Женька, нечеловеческим усилием воли держа глаза открытыми, вслед за Ромкой выскочила из маршрутки. Здесь было не так холодно, как у моря, скорее, просто пасмурно. Маршрутка останавливалась дальше, до дендропарка нужно было еще пройти пешком.
Женькино внимание привлек небольшой базарчик, где торговали фруктами, и она уверенно потащила Ромку туда. Ей хотелось клубники, но друг со статусом окинул крупные темно-красные ягоды скептическим взглядом и мотнул головой:
- Эту не бери. Или тепличная на гидропонике, или турецкая. Сезон-то на нее прошел. Лучше персики купи.
Женька послушалась и отправилась выбирать персики. Взгляд привлекли белые с нежно-розовым бочком и тоненькой шкуркой.
- Ананасовые! – гордо заявила бабулька-продавец. – Свои, ничем не прысканные!
Женька понюхала:
- И, правда, ананасом пахнут!
И на радостях нагребла целый пакет. Выбирала самые спелые, мягкие, чуть сильнее надави - и на пальце остается липкий, удивительно сладкий сок.
- Потекут! – попытался предостеречь Ромка.
Но Женька лишь упрямо изогнула бровь:
- Не успеют!
Желающих подняться на канатке в дендропарк, не смотря на непонятную погоду, было довольно много. Вагончик, рассчитанный человек на двадцать, был заполнен примерно наполовину. Тонированные прозрачные двери захлопнулись, и он медленно поплыл вверх, словно волшебный летучий корабль из детской сказки.
Женька прилипла к окну и восторженно смотрела на туманное море вдали, лохматые пальмы внизу, строй бравых кипарисов, бамбуковую рощу, огромную поляну роз.
А вдалеке виднелись горы, укрытые шапками бело-серых облаков, похожие на высокие прически модниц с высветленными мелированием прядками.
- Ромка, смотри, красотища какая! – она с сияющими глазами теребила его за рукав, обращала внимание на новые и новые элементы ландшафта.
Ромка несколько раз сфотографировал ее на телефон, а потом открыл в нем какой-то файл и задумался.
- Ты и вправду еще мелкая, Сусанина…- наконец, по-доброму улыбнулся Ромка и обнял подругу за плечи. – По-детски радуешься самым обычным вещам. Но при этом серьезный профессионал. Знаешь, что мне в маршрутке на почту пришло? Ответ на резюме. Положительный.
- Ну-ка покажи! – Женька оторвалась от созерцания красот и с нетерпением посмотрела на Ромку.
«Я же два резюме отправляла! – пронеслось в голове смущенно-взволнованное. – Какое из них прокатило?»
Ромка открыл на экране ответ из компании-работодателя и показал Женьке.
«Первое, - поняла она, быстро просмотрев текст. – То, которое на рядовую должность. Жаль, но что поделать».
Вагончик тем временем подплыл к верхней станции.
Женька уцепилась за Ромку и потянула на смотровую площадку. Там стоял большой бинокль с многократным увеличением, и она с нетерпением прильнула к нему.
Море вновь стало близким-близким, сквозь сливочный слой тумана продирался небольшой кораблик – баркас? Сухогруз? Горы прыгнули навстречу во всей своей непостижимой красоте и величии.
Воздух здесь тоже был съедобный, но не морской, а скорее высокогорный – густой, кристально-студеный, как вода из колодца.
И Женька дышала и смотрела-смотрела на все вокруг – приближала и удаляла, вглядывалась в детали и наоборот – охватывала всю панораму целиком. И это было так увлекательно! Необыкновенно! Волнующе!
Нет, конечно же, видала она подобные бинокли и раньше. На тех же Воробьевых горах, например. Но здесь, в Сочи, все воспринималось по-другому – ярче и душевнее. Наверное, потому что отпуск. И смена обстановки. И курорт. И…
«А вот не буду думать почему! – весело решила Женька и послала Ромке лукавый взгляд из-под ресниц. – Пусть некоторые вначале растормозятся. Я ж барышня из позапрошлого века, сам сказал! Пусть теперь слова красивые рассказывает, нечего за просто так в ухо сопеть!»
