Дэннис пожал плечом и улыбнулся.
— Ладно. Мы немного узнали кое-что друг о друге, что я — нахальный идиот, а ты полицейская. Я поверю и даже начну тебя немного остерегаться.
Тай улыбнулась, и улыбка преобразила её лицо, сделав экзотичным.
— Присаживайся, идиот!
В баре становилось всё жарче. Ещё сильнее опьяневшая компания совсем ударилась в ритуальные пляски, не попадая в ритм музыки. Их освещённые жёлтые фигуры дрыгались на фоне тёмных окон, производили непонятные громкие звуки и заливали в себя литры алкоголя, проливая часть на пол. Дэннис через очки видел их перемешавшиеся ауры сумасшедших цветов, переплетённые энергетические потоки.
— Что видишь? — спросила Тай, проследив за его взглядом. — Что-то неприятное?
— Я вижу жизнь. С её безумствами и бурлящей энергией, — задумчиво ответил парень.
— Как ты поэтично выразился, — она улыбнулась. — Ты творческий человек?
— Нет… Ни капли. Просто подмечаю то, что не замечают другие.
— Ты необычный, — Тай медленно прогулялась взглядом по его волосам, впалым щекам, вычерчивающим скулы, болезненно бледным губам и блестящим глазам за стеклами странных очков. — Ты будто вышел из многолетнего заточения… Но ещё не освободился изнутри. Странно на всё реагируешь, словно видишь впервые, вздрагиваешь при каждом моём касании, словно пугаешься. Про взгляд я вообще молчу! Он в доску сумасшедший, но… как-то по-доброму.
— По-доброму? — Дэннис чуть ли не рассмеялся. — Тут ты ошибаешься! Ты права только насчёт многолетнего заточения. Да, я освободился совсем недавно от тяжёлого бремени, от дара, который мешал мне нормально жить, нормально дышать.
Дэннис замер с приоткрытым в недосказанности ртом и уставился в никуда, свесив руки между колен.
— Руку ты отдал за свободу? — пошутила Тай.
Она скользнула пальцами по рукаву его пиджака и тронула бинты. Дэннис впервые не вздрогнул. Он посмотрел на такую непривычную женскую руку и уложил пальцы между её костяшками.
— Я бы отдал и больше.
— Слушай! Я хочу сделать тебя счастливым! — воскликнула Тай и схватила его вторую холодную руку. — Что ты хочешь? Чего тебе не хватает для счастья?
Она сорвалась с места и увлекла парня за собой. Они отбежали от стойки почти в центр бара. Тай поставила Дэнниса напротив себя.
— Ну же! Чего тебе не хватает? Говори!
Дэннис смотрел в пол, плечи его опали, руки безжизненно висели.
— Ну же! Не бойся сказать!
Тай обняла его лицо ладонями и приподняла. Чёрные и бархатные, как летняя ночь, её глаза пытались пробиться через заколдованные стёкла очков. Но Дэннис смотрел куда угодно, только не в них.
— Мне не хватает всего, — ответил он наконец, — человеческого.
Тай сняла с него очки, словно защитную маску, и поцеловала в губы. Дэннис схватил её и прижал к себе, жадно целуя в ответ, забыв о себе, о пьяных людях вокруг, о Гамбере, демоне и духах, о Роуз. Он хотел целоваться бесконечно, оставаться в беспамятстве до самого конца. И Тай отвечала, обезболивала собой, своими нереально мягкими губами, крепкими не отпускающими объятиями, согревающей разноцветной аурой. Дэннис хотел впитать её, высосать до остатка. Он отстранился так внезапно, что Тай вздрогнула. Они смотрели друг на друга, каждый по-своему напуганный.
— Чего ты боишься? — она развела руки, в одной из которых держала очки.
— Ты не поверишь.
— Я слышала ложь много раз и смогу отличить правду. Ну же, Дэннис! Доверься мне!
— Дело не в доверии.
Он поторопился к барной стойке, девушка бросилась следом.
— Дэннис, пойми же! Такое бывает раз в жизни!
— Ты права. — Он резко остановился и обернулся. — И у меня такое уже было.
