- Искать не буду, но возле посёлка, чтоб я её не видел, у меня тоже дети есть. Тогда не погляжу на твои угрозы.
- Я уверен, она больше не придет, неси верёвку, этого вязать будем...
Прошло несколько лет, Миранда повзрослела немного, и так вышло, что стал до неё доматываться местный парень, которого она на дух не переносила. Она ему уже и прямо в глаза сказала, чтоб отстал, наконец. Да тот, словно не слышит её, да проходу не даёт. Пошли как-то девки за хворостом, да и этот за ними увязался. Слово за слово, Миранда и не заметила, как в лесу осталась она с ним наедине, а подружки вдалеке где-то. Да тот как набросится на неё, рот ей рукой зажимает, да второй пытается юбку задрать. Боролась она с ним боролась, да чувствует не хватает уже и сил у неё.
Как вдруг послышалось глухое рычание. Парень замер, да и Миранда замерла. Буквально над ухом послышалось повторное рычание. Парень медленно повернул голову, да как отскочит в сторону, побежал, да споткнувшись, рухнул на землю.
- Пушок! - радостно воскликнула Миранда, бросаясь в обнимку к волчице.
А парень снова вскочил, да в ужасе опять за корягу зацепился.
Миранда поднялась и крикнула вдогонку:
- Ещё раз подойдешь, Пушка на тебя на травлю!
- Мама, оборотень, мама, ведьма! - кричал он, падая и убегая, падая и убегая.
- То-то же, будешь знать! - махала ему вслед кулачком Миранда.
Она улыбнулась и погладила волчицу:
- Спасибо тебе, Пушок, спас ты меня от негодяя этого.
А волчица легла подле Миранды да довольная разрешила себя погладить.
Миранда молча гладила зверя, и в этом простом прикосновении было всё. Благодарность, доверие, тепло. Волчица тихо дышала, изредка поднимая глаза, и в её взгляде читалось то, что не выразить словами. Верность без условий, защита без просьб. И в тишине леса это безмолвное общение казалось важнее любых речей...
Вой стоял такой, что он даже начал к нему привыкать. Боль была несоизмерима с тем, что можно даже себе представить. Вытерпеть её было невозможно не потеряв сознание. Но он не мог потерять сознание, он чувствовал всё.
- Это ты во всeм виноват. Я решил пойти за тобой. Я так же как ты решил, что справлюсь, но это невозможно. Какой же я глупец, что поверил тебе, - услышал он голос бывшего собеседника.
- Я никого не звал за собой.
- Да, ты не звал, но ты захотел выбраться. Ты прокричал так, что я подумал, что ты справишься. Но я так больше не могу. Это невыносимо.
- Не вздумай сдаваться. Ты вытерпишь, я в тебя верю. Пусть это больнее, чем боль физическая, но это всего лишь боль.
- Нет, я не справлюсь.
Он пытался поддержать того несчастного, который тоже по его примеру решил выбраться отсюда, но кроме своих мыслей ничего не мог ему предложить.
- Терпи, это не навсегда, а вот если сдашься, то навсегда.
- Я даже ещё ни разу не был человеком.
- Я тоже.
- Значит мне придётся вернуться ещё много раз.
- Я не знаю сколько раз придётся сюда вернуться, но зато когда выберемся, боли уже не будет.
- Боли может не быть и раньше.
Он почувствовал, что голос несчастного стал слишком смиренным.
- Нет! Не делай этого! - прокричал он. - Ты справишься, ты сможешь.
- А ведь я жил здесь тысячи лет, и жил бы ещё, если бы не ты...
- Послушай меня... - но несчастный его больше не слушал.
Пыль разлетелась по пространству и тут же тысячи теней промелькнули мимо него, сметая эту пыль.
Он грустно выдохнул. Неужели действительно это произошло из-за него? Из-за того, что он захотел отсюда выбраться? В чём же он виновен, раз не звал никого пойти с ним? Может быть, нужно было вести себя тише и не кричать на всю округу? Он думал долго, но пришёл к выводу, что вины его здесь нет. Ведь он пытался помочь несчастному, но тот не справившись сам, решил переложить свою неспособность пройти этот ужас на другого, тем самым оправдать свою беспомощность.
