В девочку вцепилась овчарка, повалив её. Подбежала вторая и дернувшись назад, рванула ребенка за руку, так что маленькая окровавленная ручка повисла на сухожилиях. Обезумевшая Шурка от увиденного вскочила на ноги и бросилась на стоящего солдата, вцепившись тому ногтями в лицо. Солдат заорал от боли, но смог отскочить назад и нажал на курок. Раздалась автоматная очередь.
Через некоторое время крики детей стихли, только кое-где раздавались стоны.
Шурка лежала на груди, с повёрнутой на бок головой и широко открытыми глазами. Она тяжело дышала, не в силах пошевелиться. Из последних сил прохрипела:
- Будьте вы...
- Не проклинай, - вдруг услышала она сзади не понятно откуда взявшийся незнакомый старушечий голос. - Они уже прокляты. Проклятье вернётся к тебе. Не надо.
Уже догорал сарай, запылал один дом, затем второй, третий...
Она услышала смех и радостную немецкую речь, полилась какая-то вода на неё, затем на лицо, запахло мочой.
Через некоторое время её куда-то поволокли за ноги...
Когда Шурка очнулась, жутко воняло гарью. Она пошевелилась в полутьме, не понимая, где сейчас находится, лежала под чем-то тяжёлом, крайне неудобно. Она оттолкнула от себя какой-то мешок или тело, она не поняла, пощупала руками, под руку попалось что-то мягкое, как-будто какая-то кукла.
Прижала к себе, и только после этого осознала, что это мёртвый ребёнок. Шура без эмоций аккуратно положила маленькое тельце обратно и огляделась. Она вместе с грудой полуобгоревших трупов находилась в подвале, где сверху над ней тлели не сгоревшие брёвна, сложившиеся домиком, оставляя, под собой пространство. Начало светать.
Как она выбралась оттуда уже не помнила, помнила только что детей своих так и не нашла, и что в селе не осталось ни одного дома, где ещё вчера жили люди, всё было сожжено. Сколько она бродила, падая без сил, теряя сознание, а потом вновь приходила в себя, тоже уже не понимала, даже потеряла счет дням, иногда находила лесные ягоды и прикладывалась к ручью.
Но однажды она выкарабкалась на дорогу, где встала и долго стояла, не понимая, куда идти. Пока мимо не проскочил грузовик, вдруг остановился, сдал задом. Из кабины вышел фашист, вытащил из кабуры пистолет и приставил его к её виску. Но Шура лишь безучастно посмотрела немцу в глаза. Тот что-то пробурчал, убрал пистолет и постучал по кузову. Выскочили двое солдат и затолкали Шурку в грузовик.
В кузове находились эти два молодых фашиста и какие-то ящики. Шура лежала на полу, а солдаты задорно о чём-то болтали.
Вдруг один что-то сказал смеясь, указав на женщину. Второй поморщился:
- Найн, швайн.
Первый же, отдал автомат сослуживцу, подвинул один ящик, и за руки заволок Шурку на этот ящик, положив на живот. Он задрал ей юбку, и стал расстегивать ремень. Шурка только лишь подергивалась, стеклянными глазами смотря в пол.
Наконец, первый фашист воскликнул:
- О! Гут, - и хлопнул ладонью женщину по ягодице.
Он так и оставил задраную юбку, а Шурка продолжала лежать на ящике, не шевелясь. Через какое-то время второй фашист выругался и отдернул ей юбку обратно.
Ехали долго, вдалеке начал слышаться грохот орудий. По приезду Шурку завели в тёмную комнату, освещенную лишь несколькими свечами и посадили на стул. Начали что-то спрашивать, но она их не слушала. Ударили по лицу, затем провели ладонью перед глазами. Но женщина на это никак не отреагировала. Наконец, главный махнул рукой и указал в сторону.
Шурку повел один из солдат, отвёл недалеко за кусты, дал ей лопату и показал копать. Но у неё не было сил, она не могла даже воткнуть лопату в землю. Где-то вдалеке постоянно громыхало, раздавались пулемётные очереди, за лесом виднелось зарево. Шурка копала долго, пока не начал накрапывать дождь. Фашист выхватил у неё лопату, оттолкнул и стал копать сам. Дождь начал усиливаться. Он поставил её перед неглубокой ямой спиной к себе, но Шурка развернулась и стала к нему лицом, смотря прямо в глаза. Он ей кричал, показывал, чтобы она повернулась обратно, но Шурка не двигалась. Наконец, он выругался и выстрелил.