Тай осталась позади, а Дэннис вернулся к стакану с горячим виски и, не задумываясь, осушил его. Поморщившись, уткнувшись лицом в рукав, сгрёб со стойки телефон, и вдруг замер. Обернулся на Тай. Она стояла на дымном танцполе, отделённая ото всех светом. Губы её были растерянно приоткрыты, руки разведены в стороны, лишённые объятий. Остывающие глаза смотрели прямо на Дэнниса. Он почувствовал её внутри себя. Нескольких секунд объятий, видимо, оказалось достаточно, чтобы их ауры перемешались. Он зажмурился до боли в висках. Когда открыл глаза — девушка уже стояла рядом.
— Тебя оставляли много раз, я знаю, — пролепетала нежно. — Но я не оставлю. Я сильная.
— Ты не понимаешь! — замотал головой Дэннис. — Не в этом всём дело!
— А в чём? Скажи же! Ну?
— Я наполовину демон! Я отстрелил себе руку, когда был одержим. Последние десять лет я работаю на человека, который не обладает ни единым положительным качеством, и для которого я убивал, отправлял в Ад или, наоборот, доставал оттуда души. И я не испытываю отвращения или чувства вины! Мне нравится разрушать этот мир, потому что я — демон!
Дэннис заметил, что бармен и стоящие рядом посетители косятся на него, как на сумасшедшего. Он проигнорировал их и сел за стойку. Тай с потерянным видом подошла и села рядом.
— Виски, — заказала бармену.
Дэннис побарабанил пальцами по столешнице, запрокинул голову, тяжело вздохнул.
— Двойной виски и оставь бутылку, — сказал бармену. — А ещё дай пачку сигарет.
Через минуту у них было по стакану выпивки, между ними стояла бутылка, лежала пачка сигарет и очки. Они сидели молча, пока Дэннис не вскрыл пачку и не закурил.
— Ты куришь? — спросила Тай.
Слишком большой глоток горячего горького дыма обжог Дэннису горло, и он закашлялся.
— Нет. И не пью.
Тай усмехнулась и проследила, как он неумело затянулся от самого кончика фильтра, при этом боязливо сощурившись.
— Решил пуститься во все тяжкие, будто недостаточно грешен?
Дэннис глотнул виски и затянулся уже увереннее.
— Знаешь, какого греха мне особенно не хватает?
— Какого?
— Похоти, — он широко улыбнулся. — Давай отлично потрахаемся этой ночью?
Тай вскинула бровь.
— Почему только ночью?
Она набросилась на него, случайно сбив рукой пепел. Он обхватил её влажную горячую спину культёй и прижал к себе. Они целовались, как безумные, как голодные животные, наконец, нашедшие свежую плоть. Дыхания сбивались, входили одно в другое, языки гуляли во ртах. Тай стонала, Дэннис сопел и старался случайно не открыть глаза, чтобы не вернуться в реальный мир. Такой страсти у него не было никогда, он просто потерял голову. Тай ёрзала по его груди своей, сжимала жадными пальцами. Ей было так же здорово и горячо, как и ему, он чувствовал. Их ауры запульсировали синхронно, как давление в венах, как кровь в сердцах. Сквозь закрытые веки Дэннис видел алый цвет Тай: она горела, источала жар, с которым не могла совладать. Она вынудила его встать, не прекращая целовать. На ощупь нашла телефон и очки, засунула в бюстгальтер, потом прихватила бутылку. Дэннис достал из кармана смятые купюры и, не глядя, бросил на стойку.
Парочка кое-как вышла на парковку бара, и там им пришлось разъединиться. Дэннис сквозь темноту улицы смотрел на Тай, а она на него. Они стояли, согнувшись, и пытались отдышаться.
— Мотель или в машине? — захлёбываясь холодным воздухом, спросила девушка и указала на свою Тойоту.
— В машине быстрее.
— Тогда отъедем.
Тай, как сумасшедшая, погнала по слепой дороге.
— Я тебя больше не отпущу! — приговаривала. — Ты не сбежишь, даже не думай!
Дэннис видел и без очков, как она разгоралась, и ему это нравилось. Она была похожа на демона, только с соблазнительными формами и чёрными глазами. Она была как бутылка с виски, к которой он присосался губами и намеревался выпить до дна. Он твёрдо решил, что в эту ночь наверстает всё, чего лишила его жизнь.
— Ещё недавно я боялся, что высосу из тебя энергию, — сказал Дэннис с улыбкой, — а теперь боюсь, что ты сожжёшь меня!
