Боги смилостивились, на чердак не догадался слазить. Ты, говорит, ведьма, аристократа не так давно в соседней таверне лечила. Так вот, я ищу его спутницу. При ней вещь одна должна быть, давно мною потерянная, – таурон размером с империал.
Зажала машинально в руке оберег. Волоски на руках встали дыбом.
– Доран? – Голос сел от волнения.
– Селма – дура девка, – сказала как выплюнула Тельма. – За три золотых выложила все что знала о пребывании госпожи в плаще, лица которой никто не видел. Еще и от себя приукрасила, страшилок наплела. Про двери, что сами по себе открываются; про исчезающую посуду; про покойничка в подвале и его странном полете с лестницы; про то, что со мной знакомство водила близкое…
Я уже сидела, обхватив голову руками. Женщина замолчала.
– Карре рассказывал мне, что их семью много лет преследует один человек с требованием вернуть ему некую реликвию. Получается… мне кранты? – жалобно спросила и подняла взгляд на знахарку.
Та выглядела поникшей, будто выцветшей. Опущенные уголки губ, под глазами синие тени. Кожа лица потеряла живые краски. Потускнела, иссушилась.
Испуганно поспешила заключить её в свои объятия.
– Не надо. Пожалуйста, не надо. Я уеду куда-нибудь подальше, к тебе больше никто претензий иметь не будет, спадут все подозрения. Ты никого не видела, не знаешь. Вернёшься домой. Заживешь как прежде. Будешь лечить людей, козу доить, – зачастила сумбурно, поглаживая ведьму по спине. – Травы собирать. Мурзика привечать.
Плечи Тельмы вдруг затряслись в горьком беззвучном плаче. Я совсем растерялась. Да что же там такое случилось, что так сломило старую, но ещё бойкую женщину?
Взяв себя в руки, бабулька утерла мокрое от слез лицо тряпицей с подноса и уронила упавшим голосом:
– Нет у меня больше дома в Меривиках.
– Как? – выдохнула я ошарашенно.
– Спалили на следующую ночь.
– Господи, Боже мой! – только и смогла вымолвить. По спине пополз мороз. – А ты?..
– Меня позвал с вечера Петрус, корова у него телилась. – Усмехнулась. – Надо же... Сейчас бы уже не разговаривала с тобой, голуба.
Во все глаза уставилась на неё. Минуты две таращилась, не находя слов.
– Ты думаешь, это тот маг?
– Я знаю, что это Бушар, подлец. Гореть ему в преисподней! – глаза старой женщины сверкнули неприкрытой ненавистью. – Помнишь ласточку на крыльце? – Я кивнула заторможенно. – Это был знак. Селеста, глава Ковена всех свободных ведьм, собирала на большой совет. Убили одну из наших, старую Асту.
– Кто убил? За что? – спросила, натягивая платье.
Высвободила голову из горловины и подставила спину Тельме в немой просьбе расправиться с бесчисленным количеством пуговок.
– Я больше чем уверена, что это сделал тот же человек с тростью. Разыскивает он этот оберег с особой пылкостью, выходящей за рамки человечности и закона.
– Эти мыши… – начала и осеклась в сомнении.
– У ведьм тоже порой бывают срывы. Черные мыши всегда находились на службе у Ковена. Как посыльные.
– А я думала, что это разведчики, – протянула задумчиво и отошла к окну.
– И это тоже. Они – глаза и уши совета старейшин во главе с Селестой.
– И карающая сила, – кивнула недосказанному, наблюдая через стекло за степенной жизнью городского квартала.
– И карающая сила. Редко, но бывает. Аста, оказывается, долгое время была знахаркой в имении графа Вилмара Морана, пропавшего без вести много лет назад, а после ушла в горы, в поселение ведьм-отшельниц. Она была не столько лекаркой, сколь обладала возможностью заряжать артефакты на способности. Имела скрытые, темные и другие проявления магии. Была настоящим алмазом среди обыкновенных серых ведьм, обладающих силой только исцелять да ворожить. И вот что-то мне подсказывает, что имела она отношение к твоему оберегу. Не с её ли легкой и, безусловно, талантливой руки этот кусочек сплава приобрел такую магическую силу? Ну а дальше ты уже додумай сама историю таурона Асты.
Уже и имя тебе дали, кругляшка.
– Получается, тот старик в моем мире и есть исчезнувший граф?
– Не думаю. Скорее всего, слуга.
– Почему?
– Вспомни его слова о принадлежности вещицы.
– Ох, ты ж, Боже мой, вспомнить бы... – потерла лоб, напрягая память, – «он давно никому не служил» – кажется так, и... «пролежал без дела долгое время». Он еще сказал, что «давно в этом мире один»!
– Вот тебе и ответ. Хозяина не стало. Оберег не признал мужчину, видимо, потому и воспользоваться он им не смог. Прожил на твоей родине остаток лет, неся ответственность за опасную магическую вещицу, а когда пришел и его срок, нашел человека, с которым можно было отправить таурон обратно в мир, где тот был создан. К людям, которым принадлежал.
– Интересно, что могло случиться с его сиятельством? Почему не вернулся к семье?
– Этого мы уже никогда не узнаем.
М-да, печально. И все же мне не даёт покоя настойчивое желание деда скорее отослать меня на работу. Все время подгонял – беги, беги, а то без тебя начнётся! Вот сейчас в свете нашего разговора у меня сложилось стойкое убеждение: а ведь не простой дедок-то был.
– У вас есть видящие или пророки? Я с этими вашими магическими способностями людей начинаю уже верить в оракулов. Если бы мне цыганка нагадала за десять минут до случая в банке, что ждет меня дорога дальняя в параллельный мир с ведьмами и колдунами, я бы это восприняла, скажем, как большой развод. А уж мужчины у нас подобным тем более не занимаются! Я и значения не придала его оговорке. Что скажешь?
– Пророки? Нет, таких нет. Но вот что я тебе поведаю: сразу после Великого переселения, еще до того, как стали возникать отдельные государства, существовали общины. Одна из самых маленьких ушла, перекочевала далеко на юг. На маленький пятачок земли у моря, огороженный с трех сторон неприступными горами. Сейчас это Шудар – королевство замкнутое, не поддерживающее внешние политические и торговые связи с другими. Как принято считать, народность, которая там обитает, скатилась до уровня дикарей с варварскими законами. Возродили кровавые ритуалы, жертвоприношения... Желающих сплавать в гости было много, но редко кому удавалось вернуться обратно. Так вот, счастливчики писали тогда, что были среди шударцев особенные люди, их мало, и им поклонялись и почитали, как местных божков. И всё потому, что они могли читать какую-то... ауру человека, в которую вплетена вся жизнь от рождения до смерти. Воргулы – так их называли.
– То есть слуга мог быть воргулом. Безумно интересно, как он попал в подчинение к Моранам? – задала вопрос, ответ на который можно получить только от потомка аристократа, исчезнувшего на просторах Земли.
На «удобный случай» можно даже не рассчитывать. С его негативным отношением ко мне только и остается надеяться на лояльность, что в данной ситуации сродни чуду.
Чрезвычайно познавательный экскурс в историю материка из уст собеседницы слушала с огромным интересом. А ещё смотрела на знахарку и не узнавала её – от той маленькой старушки «божьего одуванчика», какую я знала, остались лишь одеяние и внешний облик. Сейчас же речь, осанка, движения выдавали женщину отнюдь не простого сословия, и уж тем более не деревенскую старуху. Лео странные вещи говорил… Кстати!
– Как меня нашел виконт, ты случайно не знаешь? – Развернулась от зеркала, но меня мягко придержали за плечи, отобрав щетку для волос, коей я безжалостно раздирала спутавшиеся пряди.