Он увидел как снова начали подкрадываться тени, как они жадно поглядывали на него. Но он только оскалил свою душу:
- Вам не взять меня!
Юноша, улыбаясь, подкрался сзади и прикрыл своими ладонями ей глаза. Она потрогала его руки и сделала предположение:
- Братец Истислав.
- Не-а.
- Хм, братец Ратибор.
- Не-а.
- А-а, точно! Как же я сразу не догадалась. Конечно, это ж Чудила!
- Кто?!- непроизвольно вырвалось у него, он даже опустил руки, открыв ей глаза. - Как ты могла меня спутать с Чудилой!
Она обернулась и залилась звонким смехом.
- Я тебя сразу признала, Самбор. Хотела подшутить.
- Ах, ты, шутница, заводница!
Она вскочила и бросилась наутек.
- Куда! - побежал он за ней. - От меня, Мила, не убежишь!
Она хохоча на полном ходу схватилась за березу и сделала по дуге крутой разворот, так что Самбор пролетел мимо и от неожиданности, пытаясь остановиться, не удержался и кубарем полетел в траву.
Девушка не в силах бежать от хохота, присела, заливаясь громким смехом.
- Ты так летел, только пятки сверкали!
Юноша поднялся отряхиваясь. И вдруг резко метнулся к ней, быстро обхватив руками. Она успела только взвизгнуть.
- Ага, попалась!
- Отпусти!
- Не-а, не отпущу.
- Отпусти, кому говорю, а то братьям расскажу.
- Как будто испугался я твоих братьев.
- Ой, ли, смелый какой нашёлся.
- А то и смелый! Ради тебя что хочешь сделаю.
Она внимательно посмотрела на него и тихо проговорила:
- Отпускай.
Самбор разжал руки. Она поправилась и ещё раз поглядела на него:
- Пойдём, проводишь меня до дома.
- Пойдём, - пожал он плечами.
Они шли мимо реки, как Мила вдруг сбежала по крутому склону к реке.
- Мила, нет! Стой! - крикнул он и стремглав слетел вниз, вновь обхватив её.
- Ты чего?
- Не купайся здесь, утонешь.
- Да я и не хотела. Только ноги помочить. А что здесь?
- Видишь гладь какая манящая, да только гиблая она, черти там сидят и всякого в омут затягивают. Сколько народу перетопло. Даже зимой полынья не мёрзнет, только тонким льдом затягивает, да снежком присыпает. Человек идёт, думает лёд, ух и всё, черти под лёд тут же тащат, а к утру снова тонкий ледок и порошей присыпано, как будто и не было ничего.
- Страсти то какие.
Они некоторое время посидели на берегу.
- Ты завтра придёшь?
- Нет, мы завтра уезжаем в град, - покачала она головой. - Я родом оттуда.
- Серьёзно? А мы тоже туда скоро едем, там батька будет строить укрепления. Его позвали, а я буду ему подсоблять. Он берёт меня с собой.
- Получается, мы сможем видиться?
- Выходить так. А я боялся, больше не увижу тебя.
Она склонила голову ему на плечо, а он обнял её.
- А раз ты сказывал, что всё для меня сделаешь, знать и в омут в этот кинуться сможешь?
- Да по что же я запросто так гибнуть буду?
- Так выходит, ты трус?
- Так если б спасти тебя надо было, то одно, а по глупости то зачем?
Она резко поднялась:
- Ах, так! По глупости? Не провожай меня, и в граде не ищи.
- Мила, постой! - вскочил он за ней, но та побежала.
Самбор проводил её взглядом и тяжело вздохнул.
На другом берегу реки стояли два всадника из дружины, поглядывая в сторону юноши с девушкой.
- Смотри, Храбр, молодые милуются.
- Так на то они и молодые, чтоб миловаться. А в тысячи верстах хан ордынский с войском стоит.
- Тысяча не близко.
- Не близко, но и не далеко.
- Авось пронесёт.
- Не пронесет. Один раз уже дружины князей разбили на Калке. Вернутся снова мстить за послов своих. Надо дело делать.
- Так укрепления и дозоры будут строить.
- Не спасут укрепления, людей собирать надо, да князей дружить, а Юрий никак не договорится. Каждый князь на себя одеяло тянет. Так не сдобровать нам будет.
