— Если бы не та встреча… И этот фарс с карточками! Понятно же, что Мэттью должен был выиграть это состязание. Он себя так уверенно чувствовал, словно знал. Тогда зачем нужна была я? Зачем ты меня позвал?
Она, словно дулом, уткнулась взглядом в затылок Дэнниса. Он не повернулся, но снова почувствовал жжение.
— Со мной что-то не так или с тобой? — спросил он безучастно, совсем слабым голосом.
Роуз опомнилась, снова зажала руки между колен и пробормотала сожалеюще:
— Мы так и не нашли студентов Элизабет. Надеюсь, они живы. И тот голос, что доносился из дыры в стене — не одного из них…
— В подвале я встретил мальчика. Его звали Дэннис. Он сказал, что у него такая же фамилия, как у меня. И его мать зовут так же, как мою… звали…
Роуз смутилась, но промолчала.
— Это был дух. Привидение. Сущность неживого… как же ещё сказать… — Парень запнулся. — Оно знало меня, что-то про меня… Без понятия, откуда, но знало…
Роуз очень тихо, очень робко спросила:
— Твоя мама может быть в том подвале?
Дэннис не услышал её и продолжил вяло, вздыхая между словами, словно на грани обморока:
— Студенты живы… и невредимы, как я думаю… с нами просто играли… кто-то или Вульф… — Он перевернулся на спину. Травмированная рука соскользнула с груди и свисла с кушетки. Роуз испуганно посмотрела на кровь, капающую с бинтов на истоптанный железный пол. — Нельзя верить глазам… ушам… мозгу… и никому… и Мэттью… Ты видела его труп?
Роуз вскочила с места и забарабанила в перегородку кабины, где вместе с водителем должна была сидеть медсестра. Дэннис к тому моменту уже потерял сознание.
У дверей госпиталя ожидал Гамбер. Роуз увидела его и мгновенно поймала себя на мысли, что всей душой не хочет этого. Пока Дэнниса на носилках транспортировали в приёмное отделение, она вопреки желанию подошла к старику. Тот формально улыбнулся.
— Когда вы заплатите мне? — не церемонясь, спросила она с ледяным взглядом, скрестив руки на груди.
— Тотчас же, как окажусь в своём кабинете! И тебе заплачу, и…
Он осёкся, но сразу же продолжил что-то говорить, а Роуз задумалась. За какие-то несколько часов, за несколько произнесённых фраз Гамбер заставил себя возненавидеть. Сейчас он стоял перед ней — весь такой чистенький, лощёный, не страдавший ни мгновения. А она с напарниками блуждала в Аду, куда он же их и отправил. Но в Аду должен был быть он — Дьявол, демон. Урон и потери должен был понести он, проиграть должен был он — злодей. Но деньги оберегли его, как защитный купол или щит. Деньги — вот о чём Роуз только и могла думать теперь.
— Доплатите мне часть от Мэттью… — сказала она, и внутри что-то окончательно сломалось. — Я видела, как его перемесило, мне полагается за моральный ущерб. А ещё я спасла вашего лучшего… оставшегося помощника. Если бы не я — он бы умер…
Деньги. А что ещё он может дать, этот старикашка?
Гамбер медленно приподнял лицо, чтобы хоть так возвышаться над девушкой. Роуз пренебрежительно прикрыла глаза.
— На-а-адо же, — протянул он, — из робкой девицы в умеющего торговаться циника ты превратилась за рекордное на моей памяти время!
Роуз не повела и бровью. Она заледенела изнутри, не осталось даже слов. Гамбер окинул её оценивающим осязаемым взглядом. Так смотрят на товар, определяя ему цену, и Роуз почувствовала, будто продаёт себя. Ей захотелось убежать куда-нибудь, где всё работает не по таким правилам, где она — ещё она, прошлая Роуз. Слабость была секундной. Гамбер продолжил:
— Я уважал за это Мэттью, теперь и тебя. Цени, ведь я редко уважаю женщин.
За наглость Роуз захотела наказать его пощёчиной, но он поднял свою трость на уровень глаз и всмотрелся в растянутое от мучений лицо духа.