Ромка стоял рядом, смотрел на Женьку и улыбался. Несколько раз, поведясь на ее особо яркие восторги, тоже заглянул в бинокль, неуловимо касаясь щекой щеки подруги, подкрутил какие-то настройки и опять просто наблюдал за ней.
Вид у него был и довольный, и грустный одновременно.
- Считай, Женек, я на ближайший год определился, - наконец проговорил он, когда Женька вдоволь наигралась с биноклем, и они отправились дальше – покорять дендрарий. – И, если никаких накладок не случится, будет у меня или двушка в хорошем районе у метро, или трешка где-нибудь на выселках. Еще не решил, что лучше.
Женька витала в облаках, и Ромкины хозяйственно-бытовые вопросы были ей совсем-совсем неинтересны.
- Дались тебе те квартиры! Искренне восхищаюсь твоим упорством в достижении цели, но чтобы ради двушек с трешками годами сидеть в лесу… Лучше смотри, какая сосна интересная! Все иголочки вниз опущены, будто обидел кто!
Она подбежала к дереву, с размаха обхватила ствол руками и, носом уткнувшись в теплую, шершавую кору, закрыла от наслаждения глаза. Сосна пахла ароматическими свечами для релаксации. Точнее, это они пахли ей. Причем, отдаленно и неискренне. А тут все было по-настоящему.
Ромка усмехнулся и поймал телефоном QR-код на табличке:
- Сосна поникшая или мексиканская плакучая. Родина – Мексика. Дерево высотой 20—25 метров. Кора ствола красно-бурая, пластинчатая…
И, заметив, что Женька его совсем не слушает, умолк на полуслове, засунул телефон в карман и, подойдя к сосне, сделал вид, что тоже желает измерить ствол обхватом. А на самом деле осторожно обнял Женьку и накрыл ее руки своими.
И Женьке вновь стало легко-легко! Воздушно и летательно! Удивительная эта южная природа - счастье здесь распылено в воздухе, растворено в воде, разбросано мельчайшими капельками росы по траве, колючими чешуйками по коре деревьев…
- Квартиры мне дались… - прошептал Ромка на ухо. Как-то слишком громко прошептал, нарушая молчаливую идиллию. – Когда в крошечной двухкомнатной пять человек: родители, мы с братом, бабушка – волей-неволей задумаешься. Но я не только из-за квартиры. Профессию свою интересно вживую пощупать, по-взрослому. И наблюдений для научной деятельности нигде таких больше не сделать. И… Знаешь такое понятие – ностальгический туризм?
- Нет… - удивилась Женька, и, отлипнув от дерева, повернулась к Ромке. – Точно никогда не слышала.
- Это когда людей тянет в места, где когда-то жили их предки. Дед мой по рождению сибиряк. Вот он-то настоящим таежником был. Охотником. Следопытом. А его дед… это мой прапрадед получается… натуральный сибирский шаман. Представляешь?
- Ого! – рассмеялась Женька и посмотрела на Ромку, будто видела его впервые. – И кто-то у меня про деда - колдуна спрашивал! Фэнтези, говоришь? Погоди, у тебя же вроде среди предков поляки есть?
- Это с маминой стороны! Да, прабабушку звали Ядвига. А с отцовской… даже не знаю, какая именно сибирская народность отметилась. Прадед сам русский был, а женился на дочке шамана.
- У меня тоже кого только не намешано! – беззаботно призналась Женька и взяла Ромку под руку. И они побрели вниз по длинной террасе, поросшей можжевельником: - Но шаманы точно не встречались! А ты тоже колдовать умеешь? Или что там шаманы делают – камлают?
- Нет, конечно! – подавился смехом Ромка. – Я за научную картину мира! Но, может, немного чего-то и есть. Людей чувствую, например: врут или правду говорят, привычки угадать могу, какие-то жизненные события.
- Сверхспособности? – обрадовалась Женька.
- Вряд ли. Скорее, просто повышенная наблюдательность: мимику считываю, интонации, жесты, запахи.
- И про меня тоже?
- Про тебя не всегда. У тебя сложная душевная организация, многоуровневая, обычно люди намного примитивнее.
