Немил повертел головой. Призрак сгинул – и следа не оставил. Хвала Роду-владыке и Перуну-воителю! Только бесов нам тут не хватало, как будто и без них горя мало.
Кудесник повеселел, вернулся к подстилке из свежих сосновых лап, и улегся на бережку озерца, мечтательно глядя на звезды, которые сверкали так ярко, будто задались целью вселить радость в обитателей Дольнего мира. Его потянуло вздремнуть, только сны в этот раз вышли вздорные: то ему грезилась неведомая царица, напускающая ледяные чары, то кошмарная битва богов и бесов, от которой тряслись горы, рушились небеса и сыпались звезды…
Фу! Немил вскочил и стряхнул сон. Ночной лес вокруг только делал вид, что спит. На самом деле он притаился, чтобы завладеть душой мошки, попавшей в середку его паутины. Скрипели сучья деревьев. Тихо шептались чьи-то далекие голоса. Кричали птицы, которых было не разглядеть во тьме. А может, это русалки? Может, леший, что хочет заманить в рабство? Пойди, разбери!
Немил сцепил ладони, положил на них голову и раскинул в стороны локти. Хорошо хоть, что на хвойной подстилке не чувствовалось мороза, иначе было бы совсем худо. Звезды все так же сияли в безоблачном небе, далекие и безразличные, как небесные божества, которым нет дела до переживаний людей.
«Троян сказал: станешь бессмертным, если достанешь с неба звезду, - пробормотал кудесник себе под нос. – Только как это сделать? Никому еще это не удавалось. Разве что звезды сами сойдут на землю, а месяц покатится в руки…»
Месяц и в самом деле светил так чарующе, что казалось, будто он подманивает к себе, как охотник на ловле. Немил вспомнил страшилку: «придет чернец – белу свету конец», и поежился. Он обеспокоенно начал вглядываться в ночные созвездия, выискивая глазами признаки надвигающейся беды, однако бархатно-темное небо оставалось спокойным и тихим, как в лучшие времена.
Все оставалось на своих местах: и яркая Перуница, отливающая холодным синим огнем, и багряная Ярилица, и яркая, бьющая радостной силой любви Ладуша. Тихо поскрипывали невидимые колеса повозки Колы, запряженной Вепрем, а одинокий Лось выставил кончик сверкающего рога из-за северного края окоема.
И вдруг этот спокойный поток помутился. Россыпь Волосынь хлынула с неба к земле, блистая и играя, как сноп алых искр, разлетающихся от костра. Немил невольно отпрянул и прикрыл ладонью глаза, хотя до игривых звездочек было еще далеко.
Огненный сноп несся вниз, к долу, и метил отнюдь не куда попало: он устремлялся прямо к подножию Мироствола. Немил отполз в темноту: чего доброго, влепится такая звезда прямо в лоб, а кому нужны в башке новые дырки? У нас старые еще не зажили.
Но его опасения оказались напрасными. Семь звезд Волосынь мягко приземлились на талый снежок Туманной поляны, ударились оземь и превратились в чудесных молодых девушек. Немил затаил дыхание и вытаращил глаза. Его зрачки стали широкими, как у кошки.
Девушки взялись за руки и, хохоча, принялись водить хоровод. Там, где ступали их мягкие сапожки, снег сходил, и среди черных проталин распускались огненные цветки. Несколько быстрых кругов – и вся поляна раскрасилась разноцветным сиянием трав и растений, с молодой силой пробивающихся из сырой почвы.
Мироствол над их головами зачарованно взмахнул ветвями и принялся осыпать луг диковинными семенами, которые ложились девам под ноги и тут же всходили сияющими ростками.
Серебристый свет месяца смешивался с их красочными отсветами и выхватывал из темноты лица плясуний. Немил прижал ладонь к сердцу: одна была краше другой. Длинные косы выбивались поверх светлых шубок. Под меховыми шапками сверкали улыбки. Очи дев сами сияли, как звезды, и казалось, что стоит в них заглянуть – и останешься зачарованным навсегда.