— О, дорогой мой, я могу спалить только твой член! — ответила Тай.
Она неаккуратно свернула с дороги, чуть проехалась по лесу и бросила руль ещё до того, как остановилась машина.
— Выходи! — приказала и выскочила сама.
Пьяный Дэннис даже не успел нащупать ручку, как дверь открылась, и его вытянули наружу. Волевая рука развернула его и бросила грудью на автомобиль.
— Вы задержаны за нападение на сотрудника полиции, — грубо заявила Тай и двумя пинками расставила ему ноги. — Вы имеете право хранить молчание. — Она прислонилась к его уху губами и договорила: — Но оставьте рот открытым — ваш язык нам понадобится.
Дэннис рассмеялся, прислонившись щекой к холодному кузову.
— Меня подставили. Я не хотел, — забормотал, едва ворочая языком.
Тай давила ему на больной позвоночник локтем и вслепую пыталась заковать в наручники.
— У меня одна рука, — напомнил Дэннис.
— Чёрт!
Она бросила наручники на траву.
— Ты делаешь мне больно, — пожаловался он совершенно спокойно.
Полицейская рывком развернула задержанного. В темноте едва были различимы черты её лица, но выделялись глаза.
— Хочешь, чтобы я перестала?
— Нет.
— Так ты любишь боль?
— Нет, но это то, что я знаю лучше всего и поэтому не боюсь.
Тай оттолкнулась от него; не отводя взгляда, расстегнула пряжку и рывком вытащила ремень из джинсов. Намотала на руку и крепко сжала череп с острыми костями. Они впились ей в ладонь, и она зажмурилась.
— Боже! Мы и в этом сходимся!
Тай подступила к Дэннису, распахнула его пиджак и торопливо начала расстёгивать пуговицы рубашки. Он не шевелился, уложив руки на её тяну
утые, и поэтому плотные, как камень, ягодицы. Добравшись до его груди, Тай припала к ней губами и прошлась горячим дыханием до низа живота. Дэннис вздрогнул. Он вздрогнул снова, когда острая металлическая кость кольнула под левое ребро. Вместе с болью она дошла до соска и впилась в него так, что парень захотел вскрикнуть, но получился громкий стон. Он согнулся и хотел схватиться за грудь, но девушка оттолкнула его руку.
— Не останавливайся. Иначе в боли не будет смысла.
Она с силой ткнула Дэнниса под ребро справа и повторила путь боли. Дэннис закусил губу, вцепился в какой-то выступ на кузове и сжался так, что мышцы торса окаменели, и боль стала злее.
— Не останавливайся, — настаивала Тай.
Она языком проследовала за каплями крови, горячим дыханием усиливая боль.
— Ты делаешь себе так же? Рисуешь такой же рисунок? — с придыханием спросил Дэннис.
Девушка прервалась, опешив.
— Распознал это во мне?
Она выпрямилась, глянула на парня, потом подняла свободную руку запястьем вверх и медленно провела пряжкой по нататуированным полоскам.
— Мой рисунок таков. Это рисунок любви…
Дэннис наблюдал в темноте, как полоски заливаются кровью. Блеснула пряжка, поймав свет фар.
— Если бы я был с тобой, — Дэннис отстранил от запястья её руку с пряжкой, — ты бы перестала так делать?
— Наверное… нет. Ты не будешь со мной. А боль — это то, что остаётся.
Дэннис краем рубашки вытер её запястье и поцеловал новую рану на старых шрамах.
— Давай же! — прошептала Тай и бросилась на него.
Прижала к машине, жадно стала покусывать его губы, щёки, мочки ушей. В ней снова проснулась хищница, жаждущая или крови, или плоти, или простого удовлетворения. Дэннис чувствовал, как её жаркая аура подавляет его, как иглообразными щупальцами проникает под кожу, пробирается к органам и обвивает их. Пальцы Тай трепали его волосы, сжимали в кулаки и тянули, пытаясь причинить хоть ещё немного боли. Он терпел и ради неё, и ради себя, потому что хотел прочувствовать, чего хочет, и хочет ли именно этого. Он пытался разобраться, нравится ли ему боль, причинённая страстью.