Женька неопределенно улыбнулась и пошагала дальше.
В дендропарке ей нравилось – этакое причудливое смешение материков, широт и дизайнерских решений. Совершенно дикие уголки сменялись геометрически правильно стрижеными кустами и идеально ровными дорожками, беседки соседствовали с прудами и фонтанами, из зарослей выглядывали деревянные скульптуры – персонажи известных сказок.
Женька прыгала по ступенькам, ныряла в заросли, пробиралась под склонившимся над дорожкой деревом – живая Пизанская башня в миниатюре! Ромка улыбался и фотографировал ее на телефон: иногда открыто заставляя позировать, но чаще исподтишка, подлавливая смешные моменты.
Неожиданно они вышли к вольеру, где за сеткой красовался, расправив сказочный хвост-веер, великолепный павлин.
- Красавчик! Обалденный какой! – воодушевилась Женька. – Как в мультике, помнишь – «спой, птичка, не стыдись!». Ром, щелкни меня с ним! Ой, а покормить его можно?
Ромка подошел к возящемуся в углу вольера мужику и о чем-то с ним вполголоса поговорил. Вернулся и с довольно-загадочным видом высыпал подруге в ладонь горсть семечек подсолнечника:
- Корми!
Женька чуть ли не запрыгала от восторга и просунула руку с семечками сквозь ячейку сетки:
- Эй, красавчик, иди сюда! Цып-цып… Или как там тебя? Кушать подано! Вкусняшки… Да что ж ты на меня не смотришь, глупая птица!
Павлин действительно продолжал стоять к ним спиной? хвостом? и не обращал никакого внимания на Женькины призывы.
- Гляди, какой самовлюбленный эгоист! – обиделся за подругу Ромка и подобрал с земли тоненький прутик. – Ничего, сейчас расчехлим!
Просунул веточку в вольер и легонько ткнул высокомерного павлина в бок.
И тут произошло нечто совершенно неожиданное. Надменный красавец завопил истошным голосом – средним между карканьем и хриплым мяуканьем, подскочил вверх и как-то резко сдулся, точно налетевший на гвоздь хорошо накачанный детский мячик. Павлин вмиг спрятал хвост, сжался в комочек, превращаясь в самую обыкновенную курицу и, продолжая орать, прыжками понесся куда-то вглубь вольера.
И это было так невыносимо ржачно, что Женька с Ромкой, не сговариваясь, бухнулись на траву и, обнявшись, несколько минут хохотали взахлеб.
- Нефиг было выделываться! – вытерев вызванные смехом слезы, заключила Женька и вскочила на ноги. – Пойдем самочек покормим!
Павы, конечно, уступали самцу в красоте, но оказались более дружелюбными и сообразительными, и с удовольствием склевали предложенные Женькой зерна.
Ромка тем временем разглядывал в телефоне план дендропарка.
- Смотри, тут кафешка недалеко, - он увеличил значки на экране и показал подруге. – Может, кофе попьем? Хотя и перекусить бы не отказался.
Женька согласилась, и по прошествии нескольких минут парочка уже сидела за столиком на уютной летней площадке.
Ромка взял меню, повертел в руках, но открывать не стал. Вместо этого широко улыбнулся официантке – симпатичной девушке в клетчатом форменном сарафанчике:
- Что посоветуете?
- У нас сегодня день лаваша! – расцвела та в ответ. – Лаваш с курицей и грибами, лаваш с острой начинкой, для любителей рыбы – семга, запеченная в лаваше.
Ромка вопросительно посмотрел на подругу. Женька сидела бледная и сжимала губы, точно борясь….
- А на десерт – сладкие рулетики из лаваша, - вдохновенно продолжала «клетчатая» барышня, - и даже торт «Наполеон» из лаваша! Рекомендую – очень вкусно и оригинально. А еще…
Женька не выдержала и, подхватив сумочку и пакет с персиками, пулей вылетела на улицу.
Женька сидела на скамейке под сенью странных деревьев: их тонкие белые стволы причудливо извивались и переплетались друг с другом, будто связанные хитроумными морскими узлами корабельные канаты.