— Обговоренная ранее сумма, а бонусом — работа моим помощником.
Он узкими ядовитыми глазами взглянул на Роуз.
— Не имею желания пребывать с вами ни секундой дольше.
— Тогда предложение жить в моём доме ты, очевидно, не примешь…
— С вами можно только умереть! — Роуз выплюнула это прямо ему в лицо. — Я пришлю вам реквизиты для перевода. До нескорой встречи.
Она развернулась и пошла, не сразу сообразив, что не имеет денег даже на такси.
Гамбер волком посмотрел вслед упущенной добыче и взялся за телефон.
— Нужно найти кое-какую информацию, — сказал в трубку.
Дэннис смотрел в потолок и старался вообразить, что лежит в своей комнатке в доме Гамбера, что с рукой всё в порядке, что голова цела, и тело невредимо, и позвоночник. За отсутствие боли он поблагодарил кого-то наверху, но, подумав, решил, что справедливее поблагодарить медсестру за обезболивающее. Было непривычно, что в голове тишина: нет мыслей и чувств Роуз — волнительных, спутанных, ярких, непонятных. Дэннис снова улыбнулся. Скоро на задворках памяти замаячила какая-то мысль, которую он пытался ухватить за поводок, но из-за лекарств не смог. Мысль казалась судьбоносной, стоящей того, чтобы её думать, важным звеном в какой-то цепи.
— Призраки в подвале…
Это была та самая мысль. Дэннис напрягся, свёл брови. В мозгу кольнуло, но он продолжил нащупывать разгадку.
Роуз шла вдоль дороги и смотрела в землю, а не на невероятно красивое красно-оранжевое закатное небо на горизонте. Ноги ныли, но она ни на секунду не пожалела, что отказала Гамберу и пошла до дома пешком. "Дом?" — переспросила она себя. То, куда вели её ноги, не было домом. Это было убежищем, никудышным, но единственно доступным. Съёмная квартира — всё, что у неё есть. В постоянных бегах от плохих "родителей" она растеряла всё имущество, вещи, силы, оптимизм. Она не могла поднять голову и смотреть в небо. Вниз — вот её направление; изнуряющее мучительное движение к неясной цели — вот её жизнь.
За спиной зашумел приближающийся автомобиль — первый за полчаса. Роуз не думала оборачиваться. Когда автомобиль поравнялся с ней, она не ускорила шаг.
— Мисс, вас подвести? — раздался немолодой голос.
Роуз повернулась. Голос принадлежал мужчине лет пятидесяти. Голова его была седой, как и щетина на дружелюбно улыбающемся лице. Большие солнечные очки-авиаторы скрывали самую важную часть лица, по которой можно было судить о его намерениях. Словно перехватив мысли Роуз, мужчина приспустил очки и окинул её взглядом. Улыбка сползла с его лица.
— Кажется, вам нужна помощь.
Роуз прищурилась, случайно глянув на умирающее солнце, потом на несколько секунд закрыла глаза, решив проверить своё ближайшее будущее. Какие-то одиночные моменты, невнятные ощущения быстро наполнили голову, и среди них не было плохих. Тогда Роуз улыбнулась, насколько естественно сейчас могла, и подошла к автомобилю. Села на заднее сидение, наискосок от водителя, и тот устремился в закат.
Первая фраза не заставила себя ждать. Роуз даже знала, что ответит.
— С вами всё в порядке? — спросил мужчина.
— Да, просто сложный день.