- Так на то мы и здесь. Гляди-ка, поругались что-ли, - указал один через реку.
- Поругались, помирятся, дело молодое. Поехали, Яромир...
К началу зимы огромные войска ордынцев подходили к границам княжества. Князь отправил своего сына с послами к ордынцам, но хан кроме дани затребовал жён князей, на что русичи никак не могли согласиться. Послы вместе с сыном князя были мученически убиты, оставив одного из послов в живых, отправив его обратно с этой вестью в град. Князь, не дождавшись основной помощи выдвинулся навстречу врагам. Русичи сражались отважно, на одного приходилось по тысячи нукеров хана, силы были не равны и полегли почти все витязи в этой страшной сечи. Способных держать оружие в княжестве практически уже не оставалось. Люди искали защиты в стенах града, не подозревая, что всего лишь через несколько дней после героической обороны, град будет сожжён, а в стенах не останется никого живого, ни старого ни малого, никого. Но часть людей не успевали отойти за стены града и обозами на санях уходили на запад. Отходом этих людей руководил Храбр, один из немногих оставшихся в живых в той страшной сече на Диком поле, однако у него уже не было правой кисти, а на лице остался ещё не заживший до конца шрам от сабли.
На очередном привале к Храбру подбежал один из воинов по имени Ворон:
- Басумарне, следом идут, скоро настигнут нас, не уйти обозами.
- Много? Бой сможем дать?
- Кем? Нет никого у нас, старики да дети, не выстоим. У них больше двух сотен.
- Сколько у нас времени?
- День, не больше.
Храбр задумался, посмотрел на небо:
- Метель бы сейчас, следы замести. Так не уйти. Поднимай народ в дорогу, да поскорее.
- Лошади еле идут, скоро падать начнут.
- Знаю, уйдем за реку, там склон крутой, там и встанем. И посёлок есть, женщины с детьми отдохнут...
Самбор умело приоткрыл дверь локтем за ручку, и толкнул дверь ногой на открытие, затем также ногой захлопнул её за собой, занеся охапку дров в избу.
- На-те, вот, насобирал, - произнёс юноша, сваливая подле печи паленья.
- Спасибо тебе, милок, - проговорила старушка. - Дай, бог, тебе здоровья.
Самбор огляделся, в маленькой избе находилось человек двадцать женщин и детей и один лишь старик, который воскликнул:
- Самбор! Ты откель здесь? Вроде с отцом в град подался.
- Здорово, дед Троян. Батька отправил, сказал забирать мамку с сёстрами и уходить, а сам град защищать остался. Только мои то где? Изба пустая.
- Ушли все, как весть про погибель пришла, так всем сказано было уходить.
- А ты что ж не ушёл?
- Да куда же я пойду? Да и стар я уж, не тронут поди.
- Тронут, всех бьют без разбора, и старых и малых и женщин и детей, только девок для блуда уводят. Ладно, грейтесь тут, мне ещё в одну избу занести дров надо.
Юноша вышел на двор, как услышал, что за ним последовал кто-то ещё.
- Самбор.
Юноша резко обернулся:
- Кто ты? Не узнать тебя в полутьме.
- Мила я.
- Мила? - подошёл он к ней. - Ты как здесь-то? В граде что ж не осталась? Там стены крепкие, неприступные. А здесь...
- Вышло так.
Она бросилась к нему на грудь, зарыдала:
- Полегли у нас все и батька и братья в той страшной сече, хотели с мамкой похоронить их по-божески, да мамка прям там с горя и померла.
- Господи, - проговорил он её обнимая. - За что ж нам беда такая?
- Один ты у меня теперь остался.
- Думал, не свидимся боле, после того, как на реке расстались. А оно видишь, как бывает. Опять в то же место нас судьба вернула.
- Не серчай на меня, Самбор, глупая тогда была.
- Всё образумится. Наши град удержат, да и подмога вскоре подойди должна. Не могут же нас в беде одних оставить. Опрокинем басурман, да после никогда нос сюда свой поганый совать не будут. Иди, Мила, в избу, замерзнешь.
- Гонишь меня?
- Нет. Я сейчас дров ещё натаскаю и приду.
