- Далековато забрались! Вы тоже торгуете?
- Нет... Ой, пока нет, во всяком случае, - девочка с грехом пополам вспомнила свои горшки: Карл не утруждал любимую дочь, занимаясь продажей сам, но когда-нибудь ей придётся освоить и эту часть дела, - но в ваших краях я по другой причине.
- Вот как. Меня зовут Иол, хотя что рассказывать! Отец - большой любитель поболтать, и вы наверняка обо мне знаете столько, что я сгорю со стыда.
- О нет, я только помню, что вы сильны в точных науках! Но ваше имя совсем не похоже на те раскатистые, что в ходу в землях Хунти...
- Да так я и родился не здесь! - Иол улыбнулся, и Лиза заметила, как от этого его благородное лицо лишилось и капли надменности. От кого же он унаследовал тонкий нос и узкий подбородок потомственного князя? Наверняка от Осанны - в синем полумраке своего шатра она двигалась плавно и величественно, как царица медуз в ночном море! - Родители были проездом на северо-западе, в Кирукаби, и сельский жрец умолял назвать новорожденного мальчонку одним из имён их священных манускриптов: иначе, уверял он, сожрут злые духи, а как может жрец, заступник, такое допустить! Отцу понравилась идея, потому что имена в манускриптах все были короткие: не в пример его собственному. Ну, не одно так другое: теперь наставники называют меня кто во что горазд!
Собеседники рассмеялись, но тут Иол спохватился, нахмурился: не лучшее место для беспечных бесед!
- Вы путешествуете одна? В здешних болотах?
- Нет, - девочкино лицо тоже омрачилось, и впервые юноша заметил, что выглядит она уставшей, озябшей и растерянной, руки все в царапинах, а под глазами залегли сизые тени, - я от радости, что человека встретила, заболталась и обо всём на свете забыла! Мои спутники ранены, они лежат вон там, на крохотной полянке... Я сделала для них всё, что было в моих силах, и теперь могу только ждать, а ждать тяжело и страшно. Вы знаете, что здесь опасно ходить в одиночку, да? Все знали, но никто не предупредил нас, почему-то. Говорили о непроходимых болотах, но...
- Болота тут и вправду есть, но гораздо дальше от дороги. Так значит, на вас напали? Позвольте мне посмотреть, я не врачеватель, но немного знаю в этом толк...
Иол заглянул под повязки Анабель, и Лиза прочитала на его лице то же облегчение, что ощутила и сама минувшей ночью. Растёр между пальцами немного высохшей самодельной мази.
- Ракоскорпион! Прекрасное средство, а вот снадобье приготовлено каким-то самоучкой! Счастье, что его целебные свойства ничем не загубишь, - он увидел, как сдвинула брови Лиза, и торопливо добавил, - О, простите! Я хотел сказать, сюда бы хоть капельку масла...
- Но у нас нет! Только топлёное, мы едим его с хлебом...
- Так это замечательно! Это съедобное золото, уж поверьте мне! - Лиза оторопело смотрела, как он закатывает широкие белые рукава, и вытаскивает из своей котомки какие-то крючочки, иголки и пузырьки. Осанна явно не пожалела сил, передавая сыну свои умения, и это даже зная, что он не пойдёт по её стопам! - Если у вас ещё осталась ещё эта...кашица и немного топлёного масла, а у меня хватит льняных бинтов, то вам не о чем беспокоиться! Надеюсь, я не оскорблю вас просьбой быть моей помощницей?
- Нисколько, конечно! Вы же заботитесь о моей подруге!
- Тогда, пожалуйста, нагрейте ещё воды и омойте её. Мне нужна предельная чистота, ведь я должен буду зашить рану. И мне не хотелось бы лишний раз оскорблять её целомудрие прикосновением незнакомца...