Она оглядела себя, свою одежду, и испытала нечто схожее со стыдом. Салон автомобиля был чист и ухожен, в отличие от неё. Роуз бросило в жар, на щеках проступил румянец. Она глянула на водителя с намерением извиниться или сказать "спасибо", но быстро передумала. Вместо этого принялась его рассматривать. Аккуратная свежая стрижка, клетчатая рубашка с воротом, приподнятым, словно по привычке молодости, завёрнутые, как у работяги, рукава и толстый браслет, кажется, серебряный. Роуз осмотрела его руки, пальцы. Седые волоски, обильно покрывающие их, вызвали тошнотворное воспоминание. Такие же руки были у её настоящего отца. Этими руками он хватал её и удерживал от побега. Такие же руки принуждали её к действиям, которые она не хотела совершать, от которых остались незаживающие душевные раны, мешающие жить. Роуз жгуче явно ощутила, как хочет заставить эти руки кровоточить и испытывать те же, что и она, страдания. Будь у неё нож или топор, она отчленила бы их от тела и с яростью и ненавистью втоптала бы в землю, где им самое место. Огонь наполнил её тело, дыхание стало горячим. Роуз впилась пальцами в бёдра и поняла, что соски у неё набухли и теперь неистово упираются в ткань майки. Трезвым остаткам сознания стало противно, но она не могла совладать с естеством, которое стало теперь самостоятельной частью, большей частью, сильнейшей. Родилось второе существо, начавшее жить своей жизнью; заимело собственные желания и цели, которые Роуз ни за что не хотела выполнять. Но у неё не было сил для сопротивления. Скоро сознание утонуло в чёрной похоти и беспамятстве.
Роуз осознала себя на парковке возле магазина, недалеко от съёмной квартиры. Она сидела на бордюре и зажимала живот, в надежде подавить рвотные позывы. Нужно было бы вспомнить, что произошло, но она не хотела. Она поднялась и поняла, что её тошнит от дикого голода. Последний раз она ела почти сутки назад, в утро, как это — раннее, недружелюбно холодное, голубое и туманное.
Роуз ступила в раздвижные двери магазина и почти потеряла ощущение реальности. Яркий свет, гул холодильников, музыка из колонок, вонь морепродуктов и голод, скручивающий в узел кишки, навалились все разом. Она миновала стойку продавца, притворяясь, что в порядке, и спряталась за стеллаж с чипсами. Обернулась на запах копчёности и увидела в открытой витрине-холодильнике розовый окорок. Сознание помутилось, руки сами потянулись к нему, как к ребёнку, зовущему мать. Роуз накинулась на него, жадно впивая зубы, отрывая мясистые куски и рыча от удовольствия. Ей почудилось, будто она против своей воли питает какого-то зверя внутри.
Гамбер заполнил собой кресло, сделанное по индивидуальному эскизу, и придвинулся к столу. Ноутбук включился быстро. В браузере сразу же открылись вкладки: мониторинг котировок, почта на гугл и молодые девочки точка ком. Гамбер отправил несколько писем партнёрам, одно — армейскому другу, добавил цифры и пару строчек в вордовский договор на закупку сырья, потом запрокинул голову и застонал — боль в шее дала о себе знать. Она преследовала его уже десятки лет и наверняка была наложенным кем-то проклятьем. Гамбер засопел, поморщился и помассировал плечи. Потом взглянул на свою руку. Вид покрытой волосами и старческими пятнами кисти разбудил неприятное чувство. Гамбер словно смотрел на руку Смерти, он словно сам постепенно становился Смертью — существом неопределённого пола. Если бы не наполнители гиалоурановой кислоты, его лицо напоминало бы обтянутый кожей череп. Старик быстро совладал с удручающими мыслями и переключился на вкладку с молодыми девочками.
Спустя полчаса, когда плоть была успокоена, Фредерик Гамбер нашёл в поисковой системе хоспис для детей от трёх до десяти лет и принялся неторопливо заполнять поля для перевода пожертвования в несколько тысяч долларов. В поле "от кого" он впечатал короткое слово "Смерть" и со странной улыбкой кликнул "Подтвердить". Фредерик Гамбер — богач и бизнесмен, директор и известная личность — давно перестал задумываться над вопросом: действительно ли в нём ещё живы доброта и благородство, или такие поступки просто откуп?
Раздался звук уведомления о входящем письме. Фредерик открыл его и прочитал единственную строчку: "Я принимаю твоё предложение, но с одним условием…". Многоточие в конце — незаконченность фразы и мысли — придавало загадочности, а краткость намекала на деловитость. Но Гамбера не обманешь: ни загадочности, ни деловитости не было в отправительнице письма. Поэтому он со злостью напечатал и отправил ответ: "НЕТ!".