Тай опустилась на колени, на подмерзающую траву, и стала нетерпеливо расстёгивать его ремень, молнию на ширинке. Дэннис смотрел вдаль, на чёрные деревья, будто вырезанные из звёздного неба, и пытался понять, чего же ему не хватает. Как только холодные пальцы забрались в трусы, он схватил Тай за волосы и потянул вверх. Она застонала, но поднялась, не сопротивляясь. Дэннис со взглядом зверя запрокинул ей голову и впился ртом в рот. Культя толстым змеем залезла под майку и извращённо заелозила между грудей, поверх них, задевая стоячие соски.
— От твоих касаний я становлюсь солнцем, — пролепетала Тай, вырвавшись из властного поцелуя. — Можешь вечно меня ласкать?
Он, не ответив, приложил руки к её вискам и зашептал заклинание на языке демонов. Тай чуть разомкнула веки и увидела, что глаза его светятся красным. Она не сопротивлялась, когда его рот снова покрыл её — она отдалась его воле и начала постепенно лишаться энергии.
Дэннис уложил девушку в отключке на заднее сиденье и укрыл пиджаком. Сам сел на место водителя, выставив ноги из машины. Он вдохнул полной грудью и улыбнулся. Первый раз за долгое время у него ничего не болело, и не было гнетущего чувства, что он — сорвавшийся с горы человек, летящий в бездну. Дэннис впервые за всю жизнь радовался простым вещам: звёздам, тёмному морозному лесу, тому, что теперь может быть с людьми, не опасаясь их.
Отыскав пачку сигарет где-то под креслом автомобиля, он закурил. После первой затяжки взялся за бутылку и опрокинул в себя пару больших порций виски. Его сразу же вырвало. Усмехнувшись, Дэннис сломал сигарету и отбросил подальше. Остаток ночи он провёл наполовину в машине, созерцая, как деревья рыжим светом медленно заливает солнце.
Тай очнулась, и первое, что увидела — потолок автомобиля, а первое, о чём судорожно подумала — где Дэннис. Она нашла его спящим головой на руле и успокоилась. Закурила, отпинала пустую бутылку виски в кусты и подняла наручники, которые оказались холодными настолько, что обжигали пальцы. Глядя на них, Тай попыталась вспомнить, чем закончился вечерний кураж, и какие ощущения принёс ей спонтанный секс с необычным знакомым, но не смогла. По лежащему на траве ремню и заледеневшей крови на пряжке она поняла, что раскрыла Дэннису одну из своих тайн, но не смогла вспомнить, к чему это привело. Посмотрев на изрезанное запястье, стала будить любовника.
— Проснись, моя любовь, — нежно позвала и тронула его взъерошенный затылок. — Для нас начался новый день!
Дэннис с минуту не мог прийти в себя и понять, что происходит. Он огляделся по сторонам, кристально пустыми глазами посмотрел на девушку и рассеяно улыбнулся.
— Никогда бы не подумал, что сон на руле будет приятнее, чем на кровати в дорогущем особняке.
Тай улыбнулась тоже и присела рядом. Дым её сигареты смешивался с паром изо рта и создавал белёсые облачка.
— Покуришь? — спросила и протянула сигарету.
— О, нет! Не могу больше притворяться, что нравится это дерьмо.
Дэннис отклонился от дыма.
— Притворяться? Я думала, ты отпустил себя и получал кайф…
Она опустила глаза.
— Выпить и покурить — это распространённые последние желания смертников. И этого я никогда не понимал. Но, вот, исполнил.
— Вот как… Какие ещё галочки поставил?
Дэннис, ничего не ответив, с любопытством глянул на неё. Она задумчиво докурила сигарету и встала.
— Я не помню, чем закончилась ночь, — призналась и нагнулась за ремнём.
Пока вставляла его в джинсы, ни разу не подняла взгляда.
— Оу, — Дэннис притворился, что удивился, — хм… Мне всегда было интересно, чувствуют ли девушки… это.
Тай усмехнулась.
— Пьяный случайный секс — это как молоток, который очень нужен тебе, чтобы срочно забить гвоздь. При этом ты ещё и восхищаешься, как хорошо молоток работает и какой это важный предмет. А когда забьёшь гвоздь… — Она застегнула пряжку, подняла взгляд. — Нет, я не чувствую. Так мы с тобой трахались в машине? Возле? На траве? Ты трахал меня сзади? Держа за волосы? Я молила не переставать?
— Ладно. Мы немного узнали кое-что друг о друге, что я — нахальный идиот, а ты полицейская. Я поверю и даже начну тебя немного остерегаться.
Тай улыбнулась, и улыбка преобразила её лицо, сделав экзотичным.
— Присаживайся, идиот!
В баре становилось всё жарче. Ещё сильнее опьяневшая компания совсем ударилась в ритуальные пляски, не попадая в ритм музыки. Их освещённые жёлтые фигуры дрыгались на фоне тёмных окон, производили непонятные громкие звуки и заливали в себя литры алкоголя, проливая часть на пол. Дэннис через очки видел их перемешавшиеся ауры сумасшедших цветов, переплетённые энергетические потоки.
— Что видишь? — спросила Тай, проследив за его взглядом. — Что-то неприятное?
— Я вижу жизнь. С её безумствами и бурлящей энергией, — задумчиво ответил парень.
— Как ты поэтично выразился, — она улыбнулась. — Ты творческий человек?
— Нет… Ни капли. Просто подмечаю то, что не замечают другие.
— Ты необычный, — Тай медленно прогулялась взглядом по его волосам, впалым щекам, вычерчивающим скулы, болезненно бледным губам и блестящим глазам за стеклами странных очков. — Ты будто вышел из многолетнего заточения… Но ещё не освободился изнутри. Странно на всё реагируешь, словно видишь впервые, вздрагиваешь при каждом моём касании, словно пугаешься. Про взгляд я вообще молчу! Он в доску сумасшедший, но… как-то по-доброму.
— По-доброму? — Дэннис чуть ли не рассмеялся. — Тут ты ошибаешься! Ты права только насчёт многолетнего заточения. Да, я освободился совсем недавно от тяжёлого бремени, от дара, который мешал мне нормально жить, нормально дышать.
Дэннис замер с приоткрытым в недосказанности ртом и уставился в никуда, свесив руки между колен.
— Руку ты отдал за свободу? — пошутила Тай.
Она скользнула пальцами по рукаву его пиджака и тронула бинты. Дэннис впервые не вздрогнул. Он посмотрел на такую непривычную женскую руку и уложил пальцы между её костяшками.
— Я бы отдал и больше.
— Слушай! Я хочу сделать тебя счастливым! — воскликнула Тай и схватила его вторую холодную руку. — Что ты хочешь? Чего тебе не хватает для счастья?
Она сорвалась с места и увлекла парня за собой. Они отбежали от стойки почти в центр бара. Тай поставила Дэнниса напротив себя.
— Ну же! Чего тебе не хватает? Говори!
Дэннис смотрел в пол, плечи его опали, руки безжизненно висели.
— Ну же! Не бойся сказать!
Тай обняла его лицо ладонями и приподняла. Чёрные и бархатные, как летняя ночь, её глаза пытались пробиться через заколдованные стёкла очков. Но Дэннис смотрел куда угодно, только не в них.
— Мне не хватает всего, — ответил он наконец, — человеческого.
Тай сняла с него очки, словно защитную маску, и поцеловала в губы. Дэннис схватил её и прижал к себе, жадно целуя в ответ, забыв о себе, о пьяных людях вокруг, о Гамбере, демоне и духах, о Роуз. Он хотел целоваться бесконечно, оставаться в беспамятстве до самого конца. И Тай отвечала, обезболивала собой, своими нереально мягкими губами, крепкими не отпускающими объятиями, согревающей разноцветной аурой. Дэннис хотел впитать её, высосать до остатка. Он отстранился так внезапно, что Тай вздрогнула. Они смотрели друг на друга, каждый по-своему напуганный.
— Чего ты боишься? — она развела руки, в одной из которых держала очки.
— Ты не поверишь.
— Я слышала ложь много раз и смогу отличить правду. Ну же, Дэннис! Доверься мне!
— Дело не в доверии.
Он поторопился к барной стойке, девушка бросилась следом.
— Дэннис, пойми же! Такое бывает раз в жизни!
— Ты права. — Он резко остановился и обернулся. — И у меня такое уже было.