Ромка осторожно опустился рядом и сочувственно погладил по руке:
- Ты действительно слишком впечатлительная, Женек. Подумать только, из-за какого-то лав…
- Не произноси при мне это слово! – хрипло перебила Женька и отвернулась. – Не могу слышать! Передергивает хуже, чем от откровенной пошлятины.
Ромка задумался. Потом легонько рассмеялся и обнял Женьку за плечи:
- Перед нами, профессор, наглядная иллюстрация трансформации смысловых понятий! Слово, которое еще вчера было абсолютно приличным и, более того, - вызывало некие приятные эмоции, резко перешло в разряд ругательных и даже нецензурных. Стоило лишь взглянуть на предмет, им обозначаемый, в новом свете. Как видишь, подобные превращения возможны не только в масштабе истории цивилизаций. В жизни отдельных людей они тоже случаются.
Женька настолько обалдела от намеренной высокопарности фраз, что сначала даже не поняла о чем речь. Но потом до нее дошло, и она рассмеялась в ответ – искренне и по-детски заливисто:
- Классный ты, Ромка, все-таки! Умный, наблюдательный и с тобой уж точно не соскучишься!
Ромкины глазищи засияли в ответ. В них так явно читалось то, что... И так хотелось поймать это, остановить, сохранить навсегда.
Женька резво подскочила со скамейки:
- Ты меня все время фотографируешь, а твоей до сих пор ни одной фотки с дендрария нет! Несправедливо! Ну-ка стань возле этих запутанных деревьев, я щелкну…
И полезла в карман джинсов за телефоном. Но рука неожиданно скользнула по пустой ткани.
Женька лихорадочно порылась в сумочке, переворошила пакет с персиками, вновь провела по себе руками, ощупывая, но сотовый так и не нашелся.
- Мамочки… - испуганно пробормотала она. – Я, кажется, потеряла телефон.
Ромка достал из кармана свой и нажал вызов, но знакомая мелодия не откликнулась:
- Вспоминай, когда видела его в последний раз!
- В маршрутке был… На канатке тоже. И возле сосны. А дальше не помню. Ой, что же делать – там столько всего важного! И по работе, и личное. Все время собиралась в облако продублировать и…
Женька почувствовала на глазах предательские слезы.
Ромка шагнул к подруге, обнял, ласково провел ладонью по волосам:
- Не волнуйся, найдем. Я свой тоже терял уже – через приложение специальное отыскал по заводскому номеру. Пришлось, правда, побеседовать по душам с парнями, которые его нашли. А, может, и не нашли… Документы на твой есть?
- Есть. В Москве, - Женька всхлипнула и размашисто вытерла глаза рукавом рубашки.
Ромка бросил взгляд на ее запястье и улыбнулся:
- Стоп. Чего мы паримся? Браслет синхронизирован?
- Да… точно!
Женька с благодарностью посмотрела на Ромку и нажала поиск устройства.
- До объекта семьсот метров… - выдохнула она буквально через секунду. – Идем?
- Бежим!
И они, взявшись за руки, действительно помчались обратно вверх: мимо аллей и беседок, прудов и эффектных клумб, вольеров и фонтанов, мимо…
Погода пробежкам благоприятствовала – на улице было все так же пасмурно и не жарко. И еще из плюсов - Женька надела на прогулку не босоножки, а спортивные тапочки на шнуровке.
Дальше начинались минусы. Бежать при долгом отсутствии практики само по себе нелегко. А уж в горку…
- Илларионов, я больше не могу! – хрипела Женька, задыхаясь. В голове у нее шумело, на губах ощущался соленый вкус крови: – Давай отдохнем, хоть минуточку!
- Беги-беги, - покровительственно улыбался Ромка, похоже, ничуть не запыхавшись. – А то вдруг телефон кто-нибудь раньше нас найдет? И вообще – ты же хотела похудеть?
Женька вспомнила про вчерашние пирожные, утренние ватрушки и чуть ли не лопающуюся по швам рубашку, посмотрела на Ромкину спортивную фигуру и почувствовала резкий приход второго дыхания. Оно и впрямь существует, оказывается! А, может, дело в правильной мотивации?