Дэннис сел в постели и ощутил себя космонавтом в центрифуге.
— …или где их там мучают при подготовке к полёту.
Светлая трубка капельницы в темноте напомнила червя и вызвала рвотный рефлекс. Дэннис большую часть жизни не брал в рот спиртное, но сейчас сполна смог оценить прелести похмелья. "Призраки в подвале" — навязчиво вертелось в голове.
— Что за чёртов Дэннис и его мать?
Эта мысль и воспоминания о Роуз играючи перескакивали друг через друга, как зайчики. Дэннис остро ощутил, как ему не хватает той части Роуз, что уже стала его собственной.
— Ох! — выдохнул он в голос и упал на подушку. — Призраки… в подвале, — повторил и вгляделся в серый от вуали темноты потолок.
Хоть мозг больше напоминал вату, Дэннис попытался собрать шмотки воспоминаний и по законам логики начал с самого начала.
— Что я знал о планах Гамбера?
Фредерик пренебрежительно не посвятил его в подробности, даже не упомянул, что работать придётся с демоном, хотя знал, что от этого многое зависит.
— Значит ли это, что он не хотел, чтобы я и остальные сработали правильно? Мутному шулеру Мэттью он доверил больше, чем мне. Это тоже странно...
Дэннис в памяти перескочил на момент в провале.
— Что я делал, пока умирал Мэттью? Может, это я его убил?
Дэннис сначала испугался, но потом в нём включился защитный механизм.
— Наверное, говнюк отстрелил мне руку, пока я держал его за яйца? — Он рассмеялся. — Призраки в подвале… — повторил и почувствовал, как твердеют в напряжении мышцы на лице и теле. — Мальчик Дэннис… Что за чёрт! Это знак? Намёк? Хлебная крошка от демона?
Он задумался так глубоко, что мысли потекли сами:
— Цель любого демона — погубить души. Как можно больше. Кровь… Как можно больше крови людей, чтобы смешать её со своей. Оторвать от мира кусок и властвовать на нём. У каждого демона свои методы… Они коварны настолько, что все книги мира не опишут их хитрые уловки. У каждого свой стиль. Как человеческий почерк, как следы копыт на грязи, как извилины мозга в край больного маньяка, порождённого Преисподней, которого никто и ничто не контролирует. Я не знаю его, — с сожалением и лёгким страхом пробормотал Дэннис. — Слишком мало времени было на опознание… Слишком мало информации и энергии… Гамбер не позволил понять, что это за демон. А Роуз? Какова её роль? Её выбрал я, но я не знаю, почему втянул бессильную никчёмную блондинку в сомнительное дело хитрого Гамбера.
Сколько бы Дэннис не копался в мыслях — ответа он не находил.
— Выходит, ответственность за неё на мне.
Он вспомнил их с Роуз последнюю встречу в "скорой", как было больно от касаний, а после оставалось жгучее послевкусие, как от имбиря.
- Имбирный суслик. Спорим, ты уже не такая трусиха?
Гамбер сидел в гостиной, притворяясь, что его интересует газета, которую он раскрыл перед собой, как крылья орла. Было утро, хотя для деловых людей девять часов — уже рабочий день, ведь на бирже открываются торги. Почти никого из прислуги не было. Сегодня пятница, и обычно Фредерик уезжает в загородный клуб, чтобы отодвинуть старость, выпить с акулами бизнеса коньяка, бутылка которого стоит столько же, сколько один из органов обычного работяги.
Пузатым обрюзгшим ровесникам Гамбер утверждал, что специально не держит огромный штат из поваров, садовников, мальчишек-слуг, чтобы больше двигаться и не придаваться греху лености. И что он, вообще-то, больше по молодым красивеньким горничным — это он уточнял, чтобы некоторые из престарелых бисексуалов не считали его своим. А на высказывание, что с ним уже давненько живёт помощник мужского пола, старик поэтично отвечал:
Она, словно дулом, уткнулась взглядом в затылок Дэнниса. Он не повернулся, но снова почувствовал жжение.
