«Все, пропал!» - пришло на ум, когда тяжелая, покрытая бурой шерстью туша беса мелькнула перед глазами. Но Лютобор не мог до него дотянуться, как ни старался. Демон работал крыльями изо всех сил, но и для него считанные шаги превратились в версты.
Встав на четвереньки, чтобы вновь не сорваться, Немил добрался до тяжелых ворот и принялся молотить в них кулаками.
- Эй, хозяева, открывайте, не то меня тут живьем съедят! – закричал он.
Детинец хранил молчание. Пустые бойницы угрюмо взирали на беглеца, не суля помощи.
- Отворяйте, иначе я разнесу вашу халупу по бревнышку! – взревел от отчаяния человек.
Створки ворот заскрипели и чуть-чуть приоткрылись. Не дожидаясь, Немил полез в узкую щель. Бес за его спиной сделал рывок и спикировал с высоты, как ястреб, падающий на добычу. Вурдалак скакнул вверх по склону и клацнул зубами, пытаясь схватить беглеца за пятку.
Обдираясь, Немил втиснулся в щель и упал за порогом. Юркий оборотень просочился за ним. Створки тут же захлопнулись, Лютобор вонзился в них рогами, взвыл и отлетел назад.
Не успев отдышаться, Немил пополз в сторону. Вурдалак бросился следом, но заскулил, как щенок, и метнулся прочь. Человек оглянулся, и тут же наткнулся макушкой на чей-то сапог, высокий и толстый, как печная труба.
Ойкнув от неожиданности, он заметил, что чудовищный великан в три человеческих роста бросился на вурдалака и принялся ловить его. Оборотень заметался по двору, пытаясь забиться в первый попавшийся уголок. Заросший густой бородой великан походил на медведя. Шуба из бурого меха колыхалась у него на плечах, а голову украшал устрашающий шлем, отделанный под звериный череп. Из разинутой пасти шлема мелькало человеческое лицо. Несмотря на размеры, чудище двигалось со сноровкой, какую трудно было ожидать от этой неповоротливой с виду туши.
- Как здорово! Птички сами попались в силки! – прогромыхал великан, раздвигая огромные лапы.
Вурдалак взвизгнул и проскользнул между растопыренными пальцами. Косматое чудище поймало его за шкирку и подняло в воздух, как щенка. Оборотень задрыгал ногами и заверещал.
- А тут у нас кто? – обернулся хозяин детинца к кудеснику.
Великан схватил Немила за шиворот, вытащил из снега и встряхнул, давая понять, что церемониться не собирается. Ворота дрогнули от удара, тяжелые створки задребезжали.
- Это кто там еще? Ваш дружок?
Великан приоткрыл створку и увидел беса, норовящего вломиться внутрь.
- А вот и наш старый знакомец, его превосходительство Лютобор, темник адова воинства! Это что за чудесная дырочка в твоих ребрах? Сквозь нее речку видно. В пекле так теперь носят?
- Брось шутить, Велес, - состроил уродливую гримасу бес. – Шутки кончились. Пошел слух, будто боги скрывают у себя беглецов. Выдай их, и разойдемся по-хорошему.
- С удовольствием. От такого добра я и сам рад избавиться. У меня их тут двое. Тебе которого?
- Всех давай. Мой господарь с ними разберется.
- Держи оборотня!
Медвежий царь замахнулся, и, как щенка, швырнул вурдалака в ворота. Зверь пролетел добрую сотню аршин и уткнулся в сугроб.
Косматый великан захлопнул ворота и принялся уменьшаться в размерах. Рост его сравнялся с медведем, поднявшимся на задние лапы. Шкура из бурого меха и звериный череп на голове лишь увеличивали это сходство. Серебряный оберег в виде медвежьего следа болтался у него на груди. Густая борода придавала ему дикий вид, но теперь он возвышался над человеком не более, чем на полторы головы, и разговаривать с ним стало намного удобнее.
- Ну а ты кто такой? Как тебя угораздило связаться с нечистью? – спросил Велес.
- Не выдавай меня! Я – кудесник Немил Милорадович из Великого Мира-города, - взмолился Немил.
- Врешь! – перебил царь. – Мы в самой середке зачарованного леса. Люди сюда не добираются.
- Меня бес притащил. Он на крыльях сюда долетел.
- Я так и понял, что ты бесов прихвостень.
- Никакой я не прихвостень! – возмутился Немил. – Я сам по себе.
- Тогда что тебе нужно в моей крепости?
- Умоляю, пропусти меня в рай! Мне очень нужно.