Внезапно Немил охнул от изумления. В потоке лунного света перед ним промелькнуло знакомое лицо. Игривая улыбка и искрящийся взгляд, две косы поверх шубки, стройные ножки в красных сапожках – вроде, все как у других. Однако эту улыбку он не спутал бы ни с какой другой. Это была та самая незнакомка, что поцеловала его на краю озера, когда он лежал, без чувств выброшенный на берег.
Забыв обо всем, Немил распрямился и шагнул из своего укрытия. Ускоряя шаг, он двинулся к этим танцующим волховницам, сам толком не зная, что он сделает и что скажет. Он боялся лишь одного – что те сгинут, не успев даже взглянуть на него.
Снег скрипел под его стоптанными сапогами. Девушки остановились и испуганно принялись вглядываться в темноту. Немил тоже остановился. Несколько мгновений плясуньи разглядывали темный силуэт, выбравшийся из пещер под корнями.
- Не бойтесь! Я вам не сделаю зла! – хрипло прошептал человек, стараясь, чтобы его голос звучал как можно ласковее.
Однако за долгие годы злословия и гонений он отучился говорить с теплотой. Ласка его получилась похожей на приглушенный рык зверя, вышедшего на ночную охоту.
Девичий хоровод мигом рассыпался. Плясуньи принялись разбегаться, кто куда. Не думая, Немил ломанулся в их гущу. Ему под руку попадались пушистые шубы и хлесткие косы, но он их не трогал. Он ловил глазами только одну – ту, что узнал и не мог позабыть.
Сверкающими метеорами девушки принялись возноситься ввысь, и самые ловкие вскоре оказались на полпути между землей и небом. Та, единственная, с которой Немил не сводил глаз, тоже подпрыгнула и взмыла вверх, но он изловчился и здоровой рукой ухватил ее за сапог. Пару мгновений боролся он с тягой, несущей его в небеса, а затем пересилил и опустил красотку обратно на землю.
Она была яркой и светлой, и в то же время далекой, как настоящая звездочка.
- Погоди хоть мгновенье! Не улетай! – взмолился Немил.
- Что тебе надо? – испуганно спросила девушка.
- Скажи, как зовут тебя!
- Звенислава…
- Я таких дивных имен отродясь не слыхал, - сбивчиво заговорил человек. – А я Немил.
- Отпусти меня, Немил, - тихо попросила дева.
- Как же я тебя отпущу? Ведь ты улетишь!
- Улечу… На земле мне не место.
- А ведь я не успел тебя поблагодарить за то, что ты меня оживила. Без тебя я бы не задышал.
- Благодарить не за что. Меня послали владыки. Судьба в их руках.
- И кто же твои владыки?
- Как кто? Хорс Ясный Месяц и Перун-громовержец.
- Ты, выходит, звезда?
- Конечно. Ведь ты сам видел, откуда мы появились.
- Останься со мной хоть на чуток, - попросил он.
- Не могу. Вот-вот явится пастырь и погонит всех по домам, - с сожаленьем сказала она.
Помедлив, кудесник разжал ладони. Дева тут же воспарила и понеслась к небесам, как будто была легче воздуха. Яркий месяц спустился и поплыл ей навстречу, но Немилу некогда было дивиться на новые чудеса. Он видел только чудную деву, которая стремительно удалялась.
Внезапно он испугался, что больше ее не увидит. Эта мысль показалась ему настолько невыносимой, что он подпрыгнул ей вслед и попытался вернуть ее.
Его пальцы скользнули по мягкому меху, которым была оторочена ее шубка, и ухватились за сапожок. Дева ойкнула, сапожок слетел с ее ноги и остался в руках у человека. Кудесник прижал его к груди и подогнул колени, ожидая приземления в талый снег, но что-то удержало его в воздухе, и он завис, как будто его вздернули за шкирку. Он почувствовал, что какая-то сила тащит его вверх.
Яркие звездочки взмыли в небеса, рассеялись по черному своду и засияли, как ни в чем не бывало. Они снова стали холодными и недосягаемыми, как несбывшаяся мечта. А Немил завертел головой и задрыгал ногами, не понимая, что за сила схватила его, как щенка. Ему пришло в голову, что это, должно быть, вернулся бес Лютобор, чтобы затащить его в пекло. Острый страх проскочил искрой от макушки до пят. Кудесника прошиб пот, мгновенно сменившийся приступом леденящего холода. Но бес поволок бы его вниз, в пещеру под корнями Мироствола.