— Со мной что-то не так или с тобой? — спросил он безучастно, совсем слабым голосом.
Роуз опомнилась, снова зажала руки между колен и пробормотала сожалеюще:
— Мы так и не нашли студентов Элизабет. Надеюсь, они живы. И тот голос, что доносился из дыры в стене — не одного из них…
— В подвале я встретил мальчика. Его звали Дэннис. Он сказал, что у него такая же фамилия, как у меня. И его мать зовут так же, как мою… звали…
Роуз смутилась, но промолчала.
— Это был дух. Привидение. Сущность неживого… как же ещё сказать… — Парень запнулся. — Оно знало меня, что-то про меня… Без понятия, откуда, но знало…
Роуз очень тихо, очень робко спросила:
— Твоя мама может быть в том подвале?
Дэннис не услышал её и продолжил вяло, вздыхая между словами, словно на грани обморока:
— Студенты живы… и невредимы, как я думаю… с нами просто играли… кто-то или Вульф… — Он перевернулся на спину. Травмированная рука соскользнула с груди и свисла с кушетки. Роуз испуганно посмотрела на кровь, капающую с бинтов на истоптанный железный пол. — Нельзя верить глазам… ушам… мозгу… и никому… и Мэттью… Ты видела его труп?
Роуз вскочила с места и забарабанила в перегородку кабины, где вместе с водителем должна была сидеть медсестра. Дэннис к тому моменту уже потерял сознание.
***
У дверей госпиталя ожидал Гамбер. Роуз увидела его и мгновенно поймала себя на мысли, что всей душой не хочет этого. Пока Дэнниса на носилках транспортировали в приёмное отделение, она вопреки желанию подошла к старику. Тот формально улыбнулся.
— Когда вы заплатите мне? — не церемонясь, спросила она с ледяным взглядом, скрестив руки на груди.
— Тотчас же, как окажусь в своём кабинете! И тебе заплачу, и…
Он осёкся, но сразу же продолжил что-то говорить, а Роуз задумалась. За какие-то несколько часов, за несколько произнесённых фраз Гамбер заставил себя возненавидеть. Сейчас он стоял перед ней — весь такой чистенький, лощёный, не страдавший ни мгновения. А она с напарниками блуждала в Аду, куда он же их и отправил. Но в Аду должен был быть он — Дьявол, демон. Урон и потери должен был понести он, проиграть должен был он — злодей. Но деньги оберегли его, как защитный купол или щит. Деньги — вот о чём Роуз только и могла думать теперь.
— Доплатите мне часть от Мэттью… — сказала она, и внутри что-то окончательно сломалось. — Я видела, как его перемесило, мне полагается за моральный ущерб. А ещё я спасла вашего лучшего… оставшегося помощника. Если бы не я — он бы умер…
Деньги. А что ещё он может дать, этот старикашка?
Гамбер медленно приподнял лицо, чтобы хоть так возвышаться над девушкой. Роуз пренебрежительно прикрыла глаза.
— На-а-адо же, — протянул он, — из робкой девицы в умеющего торговаться циника ты превратилась за рекордное на моей памяти время!
Роуз не повела и бровью. Она заледенела изнутри, не осталось даже слов. Гамбер окинул её оценивающим осязаемым взглядом. Так смотрят на товар, определяя ему цену, и Роуз почувствовала, будто продаёт себя. Ей захотелось убежать куда-нибудь, где всё работает не по таким правилам, где она — ещё она, прошлая Роуз. Слабость была секундной. Гамбер продолжил:
— Я уважал за это Мэттью, теперь и тебя. Цени, ведь я редко уважаю женщин.
За наглость Роуз захотела наказать его пощёчиной, но он поднял свою трость на уровень глаз и всмотрелся в растянутое от мучений лицо духа.
— Обговоренная ранее сумма, а бонусом — работа моим помощником.
Он узкими ядовитыми глазами взглянул на Роуз.
— Не имею желания пребывать с вами ни секундой дольше.