Она улыбнулась:
- Приходи, я буду ждать.
Самбор вернулся быстро. Ему поначалу было не ловко в этой избе вокруг одних женщин, да Мила обхватила его, прижалась к нему на полу, застланной овчиной, где разместились все беженцы, потому как на печи да лавках уже мест и не было, да так всю ночь и не отпускала. Самбор обнял её тоже, и они в темноте, в тихаря, чтоб спящие рядом не почуяли, обнимались да целовались.
Ни свет ни заря начали стучать по дверям и окнам:
- Вставайте, выходите. Вставайте, выходите. Надо идти, басурмани идут.
Слово молвил Храбр, когда начали из изб выходить люди:
- Ветер поднялся, это к добру. Позeмкой следы заметать будет. Только всё равно не успеем уйти, на хвосте у нас отряд хана. Кто может поднять хоть палку, хоть камень, выходите. Выстоять не прошу, надо лишь задержать, чтобы жены, матери, сестры наши, да дети уйти успели.
Первым вышел дед Троян:
- Мне так всё одно помирать.
- Ты дед, местный, - сказал Храбр, - поведeшь тропами какие побыстрее да неприметнее, чтоб басурмане не догадались.
- Так вон, Самбор, тоже местный, пусть он и ведёт.
- Нет, - решительно сказал юноша. - Я должен остаться. Веди ты, от тебя толку в бою не будет вовсе.
- Так по что ж и ты меня бросаешь! - схватила Мила Самбора за руку. - Не оставляй меня!
- Нет, Мила. Не могу я уйти. Это как раз и есть тот омут, в который я должен броситься ради тебя.
- Да не нужен мне омут этот!
- Иди, Мила, иди. Тебе нужно жить, а мне надобно тебя спасти. И так некому бой принять. Вон погляди, помоложе меня ребята вышли.
- Да не буду я ни на кого глядеть!
- Ступай, раз свёл нас Бог снова, знать не просто так. Значит живым останусь. Нам надо только задержать их, как только следы заметeт и мы отходить будем.
Храбр положил руку на плечо юноши.
- Славный муж у тебя будет, - сказал он Миле, а та лишь только ещё пуще зарыдала, обнимая и целуя Самбора.
К рассвету обозы стали уходить, рыдали матери и сестры, провожая оставшихся встречать врага. Храбр оглядел своё безусое войско из одних молодых ребят, десяти раненых витязей, да столько ж стариков, вилы, топоры да колья.
- Сколько нас?
- С сотню.
- Хоть что-то.
- Да, только там воины, в боях побывавшие, а у нас...
Храбр вышел перед своим отрядом.
- Слушаем мои команды, делаем только то, что я говорю. Если я выйду из боя, слушаем Ворона, затем Деяна. Стоим, пока я не скажу отходить или кто-то из них. Всем всё ясно?
- Да!
- Добро. Сейчас делаем накаты из снега вон к тому склону. Здесь и будем встречать. Вспоминаем игру в детстве, когда надо было устоять на горе. Вот и сейчас также.
- Я в такую играл!
- И я!
- А меня так совсем никто столкнуть не мог, - послышались разные голоса ребят.
Храбр посмотрел на них и грустно улыбнулся.
На той стороне реки показались нукеры.
- Витязи ко мне, остальные легли за накаты! Без моей команды никто не встает! - скомандовал Храбр.
Командир отряда с трудом одел щит на правую руку без кисти, перемотанную тряпицей. В левую взял меч.
- Был правша, стал левша.
На том берегу раздался свист. Видимо завидев с десяток витязей церемониться не стали, сходу пошли в атаку.
- Приготовить вилы и колья, по моей команде, - поднял меч Храбр. - Коли!
Ребята выскочили с наката и сделали выпады. Раздались крики, покатились назад раненые и убитые нукеры по склону.
- Коли! Коли!
- Ура! - закричали ребята, завидев отходящих назад басурманов, забирающих с собой раненых.
- Всем стоять! Никто не преследует! - прокричал Храбр.
На том склоне количество ордынцев увеличилось. Они выстроились в порядок.
- Бросайте оружие и мы пощадим вас! - раздалось с той стороны.
- Ты кто такой, что по нашему балакаешь? - прокричал Храбр.
