Ты действительно работал: генерировал идеи, сутки не спал, почти не ел и даже не ссал! Так что ты заслужил оплату и не должен испытывать стыд. Ты должен взять деньги, — Декс вновь поднял руку с купюрами передо мной, — и потратить исключительно на себя, чтобы понять, чего конкретно ты стоишь.
Промешкавшись, я глянул на Дэмиена. Он, куря, оценивающе усмехнулся, было видно, что он полностью согласен с точкой зрения лидера. Вздохнув, я взял деньги.
— Вот и молодец, — усмехнулся Декс. — Обязательно потрать на себя, никому и копейки не давай.
Я посмеялся, слепо засовывая деньги в задний карман джинсов. Отступив к Дэмиену, Тёрнер пожал ему руку, а затем – мне в знак прощания.
— Было приятно познакомиться с вами обоими, — сказал Декс. — Если снова будете здесь, свяжитесь со мной – я хорошо знаю город.
— А ты местный вообще? — заинтересовался Дэмиен.
— Нет, я родился в Окленде, но здесь живу более десяти лет и переезжать не планирую.
— Ясно, ты неплохо здесь устроился, — отметил дядя.
— Есть такое, — усмехнулся Тёрнер, пятясь назад. — Ну, до свидания. Прайс, я до конца недели скину тебе ссылки с фотками, — пообещал он, на что я покивал. Развернувшись, Декс пошёл проверять все двери склада, а мы с Дэмиеном двинули к дороге.
— Он, кстати, прав... — проговорил дядя, как только мы удалились на несколько метров. — По поводу денег. Ты ведь получаешь зарплату в Гнезде за аэрографию, почему же здесь не считаешь всё это работой?
— Не знаю, — пробормотал я, пожимая плечами, формулируя свои мысли. — В Гнезде официальная работа – с ограничениями, графиком, а здесь... полная свобода действий и самовыражения. Вся эта деятельность у меня попросту не ассоциируется с трудовой деятельностью, поэтому и получать за это деньги... как-то неудобно.
— Не ценишь ты себя, в отличие от Декстера. Любой труд должен оплачиваться, в том числе и интеллектуальный. Кстати, сколько там? Просто любопытно.
Я вытащил деньги из кармана и пересчитал:
— Восемьсот.
— Восемьсот баксов? — изумился дядя. — Нормально так за сутки... Потрать на себя. Никаких подарков для кого-то, оплаты счетов или возврата долгов. Понял?
Я потемнел, запихивая деньги обратно в карман:
— Почему так важно, на что именно я их потрачу?
— Потому что только так ты поймёшь, насколько ценны твои работы и чего ты стоишь. Предположим, покупаешь ты себе качественную брендовую вещь – куртку кожаную, например, и каждый раз, надевая её, будешь вспоминать, на какие деньги она куплена. Лучший эффект именно от той вещи, что прослужит тебе много лет, но можно и на минутные удовольствия потратить, например, ужин в хорошем ресторане без попытки экономить.
— Ладно, я понял. Куртка, кстати, неплохая идея.
Дэмиен усмехнулся и вскинул руками, мол, я ж тебя хорошо знаю. Докурив сигарету, он выкинул её в одну из уличных урн.
— Ты с Джо-то попрощался? — уточнил Дэмиен. Я угукнул. — Это ведь не просто «пока» было?
— Нет, я во время сборов момент подгадал и отвёл её в тёмный угол, — брякнул я, рассмешив дядю. Я немного переждал, вздохнув. — Спасибо за то, что отпустил меня сюда.
— Да без проблем. В Алькатрас ещё хочешь?
— Хочу, но... — я покривился, — сегодня?
— Нет, сегодня мы отсыпаемся. Я забронировал билеты на завтра.
— Мм... а в воскресенье куда?
— Я думал, просто погулять, смотаться на площадь Юнион-Сквер. Как раз по выходным дням там проходят ярмарки, концерты и уличные выставки. Ну и, поскольку там много магазинов, пошопимся.