— Тогда предложение жить в моём доме ты, очевидно, не примешь…
— С вами можно только умереть! — Роуз выплюнула это прямо ему в лицо. — Я пришлю вам реквизиты для перевода. До нескорой встречи.
Она развернулась и пошла, не сразу сообразив, что не имеет денег даже на такси.
Гамбер волком посмотрел вслед упущенной добыче и взялся за телефон.
— Нужно найти кое-какую информацию, — сказал в трубку.
***
Дэннис смотрел в потолок и старался вообразить, что лежит в своей комнатке в доме Гамбера, что с рукой всё в порядке, что голова цела, и тело невредимо, и позвоночник. За отсутствие боли он поблагодарил кого-то наверху, но, подумав, решил, что справедливее поблагодарить медсестру за обезболивающее. Было непривычно, что в голове тишина: нет мыслей и чувств Роуз — волнительных, спутанных, ярких, непонятных. Дэннис снова улыбнулся. Скоро на задворках памяти замаячила какая-то мысль, которую он пытался ухватить за поводок, но из-за лекарств не смог. Мысль казалась судьбоносной, стоящей того, чтобы её думать, важным звеном в какой-то цепи.
— Призраки в подвале…
Это была та самая мысль. Дэннис напрягся, свёл брови. В мозгу кольнуло, но он продолжил нащупывать разгадку.
Роуз шла вдоль дороги и смотрела в землю, а не на невероятно красивое красно-оранжевое закатное небо на горизонте. Ноги ныли, но она ни на секунду не пожалела, что отказала Гамберу и пошла до дома пешком. "Дом?" — переспросила она себя. То, куда вели её ноги, не было домом. Это было убежищем, никудышным, но единственно доступным. Съёмная квартира — всё, что у неё есть. В постоянных бегах от плохих "родителей" она растеряла всё имущество, вещи, силы, оптимизм. Она не могла поднять голову и смотреть в небо. Вниз — вот её направление; изнуряющее мучительное движение к неясной цели — вот её жизнь.
За спиной зашумел приближающийся автомобиль — первый за полчаса. Роуз не думала оборачиваться. Когда автомобиль поравнялся с ней, она не ускорила шаг.
— Мисс, вас подвести? — раздался немолодой голос.
Роуз повернулась. Голос принадлежал мужчине лет пятидесяти. Голова его была седой, как и щетина на дружелюбно улыбающемся лице. Большие солнечные очки-авиаторы скрывали самую важную часть лица, по которой можно было судить о его намерениях. Словно перехватив мысли Роуз, мужчина приспустил очки и окинул её взглядом. Улыбка сползла с его лица.
— Кажется, вам нужна помощь.
Роуз прищурилась, случайно глянув на умирающее солнце, потом на несколько секунд закрыла глаза, решив проверить своё ближайшее будущее. Какие-то одиночные моменты, невнятные ощущения быстро наполнили голову, и среди них не было плохих. Тогда Роуз улыбнулась, насколько естественно сейчас могла, и подошла к автомобилю. Села на заднее сидение, наискосок от водителя, и тот устремился в закат.
Первая фраза не заставила себя ждать. Роуз даже знала, что ответит.
— С вами всё в порядке? — спросил мужчина.
— Да, просто сложный день.
Она оглядела себя, свою одежду, и испытала нечто схожее со стыдом. Салон автомобиля был чист и ухожен, в отличие от неё. Роуз бросило в жар, на щеках проступил румянец. Она глянула на водителя с намерением извиниться или сказать "спасибо", но быстро передумала. Вместо этого принялась его рассматривать. Аккуратная свежая стрижка, клетчатая рубашка с воротом, приподнятым, словно по привычке молодости, завёрнутые, как у работяги, рукава и толстый браслет, кажется, серебряный. Роуз осмотрела его руки, пальцы. Седые волоски, обильно покрывающие их, вызвали тошнотворное воспоминание. Такие же руки были у её настоящего отца. Этими руками он хватал её и удерживал от побега. Такие же руки принуждали её к действиям, которые она не хотела совершать, от которых остались незаживающие душевные раны, мешающие жить. Роуз жгуче явно ощутила, как хочет заставить эти руки кровоточить и испытывать те же, что и она, страдания. Будь у неё нож или топор, она отчленила бы их от тела и с яростью и ненавистью втоптала бы в землю, где им самое место. Огонь наполнил её тело, дыхание стало горячим. Роуз впилась пальцами в бёдра и поняла, что соски у неё набухли и теперь неистово упираются в ткань майки. Трезвым остаткам сознания стало противно, но она не могла совладать с естеством, которое стало теперь самостоятельной частью, большей частью, сильнейшей. Родилось второе существо, начавшее жить своей жизнью; заимело собственные желания и цели, которые Роуз ни за что не хотела выполнять. Но у неё не было сил для сопротивления. Скоро сознание утонуло в чёрной похоти и беспамятстве.