Наконец, они вбежали по лесенке на небольшой пригорок, с которого открывался восхитительный вид на нижнюю часть дендрария.
Женькино внимание привлек небольшой базарчик, где торговали фруктами, и она уверенно потащила Ромку туда. Ей хотелось клубники, но друг со статусом окинул крупные темно-красные ягоды скептическим взглядом и мотнул головой:
- Эту не бери. Или тепличная на гидропонике, или турецкая. Сезон-то на нее прошел. Лучше персики купи.
Женька послушалась и отправилась выбирать персики. Взгляд привлекли белые с нежно-розовым бочком и тоненькой шкуркой.
- Ананасовые! – гордо заявила бабулька-продавец. – Свои, ничем не прысканные!
Женька понюхала:
- И, правда, ананасом пахнут!
И на радостях нагребла целый пакет. Выбирала самые спелые, мягкие, чуть сильнее надави - и на пальце остается липкий, удивительно сладкий сок.
- Потекут! – попытался предостеречь Ромка.
Но Женька лишь упрямо изогнула бровь:
- Не успеют!
Желающих подняться на канатке в дендропарк, не смотря на непонятную погоду, было довольно много. Вагончик, рассчитанный человек на двадцать, был заполнен примерно наполовину. Тонированные прозрачные двери захлопнулись, и он медленно поплыл вверх, словно волшебный летучий корабль из детской сказки.
Женька прилипла к окну и восторженно смотрела на туманное море вдали, лохматые пальмы внизу, строй бравых кипарисов, бамбуковую рощу, огромную поляну роз.
А вдалеке виднелись горы, укрытые шапками бело-серых облаков, похожие на высокие прически модниц с высветленными мелированием прядками.
- Ромка, смотри, красотища какая! – она с сияющими глазами теребила его за рукав, обращала внимание на новые и новые элементы ландшафта.
Ромка несколько раз сфотографировал ее на телефон, а потом открыл в нем какой-то файл и задумался.
- Ты и вправду еще мелкая, Сусанина…- наконец, по-доброму улыбнулся Ромка и обнял подругу за плечи. – По-детски радуешься самым обычным вещам. Но при этом серьезный профессионал. Знаешь, что мне в маршрутке на почту пришло? Ответ на резюме. Положительный.
- Ну-ка покажи! – Женька оторвалась от созерцания красот и с нетерпением посмотрела на Ромку.
«Я же два резюме отправляла! – пронеслось в голове смущенно-взволнованное. – Какое из них прокатило?»
Ромка открыл на экране ответ из компании-работодателя и показал Женьке.
«Первое, - поняла она, быстро просмотрев текст. – То, которое на рядовую должность. Жаль, но что поделать».
Вагончик тем временем подплыл к верхней станции.
Женька уцепилась за Ромку и потянула на смотровую площадку. Там стоял большой бинокль с многократным увеличением, и она с нетерпением прильнула к нему.
Море вновь стало близким-близким, сквозь сливочный слой тумана продирался небольшой кораблик – баркас? Сухогруз? Горы прыгнули навстречу во всей своей непостижимой красоте и величии.
Воздух здесь тоже был съедобный, но не морской, а скорее высокогорный – густой, кристально-студеный, как вода из колодца.
И Женька дышала и смотрела-смотрела на все вокруг – приближала и удаляла, вглядывалась в детали и наоборот – охватывала всю панораму целиком. И это было так увлекательно! Необыкновенно! Волнующе!
Нет, конечно же, видала она подобные бинокли и раньше. На тех же Воробьевых горах, например. Но здесь, в Сочи, все воспринималось по-другому – ярче и душевнее. Наверное, потому что отпуск. И смена обстановки. И курорт. И…
«А вот не буду думать почему! – весело решила Женька и послала Ромке лукавый взгляд из-под ресниц. – Пусть некоторые вначале растормозятся. Я ж барышня из позапрошлого века, сам сказал! Пусть теперь слова красивые рассказывает, нечего за просто так в ухо сопеть!»
Ромка стоял рядом, смотрел на Женьку и улыбался. Несколько раз, поведясь на ее особо яркие восторги, тоже заглянул в бинокль, неуловимо касаясь щекой щеки подруги, подкрутил какие-то настройки и опять просто наблюдал за ней.
Вид у него был и довольный, и грустный одновременно.
- Считай, Женек, я на ближайший год определился, - наконец проговорил он, когда Женька вдоволь наигралась с биноклем, и они отправились дальше – покорять дендрарий. – И, если никаких накладок не случится, будет у меня или двушка в хорошем районе у метро, или трешка где-нибудь на выселках. Еще не решил, что лучше.
Женька витала в облаках, и Ромкины хозяйственно-бытовые вопросы были ей совсем-совсем неинтересны.
- Дались тебе те квартиры! Искренне восхищаюсь твоим упорством в достижении цели, но чтобы ради двушек с трешками годами сидеть в лесу… Лучше смотри, какая сосна интересная! Все иголочки вниз опущены, будто обидел кто!
Она подбежала к дереву, с размаха обхватила ствол руками и, носом уткнувшись в теплую, шершавую кору, закрыла от наслаждения глаза. Сосна пахла ароматическими свечами для релаксации. Точнее, это они пахли ей. Причем, отдаленно и неискренне. А тут все было по-настоящему.
Ромка усмехнулся и поймал телефоном QR-код на табличке:
- Сосна поникшая или мексиканская плакучая. Родина – Мексика. Дерево высотой 20—25 метров. Кора ствола красно-бурая, пластинчатая…
И, заметив, что Женька его совсем не слушает, умолк на полуслове, засунул телефон в карман и, подойдя к сосне, сделал вид, что тоже желает измерить ствол обхватом. А на самом деле осторожно обнял Женьку и накрыл ее руки своими.
И Женьке вновь стало легко-легко! Воздушно и летательно! Удивительная эта южная природа - счастье здесь распылено в воздухе, растворено в воде, разбросано мельчайшими капельками росы по траве, колючими чешуйками по коре деревьев…
- Квартиры мне дались… - прошептал Ромка на ухо. Как-то слишком громко прошептал, нарушая молчаливую идиллию. – Когда в крошечной двухкомнатной пять человек: родители, мы с братом, бабушка – волей-неволей задумаешься. Но я не только из-за квартиры. Профессию свою интересно вживую пощупать, по-взрослому. И наблюдений для научной деятельности нигде таких больше не сделать. И… Знаешь такое понятие – ностальгический туризм?
- Нет… - удивилась Женька, и, отлипнув от дерева, повернулась к Ромке. – Точно никогда не слышала.
- Это когда людей тянет в места, где когда-то жили их предки. Дед мой по рождению сибиряк. Вот он-то настоящим таежником был. Охотником. Следопытом. А его дед… это мой прапрадед получается… натуральный сибирский шаман. Представляешь?
- Ого! – рассмеялась Женька и посмотрела на Ромку, будто видела его впервые. – И кто-то у меня про деда - колдуна спрашивал! Фэнтези, говоришь? Погоди, у тебя же вроде среди предков поляки есть?
- Это с маминой стороны! Да, прабабушку звали Ядвига. А с отцовской… даже не знаю, какая именно сибирская народность отметилась. Прадед сам русский был, а женился на дочке шамана.
- У меня тоже кого только не намешано! – беззаботно призналась Женька и взяла Ромку под руку. И они побрели вниз по длинной террасе, поросшей можжевельником: - Но шаманы точно не встречались! А ты тоже колдовать умеешь? Или что там шаманы делают – камлают?
- Нет, конечно! – подавился смехом Ромка. – Я за научную картину мира! Но, может, немного чего-то и есть. Людей чувствую, например: врут или правду говорят, привычки угадать могу, какие-то жизненные события.
- Сверхспособности? – обрадовалась Женька.
- Вряд ли. Скорее, просто повышенная наблюдательность: мимику считываю, интонации, жесты, запахи.
- И про меня тоже?
- Про тебя не всегда. У тебя сложная душевная организация, многоуровневая, обычно люди намного примитивнее.
Женька неопределенно улыбнулась и пошагала дальше.
В дендропарке ей нравилось – этакое причудливое смешение материков, широт и дизайнерских решений. Совершенно дикие уголки сменялись геометрически правильно стрижеными кустами и идеально ровными дорожками, беседки соседствовали с прудами и фонтанами, из зарослей выглядывали деревянные скульптуры – персонажи известных сказок.
Женька прыгала по ступенькам, ныряла в заросли, пробиралась под склонившимся над дорожкой деревом – живая Пизанская башня в миниатюре! Ромка улыбался и фотографировал ее на телефон: иногда открыто заставляя позировать, но чаще исподтишка, подлавливая смешные моменты.
Неожиданно они вышли к вольеру, где за сеткой красовался, расправив сказочный хвост-веер, великолепный павлин.
- Красавчик! Обалденный какой! – воодушевилась Женька. – Как в мультике, помнишь – «спой, птичка, не стыдись!». Ром, щелкни меня с ним! Ой, а покормить его можно?
Ромка подошел к возящемуся в углу вольера мужику и о чем-то с ним вполголоса поговорил. Вернулся и с довольно-загадочным видом высыпал подруге в ладонь горсть семечек подсолнечника:
- Корми!
Женька чуть ли не запрыгала от восторга и просунула руку с семечками сквозь ячейку сетки:
- Эй, красавчик, иди сюда! Цып-цып… Или как там тебя? Кушать подано! Вкусняшки… Да что ж ты на меня не смотришь, глупая птица!
Павлин действительно продолжал стоять к ним спиной? хвостом? и не обращал никакого внимания на Женькины призывы.
- Гляди, какой самовлюбленный эгоист! – обиделся за подругу Ромка и подобрал с земли тоненький прутик. – Ничего, сейчас расчехлим!
Просунул веточку в вольер и легонько ткнул высокомерного павлина в бок.
И тут произошло нечто совершенно неожиданное. Надменный красавец завопил истошным голосом – средним между карканьем и хриплым мяуканьем, подскочил вверх и как-то резко сдулся, точно налетевший на гвоздь хорошо накачанный детский мячик. Павлин вмиг спрятал хвост, сжался в комочек, превращаясь в самую обыкновенную курицу и, продолжая орать, прыжками понесся куда-то вглубь вольера.
И это было так невыносимо ржачно, что Женька с Ромкой, не сговариваясь, бухнулись на траву и, обнявшись, несколько минут хохотали взахлеб.
- Нефиг было выделываться! – вытерев вызванные смехом слезы, заключила Женька и вскочила на ноги. – Пойдем самочек покормим!
Павы, конечно, уступали самцу в красоте, но оказались более дружелюбными и сообразительными, и с удовольствием склевали предложенные Женькой зерна.
Ромка тем временем разглядывал в телефоне план дендропарка.
- Смотри, тут кафешка недалеко, - он увеличил значки на экране и показал подруге. – Может, кофе попьем? Хотя и перекусить бы не отказался.
Женька согласилась, и по прошествии нескольких минут парочка уже сидела за столиком на уютной летней площадке.
Ромка взял меню, повертел в руках, но открывать не стал. Вместо этого широко улыбнулся официантке – симпатичной девушке в клетчатом форменном сарафанчике:
- Что посоветуете?
- У нас сегодня день лаваша! – расцвела та в ответ. – Лаваш с курицей и грибами, лаваш с острой начинкой, для любителей рыбы – семга, запеченная в лаваше.
Ромка вопросительно посмотрел на подругу. Женька сидела бледная и сжимала губы, точно борясь….
- А на десерт – сладкие рулетики из лаваша, - вдохновенно продолжала «клетчатая» барышня, - и даже торт «Наполеон» из лаваша! Рекомендую – очень вкусно и оригинально. А еще…
Женька не выдержала и, подхватив сумочку и пакет с персиками, пулей вылетела на улицу.
Глава 25. День четвертый. Телефон, персики и дорога в тумане
Женька сидела на скамейке под сенью странных деревьев: их тонкие белые стволы причудливо извивались и переплетались друг с другом, будто связанные хитроумными морскими узлами корабельные канаты.
Ромка осторожно опустился рядом и сочувственно погладил по руке:
- Ты действительно слишком впечатлительная, Женек. Подумать только, из-за какого-то лав…
- Не произноси при мне это слово! – хрипло перебила Женька и отвернулась. – Не могу слышать! Передергивает хуже, чем от откровенной пошлятины.
Ромка задумался. Потом легонько рассмеялся и обнял Женьку за плечи:
- Перед нами, профессор, наглядная иллюстрация трансформации смысловых понятий! Слово, которое еще вчера было абсолютно приличным и, более того, - вызывало некие приятные эмоции, резко перешло в разряд ругательных и даже нецензурных. Стоило лишь взглянуть на предмет, им обозначаемый, в новом свете. Как видишь, подобные превращения возможны не только в масштабе истории цивилизаций. В жизни отдельных людей они тоже случаются.
Женька настолько обалдела от намеренной высокопарности фраз, что сначала даже не поняла о чем речь. Но потом до нее дошло, и она рассмеялась в ответ – искренне и по-детски заливисто:
- Классный ты, Ромка, все-таки! Умный, наблюдательный и с тобой уж точно не соскучишься!
Ромкины глазищи засияли в ответ. В них так явно читалось то, что... И так хотелось поймать это, остановить, сохранить навсегда.
Женька резво подскочила со скамейки:
- Ты меня все время фотографируешь, а твоей до сих пор ни одной фотки с дендрария нет! Несправедливо! Ну-ка стань возле этих запутанных деревьев, я щелкну…
И полезла в карман джинсов за телефоном. Но рука неожиданно скользнула по пустой ткани.
Женька лихорадочно порылась в сумочке, переворошила пакет с персиками, вновь провела по себе руками, ощупывая, но сотовый так и не нашелся.
- Мамочки… - испуганно пробормотала она. – Я, кажется, потеряла телефон.
Ромка достал из кармана свой и нажал вызов, но знакомая мелодия не откликнулась:
- Вспоминай, когда видела его в последний раз!
- В маршрутке был… На канатке тоже. И возле сосны. А дальше не помню. Ой, что же делать – там столько всего важного! И по работе, и личное. Все время собиралась в облако продублировать и…
Женька почувствовала на глазах предательские слезы.
Ромка шагнул к подруге, обнял, ласково провел ладонью по волосам:
- Не волнуйся, найдем. Я свой тоже терял уже – через приложение специальное отыскал по заводскому номеру. Пришлось, правда, побеседовать по душам с парнями, которые его нашли. А, может, и не нашли… Документы на твой есть?
- Есть. В Москве, - Женька всхлипнула и размашисто вытерла глаза рукавом рубашки.
Ромка бросил взгляд на ее запястье и улыбнулся:
- Стоп. Чего мы паримся? Браслет синхронизирован?
- Да… точно!
Женька с благодарностью посмотрела на Ромку и нажала поиск устройства.
- До объекта семьсот метров… - выдохнула она буквально через секунду. – Идем?
- Бежим!
И они, взявшись за руки, действительно помчались обратно вверх: мимо аллей и беседок, прудов и эффектных клумб, вольеров и фонтанов, мимо…
Погода пробежкам благоприятствовала – на улице было все так же пасмурно и не жарко. И еще из плюсов - Женька надела на прогулку не босоножки, а спортивные тапочки на шнуровке.
Дальше начинались минусы. Бежать при долгом отсутствии практики само по себе нелегко. А уж в горку…
- Илларионов, я больше не могу! – хрипела Женька, задыхаясь. В голове у нее шумело, на губах ощущался соленый вкус крови: – Давай отдохнем, хоть минуточку!
- Беги-беги, - покровительственно улыбался Ромка, похоже, ничуть не запыхавшись. – А то вдруг телефон кто-нибудь раньше нас найдет? И вообще – ты же хотела похудеть?
Женька вспомнила про вчерашние пирожные, утренние ватрушки и чуть ли не лопающуюся по швам рубашку, посмотрела на Ромкину спортивную фигуру и почувствовала резкий приход второго дыхания. Оно и впрямь существует, оказывается! А, может, дело в правильной мотивации?
Наконец, они вбежали по лесенке на небольшой пригорок, с которого открывался восхитительный вид на нижнюю часть дендрария.