- Городской я.
- Я уверен, она больше не придет, неси верёвку, этого вязать будем...
Прошло несколько лет, Миранда повзрослела немного, и так вышло, что стал до неё доматываться местный парень, которого она на дух не переносила. Она ему уже и прямо в глаза сказала, чтоб отстал, наконец. Да тот, словно не слышит её, да проходу не даёт. Пошли как-то девки за хворостом, да и этот за ними увязался. Слово за слово, Миранда и не заметила, как в лесу осталась она с ним наедине, а подружки вдалеке где-то. Да тот как набросится на неё, рот ей рукой зажимает, да второй пытается юбку задрать. Боролась она с ним боролась, да чувствует не хватает уже и сил у неё.
Как вдруг послышалось глухое рычание. Парень замер, да и Миранда замерла. Буквально над ухом послышалось повторное рычание. Парень медленно повернул голову, да как отскочит в сторону, побежал, да споткнувшись, рухнул на землю.
- Пушок! - радостно воскликнула Миранда, бросаясь в обнимку к волчице.
А парень снова вскочил, да в ужасе опять за корягу зацепился.
Миранда поднялась и крикнула вдогонку:
- Ещё раз подойдешь, Пушка на тебя на травлю!
- Мама, оборотень, мама, ведьма! - кричал он, падая и убегая, падая и убегая.
- То-то же, будешь знать! - махала ему вслед кулачком Миранда.
Она улыбнулась и погладила волчицу:
- Спасибо тебе, Пушок, спас ты меня от негодяя этого.
А волчица легла подле Миранды да довольная разрешила себя погладить.
Миранда молча гладила зверя, и в этом простом прикосновении было всё. Благодарность, доверие, тепло. Волчица тихо дышала, изредка поднимая глаза, и в её взгляде читалось то, что не выразить словами. Верность без условий, защита без просьб. И в тишине леса это безмолвное общение казалось важнее любых речей...
Глава двадцать вторая.
Вой стоял такой, что он даже начал к нему привыкать. Боль была несоизмерима с тем, что можно даже себе представить. Вытерпеть её было невозможно не потеряв сознание. Но он не мог потерять сознание, он чувствовал всё.
- Это ты во всeм виноват. Я решил пойти за тобой. Я так же как ты решил, что справлюсь, но это невозможно. Какой же я глупец, что поверил тебе, - услышал он голос бывшего собеседника.
- Я никого не звал за собой.
- Да, ты не звал, но ты захотел выбраться. Ты прокричал так, что я подумал, что ты справишься. Но я так больше не могу. Это невыносимо.
- Не вздумай сдаваться. Ты вытерпишь, я в тебя верю. Пусть это больнее, чем боль физическая, но это всего лишь боль.
- Нет, я не справлюсь.
Он пытался поддержать того несчастного, который тоже по его примеру решил выбраться отсюда, но кроме своих мыслей ничего не мог ему предложить.
- Терпи, это не навсегда, а вот если сдашься, то навсегда.
- Я даже ещё ни разу не был человеком.
- Я тоже.
- Значит мне придётся вернуться ещё много раз.
- Я не знаю сколько раз придётся сюда вернуться, но зато когда выберемся, боли уже не будет.
- Боли может не быть и раньше.
Он почувствовал, что голос несчастного стал слишком смиренным.
- Нет! Не делай этого! - прокричал он. - Ты справишься, ты сможешь.
- А ведь я жил здесь тысячи лет, и жил бы ещё, если бы не ты...
- Послушай меня... - но несчастный его больше не слушал.
Пыль разлетелась по пространству и тут же тысячи теней промелькнули мимо него, сметая эту пыль.
Он грустно выдохнул. Неужели действительно это произошло из-за него? Из-за того, что он захотел отсюда выбраться? В чём же он виновен, раз не звал никого пойти с ним? Может быть, нужно было вести себя тише и не кричать на всю округу? Он думал долго, но пришёл к выводу, что вины его здесь нет. Ведь он пытался помочь несчастному, но тот не справившись сам, решил переложить свою неспособность пройти этот ужас на другого, тем самым оправдать свою беспомощность.