Роуз осознала себя на парковке возле магазина, недалеко от съёмной квартиры. Она сидела на бордюре и зажимала живот, в надежде подавить рвотные позывы. Нужно было бы вспомнить, что произошло, но она не хотела. Она поднялась и поняла, что её тошнит от дикого голода. Последний раз она ела почти сутки назад, в утро, как это — раннее, недружелюбно холодное, голубое и туманное.
Роуз ступила в раздвижные двери магазина и почти потеряла ощущение реальности. Яркий свет, гул холодильников, музыка из колонок, вонь морепродуктов и голод, скручивающий в узел кишки, навалились все разом. Она миновала стойку продавца, притворяясь, что в порядке, и спряталась за стеллаж с чипсами. Обернулась на запах копчёности и увидела в открытой витрине-холодильнике розовый окорок. Сознание помутилось, руки сами потянулись к нему, как к ребёнку, зовущему мать. Роуз накинулась на него, жадно впивая зубы, отрывая мясистые куски и рыча от удовольствия. Ей почудилось, будто она против своей воли питает какого-то зверя внутри.
Продавец дремал возле кассы и не заметил крадущуюся к выходу воровку. Роуз смогла беспрепятственно выйти на холод улицы и проветрить голову. Сытой было намного лучше, и терзания совести ни капли не беспокоили её. С улыбкой она добрела до дома, поднялась на свой этаж. Возле двери ждал индус-арендодатель.
***
Гамбер заполнил собой кресло, сделанное по индивидуальному эскизу, и придвинулся к столу. Ноутбук включился быстро. В браузере сразу же открылись вкладки: мониторинг котировок, почта на гугл и молодые девочки точка ком. Гамбер отправил несколько писем партнёрам, одно — армейскому другу, добавил цифры и пару строчек в вордовский договор на закупку сырья, потом запрокинул голову и застонал — боль в шее дала о себе знать. Она преследовала его уже десятки лет и наверняка была наложенным кем-то проклятьем. Гамбер засопел, поморщился и помассировал плечи. Потом взглянул на свою руку. Вид покрытой волосами и старческими пятнами кисти разбудил неприятное чувство. Гамбер словно смотрел на руку Смерти, он словно сам постепенно становился Смертью — существом неопределённого пола. Если бы не наполнители гиалоурановой кислоты, его лицо напоминало бы обтянутый кожей череп. Старик быстро совладал с удручающими мыслями и переключился на вкладку с молодыми девочками.
Спустя полчаса, когда плоть была успокоена, Фредерик Гамбер нашёл в поисковой системе хоспис для детей от трёх до десяти лет и принялся неторопливо заполнять поля для перевода пожертвования в несколько тысяч долларов. В поле "от кого" он впечатал короткое слово "Смерть" и со странной улыбкой кликнул "Подтвердить". Фредерик Гамбер — богач и бизнесмен, директор и известная личность — давно перестал задумываться над вопросом: действительно ли в нём ещё живы доброта и благородство, или такие поступки просто откуп?
Раздался звук уведомления о входящем письме. Фредерик открыл его и прочитал единственную строчку: "Я принимаю твоё предложение, но с одним условием…". Многоточие в конце — незаконченность фразы и мысли — придавало загадочности, а краткость намекала на деловитость. Но Гамбера не обманешь: ни загадочности, ни деловитости не было в отправительнице письма. Поэтому он со злостью напечатал и отправил ответ: "НЕТ!".