- Что за чушь ты несешь? В рай попадают только души, да и то лишь после того, как отделятся от тела. Вот испустишь дух – тогда пусть твоя душа и прилетает. Государи вселенной рассудят, куда ее определить – в ад или в рай.
- У меня так не выйдет. Я до божьего суда не дотяну. Лиходей хочет украсть мою душу и запереть ее в пекле. Мне нужно выслужиться перед богами – может, тогда мне прощенье выйдет. Пропусти меня к Радужному мосту, ради всего святого! Гляди, у меня и пропуск есть. Прямо в рай! На хорошем пергаменте выписан, с сургучной печатью!
Немил пошарил за пазухой и выудил грамоту, в которой черным по белому значилось, что податель сего пользуется полным и безусловным правом прохода в рай, минуя препоны, мытарства и прочие отговорки.
- Вот, видишь? У меня таких много! Я хоть сто человек за собой проведу. А мне всего-то и нужно, чтобы пройти одному-одинешеньку, - торжествовал Немил, уверенный в неотразимости своего аргумента.
- Это что за бесовская харатья? – с подозрением спросил Велес, разворачивая пергамент. – Кем составлена? Кто печать приложил? Сколько вход сторожу – никогда такой прежде не видел.
- Будь уверен, писанье надежное, из первых рук, - напустил на себя внушительный вид кудесник.
- Из каких таких первых рук? – рассердился страж. – Что за обманщик ее написал? Это ж чистой воды шарлатанство. Признавайся: ты сам ее сочинил?
- Да ты что? Как я мог? – разыграл оскорбленную невинность кудесник. – Такие только в небесном присутствии выдают.
- Ах ты, прохиндей! А ну, вон отсюда! Убирайся!
Велес распахнул створки ворот, за которыми виднелось белое поле. Вурдалак барахтался в сугробе, жалобно поскуливая.
- Погоди! – Немил растопырил руки и уцепился за дверцы. – Не отдавай меня этим поганцам.
- Мой детинец – последняя крепость на пути к небесам, - сурово вымолвило неумолимое божество. – Здесь посторонним не место. Тем более, всяким мошенникам и плутам. Ступай, откуда явился.
- Окажи мне последнюю милость! – упирался кудесник. – Дома никто не поверит, что я столкнулся нос к носу с настоящим лесным царем. Выпей со мной на посошок, и расстанемся по-хорошему.
- Я пью отвары на травах, от которых тебя наизнанку вывернет.
- Прекрасно! Я и сам варю зелья. Вот, смотри. В моем котелочке еще что-то плещется.
Немил вытащил из сумы котелок – на его дне еще бултыхалась пахучая жидкость. Он зачерпнул ее ковшиком и протянул Велесу.
- Ну, давай, одним духом. Ради здоровья и крепких сил!
- Это что за бурда? – подозрительно спросил страж.
- Это как раз такой отвар, как ты любишь, - попытался убедить его человек.
- Не пей! – закричал из-за амбара гулкий голос. – Мы вчера чуть отпили – до сих пор голова гудит!
Немил поднял голову и увидел, что из узкого волокового оконца в стене терема на него таращится огромный глаз – мутно-зеленый, ничего не выражающий, как у гигантского ящера.
Велес швырнул ковшик в снег. Трое вчерашних стражников выбрались из амбара, шатаясь и грохоча сапогами. У старшего во лбу приоткрылось третье око и так пронзительно уставилось на Немила, что человеку почудилось, будто его насадили на вертел.
- Вот он где! А мы его с ночи ищем, - потер руки трехглазый. – Он нас вчера опоил этим зельем, так, что мы на ногах не держались. Могли и вовсе не проснуться.
- Ах ты, обманщик! – завелся Велес. – Отравить меня вздумал?
- Что ты! Нет! Это всего лишь медовый отвар! – подскочил Немил.
Но разъяренного хозяина было уже не остановить. Велес опрокинул котел и выплеснул из него остатки зелья. Немил и моргнуть не успел, как котел нахлобучился на его клобук и сдавил виски.
Бум! – ковшик ударил по днищу так громко, что зазвенело в ушах. Немилу почудилось, будто он оказался внутри колокола, и этот колокол грозил раздавить его своей тяжестью.
- Вот тебе, остолоп! Будешь знать, как обманывать божество, - негодовал Велес, используя ковшик, как колотушку. – Мой детинец – не проходной двор. То какая-то старая карга ломится и требует пропустить ее, то вурдалак с бесом, то липовый волхв. Пора отвадить этих проныр. Получай за всех разом!