Тай осталась позади, а Дэннис вернулся к стакану с горячим виски и, не задумываясь, осушил его. Поморщившись, уткнувшись лицом в рукав, сгрёб со стойки телефон, и вдруг замер. Обернулся на Тай. Она стояла на дымном танцполе, отделённая ото всех светом. Губы её были растерянно приоткрыты, руки разведены в стороны, лишённые объятий. Остывающие глаза смотрели прямо на Дэнниса. Он почувствовал её внутри себя. Нескольких секунд объятий, видимо, оказалось достаточно, чтобы их ауры перемешались. Он зажмурился до боли в висках. Когда открыл глаза — девушка уже стояла рядом.
— Тебя оставляли много раз, я знаю, — пролепетала нежно. — Но я не оставлю. Я сильная.
— Ты не понимаешь! — замотал головой Дэннис. — Не в этом всём дело!
— А в чём? Скажи же! Ну?
— Я наполовину демон! Я отстрелил себе руку, когда был одержим. Последние десять лет я работаю на человека, который не обладает ни единым положительным качеством, и для которого я убивал, отправлял в Ад или, наоборот, доставал оттуда души. И я не испытываю отвращения или чувства вины! Мне нравится разрушать этот мир, потому что я — демон!
Дэннис заметил, что бармен и стоящие рядом посетители косятся на него, как на сумасшедшего. Он проигнорировал их и сел за стойку. Тай с потерянным видом подошла и села рядом.
— Виски, — заказала бармену.
Дэннис побарабанил пальцами по столешнице, запрокинул голову, тяжело вздохнул.
— Двойной виски и оставь бутылку, — сказал бармену. — А ещё дай пачку сигарет.
Через минуту у них было по стакану выпивки, между ними стояла бутылка, лежала пачка сигарет и очки. Они сидели молча, пока Дэннис не вскрыл пачку и не закурил.
— Ты куришь? — спросила Тай.
Слишком большой глоток горячего горького дыма обжог Дэннису горло, и он закашлялся.
— Нет. И не пью.
Тай усмехнулась и проследила, как он неумело затянулся от самого кончика фильтра, при этом боязливо сощурившись.
— Решил пуститься во все тяжкие, будто недостаточно грешен?
Дэннис глотнул виски и затянулся уже увереннее.
— Знаешь, какого греха мне особенно не хватает?
— Какого?
— Похоти, — он широко улыбнулся. — Давай отлично потрахаемся этой ночью?
Тай вскинула бровь.
— Почему только ночью?
Она набросилась на него, случайно сбив рукой пепел. Он обхватил её влажную горячую спину культёй и прижал к себе. Они целовались, как безумные, как голодные животные, наконец, нашедшие свежую плоть. Дыхания сбивались, входили одно в другое, языки гуляли во ртах. Тай стонала, Дэннис сопел и старался случайно не открыть глаза, чтобы не вернуться в реальный мир. Такой страсти у него не было никогда, он просто потерял голову. Тай ёрзала по его груди своей, сжимала жадными пальцами. Ей было так же здорово и горячо, как и ему, он чувствовал. Их ауры запульсировали синхронно, как давление в венах, как кровь в сердцах. Сквозь закрытые веки Дэннис видел алый цвет Тай: она горела, источала жар, с которым не могла совладать. Она вынудила его встать, не прекращая целовать. На ощупь нашла телефон и очки, засунула в бюстгальтер, потом прихватила бутылку. Дэннис достал из кармана смятые купюры и, не глядя, бросил на стойку.
Парочка кое-как вышла на парковку бара, и там им пришлось разъединиться. Дэннис сквозь темноту улицы смотрел на Тай, а она на него. Они стояли, согнувшись, и пытались отдышаться.
— Мотель или в машине? — захлёбываясь холодным воздухом, спросила девушка и указала на свою Тойоту.
— В машине быстрее.
— Тогда отъедем.
Тай, как сумасшедшая, погнала по слепой дороге.
— Я тебя больше не отпущу! — приговаривала. — Ты не сбежишь, даже не думай!
Дэннис видел и без очков, как она разгоралась, и ему это нравилось. Она была похожа на демона, только с соблазнительными формами и чёрными глазами. Она была как бутылка с виски, к которой он присосался губами и намеревался выпить до дна. Он твёрдо решил, что в эту ночь наверстает всё, чего лишила его жизнь.
— Ещё недавно я боялся, что высосу из тебя энергию, — сказал Дэннис с улыбкой, — а теперь боюсь, что ты сожжёшь меня!