***
Дэннис сел в постели и ощутил себя космонавтом в центрифуге.
— …или где их там мучают при подготовке к полёту.
Светлая трубка капельницы в темноте напомнила червя и вызвала рвотный рефлекс. Дэннис большую часть жизни не брал в рот спиртное, но сейчас сполна смог оценить прелести похмелья. "Призраки в подвале" — навязчиво вертелось в голове.
— Что за чёртов Дэннис и его мать?
Эта мысль и воспоминания о Роуз играючи перескакивали друг через друга, как зайчики. Дэннис остро ощутил, как ему не хватает той части Роуз, что уже стала его собственной.
— Ох! — выдохнул он в голос и упал на подушку. — Призраки… в подвале, — повторил и вгляделся в серый от вуали темноты потолок.
Хоть мозг больше напоминал вату, Дэннис попытался собрать шмотки воспоминаний и по законам логики начал с самого начала.
— Что я знал о планах Гамбера?
Фредерик пренебрежительно не посвятил его в подробности, даже не упомянул, что работать придётся с демоном, хотя знал, что от этого многое зависит.
— Значит ли это, что он не хотел, чтобы я и остальные сработали правильно? Мутному шулеру Мэттью он доверил больше, чем мне. Это тоже странно...
Дэннис в памяти перескочил на момент в провале.
— Что я делал, пока умирал Мэттью? Может, это я его убил?
Дэннис сначала испугался, но потом в нём включился защитный механизм.
— Наверное, говнюк отстрелил мне руку, пока я держал его за яйца? — Он рассмеялся. — Призраки в подвале… — повторил и почувствовал, как твердеют в напряжении мышцы на лице и теле. — Мальчик Дэннис… Что за чёрт! Это знак? Намёк? Хлебная крошка от демона?
Он задумался так глубоко, что мысли потекли сами:
— Цель любого демона — погубить души. Как можно больше. Кровь… Как можно больше крови людей, чтобы смешать её со своей. Оторвать от мира кусок и властвовать на нём. У каждого демона свои методы… Они коварны настолько, что все книги мира не опишут их хитрые уловки. У каждого свой стиль. Как человеческий почерк, как следы копыт на грязи, как извилины мозга в край больного маньяка, порождённого Преисподней, которого никто и ничто не контролирует. Я не знаю его, — с сожалением и лёгким страхом пробормотал Дэннис. — Слишком мало времени было на опознание… Слишком мало информации и энергии… Гамбер не позволил понять, что это за демон. А Роуз? Какова её роль? Её выбрал я, но я не знаю, почему втянул бессильную никчёмную блондинку в сомнительное дело хитрого Гамбера.
Сколько бы Дэннис не копался в мыслях — ответа он не находил.
— Выходит, ответственность за неё на мне.
Он вспомнил их с Роуз последнюю встречу в "скорой", как было больно от касаний, а после оставалось жгучее послевкусие, как от имбиря.
- Имбирный суслик. Спорим, ты уже не такая трусиха?
***
Гамбер сидел в гостиной, притворяясь, что его интересует газета, которую он раскрыл перед собой, как крылья орла. Было утро, хотя для деловых людей девять часов — уже рабочий день, ведь на бирже открываются торги. Почти никого из прислуги не было. Сегодня пятница, и обычно Фредерик уезжает в загородный клуб, чтобы отодвинуть старость, выпить с акулами бизнеса коньяка, бутылка которого стоит столько же, сколько один из органов обычного работяги.
Пузатым обрюзгшим ровесникам Гамбер утверждал, что специально не держит огромный штат из поваров, садовников, мальчишек-слуг, чтобы больше двигаться и не придаваться греху лености. И что он, вообще-то, больше по молодым красивеньким горничным — это он уточнял, чтобы некоторые из престарелых бисексуалов не считали его своим. А на высказывание, что с ним уже давненько живёт помощник мужского пола, старик поэтично отвечал:
