проявился и как начал мигать! То пропадет, то появится!
– Открывай потихоньку, – перебила её, кивнув на местный аналог сейфа. Щёлкнул затвор.
– Что это с ним? – прошептала помощница.
Ах, если бы я знала! Присутствующие собрались у железного ящика, заглядывая внутрь.
– Будто сигнал подает, – заворожено прокомментировала мягкую пульсацию таурона девчонка.
– О чем? – забеспокоилась Флайт. – Кому?
Подоспевшая ведьма многозначительно хмыкнула:
– Придумаете тоже, наверняка он хозяйку зовет.
Немного сомневаясь в последнем предположении, коснулась артефакта. Теплый. Осторожно подняв за шнурок на уровень глаз, залюбовалась загадочным поведением «дружочка». Качнула. Влево-вправо, влево-вправо… маятником… вспыхнул-исчез… вспыхнул-исчез… Взгляд расфокусировался, улетел куда-то далеко вперед. Очертания ярких панелей комнаты вдруг сделались смазанными, будто растворяясь в тумане, и вместо них…
…Пустое помещение, каменные стены. Тусклый свет с улицы пробивается в маленькое зарешеченное окошко под потолком. Сквозь ржавые прутья просматриваются кроны деревьев и немного серого неба. Низкого, предгрозового. Сильный с порывами ветер гнет ветки, трепещет листва. Шумно, тревожно. Сыро и холодно. Оголенные плечи зябнут, но руками их не согреть, не обнять себя. На запястьях железные оковы. Режут краями кожу до крови. Жалобно звякает цепь, стоит только пошевелить ногами… в колодках.
Хочется спать. Смертельно хочется спать. Мозг уже перестал реагировать на стрекот сверчка в углу, на голодные спазмы желудка, на жажду, на боль… только холод, продирающий до костей, не дает впасть в беспамятство. И еще страх. Панический, дикий. Затаившийся в душе огромной кошмарной змеёй. Зубы уже отстучали свое. Опухший язык, попавший под их неистовый степ, ищет последние крохи влаги во рту. Напрасно. Ведро с водой, такой чистой, манящей, в трех шагах. Не дотянуться.
Острый наконечник трости касается моего подбородка, надавливает требовательно, заставляет поднять голову. От укола в шею рефлекторно дергаюсь назад. Бьюсь затылком о камень и часто моргаю – пряди волос, упавшие на лицо, цепляются за ресницы, мешают открыто смотреть на человека, сидящего на стуле напротив меня. Расслабленно, нога на ногу. Не молод и не стар. Седина на висках. Худое лицо с орлиным носом. Слишком большим для маленьких серо-голубых, каких-то водянистых и близко посаженных глаз.
– Хочешь вернуться домой? – От этого голоса, спокойного, ласкового начинает мелко трясти.
Сознание цепляется только за одно слово в предложении. Домой. В тепло, уют. Где ждут и любят.
Сиплю невнятные ругательства в его адрес. Хватает дерзости, в моем-то положении! Потуги пленницы бессмысленны: этот человек не желает слушать «бред строптивой девки». Ему нужен ответ. Конкретный.
– Скажи, где ты его спрятала, и мы отправим тебя туда, куда ты пожелаешь.
Нет, не отправит! Это знаю я, это знает он. Тогда зачем нести эту сладкую чушь? Соблазнять?
Чудовище не злится, нет. Приходит каждый день, в одно и то же время и все повторяется: садится на стул и учиняет допрос, не меняя добродушного тона…Сколько? Счет потерян после второй недели. Смысл считать, когда итог один. Я просто жду, когда он перестанет быть участливым извергом... Я жду конца.
– Я его потеряла… – Мой тихий голос жалок.
– Это я уже слышал. – Его, напротив, теперь холоден и властен.
Все верно, каждый день ответ один и тот же. Но почему-то мне не верят!
– Пожалуйста… – Начинаю плакать, потому что это невыносимо! Так не должно быть! Не со мной! – Отпустите меня, я говорю правду!
Он молча поднимается со стула и идет на выход. Его путь лежит мимо ведра.