- Ты кто? Что тебе надо? – крикнул он, стараясь вывернуться и взглянуть на того, кто уносил его в вышину.
Мокрые пятна на его рясе блеснули серебряным светом. Такой же свет лился на его клобук и на суму, которую неведомая сила подняла вместе с ним. Прямо над головой Немил разглядел ослепительный серп луны, который поддел его воротник острым кончиком. Кудесник болтался, как подвешенный на сучок, и не мог найти опоры. Сияние стало таким ярким, что на него было больно смотреть. Хорошо, что новорожденный серп выглядел совсем тонким. «А что было бы, если б он засиял в полную силу?» - пришло человеку на ум.
Луна как будто поймала его на крючок. Под ногами пронеслась Туманная поляна. Тускло мелькнули льдинки, плавающие в Светлом озере. Темная чаща Дикого леса из мрачной стены превратилась в ковер, стелющийся далеко внизу.
- Отпусти! – крикнул Немил.
Он чувствовал себя карасем, которого опытный рыболов выудил из воды. Но блистательный месяц, сияющий прямо над головой, и не думал откликаться на слова человека. Лучи ночного светила упали на деревянный детинец Велеса. Прежде эта крепость казалась человеку неприступной твердыней, но сейчас он видел ее стены и башни с высоты птичьего полета. Как легко, оказывается, через них перемахнуть!
Хоромы Медвежьего царя осталась позади, и во тьме замелькал призрачный мост, крутой дугой поднимающийся к небесам.
У Немила перехватило дыхание. Радужный мост, ведущий прямиком в Горний мир! Прежде к нему приближались лишь великие волхвы, умевшие путешествовать в заоблачное Вышеградье. Но ведь это же ветхие байки! Как можно верить в такое?
Немил боялся вздохнуть. Мост приближался – до него уже можно было дотянуться рукой. Он состоял из семи разноцветных полос, пестрые переливы которых завораживали взгляд. Они засверкали среди ночной тьмы, будто перья жар-птицы.
Немила вдруг охватило ощущение небывалого счастья. Горний мир! Подняться в него, увидеть своими глазами богов и обитель праведных душ мечтал любой из кудесников.
- А ведь я и не верил, что все это взаправду, - прошептал он.
И тут вдруг ему вспомнилось, что сам-то он – грешник с прожженной душонкой, заслужившей лишь вечные муки в аду. Что, если боги действительно существуют? Что, если они накажут за чертовщину, которой он с таким упоением предавался с молодых лет?
Немил задергался и закричал:
- Погоди! Я туда не хочу! Ты не понимаешь! Вам нужен не я!
Но влекущая его сила оставалась безмолвной и безразличной. Радужный мост под ногами сиял красным, оранжевым и золотистым. Лазурные, темно-синие, нежно-зеленые полосы стелились дорожками, ведущими к раю. Немил взмахнул девичьим сапожком, зажатом в руке. Каблук задел одну из дорожек – тут же раздался мелодичный звон, как от серебряного колокольчика. Он сунул сапог в суму, болтающуюся у него на плече.
Земля осталась так далеко внизу, что ее уже было не разглядеть, а его влекло все выше и выше. Древо миров уже не казалось огромным, его ствол стал тоньше, а ветви – раскидистей. Из густой листвы выпорхнул сокол и начал парить вокруг, рассматривая пришельца.
Они поднялись на невиданную высоту, но, на счастье Немила, очертания окрестностей потерялись во тьме, что спасло его от мучительных приступов головокружения.
Горбинка Радужного моста осталась внизу, но луна не останавливалась и тянула человека ввысь. Немил ошалело вертел головой, стараясь понять, куда его занесло. Провожавший их сокол сделал последний круг и отстал. Мелькнула тоненькая верхушка Мироствола. Вокруг заиграли звезды, но не холодные и далекие, а горячие и живые.
- Государь, я не знаю, кто ты, и откуда свалился на мою голову, - дрогнувшим голосом взмолился человек. – Раз ты паришь в небе месяцем и следишь за звездами, то, наверное, ты лунный Хорс, сын Сварога и брат Дажбога с Денницей. Если я прогадал, то прости – в волховских книгах пишут всякую белиберду. Но зачем ты притащил меня на небеса? Здесь для живых тварей не место.
- Ты напал на моих подопечных, - ответило лунное божество. – За это ты должен понести наказание.
- И вовсе я не нападал, - принялся оправдываться кудесник. – Я всего лишь хотел поймать звездочку. Одну-единственную. Их же много!
- А вышло так, что я поймал тебя самого, - заявил Хорс. – Теперь ты мой. Вздумаешь ерепениться – живым домой не вернешься.
До Немила дошло, что лучше пока помолчать, и он сжал челюсти. Хорс продолжал поднимать его на девятые небеса, к темному простору, у которого не было ни конца, ни края. Человека пробрал ледяной мороз, дышать стало невмоготу. Он замахал рукой, давая знак, что еще чуть-чуть, и ему придет конец. Месяц сжалился и окутал его теплым светом. Немилу полегчало, и он вдохнул полной грудью.
Придя в себя, он обнаружил, что очутился среди созвездий, кружащихся в бесконечном хороводе. Яркие блестки складывались в причудливые узоры, которые на глазах оживали и принимались за работу. Мирный пастушок пас огромных волов, ленивых, прожорливых и ко всему безразличных. Мимо большой белой птицы, похожей на лебедя, проскочила юркая ящерица, а двое неразлучных близнецов, обнявшись за плечи, помахали Немилу руками.
- Волосыни! – прошептал человек. – Ради всего святого, подскажите, где Волосыни!
Близнецы простерли руки, указывая на скопление звезд, сияющих в отдалении, и Немил тут же узнал их. Это были те самые девы, что спускались на Туманную поляну. Хорсу не понравилась такая самодеятельность. Он встряхнул пленника, чтобы тот угомонился.
Мимо промчалась небесная повозка, скрип которой звучал так явственно, что хотелось зажать уши. Огненный лось пасся на вольных просторах, наклоняя рога к краю небес. Он удивленно взглянул на возносящийся месяц, поймавший на острый крючок человека, обеспокоился и наставил на них рога, но не смог сойти с места и лишь издал трубный рев.
- Мне бы одну звездочку! – умолял человек. – Только одну, но не какую попало, а ту, что я видел танцующей на поляне.
Внезапно его проводник дрогнул. Прямо перед лицом Немила раскрыл цепкие клешни небесный рак, готовый перекусить и божество, и его пленника. Они проскочили под брюхом чудовища, но человека тут же облаяли гончие псы. Поджарые и голодные, они пришли в ярость, почуяв добычу. По лихорадочному блеску их глаз Немил догадался, как редко в их жизни бывает такая удача, и как долго приходится дожидаться, пока случайная жертва сама не попадет в их владения.
Ловко двинув ближайшую гончую в грудь, месяц взлетел еще выше. Свора отстала, но на пути тут же возник дракон, разинувший жадную пасть. Немил едва не влетел в нее. Он закрыл лицо ладонью и перестал смотреть на дорогу. Единственное, что ему оставалось, это беспомощно бормотать: «Только бы пронесло! Если останусь цел – начну новую жизнь. Даю голову на отсечение!»
- Кому нужна твоя голова? Ей цена – ломаный грош. А отсеки ее – и того никто не даст, - услышав его причитания, откликнулся Хорс.
Божество сжалилось и спустилось пониже. Серебристая круговерть над головой Немила замедлилась, ожившие звезды отдалились. Под ногами понеслась небесная твердь, сложенная из внушительной величины алмазов, присыпанных плодородной почвой. Драгоценные кристаллы лишь изредка проглядывали сквозь темную толщу дубрав, хвойных боров и березовых рощ, окружающих серебряный город богов. Через золотистое поле с колосящейся пшеницей вела дорожка, вымощенная теми же алмазами, среди которых попадались синие сапфиры, зеленые изумруды и рдяные рубины. Судя по тому, что деревья и травы вокруг находились в расцвете, здесь царило вечное лето.
Кудесник повеселел, вернулся к подстилке из свежих сосновых лап, и улегся на бережку озерца, мечтательно глядя на звезды, которые сверкали так ярко, будто задались целью вселить радость в обитателей Дольнего мира. Его потянуло вздремнуть, только сны в этот раз вышли вздорные: то ему грезилась неведомая царица, напускающая ледяные чары, то кошмарная битва богов и бесов, от которой тряслись горы, рушились небеса и сыпались звезды…
Фу! Немил вскочил и стряхнул сон. Ночной лес вокруг только делал вид, что спит. На самом деле он притаился, чтобы завладеть душой мошки, попавшей в середку его паутины. Скрипели сучья деревьев. Тихо шептались чьи-то далекие голоса. Кричали птицы, которых было не разглядеть во тьме. А может, это русалки? Может, леший, что хочет заманить в рабство? Пойди, разбери!
Немил сцепил ладони, положил на них голову и раскинул в стороны локти. Хорошо хоть, что на хвойной подстилке не чувствовалось мороза, иначе было бы совсем худо. Звезды все так же сияли в безоблачном небе, далекие и безразличные, как небесные божества, которым нет дела до переживаний людей.
«Троян сказал: станешь бессмертным, если достанешь с неба звезду, - пробормотал кудесник себе под нос. – Только как это сделать? Никому еще это не удавалось. Разве что звезды сами сойдут на землю, а месяц покатится в руки…»
Месяц и в самом деле светил так чарующе, что казалось, будто он подманивает к себе, как охотник на ловле. Немил вспомнил страшилку: «придет чернец – белу свету конец», и поежился. Он обеспокоенно начал вглядываться в ночные созвездия, выискивая глазами признаки надвигающейся беды, однако бархатно-темное небо оставалось спокойным и тихим, как в лучшие времена.
Все оставалось на своих местах: и яркая Перуница, отливающая холодным синим огнем, и багряная Ярилица, и яркая, бьющая радостной силой любви Ладуша. Тихо поскрипывали невидимые колеса повозки Колы, запряженной Вепрем, а одинокий Лось выставил кончик сверкающего рога из-за северного края окоема.
И вдруг этот спокойный поток помутился. Россыпь Волосынь хлынула с неба к земле, блистая и играя, как сноп алых искр, разлетающихся от костра. Немил невольно отпрянул и прикрыл ладонью глаза, хотя до игривых звездочек было еще далеко.
Огненный сноп несся вниз, к долу, и метил отнюдь не куда попало: он устремлялся прямо к подножию Мироствола. Немил отполз в темноту: чего доброго, влепится такая звезда прямо в лоб, а кому нужны в башке новые дырки? У нас старые еще не зажили.
Но его опасения оказались напрасными. Семь звезд Волосынь мягко приземлились на талый снежок Туманной поляны, ударились оземь и превратились в чудесных молодых девушек. Немил затаил дыхание и вытаращил глаза. Его зрачки стали широкими, как у кошки.
Девушки взялись за руки и, хохоча, принялись водить хоровод. Там, где ступали их мягкие сапожки, снег сходил, и среди черных проталин распускались огненные цветки. Несколько быстрых кругов – и вся поляна раскрасилась разноцветным сиянием трав и растений, с молодой силой пробивающихся из сырой почвы.
Мироствол над их головами зачарованно взмахнул ветвями и принялся осыпать луг диковинными семенами, которые ложились девам под ноги и тут же всходили сияющими ростками.
Серебристый свет месяца смешивался с их красочными отсветами и выхватывал из темноты лица плясуний. Немил прижал ладонь к сердцу: одна была краше другой. Длинные косы выбивались поверх светлых шубок. Под меховыми шапками сверкали улыбки. Очи дев сами сияли, как звезды, и казалось, что стоит в них заглянуть – и останешься зачарованным навсегда.
Внезапно Немил охнул от изумления. В потоке лунного света перед ним промелькнуло знакомое лицо. Игривая улыбка и искрящийся взгляд, две косы поверх шубки, стройные ножки в красных сапожках – вроде, все как у других. Однако эту улыбку он не спутал бы ни с какой другой. Это была та самая незнакомка, что поцеловала его на краю озера, когда он лежал, без чувств выброшенный на берег.
Забыв обо всем, Немил распрямился и шагнул из своего укрытия. Ускоряя шаг, он двинулся к этим танцующим волховницам, сам толком не зная, что он сделает и что скажет. Он боялся лишь одного – что те сгинут, не успев даже взглянуть на него.
Снег скрипел под его стоптанными сапогами. Девушки остановились и испуганно принялись вглядываться в темноту. Немил тоже остановился. Несколько мгновений плясуньи разглядывали темный силуэт, выбравшийся из пещер под корнями.
- Не бойтесь! Я вам не сделаю зла! – хрипло прошептал человек, стараясь, чтобы его голос звучал как можно ласковее.
Однако за долгие годы злословия и гонений он отучился говорить с теплотой. Ласка его получилась похожей на приглушенный рык зверя, вышедшего на ночную охоту.
Девичий хоровод мигом рассыпался. Плясуньи принялись разбегаться, кто куда. Не думая, Немил ломанулся в их гущу. Ему под руку попадались пушистые шубы и хлесткие косы, но он их не трогал. Он ловил глазами только одну – ту, что узнал и не мог позабыть.
Сверкающими метеорами девушки принялись возноситься ввысь, и самые ловкие вскоре оказались на полпути между землей и небом. Та, единственная, с которой Немил не сводил глаз, тоже подпрыгнула и взмыла вверх, но он изловчился и здоровой рукой ухватил ее за сапог. Пару мгновений боролся он с тягой, несущей его в небеса, а затем пересилил и опустил красотку обратно на землю.
Она была яркой и светлой, и в то же время далекой, как настоящая звездочка.
- Погоди хоть мгновенье! Не улетай! – взмолился Немил.
- Что тебе надо? – испуганно спросила девушка.
- Скажи, как зовут тебя!
- Звенислава…
- Я таких дивных имен отродясь не слыхал, - сбивчиво заговорил человек. – А я Немил.
- Отпусти меня, Немил, - тихо попросила дева.
- Как же я тебя отпущу? Ведь ты улетишь!
- Улечу… На земле мне не место.
- А ведь я не успел тебя поблагодарить за то, что ты меня оживила. Без тебя я бы не задышал.
- Благодарить не за что. Меня послали владыки. Судьба в их руках.
- И кто же твои владыки?
- Как кто? Хорс Ясный Месяц и Перун-громовержец.
- Ты, выходит, звезда?
- Конечно. Ведь ты сам видел, откуда мы появились.
- Останься со мной хоть на чуток, - попросил он.
- Не могу. Вот-вот явится пастырь и погонит всех по домам, - с сожаленьем сказала она.
Помедлив, кудесник разжал ладони. Дева тут же воспарила и понеслась к небесам, как будто была легче воздуха. Яркий месяц спустился и поплыл ей навстречу, но Немилу некогда было дивиться на новые чудеса. Он видел только чудную деву, которая стремительно удалялась.
Внезапно он испугался, что больше ее не увидит. Эта мысль показалась ему настолько невыносимой, что он подпрыгнул ей вслед и попытался вернуть ее.
Его пальцы скользнули по мягкому меху, которым была оторочена ее шубка, и ухватились за сапожок. Дева ойкнула, сапожок слетел с ее ноги и остался в руках у человека. Кудесник прижал его к груди и подогнул колени, ожидая приземления в талый снег, но что-то удержало его в воздухе, и он завис, как будто его вздернули за шкирку. Он почувствовал, что какая-то сила тащит его вверх.
Яркие звездочки взмыли в небеса, рассеялись по черному своду и засияли, как ни в чем не бывало. Они снова стали холодными и недосягаемыми, как несбывшаяся мечта. А Немил завертел головой и задрыгал ногами, не понимая, что за сила схватила его, как щенка. Ему пришло в голову, что это, должно быть, вернулся бес Лютобор, чтобы затащить его в пекло. Острый страх проскочил искрой от макушки до пят. Кудесника прошиб пот, мгновенно сменившийся приступом леденящего холода. Но бес поволок бы его вниз, в пещеру под корнями Мироствола.