Лиза округлила глаза: ей казалось, слово "целомудрие" вообще несовместимо с Анабель: она полгода прожила в мальчишечьей спальне в Академии, жевала острый до слёз лук с плотниками, купалась почти голышом с командой "Пьяной осы", и никто никогда не задавался вопросом о её целомудрии - да это просто нелепо. Она была...Анабель, и это всё объясняло. Ей нечего было стыдиться, некого было бояться, с ней всё было в порядке - и люди просто чувствовали это с полуслова. Но сейчас она не могла произнести эти полслова - она лежала молча, слабая и ломкая, и ничем не отличалась от прочих девиц.
- Пожалуй, вам лучше будет отвернуться, когда я буду зашивать рану. Может, заняться приготовлением мази. Неподготовленному человеку непросто бывает видеть, как иголка уходит под кожу... - Иол истолковал её ошарашенный вид по-своему. И явно побаивался, что она будет храбриться и лезть под руку.
- Да, это уж точно, - удивив его, легко согласилась Лиза, - только, пожалуйста, когда она очнётся, ничего не говорите о целомудрии!
- Почему? - он выгнул бровь.
- Ну...не принято это в наших краях, - выкрутилась Лиза, и это была полуправда. Действительно, ну кто в Кармине настолько глуп, чтобы завести с боевитой ведьминой внучкой такие речи?..
- Это будет большим облегчением! - улыбнулся Иол, - большую часть жизни я провёл в школе для мальчиков: сначала учеником, а теперь - помощником наставника. Когда я разговариваю с девушками, чувствую себя угрём на сковородке. Стараюсь делать это так, как учили старейшины, но судя по таким холодным ответам, как ваш, их манеры давно вышли из моды!..
Лиза тщательно отмыла бок подруги от присохших крошек панциря и потёков крови: края раны подсохли и стянулись, кожа была ровной и бледной - никаких признаков воспаления. И вправду помогло! Она переживала, не поздновато ли зашивать, но когда у котелок с тёплой водой опустел, Иол нашёл состояние девочки самым что ни на есть подходящим.
- Начнём! - он подёргал узелок на конце шёлковой нити, проверяя на прочность, смочил руки креплёным вином и взялся за дело.
По правде говоря, с врачеванием он был знаком не слишком близко: всё детство толкал мать под локоть, пытаясь увидеть, что же она там делает, отчаянно чихал, залезая носом в ступки с лекарствами, и так и сыпал вопросами. Но теперь ответы Осанны, серьёзные, подробные, шипящими пузырьками всплывали в памяти. К тому же, если отвлечься от капелек сукровицы, выступающих на коже в местах проколов, это было почти то же самое, что перешивать старые фолианты в библиотеке, где он частенько отрабатывал провинности. Главное - не спешить. Ткань вытерпит почти любые издевательства, но на коже - что телячьей, старых пергаментов, что человеческой, - каждый укол иглы остаётся навсегда. Так что Иол медленно стягивал края раны, стежок за стежком, закрепляя нити мелкими узелками, и только сожалел о том, что следы его шва вплетутся в некрасивый узор шрама. Такое не разгладить даже колдовством, и белый росчерк на боку останется с девочкой на всю жизнь.
Он проделал почти половину работы и не без гордости осматривал результат, когда по спине вдруг забегали холодные мурашки. Если годами живёшь в тесном скоплении людей, где крупицы уединения отмеряются на весах алхимика и стоят вдвое дороже его самых редких ингредиентов, начинаешь кожей чувствовать чужое присутствие. Иол повернул голову - и наткнулся на пристальный взгляд жёлтых глаз. Они безмолвно смотрели друг на друга: девочка была слишком слаба, чтобы даже поднять голову, но взгляд был таким спокойным, как будто это она держалась за нить, пронизывающую его плоть, а не наоборот. И каким-то недобрым.
- Продолжай, пожалуйста, - прошептала она, и юноша спохватился.
- Вам же наверное больно...
- Вот именно, так что лучше закончить с этим поскорей.