Он увидел как снова начали подкрадываться тени, как они жадно поглядывали на него. Но он только оскалил свою душу:
- Вам не взять меня!
***
Юноша, улыбаясь, подкрался сзади и прикрыл своими ладонями ей глаза. Она потрогала его руки и сделала предположение:
- Братец Истислав.
- Не-а.
- Хм, братец Ратибор.
- Не-а.
- А-а, точно! Как же я сразу не догадалась. Конечно, это ж Чудила!
- Кто?!- непроизвольно вырвалось у него, он даже опустил руки, открыв ей глаза. - Как ты могла меня спутать с Чудилой!
Она обернулась и залилась звонким смехом.
- Я тебя сразу признала, Самбор. Хотела подшутить.
- Ах, ты, шутница, заводница!
Она вскочила и бросилась наутек.
- Куда! - побежал он за ней. - От меня, Мила, не убежишь!
Она хохоча на полном ходу схватилась за березу и сделала по дуге крутой разворот, так что Самбор пролетел мимо и от неожиданности, пытаясь остановиться, не удержался и кубарем полетел в траву.
Девушка не в силах бежать от хохота, присела, заливаясь громким смехом.
- Ты так летел, только пятки сверкали!
Юноша поднялся отряхиваясь. И вдруг резко метнулся к ней, быстро обхватив руками. Она успела только взвизгнуть.
- Ага, попалась!
- Отпусти!
- Не-а, не отпущу.
- Отпусти, кому говорю, а то братьям расскажу.
- Как будто испугался я твоих братьев.
- Ой, ли, смелый какой нашёлся.
- А то и смелый! Ради тебя что хочешь сделаю.
Она внимательно посмотрела на него и тихо проговорила:
- Отпускай.
Самбор разжал руки. Она поправилась и ещё раз поглядела на него:
- Пойдём, проводишь меня до дома.
- Пойдём, - пожал он плечами.
Они шли мимо реки, как Мила вдруг сбежала по крутому склону к реке.
- Мила, нет! Стой! - крикнул он и стремглав слетел вниз, вновь обхватив её.
- Ты чего?
- Не купайся здесь, утонешь.
- Да я и не хотела. Только ноги помочить. А что здесь?
- Видишь гладь какая манящая, да только гиблая она, черти там сидят и всякого в омут затягивают. Сколько народу перетопло. Даже зимой полынья не мёрзнет, только тонким льдом затягивает, да снежком присыпает. Человек идёт, думает лёд, ух и всё, черти под лёд тут же тащат, а к утру снова тонкий ледок и порошей присыпано, как будто и не было ничего.
- Страсти то какие.
Они некоторое время посидели на берегу.
- Ты завтра придёшь?
- Нет, мы завтра уезжаем в град, - покачала она головой. - Я родом оттуда.
- Серьёзно? А мы тоже туда скоро едем, там батька будет строить укрепления. Его позвали, а я буду ему подсоблять. Он берёт меня с собой.
- Получается, мы сможем видиться?
- Выходить так. А я боялся, больше не увижу тебя.
Она склонила голову ему на плечо, а он обнял её.
- А раз ты сказывал, что всё для меня сделаешь, знать и в омут в этот кинуться сможешь?
- Да по что же я запросто так гибнуть буду?
- Так выходит, ты трус?
- Так если б спасти тебя надо было, то одно, а по глупости то зачем?
Она резко поднялась:
- Ах, так! По глупости? Не провожай меня, и в граде не ищи.
- Мила, постой! - вскочил он за ней, но та побежала.
Самбор проводил её взглядом и тяжело вздохнул.
На другом берегу реки стояли два всадника из дружины, поглядывая в сторону юноши с девушкой.
- Смотри, Храбр, молодые милуются.
- Так на то они и молодые, чтоб миловаться. А в тысячи верстах хан ордынский с войском стоит.
- Тысяча не близко.
- Не близко, но и не далеко.
- Авось пронесёт.
- Не пронесет. Один раз уже дружины князей разбили на Калке. Вернутся снова мстить за послов своих. Надо дело делать.
- Так укрепления и дозоры будут строить.
- Не спасут укрепления, людей собирать надо, да князей дружить, а Юрий никак не договорится. Каждый князь на себя одеяло тянет. Так не сдобровать нам будет.