Удары посыпались на Немила с разных сторон.
- Ребята, он ваш! Делайте с ним, что хотите, - велел царь охранникам.
Великаны загоготали и бросились ловить человека, как курицу, мечущуюся по двору. Немил услышал их топот и бросился в щель между створками. Едва выскочив за ворота, он поскользнулся на ледяном склоне и покатился под горку, кувыркаясь и переворачиваясь.
- Чтобы духу твоего здесь больше не было! – орал Велес ему вслед. – Попадешься еще раз – накажу!
Немила подбросило, завертело и ударило о ледяной скат. Перед глазами поплыли мутные круги, но быстро избавиться от плотно насаженного котелка не получилось – здоровая рука не слушалась и не желала шевелиться. Ему пришлось повозиться, прежде чем он снял котел с головы. Остатки зелья смочили его усы и просочились в рот, вызвав истому.
Радуга все так же переливалась за его спиной, как недостижимая мечта. Лишь мрачные очертания детинца преграждали к ней путь. Немил поискал глазами обходную дорожку, но в этот миг его ухватила за шиворот чья-то когтистая лапа и бесцеремонно поволокла к лесу.
Вурдалак протащил его через чащу и бросил к корням Мироствола. Лютобор наклонился над ним. Дырявые легкие беса издавали свист при каждом выдохе, что придавало его голосу дополнительной жути.
- Не заставляй ждать хозяина. Ты должен ему душу. Забыл? – просипел бес.
- Ничего я не должен! – взъелся Немил. – Моя душа принадлежит только мне, и никому больше, ясно?
- Отдай ее по-хорошему. Если явишься добровольно, то станешь помощником палача, как и было обещано. А если не дашься, то и эту привилегию хозяин отнимет. Тебя определят в мученики, и будешь ты страдать целую вечность. Не спорь с владыками преисподней, они препираться не станут.
- Но я не хочу быть ни мучеником, ни палачом! – воскликнул Немил. – С какой стати я должен выбирать из двух зол? Меня ни одно не устроит.
- Что устроит тебя, а что нет, никого не волнует. Ты не выберешься из зачарованного леса. Отсюда спасения нет, и деваться тебе больше некуда. Господарь поручил мне важное дело. Пока его не закончу, на глаза ему не покажусь. Даю тебе срок до утра – лезь в пещеру и ступай к огненной речке, у которой горемык поджидает Полкан. Он проводит тебя к князю тьмы. Сложишь перед ним голову – выслужишь себе тепленькое местечко. Ну а если до утра не объявишься – я вернусь, и тогда пощады не жди.
Бес взмахнул крыльями и поднялся в воздух. Вурдалак заскользил за ним тенью по снегу, стараясь не отстать. Ошеломленный Немил не успел даже подумать, куда они так заторопились. Видно, и впрямь у них выдалось важное дельце, раз оба оставили пленника.
Немил сел прямо в снег и стиснул голову. Его охватили мучительные колебания.
- Что же делать? – вслух размышлял он. – Если я заявлюсь к Лиходею по своей воле, то он, вне всяких сомнений, тут же велит меня прикончить. Зато после моей душе выйдет огромное послабление – ее хотя бы не будут мучать. Правда, заставят мучать других. И это будет тянуться целую вечность. А если я не явлюсь? Меня накажут, и самого сделают мучеником. Тогда придется страдать без конца. Как же быть? Что мне выбрать? Владыки вселенной, кто бы мне в этом помог? Нет, это просто невыносимо!
Оба решения казались настолько плохими, что сделать выбор было невозможно. Это сводило Немила с ума. При мыслях о том, что может случиться, его бросало то в жар, то в холод. Иногда ему даже казалось, что кровь в жилах вскипает и начинает бурлить, как густое варево в котелке.
- Хоть руки на себя наложи, - в сердцах высказал он. – Только что это даст? Душу и после этого не оставят в покое. Просочиться бы мне в Горний мир! Любым способом. Может, тогда удалось бы доказать этим молчаливым богам, что я не совсем пропащий. Не может же быть, чтоб совсем не осталось возможности спасти душу? Эй, вы, боги! Пошлите мне хоть какой-нибудь случай, а уж я за него уцеплюсь!
Солнце уже закатывалось за Шерну. Радужный мост начал таять в последних лучах уходящего дня. Вконец расстроившись, кудесник побрел к темному бору, чтобы наломать еловых лап и устроить себе хоть какой-то ночлег.