— Неплохой план, правда, мне кажется, с нашими магазинными набегами нас на таможне не пропустят, — не всерьёз буркнул я.
— Пропустят, — отмахнулся Дэмиен. — Но, возможно, придётся доплатить.
— Если что, могу оставить то, что купил для Рэйвена, — брякнул я.
Дэмиен хохотнул:
— Он ведь деньги за это уже вернул?
— Ага! — весело подтвердил я, и рассмеялся на пару с дядей.
Вскоре мы вышли на оживлённую улицу, поймали такси и поехали в отель. По приезду в отель я не ощущал усталости, в сон не клонило, чувствовал себя полным сил и энергии. С возрастом я узнал, что существует такой феномен – чем дольше ты не спишь, тем меньше тебе хочется, но стоит только лечь, как вырубаешься. Так со мной и произошло в тот день. Мы с Дэмиеном заказали еду в номер, пока её несли, я принял душ, потом мы поели да разбрелись по своим комнатам. И стоило мне упасть на кровать, как я тут же провалился в глубочайший сон. Проснулся я в половину десятого вечера, пойти особо было некуда, так что, когда Дэмиен предложил пойти в клуб, я согласился. Не знаю точно, почему, может быть, из благодарности к дяде, как и за то, что отпустил меня граффити рисовать, так и за поездку в принципе. Или меня вела ведьмовская интуиция, та самая, что работает вкупе с удачей...
Дэмиену я сказал, что пойду только в том случае, если он будет контролировать количество выпитого им алкоголя. И, согласившись, он не налегал на крепкий алкоголь, потягивая пиво. Здесь он не стал заказывать заготовки для коктейлей, в клубе было много народу, и Дэмиен попросту подходил к бармену с перерывами, делая заказ якобы для себя. В общем, я пил джин с тоником, а он – пиво. В какой-то момент он пошёл к бару за добавкой для себя... и пропал. Я уж начал думать, что сейчас он опять кого-нибудь склеит, притащит сюда, и не двух женщин, а сразу пятерых! И, конечно, закончится всё тем, что этот недоделанный пенсионер всех, блин, отымеет! Но вскоре я перестал о нём думать... вообще обо всём позабыл, как только ко мне подсела просто роскошная девушка! На вид ей было лет двадцать пять, и буквально всё в ней было прекрасным: внешность, стиль, манеры, голос. Идеальная фигура, бархатная кожа, чёрные, словно смоль шелковистые длинные волосы, каре-зелёные глаза. Она выглядела так, словно бы пришла сюда с фотосессии, где ей сделали профессиональный яркий, но не вульгарный макияж и укладку, обули в босоножки на высоком каблуке и одели в чёрно-золотое облегающее платье, что подчёркивало, но не выпячивало её достоинства и скрывало недостатки. На её шее и руках сверкали золотые изящные украшения, от неё пахло жареным миндалём со сливками и цветочной композицией люксовых духов. Прежде мне даже в голову не приходило, что такая дива может обратить на меня внимание, а чтобы она ещё и сама подкатила...
Её звали Оливией, и она лишила меня девственности.
Вечер и ночь прошли для меня как в тумане, всё, кроме Оливии, словно бы на время утратило всякий смысл. Мы пили и разговаривали чуть меньше часа, затем слегка пьяные пошли танцевать, в процессе мы целовались и трогали друг друга, а потом – такси-отель-секс. И только утром я очнулся от дурмана. Так и выглядит влюблённость, я считаю – словно бы волна, что появляется из неоткуда, накрывает тебя с головой, возвышает до небес, затем роняет вниз, выбрасывает на берег и исчезает. Ты ещё некоторое время лежишь мокрый на берегу, но вскоре напоминания о той волне – капли воды на твоём теле стекают и испаряются, ты поднимаешься, смотришь на тихую гладь воды... и уходишь.