- Так на то мы и здесь. Гляди-ка, поругались что-ли, - указал один через реку.
- Поругались, помирятся, дело молодое. Поехали, Яромир...
К началу зимы огромные войска ордынцев подходили к границам княжества. Князь отправил своего сына с послами к ордынцам, но хан кроме дани затребовал жён князей, на что русичи никак не могли согласиться. Послы вместе с сыном князя были мученически убиты, оставив одного из послов в живых, отправив его обратно с этой вестью в град. Князь, не дождавшись основной помощи выдвинулся навстречу врагам. Русичи сражались отважно, на одного приходилось по тысячи нукеров хана, силы были не равны и полегли почти все витязи в этой страшной сечи. Способных держать оружие в княжестве практически уже не оставалось. Люди искали защиты в стенах града, не подозревая, что всего лишь через несколько дней после героической обороны, град будет сожжён, а в стенах не останется никого живого, ни старого ни малого, никого. Но часть людей не успевали отойти за стены града и обозами на санях уходили на запад. Отходом этих людей руководил Храбр, один из немногих оставшихся в живых в той страшной сече на Диком поле, однако у него уже не было правой кисти, а на лице остался ещё не заживший до конца шрам от сабли.
На очередном привале к Храбру подбежал один из воинов по имени Ворон:
- Басумарне, следом идут, скоро настигнут нас, не уйти обозами.
- Много? Бой сможем дать?
- Кем? Нет никого у нас, старики да дети, не выстоим. У них больше двух сотен.
- Сколько у нас времени?
- День, не больше.
Храбр задумался, посмотрел на небо:
- Метель бы сейчас, следы замести. Так не уйти. Поднимай народ в дорогу, да поскорее.
- Лошади еле идут, скоро падать начнут.
- Знаю, уйдем за реку, там склон крутой, там и встанем. И посёлок есть, женщины с детьми отдохнут...
Самбор умело приоткрыл дверь локтем за ручку, и толкнул дверь ногой на открытие, затем также ногой захлопнул её за собой, занеся охапку дров в избу.
- На-те, вот, насобирал, - произнёс юноша, сваливая подле печи паленья.
- Спасибо тебе, милок, - проговорила старушка. - Дай, бог, тебе здоровья.
Самбор огляделся, в маленькой избе находилось человек двадцать женщин и детей и один лишь старик, который воскликнул:
- Самбор! Ты откель здесь? Вроде с отцом в град подался.
- Здорово, дед Троян. Батька отправил, сказал забирать мамку с сёстрами и уходить, а сам град защищать остался. Только мои то где? Изба пустая.
- Ушли все, как весть про погибель пришла, так всем сказано было уходить.
- А ты что ж не ушёл?
- Да куда же я пойду? Да и стар я уж, не тронут поди.
- Тронут, всех бьют без разбора, и старых и малых и женщин и детей, только девок для блуда уводят. Ладно, грейтесь тут, мне ещё в одну избу занести дров надо.
Юноша вышел на двор, как услышал, что за ним последовал кто-то ещё.
- Самбор.
Юноша резко обернулся:
- Кто ты? Не узнать тебя в полутьме.
- Мила я.
- Мила? - подошёл он к ней. - Ты как здесь-то? В граде что ж не осталась? Там стены крепкие, неприступные. А здесь...
- Вышло так.
Она бросилась к нему на грудь, зарыдала:
- Полегли у нас все и батька и братья в той страшной сече, хотели с мамкой похоронить их по-божески, да мамка прям там с горя и померла.
- Господи, - проговорил он её обнимая. - За что ж нам беда такая?
- Один ты у меня теперь остался.
- Думал, не свидимся боле, после того, как на реке расстались. А оно видишь, как бывает. Опять в то же место нас судьба вернула.
- Не серчай на меня, Самбор, глупая тогда была.
- Всё образумится. Наши град удержат, да и подмога вскоре подойди должна. Не могут же нас в беде одних оставить. Опрокинем басурман, да после никогда нос сюда свой поганый совать не будут. Иди, Мила, в избу, замерзнешь.
- Гонишь меня?
- Нет. Я сейчас дров ещё натаскаю и приду.
Она улыбнулась:
- Приходи, я буду ждать.