- Ты кто? Что тебе надо? – крикнул он, стараясь вывернуться и взглянуть на того, кто уносил его в вышину.
Мокрые пятна на его рясе блеснули серебряным светом. Такой же свет лился на его клобук и на суму, которую неведомая сила подняла вместе с ним. Прямо над головой Немил разглядел ослепительный серп луны, который поддел его воротник острым кончиком. Кудесник болтался, как подвешенный на сучок, и не мог найти опоры. Сияние стало таким ярким, что на него было больно смотреть. Хорошо, что новорожденный серп выглядел совсем тонким. «А что было бы, если б он засиял в полную силу?» - пришло человеку на ум.
Луна как будто поймала его на крючок. Под ногами пронеслась Туманная поляна. Тускло мелькнули льдинки, плавающие в Светлом озере. Темная чаща Дикого леса из мрачной стены превратилась в ковер, стелющийся далеко внизу.
- Отпусти! – крикнул Немил.
Он чувствовал себя карасем, которого опытный рыболов выудил из воды. Но блистательный месяц, сияющий прямо над головой, и не думал откликаться на слова человека. Лучи ночного светила упали на деревянный детинец Велеса. Прежде эта крепость казалась человеку неприступной твердыней, но сейчас он видел ее стены и башни с высоты птичьего полета. Как легко, оказывается, через них перемахнуть!
Хоромы Медвежьего царя осталась позади, и во тьме замелькал призрачный мост, крутой дугой поднимающийся к небесам.
У Немила перехватило дыхание. Радужный мост, ведущий прямиком в Горний мир! Прежде к нему приближались лишь великие волхвы, умевшие путешествовать в заоблачное Вышеградье. Но ведь это же ветхие байки! Как можно верить в такое?
Немил боялся вздохнуть. Мост приближался – до него уже можно было дотянуться рукой. Он состоял из семи разноцветных полос, пестрые переливы которых завораживали взгляд. Они засверкали среди ночной тьмы, будто перья жар-птицы.
Немила вдруг охватило ощущение небывалого счастья. Горний мир! Подняться в него, увидеть своими глазами богов и обитель праведных душ мечтал любой из кудесников.
- А ведь я и не верил, что все это взаправду, - прошептал он.
И тут вдруг ему вспомнилось, что сам-то он – грешник с прожженной душонкой, заслужившей лишь вечные муки в аду. Что, если боги действительно существуют? Что, если они накажут за чертовщину, которой он с таким упоением предавался с молодых лет?
Немил задергался и закричал:
- Погоди! Я туда не хочу! Ты не понимаешь! Вам нужен не я!
Но влекущая его сила оставалась безмолвной и безразличной. Радужный мост под ногами сиял красным, оранжевым и золотистым. Лазурные, темно-синие, нежно-зеленые полосы стелились дорожками, ведущими к раю. Немил взмахнул девичьим сапожком, зажатом в руке. Каблук задел одну из дорожек – тут же раздался мелодичный звон, как от серебряного колокольчика. Он сунул сапог в суму, болтающуюся у него на плече.
Земля осталась так далеко внизу, что ее уже было не разглядеть, а его влекло все выше и выше. Древо миров уже не казалось огромным, его ствол стал тоньше, а ветви – раскидистей. Из густой листвы выпорхнул сокол и начал парить вокруг, рассматривая пришельца.
Они поднялись на невиданную высоту, но, на счастье Немила, очертания окрестностей потерялись во тьме, что спасло его от мучительных приступов головокружения.
Горбинка Радужного моста осталась внизу, но луна не останавливалась и тянула человека ввысь. Немил ошалело вертел головой, стараясь понять, куда его занесло. Провожавший их сокол сделал последний круг и отстал. Мелькнула тоненькая верхушка Мироствола. Вокруг заиграли звезды, но не холодные и далекие, а горячие и живые.