– Не злись. Я появилась в городе сразу после налета Черных мышей. Имея на руках неопровержимые факты, поспешила к градоначальнику объяснить причину столь внезапного нападения нетопырей. А там уж узнала, что городок почтил своим визитом его сиятельство граф Моран. Господин Рёдер неплохой человек. Я осенью лечила его старшего сына, упавшего с лошади на охоте в наших краях. Вот там и узнала, что касатик тебя разыскивает, и имеется… свидетель твоего героического подвига, – с неким сожалением проговорила Тельма, сооружая что-то загогулистое на моей голове. – В конце концов, когда-то надо было узаконивать твое существование в этом мире. И какая разница: сейчас или со временем. А так получилось даже лучше: при представителях местной власти и духовного лица. Бумаги, подтверждающие личность, у тебя уже есть – Аррия слов зря на ветер не бросает. По ним ты Анна-Лаэта Ньер.
– Лаэта – это…
– Имя матери. Ньер – имя рода. Твой отец – мой брат, барон Остун Ньер. Твои родители погибли семь лет назад в Готуаре во время восстания против произвола, творимого поборниками чистоты веры... Ну, об этом мы поговорим в другое время. Надо будет тебе хорошо запомнить историю своей жизни, племянница.
– Это правда? – спросила потрясенно, имея в виду судьбу якобы папы-мамы.
– Правда, деточка, – поняла меня знахарка… ой, нет – баронесса. Вопрос, почему, аристократка вдруг стала знахаркой и живет в глуши, не посмел вот сию секунду сорваться с языка. Да и слово «инквизиция» пусть и не прозвучало, но подразумевалось очень красноречиво со всеми вытекающими... У нас еще будет время обменяться друг с другом историями прошлой жизни.
– А я к вам вот так, панибратски. Простите, – растерянно проговорила, ощущая запоздалое угрызение совести.
– Ах, перестань! Я уже давно отвыкла от всех этих реверансов да и неважно это все… Тельма или тетушка Тельма… хм, а мне нравится, как звучит!
В руках старушки появилась серая густая вуаль, расшитая серебристым цветочным узором. Ловко прикрепив её шпильками к затейливой прическе из закрученных на затылке в некую корзиночку прядей, опустила мне на лицо.
– Зачем? Мы же в доме.
– У нас гость. Не пугайся, голуба, – усмехнулась ведьма, заметив, как я дернулась от такой новости, – мальчик казнит себя уже который день. Поговоришь с ним, пусть успокоится, а то его магия выдает такие фортеля – Аррии две банки краски уже испортил. Верина тоже сама не своя. Боится тебе на глаза показаться: винила себя за неосмотрительность и беспомощность в то время, когда ты лежала на дороге, словно хладный труп.
– Не очень поняла: причем тут молодой человек? – В голове тут же пронесся эпизод с нашим крайне неудачным походом в лавку «Рон и Рон».
– Грун случайно, а может, и не случайно, оказался недалеко от вас с девчонкой. Услышал крик, узнал голос своей рыжеволосой зазнобы и поспешил на выручку. А там… пойдем, они тебе сами все расскажут-поведают. И… оставь оберег в комнате.
– Тельма, ничего не удалось спасти? – вернулась я к теме пожара, пока шли в торговый зал, где меня ожидал полный надежды на понимание молодой колдун и воздыхатель конопатой.
– Да что там спасать! – Махнула рукой с досады. – Вспыхнуло свечой и осыпалось золой. Соседи вот только козу и успели вывести со двора.
– Жалко золото, что в мешочке осталось. Все ж немалые деньги. Да и ты сбережений лишилась.
– Как же, оставлю я такое на радость селянам! Пацанва уже на следующий день ворошила кострище в поисках интересного. Все спрятано было в тайнике в лесу. Мало ли кто проездом бывает, пока я бегаю по округе, фурункулы да заметуху* лечу.
– Куда же мы... ты теперь? – Осеклась, поняв ситуацию так, что мне наверняка дадут полную отставку в деле будущего обустройства погорелицы, пусть и ставшей в одночасье родственницей. Ведь в сущности это из-за бедовой постоялицы женщина лишилась крова и всего, что нажито за долгие годы.
– Мест много, где еще нужны хорошие знахарки и ведьмы. Одной, конечно, тяжело налаживать быт на новом месте, года уже не те. Но ведь я теперь не одна, не так ли, милая? Не бросишь старушку?
– Куда ж я без тебя?! – возмутилась самому предположению, что могу отказаться от опеки новообретенной тетушки.
Пожилая женщина улыбнулась и кивнула, соглашаясь: никуда!
– Бушару сойдет с рук его деяние? – спросила как бы между прочим.
– Ты же знаешь, я не могу чинить зло людям… – Она нарочито разочарованно вздохнула.
– Я знаю одну девицу, которая могла бы помочь, если у уважаемой Тельмы есть идея.
– Уважаемая Тельма подумает.
Мне лихо подмигнули.
Хор-рошая из нас команда получится!
_________________
*Заметуха (уст.) – диарея.
Ехали цыгане - не догонишь.
И пели они песни - не поймешь.
Была у них гитара - не настроишь.
И, в общем, ничего не разберешь.
(М. Шафутинский «Бутылка вина»)
Молодой человек в укороченном двубортном сюртуке коричневого цвета чинно восседал на диванчике и с аппетитом трескал шоколадные трюфели, запивая драконье лакомство неизменным в доме Аррии салепом. Представляю, какой приторно-сладкий букет он ощущал у себя во рту!
Перри, расположившийся напротив него на столике, заставленном чайным сервизом, ревностным взглядом провожал в последний путь каждую конфетку. Выбрав момент, лапкой подтянул стеклянное блюдо к себе. Парень, оторвавшись от чашки и заметив потуги пернатого, вернул то назад. Жако что-то недовольно прожурчал, вновь зацепил коготочками край посудины и, глядя в глаза гостю, повторил маневр. Однако ж визитер не собирался уступать Бейлу Оресту, показал попугаю кулак и вернул угощение на прежнее место. За прилавком тихо прыснула от смеха Верина, наблюдая со стороны за перетягиванием емкости с деликатесом от Персиваля. На звук её голоса юноша вскинул голову и замер, увидев в проеме с откинутой в сторону портьерой двух дам, с тем же весельем подглядывающих за комичной сценой. Спохватился и резво подскочил с места, задев коленом столешницу. Звякнул сервиз. Переполошился птиц. Охнула рыжая.
– Госпожа, – юноша склонил голову в приветственном поклоне, – позвольте представиться, Страбор Грун, студент выпускного курса Академии магии и стихий.
– Очень приятно, – вышла в зал и в нерешительности оглянулась на Тельму: «Что дальше?»
– Он нас обожр-рал! – заорал Перри и, распустив крылья, рванул в мою сторону. Короткий полет закончился на предусмотрительно протянутой руке.
– Госпожа Анна, этот молодой человек – наш спаситель, – взволнованно затараторила девчонка, выскочив из-за прилавка, пока ведьма разгадывала мой немой призыв о помощи. – Он первый пришел на выручку, когда вас эти кони чуть было не втоптали в дорогу. Я так испугалась! И совершенно не знала, что делать! Я думала – вы погибли! Страбор… ой, простите, господин Грун, как истинный рыцарь, всю дорогу до лавки нёс вас на руках! Мы так волновались – вы были без сознания очень долго! – Глазки у рыжей заморгали, наполнились влагой. Голос становился все тише, и уже почти шепотом она продолжила: – Вас хотел осмотреть подоспевший следом лекарь, настаивал, но я не позволила. Я правильно сделала?
И такая надежда в глазах! Пришлось прижать её к себе в коротком успокаивающем объятии.
– Спасибо вам обоим.
– Смею заметить, – взял слово молодой маг, – лисса Верина была настолько убедительна в своей истерике, что господин Тауф предпочел не спорить, а тут же взялся приводить её психическое состояние в порядок. – Усмехнулся, с теплой улыбкой глядя на девушку. – Я, признаться, в первый момент не знал, что с вами обоими делать: одна лежит без сознания, другая – близка к нему же. Рад, что с вами все в порядке. Хотя… вы скрываете лицо, но я не заметил тогда каких-либо сильных повреждений.
Ох ты ж! Шляпка с вуалью, видимо, слетела с головы во время моего смертельного аттракциона.
– У моей подопечной невосприимчивость
Зажала машинально в руке оберег. Волоски на руках встали дыбом.
– Доран? – Голос сел от волнения.
– Селма – дура девка, – сказала как выплюнула Тельма. – За три золотых выложила все что знала о пребывании госпожи в плаще, лица которой никто не видел. Еще и от себя приукрасила, страшилок наплела. Про двери, что сами по себе открываются; про исчезающую посуду; про покойничка в подвале и его странном полете с лестницы; про то, что со мной знакомство водила близкое…
Я уже сидела, обхватив голову руками. Женщина замолчала.
– Карре рассказывал мне, что их семью много лет преследует один человек с требованием вернуть ему некую реликвию. Получается… мне кранты? – жалобно спросила и подняла взгляд на знахарку.
Та выглядела поникшей, будто выцветшей. Опущенные уголки губ, под глазами синие тени. Кожа лица потеряла живые краски. Потускнела, иссушилась.
Испуганно поспешила заключить её в свои объятия.
– Не надо. Пожалуйста, не надо. Я уеду куда-нибудь подальше, к тебе больше никто претензий иметь не будет, спадут все подозрения. Ты никого не видела, не знаешь. Вернёшься домой. Заживешь как прежде. Будешь лечить людей, козу доить, – зачастила сумбурно, поглаживая ведьму по спине. – Травы собирать. Мурзика привечать.
Плечи Тельмы вдруг затряслись в горьком беззвучном плаче. Я совсем растерялась. Да что же там такое случилось, что так сломило старую, но ещё бойкую женщину?
Взяв себя в руки, бабулька утерла мокрое от слез лицо тряпицей с подноса и уронила упавшим голосом:
– Нет у меня больше дома в Меривиках.
– Как? – выдохнула я ошарашенно.
– Спалили на следующую ночь.
– Господи, Боже мой! – только и смогла вымолвить. По спине пополз мороз. – А ты?..
– Меня позвал с вечера Петрус, корова у него телилась. – Усмехнулась. – Надо же... Сейчас бы уже не разговаривала с тобой, голуба.
Во все глаза уставилась на неё. Минуты две таращилась, не находя слов.
– Ты думаешь, это тот маг?
– Я знаю, что это Бушар, подлец. Гореть ему в преисподней! – глаза старой женщины сверкнули неприкрытой ненавистью. – Помнишь ласточку на крыльце? – Я кивнула заторможенно. – Это был знак. Селеста, глава Ковена всех свободных ведьм, собирала на большой совет. Убили одну из наших, старую Асту.
– Кто убил? За что? – спросила, натягивая платье.
Высвободила голову из горловины и подставила спину Тельме в немой просьбе расправиться с бесчисленным количеством пуговок.
– Я больше чем уверена, что это сделал тот же человек с тростью. Разыскивает он этот оберег с особой пылкостью, выходящей за рамки человечности и закона.
– Эти мыши… – начала и осеклась в сомнении.
– У ведьм тоже порой бывают срывы. Черные мыши всегда находились на службе у Ковена. Как посыльные.
– А я думала, что это разведчики, – протянула задумчиво и отошла к окну.
– И это тоже. Они – глаза и уши совета старейшин во главе с Селестой.
– И карающая сила, – кивнула недосказанному, наблюдая через стекло за степенной жизнью городского квартала.
– И карающая сила. Редко, но бывает. Аста, оказывается, долгое время была знахаркой в имении графа Вилмара Морана, пропавшего без вести много лет назад, а после ушла в горы, в поселение ведьм-отшельниц. Она была не столько лекаркой, сколь обладала возможностью заряжать артефакты на способности. Имела скрытые, темные и другие проявления магии. Была настоящим алмазом среди обыкновенных серых ведьм, обладающих силой только исцелять да ворожить. И вот что-то мне подсказывает, что имела она отношение к твоему оберегу. Не с её ли легкой и, безусловно, талантливой руки этот кусочек сплава приобрел такую магическую силу? Ну а дальше ты уже додумай сама историю таурона Асты.
Уже и имя тебе дали, кругляшка.
– Получается, тот старик в моем мире и есть исчезнувший граф?
– Не думаю. Скорее всего, слуга.
– Почему?
– Вспомни его слова о принадлежности вещицы.
– Ох, ты ж, Боже мой, вспомнить бы... – потерла лоб, напрягая память, – «он давно никому не служил» – кажется так, и... «пролежал без дела долгое время». Он еще сказал, что «давно в этом мире один»!
– Вот тебе и ответ. Хозяина не стало. Оберег не признал мужчину, видимо, потому и воспользоваться он им не смог. Прожил на твоей родине остаток лет, неся ответственность за опасную магическую вещицу, а когда пришел и его срок, нашел человека, с которым можно было отправить таурон обратно в мир, где тот был создан. К людям, которым принадлежал.
– Интересно, что могло случиться с его сиятельством? Почему не вернулся к семье?
– Этого мы уже никогда не узнаем.
М-да, печально. И все же мне не даёт покоя настойчивое желание деда скорее отослать меня на работу. Все время подгонял – беги, беги, а то без тебя начнётся! Вот сейчас в свете нашего разговора у меня сложилось стойкое убеждение: а ведь не простой дедок-то был.
– У вас есть видящие или пророки? Я с этими вашими магическими способностями людей начинаю уже верить в оракулов. Если бы мне цыганка нагадала за десять минут до случая в банке, что ждет меня дорога дальняя в параллельный мир с ведьмами и колдунами, я бы это восприняла, скажем, как большой развод. А уж мужчины у нас подобным тем более не занимаются! Я и значения не придала его оговорке. Что скажешь?
– Пророки? Нет, таких нет. Но вот что я тебе поведаю: сразу после Великого переселения, еще до того, как стали возникать отдельные государства, существовали общины. Одна из самых маленьких ушла, перекочевала далеко на юг. На маленький пятачок земли у моря, огороженный с трех сторон неприступными горами. Сейчас это Шудар – королевство замкнутое, не поддерживающее внешние политические и торговые связи с другими. Как принято считать, народность, которая там обитает, скатилась до уровня дикарей с варварскими законами. Возродили кровавые ритуалы, жертвоприношения... Желающих сплавать в гости было много, но редко кому удавалось вернуться обратно. Так вот, счастливчики писали тогда, что были среди шударцев особенные люди, их мало, и им поклонялись и почитали, как местных божков. И всё потому, что они могли читать какую-то... ауру человека, в которую вплетена вся жизнь от рождения до смерти. Воргулы – так их называли.
– То есть слуга мог быть воргулом. Безумно интересно, как он попал в подчинение к Моранам? – задала вопрос, ответ на который можно получить только от потомка аристократа, исчезнувшего на просторах Земли.
На «удобный случай» можно даже не рассчитывать. С его негативным отношением ко мне только и остается надеяться на лояльность, что в данной ситуации сродни чуду.
Чрезвычайно познавательный экскурс в историю материка из уст собеседницы слушала с огромным интересом. А ещё смотрела на знахарку и не узнавала её – от той маленькой старушки «божьего одуванчика», какую я знала, остались лишь одеяние и внешний облик. Сейчас же речь, осанка, движения выдавали женщину отнюдь не простого сословия, и уж тем более не деревенскую старуху. Лео странные вещи говорил… Кстати!
– Как меня нашел виконт, ты случайно не знаешь? – Развернулась от зеркала, но меня мягко придержали за плечи, отобрав щетку для волос, коей я безжалостно раздирала спутавшиеся пряди.
– Не злись. Я появилась в городе сразу после налета Черных мышей. Имея на руках неопровержимые факты, поспешила к градоначальнику объяснить причину столь внезапного нападения нетопырей. А там уж узнала, что городок почтил своим визитом его сиятельство граф Моран. Господин Рёдер неплохой человек. Я осенью лечила его старшего сына, упавшего с лошади на охоте в наших краях. Вот там и узнала, что касатик тебя разыскивает, и имеется… свидетель твоего героического подвига, – с неким сожалением проговорила Тельма, сооружая что-то загогулистое на моей голове. – В конце концов, когда-то надо было узаконивать твое существование в этом мире. И какая разница: сейчас или со временем. А так получилось даже лучше: при представителях местной власти и духовного лица. Бумаги, подтверждающие личность, у тебя уже есть – Аррия слов зря на ветер не бросает. По ним ты Анна-Лаэта Ньер.
– Лаэта – это…
– Имя матери. Ньер – имя рода. Твой отец – мой брат, барон Остун Ньер. Твои родители погибли семь лет назад в Готуаре во время восстания против произвола, творимого поборниками чистоты веры... Ну, об этом мы поговорим в другое время. Надо будет тебе хорошо запомнить историю своей жизни, племянница.
– Это правда? – спросила потрясенно, имея в виду судьбу якобы папы-мамы.
– Правда, деточка, – поняла меня знахарка… ой, нет – баронесса. Вопрос, почему, аристократка вдруг стала знахаркой и живет в глуши, не посмел вот сию секунду сорваться с языка. Да и слово «инквизиция» пусть и не прозвучало, но подразумевалось очень красноречиво со всеми вытекающими... У нас еще будет время обменяться друг с другом историями прошлой жизни.
– А я к вам вот так, панибратски. Простите, – растерянно проговорила, ощущая запоздалое угрызение совести.
– Ах, перестань! Я уже давно отвыкла от всех этих реверансов да и неважно это все… Тельма или тетушка Тельма… хм, а мне нравится, как звучит!
В руках старушки появилась серая густая вуаль, расшитая серебристым цветочным узором. Ловко прикрепив её шпильками к затейливой прическе из закрученных на затылке в некую корзиночку прядей, опустила мне на лицо.
– Зачем? Мы же в доме.
– У нас гость. Не пугайся, голуба, – усмехнулась ведьма, заметив, как я дернулась от такой новости, – мальчик казнит себя уже который день. Поговоришь с ним, пусть успокоится, а то его магия выдает такие фортеля – Аррии две банки краски уже испортил. Верина тоже сама не своя. Боится тебе на глаза показаться: винила себя за неосмотрительность и беспомощность в то время, когда ты лежала на дороге, словно хладный труп.
– Не очень поняла: причем тут молодой человек? – В голове тут же пронесся эпизод с нашим крайне неудачным походом в лавку «Рон и Рон».
– Грун случайно, а может, и не случайно, оказался недалеко от вас с девчонкой. Услышал крик, узнал голос своей рыжеволосой зазнобы и поспешил на выручку. А там… пойдем, они тебе сами все расскажут-поведают. И… оставь оберег в комнате.
– Тельма, ничего не удалось спасти? – вернулась я к теме пожара, пока шли в торговый зал, где меня ожидал полный надежды на понимание молодой колдун и воздыхатель конопатой.
– Да что там спасать! – Махнула рукой с досады. – Вспыхнуло свечой и осыпалось золой. Соседи вот только козу и успели вывести со двора.
– Жалко золото, что в мешочке осталось. Все ж немалые деньги. Да и ты сбережений лишилась.
– Как же, оставлю я такое на радость селянам! Пацанва уже на следующий день ворошила кострище в поисках интересного. Все спрятано было в тайнике в лесу. Мало ли кто проездом бывает, пока я бегаю по округе, фурункулы да заметуху* лечу.
– Куда же мы... ты теперь? – Осеклась, поняв ситуацию так, что мне наверняка дадут полную отставку в деле будущего обустройства погорелицы, пусть и ставшей в одночасье родственницей. Ведь в сущности это из-за бедовой постоялицы женщина лишилась крова и всего, что нажито за долгие годы.
– Мест много, где еще нужны хорошие знахарки и ведьмы. Одной, конечно, тяжело налаживать быт на новом месте, года уже не те. Но ведь я теперь не одна, не так ли, милая? Не бросишь старушку?