Теперь от былой бравады не осталось и следа, руки его дрожали, нажимая на иглу: он был готов поклясться, что девочка видит его насквозь и считает неумехой. Ну вот он и понял, отчего её подруга так скривилась от слов про целомудрие: эта маленькая черноволосая волчица не нуждалась в вымученной вежливости - она могла рассчитывать на искреннюю. Вот она следит за движениями иглы - ну хоть бы разок отвела свои золотые глазищи! - и даже дыхание остаётся ровным! Иол вдруг вспомнил, что сам ненамного старше этих путешественниц, и почувствовал себя обманщиком, выдающим себя за другого, куда более умного и опытного человека.
Дело было сделано. Что за облегчение! Лиза подошла на его зов, осторожно неся плошку с мазью. Но как только увидела пришедшую в сознание подругу, то почти грубо сунула обжигающее снадобье Иолу в руки, а сама подбежала и, обвив шею раненой, начала лопотать что-то ласковое и утешительное. Та внимательно слушала, переводя взгляд то на молодого учёного, то на скачущего в ветвях попугая, пока её бледные, бескровные губы не растянулись в улыбке. Анабель перевела взгляд на юношу и прямо и от души поблагодарила его. У Иола отлегло от сердца: конечно, малышка, едва придя в себя после стычки, приняла его за недруга, и только теперь Лиза растолковала ей, кто он такой. Что ж, тем удивительней спокойствие, с которым она его встретила!
Услышав от Лизы хорошие новости, Анабель позволила себе отдаться в объятия тяжёлого, но исцеляющего сна. Иол же кивнул на лежащего неподалёку Явора и спросил:
- А это, как я понимаю, виновник драки?
- Явор?! Да он тонущих мошек из лужи вытаскивает, какую же драку он мог затеять? - опешила Лиза.
- Я только знаю, что белокожие никогда не нападают первыми...
Лиза задумалась, пытаясь вспомнить, что же случилось. Как всё началось, она не видела: услышала хлопанье крыльев, потом противный чавкающий звук, а когда обернулась...когда обернулась, Анабель ещё была целой и невредимой, а у её противника грудь и живот рассекала наискось огромная рана. Она округлила губы, издав беззвучное "О!", развела руками и кивнула в сторону спящей подруги.
- Понятно... - пробормотал Иол. - И я не удивлён. Но почему же вы тогда не хотите ему помочь?
- Конечно, хочу! Но мне кажется, тут даже ваши знания бессильны. Ему поможет только время, - Лиза помялась. - Можете сами убедиться.
По голосу девочки, в котором мешались тревога и тайна, Иол решил было, что перед ним один из тех молодых людей, которые впадают в помешательство от страха или вида крови. Он знавал истории о молодцах, которые мечтали пойти во врачеватели, а потом падали как подкошенные при виде пропоротого пальца или, того хуже, катались по земле, расцарапывая лицо. Но присев рядом с юношей, он и думать забыл про свои догадки: здесь всё было не в пример сложней. И любопытней - из перешитых им сотен манускриптов лишь в немногих упоминались столь загадочные существа.
Сердце не билось - а было ли оно вообще в этой груди, цельной и твёрдой, как сердцевина дерева? Дыхания не было. Не было крови. Кожа, прохладная и гладкая, не проминалась под его пальцами. Учёный попытался разогнуть Явору руку, но одеревеневшие члены даже не пошевелились.
- Он Сын Ячменя, - пояснила Лиза, хотя это ничего ему не говорило, - появился в земле, как клубень или росток дерева. Удары ему нипочём - будь в этом дело, он скомкал бы этих чудовищ, как порченый лист, голыми ладонями. Да только соль... Явор морской воды боится до смерти, а белокожий воин плевал ему в глаза солью. И как только догадался..
Иол украдкой взглянул на Лизу: та сидела, поникшая, подле своего друга и с нежностью перебирала длинные зелёные пряди его волос. Время от времени девочка тихонько шмыгала носом, но тут же криво улыбалась, будто боялась совсем раскиснуть. Сначала он не видел в ней ничего особенного: милая, как цветок-однодневка, и немного рассеянная. Но постепенно она стала удивлять его не меньше, чем драчливая подруга или приятель с древесным соком в жилах. Вот так запросто, без всякой опаски она обращается с этим существом, вышедшим из-под земли, существом невиданной силы, которого многие назвали бы чудищем. Не говоря уж о том, что бродит себе среди лопающихся от колдовства болот с горящей птицей на плече и сдирает шкуры с ракоскорпионов. Пришла сюда с края света - и ничего, только веснушек поприбавилось, наверное... Интересно, у них на севере все такие смелые?..
