Девочка подавила вздох. Каким бы ни был Капишвар сердечным и открытым человеком, а её родное Королевство кажется ему, как и всем его сородичам, медвежьим углом, где по полгода рядит серый дождь, а люди путают правый лапоть с левым, не говоря уже о чём-то большем...
- Ладно, девочка, предоставим Иолу самому решать свою судьбу, а у меня тут гипс в формах сейчас застынет. Не поможешь мне вычертить пару знаков? Глаз у тебя острый, не то что мои - две прошлогодних горошины. А уж где ты так научилась обращаться с резцом, даже не знаю...
Где, где...Дочь гончара вспомнила, как перемятая глина причмокивает под пальцами, вспомнила, как костяной ножичек вспарывает гладкий бок необожжённого ещё кувшина, покрывая его узором мягких совиных перьев... А потом лёгкими росчерками нанесла рисунки на сухой, бесчувственный гипс - и так и не рассказала старому учёному, где же научилась обращаться с резцом.
Через три дня над Абадру по-прежнему стояло солнце, круглое и тяжёлое, и если бы не зыбкие тени навесов, играющих с прохожими в обманки, если бы не искусно проделанные в домах воздуховоды, сообщающие оживлённый город с сумрачным подрёберьем Телёнка - ах, думала Лиза, знали бы здешние обитатели, кто слушает ночами их шёпот! - если бы не деревянные трубы, спрятанные под мостовыми, - днём тихое журчание замечал только Явор, но вечером не надо было напрягать слух, чтобы уловить, как они гулко отзываются на шаги припозднившегося гуляки, - давно бы зачахли и иссохли не только платаны на перекрёстках, но и сам Город Куполов. На расспросы Лизы о причинах странной погоды Иол отозвался неохотно - какому же учёному охота признаваться, что он толком не знает ответ?..
- Кто знает...может, наши предки после Потопа больше не хотели ни знать, ни видеть дождей - их можно понять! А вот более правдоподобная версия: это сделано уже позже, ради сохранения старинных деревянных зданий - в отличие от простых домов, башни и переходы Школы никогда не были штукатурены или крашены, и если присмотреться, можно увидеть давнишние следы обветшания и тонкую, любовно проведённую починку. Видимо, в какой-то момент мастера испугались и пожелали оставить облик города неизменным, пусть и такой ценой. В любом случае, это заклинание было прочитано века назад, и Абадру иным уже не представить. А если подняться на башню, подобную той, в которой я преподавал, - добавил он, - куда ни глянь, видны мягкие груды облаков, зависших над болотом, у самой черты города. Необычное зрелище!
- И как ты так живёшь...
- Не жалуюсь, по правде! Разве что радуги здесь не появляются почти, дети по ним скучают - и я в своё время скучал...
Иол перевёл дух. Ну и кислые же лица у друзей-чужеземцев! Для деревянных зданий жара и сушь, может, были и хороши, но северянам они докучали хуже роя оводов. Разве что Игг разгорелась и похорошела: пёрышко к пёрышку, коготок к коготку, она сияла так, что мешала спать, и хозяйка с извиняющимся видом выносила птицу на ночь в прихожую. Сама Лиза обгорела, пока ходила за покупками, - не спасли даже навесы - и теперь была похожа на линяющую ящерку, а Явор высовывался из дому, только заслышав звяканье тележки ледовщика, и снова устраивался в тёмном углу, хрупая ледяными осколками. Анабель ещё держалась, но исхудала так, что её коленки стали похожи на два острых камешка, - а ведь девочка только-только оправилась от раны! Так что Иол вздохнул и добавил:
- Ну, полноте! Выдвигаемся завтра. А там попадём в предгорья, где и прохладно, и не слишком сухо: морские ветры спотыкаются о горы и проливают весь свой немалый запас дождей. А уж сколько рек: можно даже припасов не брать и каждый день обедать рыбной похлёбкой.