Она упала в эту яму на спину, а фашист стал быстро закидывать её землёй, кое-как, затем побежал прятаться от усиливающегося дождя...
Ливень потоками смывал землю, унося её в ложбины и овраги. Пока, наконец, вдруг Шурка не открыла глаза и тяжело вздохнула.
Дождь резко закончился и тут же засвистели снаряды, раздались взрывы, автоматные очереди как будто прямо у неё над головой. Кто-то пробежал мимо, потом ещё и ещё. Она пошевелилась. Над ней склонился какой-то молоденький парень в советской форме.
- Здесь раненые, позовите медсестру!
Он помог ей приподняться, отряхнуться от грязи, а она отрешeнно посмотрела на него.
- Что с вами?
У Шурки на глазах впервые за всё это время появились слёзы.
- Не плачьте, бабушка. Всё теперь будет хорошо.
Она зарыдала, затем зарыдала в голос так, что долго не могла остановиться...
- Два пулевых ранения в область груди, одно старое навылет, второе свежее, обожжены руки и ноги. Общее истощение организма на фоне голодания. Состояние стабильное.
- Удивительно. Готовьте к операции.
Шурка пришла в себя в палате в медсанчасти.
- Смотрите, очнулась, видно Бог вас бережёт, - сказала молоденькая медсестра, улыбнувшись.
- Если бы был Бог, - шёпотом с хрипотой проговорила Шура, - он бы дал мне умереть прямо там.
- Да что ж вы, бабушка, такое говорите.
- Я не бабушка, мне двадцать шесть лет.
Медсестра зависла, открыв рот.
- Господи, что же такое эти люди там натворили?
- Такое не могли сделать люди, это не люди. Их даже зверьми нельзя назвать. Это какие-то чудовища.
Через несколько дней зашёл особист. Высокий, плечистый, с тяжёлой походкой. Лицо словно высеченное из камня, резкие скулы, прямой нос, жёстко очерченный подбородок. В уголках губ залегли глубокие складки, будто он давно разучился улыбаться. В руке он держал кожаную папку с документами. На поясе кобура, ремень подтянут до предела. Он не торопился, не суетился. Каждое его движение было выверенным, как у хищника перед броском. Мужчина стал спрашивать про время оккупации.
- Полицаи у вас в селе были?
- Да.
- Из местных, знаете их?
- Нет. Не знаю, но говорили по-русски чисто.
- Узнать сможете, если увидите?
- Конечно.
- Расскажите подробно, что там происходило.
Шура повернула голову, посмотрела на медсестру и лежащих раненых женщин.
- Скажите, чтоб девчонки вышли отсюда, им не надо это слышать.
Особист показал, чтоб оставили их наедине.
Через некоторое время после рассказа особист достал портсигар:
- Я, конечно, слышал многое уже... Вы курите?
Шура покачала головой:
- Здесь не курят.
- Да, да, извините, - стал он убирать обратно портсигар, и ей показалось, что у этого сурового человека дрогнула рука.
Он встал и отойдя к окну тяжело вздохнул.
- Поправляйтесь, они за всё ответят, - и больше ничего не говоря вышел.
После выписки Шурка подалась в город, там нашла работу, стала работать на швейной фабрике. Но однажды вдруг почувствовала себя плохо прямо за швейной машинкой. Её отвезли в больницу, где врач осмотрев её, вдруг спросил:
- Задержка давно у вас?
- Вот как выписали из больницы, так пока и не было.
- Поздравляю вас, вы ждёте малыша.
- Что?
- Вы скоро станете мамой.
- Этого не может быть, - замотал она головой, - у меня никого... не... было-о-о, - уставилась она глазами в пол, широко их расширив.
Врач улыбнулся:
- Можете порадовать папашу.
Она встрепенулась:
- Я не могу родить этого ребёнка!
- Это исключено. Очень большой срок. К тому же в стране нужны люди, сейчас каждый человек на счету, посмотрите, сколько погибших. Война ещё не закончена. Делать аборт сейчас это преступление против советского народа.