Ночь со 2 на 3 день чернеца
Он вдохнул полной грудью ветерок, чуть тронутый вечерним морозцем. Подтаявший за день снег вновь начал твердеть и хрустеть под сапогом. Звезды посыпались на темнеющий небосвод, как горох из порванного мешка, но главное – после короткого исчезновения вновь появился новорожденный месяц, сверкающий, как острый серп, только совсем тонкий, будто выкованный из серебристого света. Кажется, тронь такой пальчиком – и тут же обрежешься.
Огромный Мироствол уходил в небо темной громадой, настолько суровой, что даже приближаться к нему было боязно. Под корнями, в глубокой пещере, глядящей на север, урчали, ухали и голосили подземные твари. Эти приглушенные отголоски напрочь отнимали у Немила желание приближаться, да и вообще подходить к дереву с северной стороны, так что он выбрал местечко на южной опушке поляны, между двумя ручейками, игриво журчащими среди сугробов.
Серебристый отблеск месяца высветил маленькую фигурку, карабкающуюся по стволу Древа на головокружительной высоте. Немил насторожился. Это кто еще там шебуршится? Зверь или нечистая сила? В таком месте всякого можно ждать.
Фигурка ловко спускалась к земле, цепляясь за глубокие борозды в ветхой коре. В смутных лучах молодого светила трепыхался легонький сарафанчик, поверх которого виднелась накинутая кацавейка.
Вот тебе и на! Звери одежды не носят. Немил подобрался, приготовившись драпануть, пока его не заметили. Главное – не хрустеть, ставя ногу в глубокий снег, а там спрячешься в темной чаще, и даже черт тебя не найдет.
Однако далекий незнакомец и не глядел в его сторону. Кацавейка в последний раз трепыхнулась и плавно соскользнула на землю. В тусклых бликах лунного света Немил разглядел маленький силуэт, похожий на детский, но уж больно нескладный.
Откуда здесь дети? Может, это чья-то неприкаянная душа?
По коже кудесника побежали колючие мурашки, и очень захотелось нырнуть в чащу, под защиту спасительной тьмы. Однако чутье подсказало, что сейчас лучше замереть и не двигаться. Немил даже закрыл глаза, чтобы взгляд не притянул внимания неведомого упыря.
Нет, с закрытыми глазами стоять совсем плохо! Где противник? Вдруг он подкрался и сейчас тянется к шее, скаля клыки? Нужно немедленно оглядеться. Только вот… если открыть глаза – вдруг он и в самом деле уже прямо тут, перед лицом? Нет, лучше пока не открывать. Лучше просто послушать, что творится вокруг. Пока вроде тихо. Но если это чужая душа, то она и не станет греметь. Что же делать?
Лоб Немила покрылся испариной, руки сами собой опустились. Нет, дальше терпеть невозможно!
Он разлепил веки и скривил лицо так, будто собрался немедленно схлопотать по сопатке. Но рядом никого не оказалось – ни человека, ни бескровного духа.
Уф-ф-ф, какое облегчение! А где этот странный ребенок, что ползает по стволу Древа в третью ночь жуткого месяца чернеца, о котором рассказывали столько пугающих баек? Может, это царь бесов принял облик невинного дитяти, чтобы вырваться на свободу и устроить лихую заварушку?
Встав на четвереньки, чтобы вновь не сорваться, Немил добрался до тяжелых ворот и принялся молотить в них кулаками.
- Эй, хозяева, открывайте, не то меня тут живьем съедят! – закричал он.
Детинец хранил молчание. Пустые бойницы угрюмо взирали на беглеца, не суля помощи.
- Отворяйте, иначе я разнесу вашу халупу по бревнышку! – взревел от отчаяния человек.
Створки ворот заскрипели и чуть-чуть приоткрылись. Не дожидаясь, Немил полез в узкую щель. Бес за его спиной сделал рывок и спикировал с высоты, как ястреб, падающий на добычу. Вурдалак скакнул вверх по склону и клацнул зубами, пытаясь схватить беглеца за пятку.
Обдираясь, Немил втиснулся в щель и упал за порогом. Юркий оборотень просочился за ним. Створки тут же захлопнулись, Лютобор вонзился в них рогами, взвыл и отлетел назад.
Не успев отдышаться, Немил пополз в сторону. Вурдалак бросился следом, но заскулил, как щенок, и метнулся прочь. Человек оглянулся, и тут же наткнулся макушкой на чей-то сапог, высокий и толстый, как печная труба.