Наконец-то! Тут уже закипели сборы. Сумки спутников показались Иолу слишком уж распухшими. Лиза купила на всех местных нарядов, поношенных, но чистых и ещё крепких: плотные байковые шаровары, окутывавшие ноги не хуже одеяла, что будут особенно хороши прохладной ночью, просторные рубахи, плащи с капюшонами, которые, что ни говори, куда удобней, чем разубранный тюрбан, когда пробираешься сквозь чащу. Но, к удивлению Иола, все трое не выбросили свою старую, никуда не годную одежду, а выстирали и сложили на дно сумок. На его расспросы - и кому нужна лишняя тяжесть в пути? - Лиза ответила бодро: "Хочу, чтоб родители меня узнали, когда вернусь!", Анабель развела руками: "Лиза на меня тратится, а я разбрасываться вещами буду? Ну уж нет! Вот приеду в Кармин, там сочтёмся...", а Явор улыбнулся, как он один умеет, светлой и непроницаемой улыбкой, похожей на блики на воде, и вывернул рубашку наизнанку: швы были кривые, узелки путались и торчали во все стороны - сам, значит, шил, и оттого ему она и дорога.
Иол отвернулся, чтобы друзья не увидели на его лице досаду, а то и что похуже - нерешительность. Эти трое думали о доме. Даже не Глиняный Господин был целью их путешествия, а дом: всё сделать и благополучно вернуться к черепичным крышам своего Кармина. И с каждым шагом эти трое к нему всё ближе. А он? Он только собирается покинуть свою обитель: книжные полки, чудаков-соседей, огромные брёвна в срубах башен, которые он вечно пересчитывал, поднимаясь по лестнице. Хочет он этого? Никогда не узнаешь, пока и в самом деле не ступишь за порог. А как тяжело собирать сумку - всего не унесёшь!
- Эй-эй! - вывел его из оцепенения голос Анабель, - ты чего закис, мудрец? Не хочется из гнёздышка вылетать? Но мы когда с тобой только встретились, ты уже куда-то собирался!
- Точно, - поддакнула Лиза, кладя маленькую, но на удивление крепкую ладошку ему на предплечье и заглядывая в хмурое смуглое лицо. Привязчивая, как пятилетка! - Ты ведь бывалый путешественник!
- Другая страна... - начал было Иол. Куда тут объяснить, что он бы заглянул на новый медный рудник в пяти днях ходу, помог бы разведать жилу, потом зашёл бы в Ипру, знаменитую своими садами, авось поднаберётся знаний, и в следующем году доверят преподавать ботанику... Это всё, считай, окрестности Абадру, которые он знал, как собственную ладонь. Не чужой край! Тоже мне, сравнили...
- Ооо, узнаю старую песню! - вот ведь коза, не дослушала даже, а насмешничает! - Как бы далеко ты ни отправился, самое тяжёлое - выйти за городские ворота. А там встряхнёшься, осмотришься, да и в путь с лёгкой душой.
- А моя сумка даже плечо не тянет, так что могу захватить ещё пару книг, с которыми тебе жалко расставаться! - Явор, ухмыльнувшись, положил пальцы на корешки как раз тех томов, на которые Иол то и дело с грустью косился. Вот наблюдательный-то, прохвост деревянный!
И сам того не ожидая, ругая про себя приятелей, на чём свет стоит, Иол расплылся в улыбке. Эти трое - они о нём...заботятся? Подбадривают? Помогают? Нет, юноша не мог пожаловаться на недостаток теплоты в немногословном, но удачном соседстве, которое так поддерживало его в чёрные дни. И всё же это было совсем другое!
- Сам не знаю, как я с вами связался... - попытался было проворчать он, но тяжеловато это сделать, когда уголки губ так и ползут вверх!
Дочь горшечника сердцем почуяла эту перемену и благодарно прижалась к южанину - чтобы тут же с возмущённым вскриком отскочить.
- Ай! - девочка, нахмурившись, почёсывала щёку, - ну и колючий же ты, Иол-бородач!
И вид у неё был до того забавный, сердитый и радостный, что нельзя было не засмеяться.
- К тому же, как отказаться от путешествия тому, у кого на балконе под табуреткой свалены такие книги...постой, как же они назывались..."Медная колесница", "Воин с оленьей тропы", "Побег на Буревестнике"... - Анабель чуть не приплясывала от удовольствия. По её довольному личику было видно, что она сунула нос в эти книги и нашла такое увлечение весьма неудобным для серьёзного учёного.
- Эй, ну это уже слишком! - воскликнул Иол, и даже на его смуглых, как молодая фасоль, щеках проступил румянец.
- Головокружительные приключения, морские погони, юные герои и любовь с первого взгляда! - закончила с придыханием разбойница и показала ему язык, - Самое то, чтоб почитать на свежем воздухе! Да не сердись ты так, мудрец, лучше собирайся, а я расскажу тебе пару историй, случившихся в нашей славной столице, - позанятней будут, чем у этих сочинителей!
По-прежнему тёмные ступени настила - и как только не выгорели на этом незаходящем солнце? - теперь так и скакали под ногами, чуть не брыкались, спеша спровадить засидевшихся гостей. То ли дело было в том, что дорога шла под горку, то ли стражи были рады, что чужеземцы могли, да не натворили дел, и один даже взмахнул рукой напоследок, когда Лиза оглянулась на городские ворота - шафрановый рукав рассёк синеву. То ли они почуяли цель своего пути, как вязальщик чувствует, что клубок уменьшился и полегчал, и предвкушает долгожданный отдых. Да только после того, как Иол закрыл замок на родной двери, подёргав для верности, и забросил ключ под дверь художнику-соседу, докучливые сомнения покинули его: дорога жгла пятки даже сквозь новенькие сандалии тиснёной кожи, в заплечной сумке шуршали и шушукались рыхлые, чистые листы бумаги, мечтая, чтобы строчки побыстрей заполнили их - вдоль, поперёк, набегая друг на друга, как приливные волны, сбиваясь кучерявыми барашками на полях, - а на плечо рухнул привычной тяжестью попугай.
- Хм...а как его зовут? - спросила Анабель, - Удивительно даже, и как мне в голову не приходило спросить...
- Да никак, - ответил Иол и сам удивился, - отец, наверное, как-то его и звал, но при мне всё больше негодником.
- Негодником? Не слишком подходящее имя для кого угодно...
- Я не любитель живой твари, - развёл руками учёный, - разве что описать и поместить в каталог. Высушенную.
- У, как мрачно! - поёжилась девочка, - Давай...давай его будут звать Гвидо? Звучит, как в твоих морских приключениях. Разве не подходящее имя для такого лихого парня?
- Давай соглашайся, - поддакнул Явор, - Анабель плохого не предложит. Например, она дала имя мне.
- Что? Ты же старый, как храмовая змея! И она дала тебе имя? - эта троица не переставала его удивлять, - Ну, с таким опытом она просто не может ошибиться! Привет, Гвидо!
Иол разлохматил красные пёрышки на птичьей груди, и в ответ попугай нежно прихватил его палец щербатым клювом. Поди ж ты, неужто и впрямь ждал, пока его назовут?..
Их маленький отряд опять поравнялся с рогами Телёнка, свежими, как утренняя роса, и сияющими, как молочный опал, и опять Анабель задрала голову, чтобы почувствовать на мгновение, как кружится и опрокидывается всё перед глазами, будто она несётся с горки во весь опор. Потом посторонились, чтобы пропустить караван: было странно видеть, как эта шумная, пёстрая, пропахшая потом братия топчет величавую лестницу. Один из верблюдов вдруг остановился и, раскрыв широкие ноздри, дохнул Явору в лицо - тот еле успел прикрыть голову рукой, спасая отросшие волосы, зелёные и сочные, как молодая рожь. На досках остались пыльные следы раздвоенных мозолистых пяток и пара выпавших из бахромы ковра красных ниток.
Путники ступили на твёрдую землю, ладно и уютно округлившуюся под их ступнями, вдохнули лихорадочный аромат неувядающих померанцевых цветов. Иол ещё оглядывался на диковинный свой город, щурясь от солнца, но вскоре и он перестал, а ещё погодя плетение деревьев скрыло беловенчанные шпили, и они вошли в сумрачное царство болот.
Ох! Игг сорвалась с руки Анабель и с мягким шелестом влетела в чащобу, заставив мокрые от тумана листья вспыхнуть тысячей отблесков: её влекла роящаяся над лужицами мошкара. Следом за ней поднялся и Гвидо, пёстрый, как воздушный змей. Лиза на мгновение тоже почувствовала себя то ли птицей, то ли зверем - так взволновало её буйство леса после вычищенных улочек Абадру. Не слишком ли она задержалась в путешествии?.. Краем глаза она видела полупрозрачных улиток, прокладывающих путь вверх по мшистому стволу, слышала, как вдалеке разносится эхо бесконечной лягушачьей колыбельной, и хотя плотные шаровары надёжно защищали ноги, она чувствовала, как то гладят, то шлёпают её листья травы. Девочка, конечно, помнила, что ещё несколько дней назад она изнемогала здесь же от голода, неопределённости и скуки, но сейчас её сердце билось часто, как у приглашённой на танец.
Иол сошёл с дороги, осторожно наступил на кочку, потоптался, проверяя на прочность, потом на ещё одну и ещё... Друзья послушно следовали за ним. И вдруг за поворотом им открылась тоненькая, почти незаметная глазу тропка - маленький секрет местных, по которой поколение за поколением молодые люди, сняв дорогие украшения и покинув тенистые чайные, отправлялись, как в паломничество, за щепоткой знаний. Они четверо тоже желали знаний - может, не так чисто, не так бескорыстно, но всей душой. И куда же она приведёт их теперь, эта тропа?..
И Лиза почти не удивилась, когда увидела, что на самой тропинке, в двух шагах от них, лежит, уткнувшись в свой облезлый хвост, знакомый песчаный лис.
Глава 15. Золото и глина
На первом же привале Иол подарил Анабель маленький плотницкий топорик. Он был раза в полтора меньше прежнего, утерянного. Лёгкий, мягко закруглённый - лезвие напоминало дождевую каплю, повисшую на кромке листа и ещё не решившую, падать ли, - он ластился к ладони, как ручной хорёк. Анабель сняла кожаный чехольчик и проверила лезвие - острое, как бритва! Одни Пряхи знают, как удалось Иолу так быстро найти новое и ладное орудие в Абадру, этом городе, совершенно равнодушном к тяжёлом труду и тем ремёслам, что заставляют пыль, шерсть и стружку летать по улицам, но это было своего рода извинение, примирительный дар - он тогда крепко ругался на подругу за найденный ею книжный тайник. А после, остыв, конечно же устыдился.
- Вот это вещь! - восхитилась Анабель, так и эдак поворачивая топорик, так что крохи солнечного света, пробравшиеся под синие кроны, играли на лезвии, - поверить не могу, что простое плотницкое снаряжение может быть такого качества! Да это железо и на меч подошло бы, клянусь!
Железо и впрямь было отменным - узор на острие складывался в сизые воланы. Не чета её старому, зазубренному топору, выпрошенному у Максима. А Иол только и рад был возможности прочесть небольшую лекцию. Хоть какой-то толк от долгих часов, проведённых в библиотеке за изучением металлургии - от самых азов и до карт современных месторождений - перед несостоявшимся посещением рудника! История литья металлов в землях Хунти насчитывала четырнадцать веков: всё усложняющиеся конструкции печей, разнообразные сплавы, хитроумные способы очистки и придающие прочность и гибкость добавки... Хотя прикладные науки были у здешних мудрецов не в чести, ремесло кузнеца издревле особо выделяли жрецы: за связь с божественным огнём и как символ очищения. Груда камней превращается в сияющие слитки - разве это не настоящее чудо?
- Но всё же надеюсь, что тебе не придётся использовать его по назначению, - заключил юноша, заметив, что Анабель мягко согнула колени, опускаясь в боевую стойку, и сделала один за другим несколько кровожадных выпадов, сливающихся в сложную петлю.
- Это точно! - ухмыльнулась проказница и рыбкой нырнула в перекат - зазевавшийся противник уже хватался бы за окровавленные ноги, - Хорошие были деньки, но, чую, с плотничеством для меня покончено.