- Государь, я не знаю, кто ты, и откуда свалился на мою голову, - дрогнувшим голосом взмолился человек. – Раз ты паришь в небе месяцем и следишь за звездами, то, наверное, ты лунный Хорс, сын Сварога и брат Дажбога с Денницей. Если я прогадал, то прости – в волховских книгах пишут всякую белиберду. Но зачем ты притащил меня на небеса? Здесь для живых тварей не место.
- Ты напал на моих подопечных, - ответило лунное божество. – За это ты должен понести наказание.
- И вовсе я не нападал, - принялся оправдываться кудесник. – Я всего лишь хотел поймать звездочку. Одну-единственную. Их же много!
- А вышло так, что я поймал тебя самого, - заявил Хорс. – Теперь ты мой. Вздумаешь ерепениться – живым домой не вернешься.
До Немила дошло, что лучше пока помолчать, и он сжал челюсти. Хорс продолжал поднимать его на девятые небеса, к темному простору, у которого не было ни конца, ни края. Человека пробрал ледяной мороз, дышать стало невмоготу. Он замахал рукой, давая знак, что еще чуть-чуть, и ему придет конец. Месяц сжалился и окутал его теплым светом. Немилу полегчало, и он вдохнул полной грудью.
Придя в себя, он обнаружил, что очутился среди созвездий, кружащихся в бесконечном хороводе. Яркие блестки складывались в причудливые узоры, которые на глазах оживали и принимались за работу. Мирный пастушок пас огромных волов, ленивых, прожорливых и ко всему безразличных. Мимо большой белой птицы, похожей на лебедя, проскочила юркая ящерица, а двое неразлучных близнецов, обнявшись за плечи, помахали Немилу руками.
- Волосыни! – прошептал человек. – Ради всего святого, подскажите, где Волосыни!
Близнецы простерли руки, указывая на скопление звезд, сияющих в отдалении, и Немил тут же узнал их. Это были те самые девы, что спускались на Туманную поляну. Хорсу не понравилась такая самодеятельность. Он встряхнул пленника, чтобы тот угомонился.
Мимо промчалась небесная повозка, скрип которой звучал так явственно, что хотелось зажать уши. Огненный лось пасся на вольных просторах, наклоняя рога к краю небес. Он удивленно взглянул на возносящийся месяц, поймавший на острый крючок человека, обеспокоился и наставил на них рога, но не смог сойти с места и лишь издал трубный рев.
- Мне бы одну звездочку! – умолял человек. – Только одну, но не какую попало, а ту, что я видел танцующей на поляне.
Внезапно его проводник дрогнул. Прямо перед лицом Немила раскрыл цепкие клешни небесный рак, готовый перекусить и божество, и его пленника. Они проскочили под брюхом чудовища, но человека тут же облаяли гончие псы. Поджарые и голодные, они пришли в ярость, почуяв добычу. По лихорадочному блеску их глаз Немил догадался, как редко в их жизни бывает такая удача, и как долго приходится дожидаться, пока случайная жертва сама не попадет в их владения.
Ловко двинув ближайшую гончую в грудь, месяц взлетел еще выше. Свора отстала, но на пути тут же возник дракон, разинувший жадную пасть. Немил едва не влетел в нее. Он закрыл лицо ладонью и перестал смотреть на дорогу. Единственное, что ему оставалось, это беспомощно бормотать: «Только бы пронесло! Если останусь цел – начну новую жизнь. Даю голову на отсечение!»
- Кому нужна твоя голова? Ей цена – ломаный грош. А отсеки ее – и того никто не даст, - услышав его причитания, откликнулся Хорс.
Божество сжалилось и спустилось пониже. Серебристая круговерть над головой Немила замедлилась, ожившие звезды отдалились. Под ногами понеслась небесная твердь, сложенная из внушительной величины алмазов, присыпанных плодородной почвой. Драгоценные кристаллы лишь изредка проглядывали сквозь темную толщу дубрав, хвойных боров и березовых рощ, окружающих серебряный город богов. Через золотистое поле с колосящейся пшеницей вела дорожка, вымощенная теми же алмазами, среди которых попадались синие сапфиры, зеленые изумруды и рдяные рубины. Судя по тому, что деревья и травы вокруг находились в расцвете, здесь царило вечное лето.