Оливия меня разбудила уже одетая, сказала, что ей надо идти и попросила проводить. Надев штаны, я довёл её до выхода из номера, где мы попрощались, поцеловались, и она ушла. Больше я её не видел. Я не лгал ей ни в чём, как это делают некоторые мужчины, чтоб им дали. Сразу сказал, что я приезжий и пробуду в городе ещё только два дня, не соврал про возраст, предупредил, что приехал с дядей, и у нас смежные номера, сказал, что у меня нет сексуального опыта. Оливию устраивал весь расклад с самого начала, она не заикнулась о возможной повторной встрече, не оставила номера телефона. Но и не сбежала крысой, как говорится, мы очень тепло попрощались, да и в принципе в течение ночи не только многократно занимались сексом, но и говорили почти обо всём на свете. В общем, мы просто отлично провели вместе время и наутро разбежались без каких-либо претензий. Так я и понял, уже на собственном опыте, что даже женщины порой нуждаются в интрижках...
Прайс
Из Калифорнии домой я возвращался другим человеком, но не кардинально изменившимся. Всё, что со мной произошло во время поездки можно сравнить с каплями в море, где море – это я, а капли – события и запавшие в душу фразы. Выезд за пределы Висартии стал первой каплей, разговор с Дэмиеном во время перелёта из Аргентины в Калифорнию об учёбе – второй, разговоры с ним же о женщинах – следующие капли. Капельки накапали, когда дядя ослабил поводок, и я стал проявлять самостоятельность в выборе досуга, в распределении средств и времени. Знакомство с Декстером и его командой, их советы и похвала, и всё то, что вылилось из общения со всеми ними – капли. Даже небрежно брошенные фразы – капли, а если они ещё и не голословные, то капли пожирнее. Например, болтовня Дэмиена о женщинах – это одно, но когда я на своём опыте прошёл через то, о чём он говорил – это уже намного существеннее. Одна капля в море, возможно, ничего не меняет, но множество капель символизируют обновление. После ливня море кажется таким же на вид, оно остаётся на прежнем месте, но наполняемость его уже несколько иная. Всё, чего я понабрался в этой поездке, я улучшал в дальнейшем, с каждым днём и годом меняясь всё сильнее. В этом путешествии я обрёл ориентиры, по которым продолжал движение следующие годы. До поездки я был недостаточно уверен в себе, не хотел выбираться из своей раковины, да и дороги не знал. Я стеснялся своего творчества, мне было сложно делать первые шаги почти во всех сферах жизни, постоянно думал «А что подумают люди», «А вдруг осудят». Я не мог определиться с поступлением, не видел себя в будущем – то, кем я могу и хочу стать. Домой я возвращался другим человеком, обновлённым. Я стал увереннее, научился общаться с женщинами, понимать их, считывать их сигналы. Я стал самостоятельнее, научился работе в команде, попробовал себя в роли лидера и мне понравилось. Я совершил прорыв, понял, что нельзя нравиться абсолютно всем и ни в чём не достичь совершенства, но стремиться к нему надо всегда. Я понял, что мир не чёрно-белый, и перестал до одури бояться своей тёмной сущности, примирился с ней, возможно, поэтому и активировалась ведьмовская удача...
Я влюбился в Калифорнию, особенно в Сан-Франциско, и вовсе не горел желанием возвращаться домой, несмотря на тоску по некоторым вещам и людям. Меня переполняли эмоции, и, разумеется, по возвращении домой я просто никак не мог молчать! Я делился своими впечатлениями со всеми, кто попадался мне на пути! И все за меня радовались, кроме... родителей. По большей степени им было просто плевать, я говорил, а они кивали, угукали, кидались сухими фразами, мол, здорово/хорошо, а про творческие достижения они вообще слушать не хотели. И их реакция стала последней каплей. Я понял, что они не хотят принимать меня таким, какой я есть, они никогда не поддержат меня в том, в чём поддерживали Дэмиен, Агата и Рэйвен. Никогда. Я для них – лишь пластилин, из которого они намерены лепить всё, что им только вдумается...
Домой мы с дядей вернулись пятого июля, в течение дня мне было не до того, поэтому только шестого числа, и то ближе к вечеру, я разобрал багаж. Все привезённые из Калифорнии вещи я разделил на четыре категории. То, что я для себя покупал, отнёс к первой категории. Всё это я долго разбирал, разглядывая, ощупывая и примеряя, а потом разложил всё это по комодам и шкафам в своих покоях. Ко второй категории я отнёс сувениры для всех моих знакомых – не дорогие подарки, а именно небольшие сувенирчики, их я сложил в один пакет, с которым намеревался ходить по округе да раздавать всем. В третью категорию вошли покупки Рэйвена и то, что я приобрёл ему в подарок – для всего этого пришлось взять спортивную сумку. Ну а в четвёртую категорию вошли подарки для сестры. Собрав их в один мешок, я пошёл к ней. Постучал в дверь её покоев, она открыла через пару минут.
— Твои подарки, — вручил я ей мешок и прошёл в её покои.
Агата машинально взяла мешок, ошеломлённо моргнув.
— Ничего себе... — пробормотала она, взвешивая груз в своих руках. — Я думала, будет всего четыре сувенира из разных городов – магнитики там или что-то в этом роде...
— То есть, я зря всё это купил? Давай сюда, — я потянулся к мешку.
Но сестра прижала его к себе и отпрыгнула назад. Я посмеялся, лениво пошагав в гостиную. Агата действительно ничего не заказывала, лишь попросила привезти ей по сувениру из каждого города, разрешив покупать их в аэропортах и на автовокзалах. Это характеризует отношение сестры ко мне – она не искала никакой выгоды для себя, прекрасно понимая, что эта поездка – мой подарок, и я имею полное право заниматься в ней тем, что интересно исключительно мне, и это точно не бесконечный поиск сувениров.
Захлопнув дверь, Агата прошла за мной, мы расселись на диванах в её гостиной. Там сестра поставила мешок на пол, зафиксировав между ног, и без спешки принялась вытаскивать по предмету, разглядывать да раскладывать на журнальном столике перед собой. В мешке были определённой стилистики сувениры, украшения для интерьера и для носки. Ничего из этого я намеренно не выискивал, просто иногда видел какую-то интересную штучку и думал «Это точно нужно Агате, в её стиле», так незаметно и набрался мешок. В процессе разбора Агата завела разговор о том, как я провёл время с Декстером и его командой. Прежде я рассказывал ей об этом, но ещё не показывал фотки, вот она и стала просить меня показать-таки их, поинтересовалась, рисовал ли я что-то ещё во время поездки и, получив утвердительный ответ, попросила принести блокноты. Ни капли эгоизма и искренний интерес к моей деятельности! Я дождался, когда сестра разберёт мешок, пересел к ней и показал фотки, которые прислал мне Декс вместе со ссылками. Всё это он прислал мне на следующий день после проделанной мною работы, сам делал снимки и распространял. В Висартии есть своя соцсеть, но и продуктами остального мира мы иногда пользуемся, так что я ещё в самолёте начал знакомиться с реакцией общественности на мои художества. Декс разместил фотографии, как в соцсетях (в нескольких пабликах), так и на своём сайте, ещё он скинул мне ссылку на сайт школы искусств, но он должен обновиться в последний день июля. Как и предупреждал Тёрнер – были те, кто обсирал мои рисунки, но большинство комментаторов хвалили и спрашивали, на каком конкретно они здании – где можно посмотреть вживую. Сначала я показал Агате сделанные Тёрнером фотки, затем мы прошли по ссылкам и почитали комменты, ну а потом я смотался за блокнотами и отдал их сестре «на суд». Она долго разглядывала все рисунки, несмотря на то, что большинство из них уже видела прежде. А закончив, уложила блокноты на край столика.
— Так ты решил на художку поступать или как? — поинтересовалась сестра, откидываясь на спинку дивана и подгибая одну ногу под себя.
Я грустно усмехнулся, покачав головой:
— Родителям эта идея не понравится.
— А кто их спрашивать будет? — брезгливо парировала сестра, заставив меня непроизвольно улыбнуться.
— У них на нас с тобой большие планы, мы ведь наследники...
— И что? Это значит, что нельзя получать образование в интересующей тебя сфере и работать по специальности?
Промешкавшись, я глянул на Дэмиена. Он, куря, оценивающе усмехнулся, было видно, что он полностью согласен с точкой зрения лидера. Вздохнув, я взял деньги.
— Вот и молодец, — усмехнулся Декс. — Обязательно потрать на себя, никому и копейки не давай.
Я посмеялся, слепо засовывая деньги в задний карман джинсов. Отступив к Дэмиену, Тёрнер пожал ему руку, а затем – мне в знак прощания.
— Было приятно познакомиться с вами обоими, — сказал Декс. — Если снова будете здесь, свяжитесь со мной – я хорошо знаю город.
— А ты местный вообще? — заинтересовался Дэмиен.
— Нет, я родился в Окленде, но здесь живу более десяти лет и переезжать не планирую.
— Ясно, ты неплохо здесь устроился, — отметил дядя.
— Есть такое, — усмехнулся Тёрнер, пятясь назад. — Ну, до свидания. Прайс, я до конца недели скину тебе ссылки с фотками, — пообещал он, на что я покивал. Развернувшись, Декс пошёл проверять все двери склада, а мы с Дэмиеном двинули к дороге.
— Он, кстати, прав... — проговорил дядя, как только мы удалились на несколько метров. — По поводу денег. Ты ведь получаешь зарплату в Гнезде за аэрографию, почему же здесь не считаешь всё это работой?
— Не знаю, — пробормотал я, пожимая плечами, формулируя свои мысли. — В Гнезде официальная работа – с ограничениями, графиком, а здесь... полная свобода действий и самовыражения. Вся эта деятельность у меня попросту не ассоциируется с трудовой деятельностью, поэтому и получать за это деньги... как-то неудобно.
— Не ценишь ты себя, в отличие от Декстера. Любой труд должен оплачиваться, в том числе и интеллектуальный. Кстати, сколько там? Просто любопытно.
Я вытащил деньги из кармана и пересчитал:
— Восемьсот.
— Восемьсот баксов? — изумился дядя. — Нормально так за сутки... Потрать на себя. Никаких подарков для кого-то, оплаты счетов или возврата долгов. Понял?
Я потемнел, запихивая деньги обратно в карман:
— Почему так важно, на что именно я их потрачу?
— Потому что только так ты поймёшь, насколько ценны твои работы и чего ты стоишь. Предположим, покупаешь ты себе качественную брендовую вещь – куртку кожаную, например, и каждый раз, надевая её, будешь вспоминать, на какие деньги она куплена. Лучший эффект именно от той вещи, что прослужит тебе много лет, но можно и на минутные удовольствия потратить, например, ужин в хорошем ресторане без попытки экономить.
— Ладно, я понял. Куртка, кстати, неплохая идея.
Дэмиен усмехнулся и вскинул руками, мол, я ж тебя хорошо знаю. Докурив сигарету, он выкинул её в одну из уличных урн.
— Ты с Джо-то попрощался? — уточнил Дэмиен. Я угукнул. — Это ведь не просто «пока» было?
— Нет, я во время сборов момент подгадал и отвёл её в тёмный угол, — брякнул я, рассмешив дядю. Я немного переждал, вздохнув. — Спасибо за то, что отпустил меня сюда.
— Да без проблем. В Алькатрас ещё хочешь?
— Хочу, но... — я покривился, — сегодня?
— Нет, сегодня мы отсыпаемся. Я забронировал билеты на завтра.
— Мм... а в воскресенье куда?
— Я думал, просто погулять, смотаться на площадь Юнион-Сквер. Как раз по выходным дням там проходят ярмарки, концерты и уличные выставки. Ну и, поскольку там много магазинов, пошопимся.
— Неплохой план, правда, мне кажется, с нашими магазинными набегами нас на таможне не пропустят, — не всерьёз буркнул я.
— Пропустят, — отмахнулся Дэмиен. — Но, возможно, придётся доплатить.
— Если что, могу оставить то, что купил для Рэйвена, — брякнул я.
Дэмиен хохотнул:
— Он ведь деньги за это уже вернул?
— Ага! — весело подтвердил я, и рассмеялся на пару с дядей.
Вскоре мы вышли на оживлённую улицу, поймали такси и поехали в отель. По приезду в отель я не ощущал усталости, в сон не клонило, чувствовал себя полным сил и энергии. С возрастом я узнал, что существует такой феномен – чем дольше ты не спишь, тем меньше тебе хочется, но стоит только лечь, как вырубаешься. Так со мной и произошло в тот день. Мы с Дэмиеном заказали еду в номер, пока её несли, я принял душ, потом мы поели да разбрелись по своим комнатам. И стоило мне упасть на кровать, как я тут же провалился в глубочайший сон. Проснулся я в половину десятого вечера, пойти особо было некуда, так что, когда Дэмиен предложил пойти в клуб, я согласился. Не знаю точно, почему, может быть, из благодарности к дяде, как и за то, что отпустил меня граффити рисовать, так и за поездку в принципе. Или меня вела ведьмовская интуиция, та самая, что работает вкупе с удачей...
Дэмиену я сказал, что пойду только в том случае, если он будет контролировать количество выпитого им алкоголя. И, согласившись, он не налегал на крепкий алкоголь, потягивая пиво. Здесь он не стал заказывать заготовки для коктейлей, в клубе было много народу, и Дэмиен попросту подходил к бармену с перерывами, делая заказ якобы для себя. В общем, я пил джин с тоником, а он – пиво. В какой-то момент он пошёл к бару за добавкой для себя... и пропал. Я уж начал думать, что сейчас он опять кого-нибудь склеит, притащит сюда, и не двух женщин, а сразу пятерых! И, конечно, закончится всё тем, что этот недоделанный пенсионер всех, блин, отымеет! Но вскоре я перестал о нём думать... вообще обо всём позабыл, как только ко мне подсела просто роскошная девушка! На вид ей было лет двадцать пять, и буквально всё в ней было прекрасным: внешность, стиль, манеры, голос. Идеальная фигура, бархатная кожа, чёрные, словно смоль шелковистые длинные волосы, каре-зелёные глаза. Она выглядела так, словно бы пришла сюда с фотосессии, где ей сделали профессиональный яркий, но не вульгарный макияж и укладку, обули в босоножки на высоком каблуке и одели в чёрно-золотое облегающее платье, что подчёркивало, но не выпячивало её достоинства и скрывало недостатки. На её шее и руках сверкали золотые изящные украшения, от неё пахло жареным миндалём со сливками и цветочной композицией люксовых духов. Прежде мне даже в голову не приходило, что такая дива может обратить на меня внимание, а чтобы она ещё и сама подкатила...
Её звали Оливией, и она лишила меня девственности.
Вечер и ночь прошли для меня как в тумане, всё, кроме Оливии, словно бы на время утратило всякий смысл. Мы пили и разговаривали чуть меньше часа, затем слегка пьяные пошли танцевать, в процессе мы целовались и трогали друг друга, а потом – такси-отель-секс. И только утром я очнулся от дурмана. Так и выглядит влюблённость, я считаю – словно бы волна, что появляется из неоткуда, накрывает тебя с головой, возвышает до небес, затем роняет вниз, выбрасывает на берег и исчезает. Ты ещё некоторое время лежишь мокрый на берегу, но вскоре напоминания о той волне – капли воды на твоём теле стекают и испаряются, ты поднимаешься, смотришь на тихую гладь воды... и уходишь.
Оливия меня разбудила уже одетая, сказала, что ей надо идти и попросила проводить. Надев штаны, я довёл её до выхода из номера, где мы попрощались, поцеловались, и она ушла. Больше я её не видел. Я не лгал ей ни в чём, как это делают некоторые мужчины, чтоб им дали. Сразу сказал, что я приезжий и пробуду в городе ещё только два дня, не соврал про возраст, предупредил, что приехал с дядей, и у нас смежные номера, сказал, что у меня нет сексуального опыта. Оливию устраивал весь расклад с самого начала, она не заикнулась о возможной повторной встрече, не оставила номера телефона. Но и не сбежала крысой, как говорится, мы очень тепло попрощались, да и в принципе в течение ночи не только многократно занимались сексом, но и говорили почти обо всём на свете. В общем, мы просто отлично провели вместе время и наутро разбежались без каких-либо претензий. Так я и понял, уже на собственном опыте, что даже женщины порой нуждаются в интрижках...
Глава 30: «Медвежья услуга».
Прайс
Из Калифорнии домой я возвращался другим человеком, но не кардинально изменившимся. Всё, что со мной произошло во время поездки можно сравнить с каплями в море, где море – это я, а капли – события и запавшие в душу фразы. Выезд за пределы Висартии стал первой каплей, разговор с Дэмиеном во время перелёта из Аргентины в Калифорнию об учёбе – второй, разговоры с ним же о женщинах – следующие капли. Капельки накапали, когда дядя ослабил поводок, и я стал проявлять самостоятельность в выборе досуга, в распределении средств и времени. Знакомство с Декстером и его командой, их советы и похвала, и всё то, что вылилось из общения со всеми ними – капли. Даже небрежно брошенные фразы – капли, а если они ещё и не голословные, то капли пожирнее. Например, болтовня Дэмиена о женщинах – это одно, но когда я на своём опыте прошёл через то, о чём он говорил – это уже намного существеннее. Одна капля в море, возможно, ничего не меняет, но множество капель символизируют обновление. После ливня море кажется таким же на вид, оно остаётся на прежнем месте, но наполняемость его уже несколько иная. Всё, чего я понабрался в этой поездке, я улучшал в дальнейшем, с каждым днём и годом меняясь всё сильнее. В этом путешествии я обрёл ориентиры, по которым продолжал движение следующие годы. До поездки я был недостаточно уверен в себе, не хотел выбираться из своей раковины, да и дороги не знал. Я стеснялся своего творчества, мне было сложно делать первые шаги почти во всех сферах жизни, постоянно думал «А что подумают люди», «А вдруг осудят». Я не мог определиться с поступлением, не видел себя в будущем – то, кем я могу и хочу стать. Домой я возвращался другим человеком, обновлённым. Я стал увереннее, научился общаться с женщинами, понимать их, считывать их сигналы. Я стал самостоятельнее, научился работе в команде, попробовал себя в роли лидера и мне понравилось. Я совершил прорыв, понял, что нельзя нравиться абсолютно всем и ни в чём не достичь совершенства, но стремиться к нему надо всегда. Я понял, что мир не чёрно-белый, и перестал до одури бояться своей тёмной сущности, примирился с ней, возможно, поэтому и активировалась ведьмовская удача...
Я влюбился в Калифорнию, особенно в Сан-Франциско, и вовсе не горел желанием возвращаться домой, несмотря на тоску по некоторым вещам и людям. Меня переполняли эмоции, и, разумеется, по возвращении домой я просто никак не мог молчать! Я делился своими впечатлениями со всеми, кто попадался мне на пути! И все за меня радовались, кроме... родителей. По большей степени им было просто плевать, я говорил, а они кивали, угукали, кидались сухими фразами, мол, здорово/хорошо, а про творческие достижения они вообще слушать не хотели. И их реакция стала последней каплей. Я понял, что они не хотят принимать меня таким, какой я есть, они никогда не поддержат меня в том, в чём поддерживали Дэмиен, Агата и Рэйвен. Никогда. Я для них – лишь пластилин, из которого они намерены лепить всё, что им только вдумается...
Домой мы с дядей вернулись пятого июля, в течение дня мне было не до того, поэтому только шестого числа, и то ближе к вечеру, я разобрал багаж. Все привезённые из Калифорнии вещи я разделил на четыре категории. То, что я для себя покупал, отнёс к первой категории. Всё это я долго разбирал, разглядывая, ощупывая и примеряя, а потом разложил всё это по комодам и шкафам в своих покоях. Ко второй категории я отнёс сувениры для всех моих знакомых – не дорогие подарки, а именно небольшие сувенирчики, их я сложил в один пакет, с которым намеревался ходить по округе да раздавать всем. В третью категорию вошли покупки Рэйвена и то, что я приобрёл ему в подарок – для всего этого пришлось взять спортивную сумку. Ну а в четвёртую категорию вошли подарки для сестры. Собрав их в один мешок, я пошёл к ней. Постучал в дверь её покоев, она открыла через пару минут.
— Твои подарки, — вручил я ей мешок и прошёл в её покои.
Агата машинально взяла мешок, ошеломлённо моргнув.
— Ничего себе... — пробормотала она, взвешивая груз в своих руках. — Я думала, будет всего четыре сувенира из разных городов – магнитики там или что-то в этом роде...
— То есть, я зря всё это купил? Давай сюда, — я потянулся к мешку.
Но сестра прижала его к себе и отпрыгнула назад. Я посмеялся, лениво пошагав в гостиную. Агата действительно ничего не заказывала, лишь попросила привезти ей по сувениру из каждого города, разрешив покупать их в аэропортах и на автовокзалах. Это характеризует отношение сестры ко мне – она не искала никакой выгоды для себя, прекрасно понимая, что эта поездка – мой подарок, и я имею полное право заниматься в ней тем, что интересно исключительно мне, и это точно не бесконечный поиск сувениров.
Захлопнув дверь, Агата прошла за мной, мы расселись на диванах в её гостиной. Там сестра поставила мешок на пол, зафиксировав между ног, и без спешки принялась вытаскивать по предмету, разглядывать да раскладывать на журнальном столике перед собой. В мешке были определённой стилистики сувениры, украшения для интерьера и для носки. Ничего из этого я намеренно не выискивал, просто иногда видел какую-то интересную штучку и думал «Это точно нужно Агате, в её стиле», так незаметно и набрался мешок. В процессе разбора Агата завела разговор о том, как я провёл время с Декстером и его командой. Прежде я рассказывал ей об этом, но ещё не показывал фотки, вот она и стала просить меня показать-таки их, поинтересовалась, рисовал ли я что-то ещё во время поездки и, получив утвердительный ответ, попросила принести блокноты. Ни капли эгоизма и искренний интерес к моей деятельности! Я дождался, когда сестра разберёт мешок, пересел к ней и показал фотки, которые прислал мне Декс вместе со ссылками. Всё это он прислал мне на следующий день после проделанной мною работы, сам делал снимки и распространял. В Висартии есть своя соцсеть, но и продуктами остального мира мы иногда пользуемся, так что я ещё в самолёте начал знакомиться с реакцией общественности на мои художества. Декс разместил фотографии, как в соцсетях (в нескольких пабликах), так и на своём сайте, ещё он скинул мне ссылку на сайт школы искусств, но он должен обновиться в последний день июля. Как и предупреждал Тёрнер – были те, кто обсирал мои рисунки, но большинство комментаторов хвалили и спрашивали, на каком конкретно они здании – где можно посмотреть вживую. Сначала я показал Агате сделанные Тёрнером фотки, затем мы прошли по ссылкам и почитали комменты, ну а потом я смотался за блокнотами и отдал их сестре «на суд». Она долго разглядывала все рисунки, несмотря на то, что большинство из них уже видела прежде. А закончив, уложила блокноты на край столика.
— Так ты решил на художку поступать или как? — поинтересовалась сестра, откидываясь на спинку дивана и подгибая одну ногу под себя.
Я грустно усмехнулся, покачав головой:
— Родителям эта идея не понравится.
— А кто их спрашивать будет? — брезгливо парировала сестра, заставив меня непроизвольно улыбнуться.
— У них на нас с тобой большие планы, мы ведь наследники...
— И что? Это значит, что нельзя получать образование в интересующей тебя сфере и работать по специальности?