— О, дорогой мой, я могу спалить только твой член! — ответила Тай.
Она неаккуратно свернула с дороги, чуть проехалась по лесу и бросила руль ещё до того, как остановилась машина.
— Выходи! — приказала и выскочила сама.
Пьяный Дэннис даже не успел нащупать ручку, как дверь открылась, и его вытянули наружу. Волевая рука развернула его и бросила грудью на автомобиль.
— Вы задержаны за нападение на сотрудника полиции, — грубо заявила Тай и двумя пинками расставила ему ноги. — Вы имеете право хранить молчание. — Она прислонилась к его уху губами и договорила: — Но оставьте рот открытым — ваш язык нам понадобится.
Дэннис рассмеялся, прислонившись щекой к холодному кузову.
— Меня подставили. Я не хотел, — забормотал, едва ворочая языком.
Тай давила ему на больной позвоночник локтем и вслепую пыталась заковать в наручники.
— У меня одна рука, — напомнил Дэннис.
— Чёрт!
Она бросила наручники на траву.
— Ты делаешь мне больно, — пожаловался он совершенно спокойно.
Полицейская рывком развернула задержанного. В темноте едва были различимы черты её лица, но выделялись глаза.
— Хочешь, чтобы я перестала?
— Нет.
— Так ты любишь боль?
— Нет, но это то, что я знаю лучше всего и поэтому не боюсь.
Тай оттолкнулась от него; не отводя взгляда, расстегнула пряжку и рывком вытащила ремень из джинсов. Намотала на руку и крепко сжала череп с острыми костями. Они впились ей в ладонь, и она зажмурилась.
— Боже! Мы и в этом сходимся!
Тай подступила к Дэннису, распахнула его пиджак и торопливо начала расстёгивать пуговицы рубашки. Он не шевелился, уложив руки на её тяну
утые, и поэтому плотные, как камень, ягодицы. Добравшись до его груди, Тай припала к ней губами и прошлась горячим дыханием до низа живота. Дэннис вздрогнул. Он вздрогнул снова, когда острая металлическая кость кольнула под левое ребро. Вместе с болью она дошла до соска и впилась в него так, что парень захотел вскрикнуть, но получился громкий стон. Он согнулся и хотел схватиться за грудь, но девушка оттолкнула его руку.
— Не останавливайся. Иначе в боли не будет смысла.
Она с силой ткнула Дэнниса под ребро справа и повторила путь боли. Дэннис закусил губу, вцепился в какой-то выступ на кузове и сжался так, что мышцы торса окаменели, и боль стала злее.
— Не останавливайся, — настаивала Тай.
Она языком проследовала за каплями крови, горячим дыханием усиливая боль.
— Ты делаешь себе так же? Рисуешь такой же рисунок? — с придыханием спросил Дэннис.
Девушка прервалась, опешив.
— Распознал это во мне?
Она выпрямилась, глянула на парня, потом подняла свободную руку запястьем вверх и медленно провела пряжкой по нататуированным полоскам.
— Мой рисунок таков. Это рисунок любви…
Дэннис наблюдал в темноте, как полоски заливаются кровью. Блеснула пряжка, поймав свет фар.
— Если бы я был с тобой, — Дэннис отстранил от запястья её руку с пряжкой, — ты бы перестала так делать?
— Наверное… нет. Ты не будешь со мной. А боль — это то, что остаётся.
Дэннис краем рубашки вытер её запястье и поцеловал новую рану на старых шрамах.
— Давай же! — прошептала Тай и бросилась на него.
Прижала к машине, жадно стала покусывать его губы, щёки, мочки ушей. В ней снова проснулась хищница, жаждущая или крови, или плоти, или простого удовлетворения. Дэннис чувствовал, как её жаркая аура подавляет его, как иглообразными щупальцами проникает под кожу, пробирается к органам и обвивает их. Пальцы Тай трепали его волосы, сжимали в кулаки и тянули, пытаясь причинить хоть ещё немного боли. Он терпел и ради неё, и ради себя, потому что хотел прочувствовать, чего хочет, и хочет ли именно этого. Он пытался разобраться, нравится ли ему боль, причинённая страстью.
Тай опустилась на колени, на подмерзающую траву, и стала нетерпеливо расстёгивать его ремень, молнию на ширинке. Дэннис смотрел вдаль, на чёрные деревья, будто вырезанные из звёздного неба, и пытался понять, чего же ему не хватает. Как только холодные пальцы забрались в трусы, он схватил Тай за волосы и потянул вверх. Она застонала, но поднялась, не сопротивляясь. Дэннис со взглядом зверя запрокинул ей голову и впился ртом в рот. Культя толстым змеем залезла под майку и извращённо заелозила между грудей, поверх них, задевая стоячие соски.
— От твоих касаний я становлюсь солнцем, — пролепетала Тай, вырвавшись из властного поцелуя. — Можешь вечно меня ласкать?
Он, не ответив, приложил руки к её вискам и зашептал заклинание на языке демонов. Тай чуть разомкнула веки и увидела, что глаза его светятся красным. Она не сопротивлялась, когда его рот снова покрыл её — она отдалась его воле и начала постепенно лишаться энергии.
Дэннис уложил девушку в отключке на заднее сиденье и укрыл пиджаком. Сам сел на место водителя, выставив ноги из машины. Он вдохнул полной грудью и улыбнулся. Первый раз за долгое время у него ничего не болело, и не было гнетущего чувства, что он — сорвавшийся с горы человек, летящий в бездну. Дэннис впервые за всю жизнь радовался простым вещам: звёздам, тёмному морозному лесу, тому, что теперь может быть с людьми, не опасаясь их.
Отыскав пачку сигарет где-то под креслом автомобиля, он закурил. После первой затяжки взялся за бутылку и опрокинул в себя пару больших порций виски. Его сразу же вырвало. Усмехнувшись, Дэннис сломал сигарету и отбросил подальше. Остаток ночи он провёл наполовину в машине, созерцая, как деревья рыжим светом медленно заливает солнце.
Тай очнулась, и первое, что увидела — потолок автомобиля, а первое, о чём судорожно подумала — где Дэннис. Она нашла его спящим головой на руле и успокоилась. Закурила, отпинала пустую бутылку виски в кусты и подняла наручники, которые оказались холодными настолько, что обжигали пальцы. Глядя на них, Тай попыталась вспомнить, чем закончился вечерний кураж, и какие ощущения принёс ей спонтанный секс с необычным знакомым, но не смогла. По лежащему на траве ремню и заледеневшей крови на пряжке она поняла, что раскрыла Дэннису одну из своих тайн, но не смогла вспомнить, к чему это привело. Посмотрев на изрезанное запястье, стала будить любовника.
— Проснись, моя любовь, — нежно позвала и тронула его взъерошенный затылок. — Для нас начался новый день!
Дэннис с минуту не мог прийти в себя и понять, что происходит. Он огляделся по сторонам, кристально пустыми глазами посмотрел на девушку и рассеяно улыбнулся.
— Никогда бы не подумал, что сон на руле будет приятнее, чем на кровати в дорогущем особняке.
Тай улыбнулась тоже и присела рядом. Дым её сигареты смешивался с паром изо рта и создавал белёсые облачка.
— Покуришь? — спросила и протянула сигарету.
— О, нет! Не могу больше притворяться, что нравится это дерьмо.
Дэннис отклонился от дыма.
— Притворяться? Я думала, ты отпустил себя и получал кайф…
Она опустила глаза.
— Выпить и покурить — это распространённые последние желания смертников. И этого я никогда не понимал. Но, вот, исполнил.
— Вот как… Какие ещё галочки поставил?
Дэннис, ничего не ответив, с любопытством глянул на неё. Она задумчиво докурила сигарету и встала.
— Я не помню, чем закончилась ночь, — призналась и нагнулась за ремнём.
Пока вставляла его в джинсы, ни разу не подняла взгляда.
— Оу, — Дэннис притворился, что удивился, — хм… Мне всегда было интересно, чувствуют ли девушки… это.
Тай усмехнулась.
— Пьяный случайный секс — это как молоток, который очень нужен тебе, чтобы срочно забить гвоздь. При этом ты ещё и восхищаешься, как хорошо молоток работает и какой это важный предмет. А когда забьёшь гвоздь… — Она застегнула пряжку, подняла взгляд. — Нет, я не чувствую. Так мы с тобой трахались в машине? Возле? На траве? Ты трахал меня сзади? Держа за волосы? Я молила не переставать?