- Подожди-ка, - девочку вдруг осенила неприятная догадка, - может, ты мне и расскажешь, как он догадался. Ты знаешь, что на нас напали белокожие люди, знаешь их повадки. Откуда? Это обычное дело в ваших краях?
Она сама не заметила, как перешла с юношей на ты, но отступать было поздно. Иол вздохнул и потёр смуглый подбородок.
- Ладно, полагаю, ты не будешь жаловаться на меня стражам или жрецам, если я поделюсь с тобой знаниями, чужестранка?
Лиза только раздражённо пожала плечами. Жаловаться на получение знаний? В городе мудрецов? Звучало просто нелепо.
- Это белокожие, или люди из моря, или живая ограда Абадру...
- Из моря? Неужели это болото - обмелевшее море?
- Конечно, нет! В незапамятные времена они появились на юге наших земель, и их действительно принесла солёная пучина: длинные лодки, сделанные из китовых челюстей, короткие копья и никакого страха смерти. Собственно, они и не люди: видишь синие пятна на одежде твоих спутников?
- Я думала, это травяной сок? - неуверенно предположила Лиза и тут же поняла, что слишком уж его много: на груди, руках, там, куда он никак не должен был попасть.
- Нет, это их кровь. Отдаёт медью, чувствуешь, да? Их скелет похож на наш, только костей в нём много больше, мелких, как рыбьи, что застревают в языке. Так что они проворней нас. И челюсти их - рыбьи, и вам здорово повезло, что вы не видели, как рты распахиваются в огромные пасти - так, что можно видеть белесую глотку. А ещё мы так и не смогли понять, мужчины это или женщины: может они вообще бесполы, как морские медузы? Как бы то ни было, они были разумны, даже хитры, очень сплоченны и совершенно неподкупны: маленькие деревеньки пытались задобрить их и откупиться, но ни цыплята, набитые рисом, ни мешки, набитые хрустальными бусинами, не заставляли их даже повернуть голову. Пришельцам из-за моря было неведома ценность золота, мягкость перин, музыка, ладан, свечи: то, что мы могли предложить им. Они шли убивать - вот и всё. Передвигались эти твари по рекам, вверх по течению, - наши реки могут сметать скалы, как гороховую шелуху, но их это ничуть не заботило. Они шли по дну, как посуху, им даже не надо было дышать. Реки стали путями смерти: как болезнь расползается по жилам, эти морские гости продвигались всё дальше вглубь суши. И вот когда они достигли Абадру, мудрецы сумели нарисовать и сплести заклинание, остановившее их. Не успели найти нужное, чтоб умертвить их, но вывернули их души наизнанку, заставив подчиниться и служить городу белых куполов. Люди из моря остались в этих болотах - навечно, так уж завязано само на себя заклятье. И наблюдают за путниками, спешащими в город и обратно: несколько раз они спасали Абадру от великих бед, как во время....впрочем, неважно. Скажу только, что память об их злодеяниях стёрлась, и теперь мы даже благодарны им в некотором смысле. Надеюсь, эта жизнь им не в тягость, а битвы хоть немного тешат кровожадный нрав...
- Ты что же, им сочувствуешь?
- Понимаю, тебе нелегко думать об этом, ведь они ранили твоих друзей. Но мне всегда хотелось узнать, что же погнало их из родного моря и заставило ступить на сухую, недружелюбную поверхность? Что-то ужасное там, в пучине, или плавучие льды, или страшная жара?
- Прости, мудрый Иол, но как по мне, ты слишком большой выдумщик для учёного, - Лиза усмехнулась, но про себя подумала, что мысль действительно любопытная. Может, так и ступают за границу познанного - а потом кто-нибудь снаряжает корабль и плывёт проверить.