– Куда ж я без тебя?! – возмутилась самому предположению, что могу отказаться от опеки новообретенной тетушки.
Пожилая женщина улыбнулась и кивнула, соглашаясь: никуда!
– Бушару сойдет с рук его деяние? – спросила как бы между прочим.
– Ты же знаешь, я не могу чинить зло людям… – Она нарочито разочарованно вздохнула.
– Я знаю одну девицу, которая могла бы помочь, если у уважаемой Тельмы есть идея.
– Уважаемая Тельма подумает.
Мне лихо подмигнули.
Хор-рошая из нас команда получится!
_________________
*Заметуха (уст.) – диарея.
Глава 3
Ехали цыгане - не догонишь.
И пели они песни - не поймешь.
Была у них гитара - не настроишь.
И, в общем, ничего не разберешь.
(М. Шафутинский «Бутылка вина»)
Молодой человек в укороченном двубортном сюртуке коричневого цвета чинно восседал на диванчике и с аппетитом трескал шоколадные трюфели, запивая драконье лакомство неизменным в доме Аррии салепом. Представляю, какой приторно-сладкий букет он ощущал у себя во рту!
Перри, расположившийся напротив него на столике, заставленном чайным сервизом, ревностным взглядом провожал в последний путь каждую конфетку. Выбрав момент, лапкой подтянул стеклянное блюдо к себе. Парень, оторвавшись от чашки и заметив потуги пернатого, вернул то назад. Жако что-то недовольно прожурчал, вновь зацепил коготочками край посудины и, глядя в глаза гостю, повторил маневр. Однако ж визитер не собирался уступать Бейлу Оресту, показал попугаю кулак и вернул угощение на прежнее место. За прилавком тихо прыснула от смеха Верина, наблюдая со стороны за перетягиванием емкости с деликатесом от Персиваля. На звук её голоса юноша вскинул голову и замер, увидев в проеме с откинутой в сторону портьерой двух дам, с тем же весельем подглядывающих за комичной сценой. Спохватился и резво подскочил с места, задев коленом столешницу. Звякнул сервиз. Переполошился птиц. Охнула рыжая.
– Госпожа, – юноша склонил голову в приветственном поклоне, – позвольте представиться, Страбор Грун, студент выпускного курса Академии магии и стихий.
– Очень приятно, – вышла в зал и в нерешительности оглянулась на Тельму: «Что дальше?»
– Он нас обожр-рал! – заорал Перри и, распустив крылья, рванул в мою сторону. Короткий полет закончился на предусмотрительно протянутой руке.
– Госпожа Анна, этот молодой человек – наш спаситель, – взволнованно затараторила девчонка, выскочив из-за прилавка, пока ведьма разгадывала мой немой призыв о помощи. – Он первый пришел на выручку, когда вас эти кони чуть было не втоптали в дорогу. Я так испугалась! И совершенно не знала, что делать! Я думала – вы погибли! Страбор… ой, простите, господин Грун, как истинный рыцарь, всю дорогу до лавки нёс вас на руках! Мы так волновались – вы были без сознания очень долго! – Глазки у рыжей заморгали, наполнились влагой. Голос становился все тише, и уже почти шепотом она продолжила: – Вас хотел осмотреть подоспевший следом лекарь, настаивал, но я не позволила. Я правильно сделала?
И такая надежда в глазах! Пришлось прижать её к себе в коротком успокаивающем объятии.
– Спасибо вам обоим.
– Смею заметить, – взял слово молодой маг, – лисса Верина была настолько убедительна в своей истерике, что господин Тауф предпочел не спорить, а тут же взялся приводить её психическое состояние в порядок. – Усмехнулся, с теплой улыбкой глядя на девушку. – Я, признаться, в первый момент не знал, что с вами обоими делать: одна лежит без сознания, другая – близка к нему же. Рад, что с вами все в порядке. Хотя… вы скрываете лицо, но я не заметил тогда каких-либо сильных повреждений.
Ох ты ж! Шляпка с вуалью, видимо, слетела с головы во время моего смертельного аттракциона.
– У моей подопечной невосприимчивость