- Вы не понимаете...
- Это вы не понимаете, вам исключительно только рожать.
Шурка вышла из кабинета шатаясь. Она села на стул в коридоре, отдышаться.
- Тоже рожать заставляет? - небрежно пошатывая ногой, проговорила женщина, сидящая рядом. - Если надо, могу подсказать, где можно избавиться от бремени. Только придёться заплатить... заранее.
Шурка повернула к ней голову:
- Надо.
В ночь перед назначенным днём Шурке не спалось, она словно в бреду пролежала почти до самого утра и только под утро заснула. Снился какой-то странный сон, какие-то люди, всё мешалось и перемешивалось, люди, события и вдруг её за руку взяла маленькая девочка и проговорила:
- Мама, меня хотят у тебя отобрать.
Она резко проснулась, тяжело дыша, встала, умылась. Посмотрела на себя в зеркало, выглядела она действительно старше своих лет, но уже немного с тех пор посвежела.
Шурка пришла по указанному адресу, в какой-то подворотне, какая-то непонятная грязная квартира. Её встретила женщина, проводила к низенькому мужичку с пролысинами.
- Проходите вон туда и раздевайтесь.
Мужичок осмотрел её.
- Н-да, будем доставать по частям.
- Как по частям?
- А как ты хотела на таком сроке?
Перед глазами вдруг встало лицо полные ужаса Танюшки, когда её рвали на части овчарки.
Шурку передeрнуло.
- Ну что, приступим, - подошёл мужичок перекладывая жуткие металлические предметы, больше похожие на орудия пыток. - Сейчас сделаем наркоз.
"Мама, меня хотят у тебя отобрать!" - вдруг вспомнились слова девочки во сне.
Шурка резко встала.
- Вы чего? Ну-ка быстро ложитесь обратно, - он положил руку ей на плечо.
- Руки убрал от меня! - вдруг грубо сказала она.
В дверях встретила женщина.
- Отошла! - сверкнула Шурка на неё глазами.
- Уже всё уплочено, мы вам деньги не вернём, - попятился та.
- Да подавитесь ими, - прошла Шурка мимо.
- Ненормальная какая-то, - услышала она вслед.
Когда страна встречала Великую победу в этой страшной войне, у Шурки уже родилась дочурка Катюша. Прошло несколько лет, и Шурку по работе направили в столицу республики в командировку. Она взяла с собой дочку, посмотреть город. Они побывали на центральной площади, в музеях, посмотрели памятники и шли по улице мимо какого-то ресторана, как оттуда навеселе вышел мужчина в военной форме с медалями и орденами во всю грудь в сопровождении двух хохочущих девиц. Мужчина прихрамывал, а лицо его было обезображено старым ожогом.
Шурка на него взглянула и у неё непроизвольно вырвалось:
- Тарас!?
Мужчина вздрогнул, остановился и посмотрел на неё.
- Женщина, вы меня с кем то путаете. Меня зовут Иван Иванович.
- Да что ж я, мужа своего не признаю. Ты хоть как вырядись.
Мужчина показал своим спутницами подождать и подошёл к окликнувшей его женщине, внимательно осмотрев Катюшу. Он тихо сквозь зубы процедил:
- Я тебе что сказал. Меня зовут Иван Иванович, я Герой Советского Союза. Ещё раз только попробуй меня назвать по-другому. Это кто?
- Дочь моя, Катя.
- Сколько лет?
- Пять.
- Отец кто? С ним живёшь?
- Без него, одна.
- А мои дети где?
- Погибли.
- Не сберегла всё-таки. Как погибли?
- Тебе лучше не знать.
- Ты почему не в селе?
- Нет села, сожгли его фашисты.
- А здесь что делаешь?
- В командировку приехала. Имя то зачем сменил?
- Не твоего ума дело. Где остановилась?
- Знакомая одна, раньше вместе работали, приютила, когда узнала, что я сюда еду.
- Адрес скажи, приду, поговорим.
Она сказала адрес.
- Когда твоей подруги не бывает? Наедине поговорить надо.
- Так сегодня на дежурстве она.
- Хорошо. Сегодня и зайду. Смотри никому не говори, что видела меня. Я в КГБ сейчас работаю, спецзадание у меня. Поняла?
- Хорошо.
Шурка решила приготовить ужин к приходу Тараса. Она открыла ему дверь, улыбнувшись, но он зашёл, резко закрыл за собой дверь, спросил:
- Одна?
- Да, проходи, я ужин приготовила. Ты теперь герой?
Но он зашёл на кухню и схватил Шурку за горло.
- Ты думаешь я считать не умею? Пока я своей грудью медали зарабатывал, ты перед фрицами ноги раздвигала?
Она захрипела, схватила его руку своими руками, пытаясь её отдернуть.
Он больно приложил её спиной к стене.
- Дядя! Не трогайте маму! - закричала Катюша.
- Заткни рот своему фашистскому отродью! - толкнул он Шурку.
Со стола посыпалась посуда на пол.
- Я ничего не раздвигала, знал бы ты что там творилось! Фашисты меня застрелили, сожгли, застрелили второй раз, закопали, но я выжила не смотря ни на что!
Тарас ударил её по лицу.
- Сказки особистам будешь рассказывать, а мне не надо.
Он из кармана достал выкидной нож, выскочило лезвие, приставил ей к горлу.
- Как ты меня нашла? Кто вывел? Говори живо!
- Случайно встретила, не искала я тебя!
- Не трогай, маму! Помогите! - громко закричала девочка.
Он занёс руку с ножом для удара в сторону девочки. Шурка мгновенно схватила с буфета кухонный нож.
"Нет! " - пронесся крик у неё в голове. Бросила нож, схватила сковороду, наотмашь махнув ей.
По кухне разнёсся мелодичный звон. Тарас рухнул, чуть не придавив собой Катюшу.
Она схватила дочку, быстро собрала вещи, услышала, как закряхтел на кухне Тарас.
- Бегом, бегом, - побежали они с Катюшей из квартиры.
Они прибежали на вокзал, и встали в очередь на покупку билетов. Шурка увидела вошедшего на вокзал Тараса вместе с двумя милиционерами. Она попыталась затеряться в толпе, прячась за колонами, наклоняясь якобы, что-то взять в сумке, потихоньку вышли из зала, пошли на перон. Она постоянно оборачивалась и не долго думая, пока отвлеклась проводница, заскочила в вагон. Они зашли в пустое купе и сели. Шурка поглядывала в окно, на пироне появился Тарас.
- Здравствуйте, вы наверно ошиблись местами, здесь всё купе выкуплено.
Шурка обернулась. В дверях стоял молодой аккуратный мужчина, приятной наружности.
- Вы думаете?
- Да, я уверен.
- Хорошо, мы скоро уйдем, - проговорила Шурка, постоянно поглядывая в окно.
Мужчина снял пальто, повесил его.
- У вас что-то случилось?
- Нет, нет, всё нормально. Мы сейчас уйдем, подождите немного.
Мужчина тоже выглянул в окно.
В дверях появилась проводница:
- Женщина с ребенком, вы провожаете? Тогда выходите, поезд отправляется.
- Да, да, мы провожаем, сейчас выйдем, - показала Шурка на молодого мужчину.
Тот удивленно вскинул вверх брови.
- Катюш, подожди немного, я сейчас с тётей поговорю и вернусь, - сказала Шурка и вышла в коридор.
- У вас какие-то неприятности? - спросил мужчина у Катюши, садясь напротив.
Девочка пожала плечами:
- Наверно.
- У меня вот тоже горе. Мы геологи и уезжаем на крайний север. А моя невеста должна была поехать со мной, но в последний момент прислала мне записку, что из столицы никуда не поедет, и даже не пришла проводить, - тяжело вздохнул он. - А я думал у нас любовь.
- А мою маму застрелили фашисты, потом сожгли, потом опять застрелили, потом закопали, а она выжила ни смотря ни на что и родила меня, - повторила девочка слова мамы.
Мужчина в ужасе расширил глаза.
- А дядя назвал меня плохими словами.
- Какими же?
- Фашистское отродье. А потом он хотел меня убить, но мама огрела его сковородкой по макушке. А теперь он преследует нас.
- Гм, да. Ваш случай так-то посерьёзнее моего будет.
- Всё, хорошо, хорошо, мы уходим, - появилась Шурка, за ней проводница. - Катюша, вставай, пойдем.
- Пождите, - вдруг сказал мужчина, - Вот билет, он у меня, моя невеста запамятовала немного.
Через некоторое время крики детей стихли, только кое-где раздавались стоны.
Шурка лежала на груди, с повёрнутой на бок головой и широко открытыми глазами. Она тяжело дышала, не в силах пошевелиться. Из последних сил прохрипела:
- Будьте вы...
- Не проклинай, - вдруг услышала она сзади не понятно откуда взявшийся незнакомый старушечий голос. - Они уже прокляты. Проклятье вернётся к тебе. Не надо.
Уже догорал сарай, запылал один дом, затем второй, третий...
Она услышала смех и радостную немецкую речь, полилась какая-то вода на неё, затем на лицо, запахло мочой.
Через некоторое время её куда-то поволокли за ноги...
Когда Шурка очнулась, жутко воняло гарью. Она пошевелилась в полутьме, не понимая, где сейчас находится, лежала под чем-то тяжёлом, крайне неудобно. Она оттолкнула от себя какой-то мешок или тело, она не поняла, пощупала руками, под руку попалось что-то мягкое, как-будто какая-то кукла.
Прижала к себе, и только после этого осознала, что это мёртвый ребёнок. Шура без эмоций аккуратно положила маленькое тельце обратно и огляделась. Она вместе с грудой полуобгоревших трупов находилась в подвале, где сверху над ней тлели не сгоревшие брёвна, сложившиеся домиком, оставляя, под собой пространство. Начало светать.
Как она выбралась оттуда уже не помнила, помнила только что детей своих так и не нашла, и что в селе не осталось ни одного дома, где ещё вчера жили люди, всё было сожжено. Сколько она бродила, падая без сил, теряя сознание, а потом вновь приходила в себя, тоже уже не понимала, даже потеряла счет дням, иногда находила лесные ягоды и прикладывалась к ручью.
Но однажды она выкарабкалась на дорогу, где встала и долго стояла, не понимая, куда идти. Пока мимо не проскочил грузовик, вдруг остановился, сдал задом. Из кабины вышел фашист, вытащил из кабуры пистолет и приставил его к её виску. Но Шура лишь безучастно посмотрела немцу в глаза. Тот что-то пробурчал, убрал пистолет и постучал по кузову. Выскочили двое солдат и затолкали Шурку в грузовик.
В кузове находились эти два молодых фашиста и какие-то ящики. Шура лежала на полу, а солдаты задорно о чём-то болтали.
Вдруг один что-то сказал смеясь, указав на женщину. Второй поморщился:
- Найн, швайн.
Первый же, отдал автомат сослуживцу, подвинул один ящик, и за руки заволок Шурку на этот ящик, положив на живот. Он задрал ей юбку, и стал расстегивать ремень. Шурка только лишь подергивалась, стеклянными глазами смотря в пол.
Наконец, первый фашист воскликнул:
- О! Гут, - и хлопнул ладонью женщину по ягодице.
Он так и оставил задраную юбку, а Шурка продолжала лежать на ящике, не шевелясь. Через какое-то время второй фашист выругался и отдернул ей юбку обратно.
Ехали долго, вдалеке начал слышаться грохот орудий. По приезду Шурку завели в тёмную комнату, освещенную лишь несколькими свечами и посадили на стул. Начали что-то спрашивать, но она их не слушала. Ударили по лицу, затем провели ладонью перед глазами. Но женщина на это никак не отреагировала. Наконец, главный махнул рукой и указал в сторону.
Шурку повел один из солдат, отвёл недалеко за кусты, дал ей лопату и показал копать. Но у неё не было сил, она не могла даже воткнуть лопату в землю. Где-то вдалеке постоянно громыхало, раздавались пулемётные очереди, за лесом виднелось зарево. Шурка копала долго, пока не начал накрапывать дождь. Фашист выхватил у неё лопату, оттолкнул и стал копать сам. Дождь начал усиливаться. Он поставил её перед неглубокой ямой спиной к себе, но Шурка развернулась и стала к нему лицом, смотря прямо в глаза. Он ей кричал, показывал, чтобы она повернулась обратно, но Шурка не двигалась. Наконец, он выругался и выстрелил.
Она упала в эту яму на спину, а фашист стал быстро закидывать её землёй, кое-как, затем побежал прятаться от усиливающегося дождя...
Ливень потоками смывал землю, унося её в ложбины и овраги. Пока, наконец, вдруг Шурка не открыла глаза и тяжело вздохнула.
Дождь резко закончился и тут же засвистели снаряды, раздались взрывы, автоматные очереди как будто прямо у неё над головой. Кто-то пробежал мимо, потом ещё и ещё. Она пошевелилась. Над ней склонился какой-то молоденький парень в советской форме.
- Здесь раненые, позовите медсестру!
Он помог ей приподняться, отряхнуться от грязи, а она отрешeнно посмотрела на него.
- Что с вами?
У Шурки на глазах впервые за всё это время появились слёзы.
- Не плачьте, бабушка. Всё теперь будет хорошо.
Она зарыдала, затем зарыдала в голос так, что долго не могла остановиться...
Глава двадцать четвёртая.
- Два пулевых ранения в область груди, одно старое навылет, второе свежее, обожжены руки и ноги. Общее истощение организма на фоне голодания. Состояние стабильное.
- Удивительно. Готовьте к операции.
Шурка пришла в себя в палате в медсанчасти.
- Смотрите, очнулась, видно Бог вас бережёт, - сказала молоденькая медсестра, улыбнувшись.
- Если бы был Бог, - шёпотом с хрипотой проговорила Шура, - он бы дал мне умереть прямо там.
- Да что ж вы, бабушка, такое говорите.
- Я не бабушка, мне двадцать шесть лет.
Медсестра зависла, открыв рот.
- Господи, что же такое эти люди там натворили?
- Такое не могли сделать люди, это не люди. Их даже зверьми нельзя назвать. Это какие-то чудовища.
Через несколько дней зашёл особист. Высокий, плечистый, с тяжёлой походкой. Лицо словно высеченное из камня, резкие скулы, прямой нос, жёстко очерченный подбородок. В уголках губ залегли глубокие складки, будто он давно разучился улыбаться. В руке он держал кожаную папку с документами. На поясе кобура, ремень подтянут до предела. Он не торопился, не суетился. Каждое его движение было выверенным, как у хищника перед броском. Мужчина стал спрашивать про время оккупации.
- Полицаи у вас в селе были?
- Да.
- Из местных, знаете их?
- Нет. Не знаю, но говорили по-русски чисто.
- Узнать сможете, если увидите?
- Конечно.
- Расскажите подробно, что там происходило.
Шура повернула голову, посмотрела на медсестру и лежащих раненых женщин.
- Скажите, чтоб девчонки вышли отсюда, им не надо это слышать.
Особист показал, чтоб оставили их наедине.
Через некоторое время после рассказа особист достал портсигар:
- Я, конечно, слышал многое уже... Вы курите?
Шура покачала головой:
- Здесь не курят.
- Да, да, извините, - стал он убирать обратно портсигар, и ей показалось, что у этого сурового человека дрогнула рука.
Он встал и отойдя к окну тяжело вздохнул.
- Поправляйтесь, они за всё ответят, - и больше ничего не говоря вышел.
После выписки Шурка подалась в город, там нашла работу, стала работать на швейной фабрике. Но однажды вдруг почувствовала себя плохо прямо за швейной машинкой. Её отвезли в больницу, где врач осмотрев её, вдруг спросил:
- Задержка давно у вас?
- Вот как выписали из больницы, так пока и не было.
- Поздравляю вас, вы ждёте малыша.
- Что?
- Вы скоро станете мамой.
- Этого не может быть, - замотал она головой, - у меня никого... не... было-о-о, - уставилась она глазами в пол, широко их расширив.
Врач улыбнулся:
- Можете порадовать папашу.
Она встрепенулась:
- Я не могу родить этого ребёнка!
- Это исключено. Очень большой срок. К тому же в стране нужны люди, сейчас каждый человек на счету, посмотрите, сколько погибших. Война ещё не закончена. Делать аборт сейчас это преступление против советского народа.
- Вы не понимаете...
- Это вы не понимаете, вам исключительно только рожать.
Шурка вышла из кабинета шатаясь. Она села на стул в коридоре, отдышаться.
- Тоже рожать заставляет? - небрежно пошатывая ногой, проговорила женщина, сидящая рядом. - Если надо, могу подсказать, где можно избавиться от бремени. Только придёться заплатить... заранее.
Шурка повернула к ней голову:
- Надо.
В ночь перед назначенным днём Шурке не спалось, она словно в бреду пролежала почти до самого утра и только под утро заснула. Снился какой-то странный сон, какие-то люди, всё мешалось и перемешивалось, люди, события и вдруг её за руку взяла маленькая девочка и проговорила:
- Мама, меня хотят у тебя отобрать.
Она резко проснулась, тяжело дыша, встала, умылась. Посмотрела на себя в зеркало, выглядела она действительно старше своих лет, но уже немного с тех пор посвежела.
Шурка пришла по указанному адресу, в какой-то подворотне, какая-то непонятная грязная квартира. Её встретила женщина, проводила к низенькому мужичку с пролысинами.
- Проходите вон туда и раздевайтесь.
Мужичок осмотрел её.
- Н-да, будем доставать по частям.
- Как по частям?
- А как ты хотела на таком сроке?
Перед глазами вдруг встало лицо полные ужаса Танюшки, когда её рвали на части овчарки.
Шурку передeрнуло.
- Ну что, приступим, - подошёл мужичок перекладывая жуткие металлические предметы, больше похожие на орудия пыток. - Сейчас сделаем наркоз.
"Мама, меня хотят у тебя отобрать!" - вдруг вспомнились слова девочки во сне.
Шурка резко встала.
- Вы чего? Ну-ка быстро ложитесь обратно, - он положил руку ей на плечо.
- Руки убрал от меня! - вдруг грубо сказала она.
В дверях встретила женщина.
- Отошла! - сверкнула Шурка на неё глазами.
- Уже всё уплочено, мы вам деньги не вернём, - попятился та.
- Да подавитесь ими, - прошла Шурка мимо.
- Ненормальная какая-то, - услышала она вслед.
Когда страна встречала Великую победу в этой страшной войне, у Шурки уже родилась дочурка Катюша. Прошло несколько лет, и Шурку по работе направили в столицу республики в командировку. Она взяла с собой дочку, посмотреть город. Они побывали на центральной площади, в музеях, посмотрели памятники и шли по улице мимо какого-то ресторана, как оттуда навеселе вышел мужчина в военной форме с медалями и орденами во всю грудь в сопровождении двух хохочущих девиц. Мужчина прихрамывал, а лицо его было обезображено старым ожогом.
Шурка на него взглянула и у неё непроизвольно вырвалось:
- Тарас!?
Мужчина вздрогнул, остановился и посмотрел на неё.
- Женщина, вы меня с кем то путаете. Меня зовут Иван Иванович.
- Да что ж я, мужа своего не признаю. Ты хоть как вырядись.
Мужчина показал своим спутницами подождать и подошёл к окликнувшей его женщине, внимательно осмотрев Катюшу. Он тихо сквозь зубы процедил:
- Я тебе что сказал. Меня зовут Иван Иванович, я Герой Советского Союза. Ещё раз только попробуй меня назвать по-другому. Это кто?
- Дочь моя, Катя.
- Сколько лет?
- Пять.
- Отец кто? С ним живёшь?
- Без него, одна.
- А мои дети где?
- Погибли.
- Не сберегла всё-таки. Как погибли?
- Тебе лучше не знать.
- Ты почему не в селе?
- Нет села, сожгли его фашисты.
- А здесь что делаешь?
- В командировку приехала. Имя то зачем сменил?
- Не твоего ума дело. Где остановилась?
- Знакомая одна, раньше вместе работали, приютила, когда узнала, что я сюда еду.
- Адрес скажи, приду, поговорим.
Она сказала адрес.
- Когда твоей подруги не бывает? Наедине поговорить надо.
- Так сегодня на дежурстве она.
- Хорошо. Сегодня и зайду. Смотри никому не говори, что видела меня. Я в КГБ сейчас работаю, спецзадание у меня. Поняла?
- Хорошо.
Шурка решила приготовить ужин к приходу Тараса. Она открыла ему дверь, улыбнувшись, но он зашёл, резко закрыл за собой дверь, спросил:
- Одна?
- Да, проходи, я ужин приготовила. Ты теперь герой?
Но он зашёл на кухню и схватил Шурку за горло.
- Ты думаешь я считать не умею? Пока я своей грудью медали зарабатывал, ты перед фрицами ноги раздвигала?
Она захрипела, схватила его руку своими руками, пытаясь её отдернуть.
Он больно приложил её спиной к стене.
- Дядя! Не трогайте маму! - закричала Катюша.
- Заткни рот своему фашистскому отродью! - толкнул он Шурку.
Со стола посыпалась посуда на пол.
- Я ничего не раздвигала, знал бы ты что там творилось! Фашисты меня застрелили, сожгли, застрелили второй раз, закопали, но я выжила не смотря ни на что!
Тарас ударил её по лицу.
- Сказки особистам будешь рассказывать, а мне не надо.
Он из кармана достал выкидной нож, выскочило лезвие, приставил ей к горлу.
- Как ты меня нашла? Кто вывел? Говори живо!
- Случайно встретила, не искала я тебя!
- Не трогай, маму! Помогите! - громко закричала девочка.
Он занёс руку с ножом для удара в сторону девочки. Шурка мгновенно схватила с буфета кухонный нож.
"Нет! " - пронесся крик у неё в голове. Бросила нож, схватила сковороду, наотмашь махнув ей.
По кухне разнёсся мелодичный звон. Тарас рухнул, чуть не придавив собой Катюшу.
Она схватила дочку, быстро собрала вещи, услышала, как закряхтел на кухне Тарас.
- Бегом, бегом, - побежали они с Катюшей из квартиры.
Они прибежали на вокзал, и встали в очередь на покупку билетов. Шурка увидела вошедшего на вокзал Тараса вместе с двумя милиционерами. Она попыталась затеряться в толпе, прячась за колонами, наклоняясь якобы, что-то взять в сумке, потихоньку вышли из зала, пошли на перон. Она постоянно оборачивалась и не долго думая, пока отвлеклась проводница, заскочила в вагон. Они зашли в пустое купе и сели. Шурка поглядывала в окно, на пироне появился Тарас.
- Здравствуйте, вы наверно ошиблись местами, здесь всё купе выкуплено.
Шурка обернулась. В дверях стоял молодой аккуратный мужчина, приятной наружности.
- Вы думаете?
- Да, я уверен.
- Хорошо, мы скоро уйдем, - проговорила Шурка, постоянно поглядывая в окно.
Мужчина снял пальто, повесил его.
- У вас что-то случилось?
- Нет, нет, всё нормально. Мы сейчас уйдем, подождите немного.
Мужчина тоже выглянул в окно.
В дверях появилась проводница:
- Женщина с ребенком, вы провожаете? Тогда выходите, поезд отправляется.
- Да, да, мы провожаем, сейчас выйдем, - показала Шурка на молодого мужчину.
Тот удивленно вскинул вверх брови.
- Катюш, подожди немного, я сейчас с тётей поговорю и вернусь, - сказала Шурка и вышла в коридор.
- У вас какие-то неприятности? - спросил мужчина у Катюши, садясь напротив.
Девочка пожала плечами:
- Наверно.
- У меня вот тоже горе. Мы геологи и уезжаем на крайний север. А моя невеста должна была поехать со мной, но в последний момент прислала мне записку, что из столицы никуда не поедет, и даже не пришла проводить, - тяжело вздохнул он. - А я думал у нас любовь.
- А мою маму застрелили фашисты, потом сожгли, потом опять застрелили, потом закопали, а она выжила ни смотря ни на что и родила меня, - повторила девочка слова мамы.
Мужчина в ужасе расширил глаза.
- А дядя назвал меня плохими словами.
- Какими же?
- Фашистское отродье. А потом он хотел меня убить, но мама огрела его сковородкой по макушке. А теперь он преследует нас.
- Гм, да. Ваш случай так-то посерьёзнее моего будет.
- Всё, хорошо, хорошо, мы уходим, - появилась Шурка, за ней проводница. - Катюша, вставай, пойдем.
- Пождите, - вдруг сказал мужчина, - Вот билет, он у меня, моя невеста запамятовала немного.