Самбор вернулся быстро. Ему поначалу было не ловко в этой избе вокруг одних женщин, да Мила обхватила его, прижалась к нему на полу, застланной овчиной, где разместились все беженцы, потому как на печи да лавках уже мест и не было, да так всю ночь и не отпускала. Самбор обнял её тоже, и они в темноте, в тихаря, чтоб спящие рядом не почуяли, обнимались да целовались.
Ни свет ни заря начали стучать по дверям и окнам:
- Вставайте, выходите. Вставайте, выходите. Надо идти, басурмани идут.
Слово молвил Храбр, когда начали из изб выходить люди:
- Ветер поднялся, это к добру. Позeмкой следы заметать будет. Только всё равно не успеем уйти, на хвосте у нас отряд хана. Кто может поднять хоть палку, хоть камень, выходите. Выстоять не прошу, надо лишь задержать, чтобы жены, матери, сестры наши, да дети уйти успели.
Первым вышел дед Троян:
- Мне так всё одно помирать.
- Ты дед, местный, - сказал Храбр, - поведeшь тропами какие побыстрее да неприметнее, чтоб басурмане не догадались.
- Так вон, Самбор, тоже местный, пусть он и ведёт.
- Нет, - решительно сказал юноша. - Я должен остаться. Веди ты, от тебя толку в бою не будет вовсе.
- Так по что ж и ты меня бросаешь! - схватила Мила Самбора за руку. - Не оставляй меня!
- Нет, Мила. Не могу я уйти. Это как раз и есть тот омут, в который я должен броситься ради тебя.
- Да не нужен мне омут этот!
- Иди, Мила, иди. Тебе нужно жить, а мне надобно тебя спасти. И так некому бой принять. Вон погляди, помоложе меня ребята вышли.
- Да не буду я ни на кого глядеть!
- Ступай, раз свёл нас Бог снова, знать не просто так. Значит живым останусь. Нам надо только задержать их, как только следы заметeт и мы отходить будем.
Храбр положил руку на плечо юноши.
- Славный муж у тебя будет, - сказал он Миле, а та лишь только ещё пуще зарыдала, обнимая и целуя Самбора.
К рассвету обозы стали уходить, рыдали матери и сестры, провожая оставшихся встречать врага. Храбр оглядел своё безусое войско из одних молодых ребят, десяти раненых витязей, да столько ж стариков, вилы, топоры да колья.
- Сколько нас?
- С сотню.
- Хоть что-то.
- Да, только там воины, в боях побывавшие, а у нас...
Храбр вышел перед своим отрядом.
- Слушаем мои команды, делаем только то, что я говорю. Если я выйду из боя, слушаем Ворона, затем Деяна. Стоим, пока я не скажу отходить или кто-то из них. Всем всё ясно?
- Да!
- Добро. Сейчас делаем накаты из снега вон к тому склону. Здесь и будем встречать. Вспоминаем игру в детстве, когда надо было устоять на горе. Вот и сейчас также.
- Я в такую играл!
- И я!
- А меня так совсем никто столкнуть не мог, - послышались разные голоса ребят.
Храбр посмотрел на них и грустно улыбнулся.
На той стороне реки показались нукеры.
- Витязи ко мне, остальные легли за накаты! Без моей команды никто не встает! - скомандовал Храбр.
Командир отряда с трудом одел щит на правую руку без кисти, перемотанную тряпицей. В левую взял меч.
- Был правша, стал левша.
На том берегу раздался свист. Видимо завидев с десяток витязей церемониться не стали, сходу пошли в атаку.
- Приготовить вилы и колья, по моей команде, - поднял меч Храбр. - Коли!
Ребята выскочили с наката и сделали выпады. Раздались крики, покатились назад раненые и убитые нукеры по склону.
- Коли! Коли!
- Ура! - закричали ребята, завидев отходящих назад басурманов, забирающих с собой раненых.
- Всем стоять! Никто не преследует! - прокричал Храбр.
На том склоне количество ордынцев увеличилось. Они выстроились в порядок.
- Бросайте оружие и мы пощадим вас! - раздалось с той стороны.
- Ты кто такой, что по нашему балакаешь? - прокричал Храбр.
- Городской я.