Ойкнув от неожиданности, он заметил, что чудовищный великан в три человеческих роста бросился на вурдалака и принялся ловить его. Оборотень заметался по двору, пытаясь забиться в первый попавшийся уголок. Заросший густой бородой великан походил на медведя. Шуба из бурого меха колыхалась у него на плечах, а голову украшал устрашающий шлем, отделанный под звериный череп. Из разинутой пасти шлема мелькало человеческое лицо. Несмотря на размеры, чудище двигалось со сноровкой, какую трудно было ожидать от этой неповоротливой с виду туши.
- Как здорово! Птички сами попались в силки! – прогромыхал великан, раздвигая огромные лапы.
Вурдалак взвизгнул и проскользнул между растопыренными пальцами. Косматое чудище поймало его за шкирку и подняло в воздух, как щенка. Оборотень задрыгал ногами и заверещал.
- А тут у нас кто? – обернулся хозяин детинца к кудеснику.
Великан схватил Немила за шиворот, вытащил из снега и встряхнул, давая понять, что церемониться не собирается. Ворота дрогнули от удара, тяжелые створки задребезжали.
- Это кто там еще? Ваш дружок?
Великан приоткрыл створку и увидел беса, норовящего вломиться внутрь.
- А вот и наш старый знакомец, его превосходительство Лютобор, темник адова воинства! Это что за чудесная дырочка в твоих ребрах? Сквозь нее речку видно. В пекле так теперь носят?
- Брось шутить, Велес, - состроил уродливую гримасу бес. – Шутки кончились. Пошел слух, будто боги скрывают у себя беглецов. Выдай их, и разойдемся по-хорошему.
- С удовольствием. От такого добра я и сам рад избавиться. У меня их тут двое. Тебе которого?
- Всех давай. Мой господарь с ними разберется.
- Держи оборотня!
Медвежий царь замахнулся, и, как щенка, швырнул вурдалака в ворота. Зверь пролетел добрую сотню аршин и уткнулся в сугроб.
Косматый великан захлопнул ворота и принялся уменьшаться в размерах. Рост его сравнялся с медведем, поднявшимся на задние лапы. Шкура из бурого меха и звериный череп на голове лишь увеличивали это сходство. Серебряный оберег в виде медвежьего следа болтался у него на груди. Густая борода придавала ему дикий вид, но теперь он возвышался над человеком не более, чем на полторы головы, и разговаривать с ним стало намного удобнее.
- Ну а ты кто такой? Как тебя угораздило связаться с нечистью? – спросил Велес.
- Не выдавай меня! Я – кудесник Немил Милорадович из Великого Мира-города, - взмолился Немил.
- Врешь! – перебил царь. – Мы в самой середке зачарованного леса. Люди сюда не добираются.
- Меня бес притащил. Он на крыльях сюда долетел.
- Я так и понял, что ты бесов прихвостень.
- Никакой я не прихвостень! – возмутился Немил. – Я сам по себе.
- Тогда что тебе нужно в моей крепости?
- Умоляю, пропусти меня в рай! Мне очень нужно.
- Что за чушь ты несешь? В рай попадают только души, да и то лишь после того, как отделятся от тела. Вот испустишь дух – тогда пусть твоя душа и прилетает. Государи вселенной рассудят, куда ее определить – в ад или в рай.
- У меня так не выйдет. Я до божьего суда не дотяну. Лиходей хочет украсть мою душу и запереть ее в пекле. Мне нужно выслужиться перед богами – может, тогда мне прощенье выйдет. Пропусти меня к Радужному мосту, ради всего святого! Гляди, у меня и пропуск есть. Прямо в рай! На хорошем пергаменте выписан, с сургучной печатью!
Немил пошарил за пазухой и выудил грамоту, в которой черным по белому значилось, что податель сего пользуется полным и безусловным правом прохода в рай, минуя препоны, мытарства и прочие отговорки.
- Вот, видишь? У меня таких много! Я хоть сто человек за собой проведу. А мне всего-то и нужно, чтобы пройти одному-одинешеньку, - торжествовал Немил, уверенный в неотразимости своего аргумента.
- Это что за бесовская харатья? – с подозрением спросил Велес, разворачивая пергамент. – Кем составлена? Кто печать приложил? Сколько вход сторожу – никогда такой прежде не видел.
- Будь уверен, писанье надежное, из первых рук, - напустил на себя внушительный вид кудесник.
- Из каких таких первых рук? – рассердился страж. – Что за обманщик ее написал? Это ж чистой воды шарлатанство. Признавайся: ты сам ее сочинил?
- Да ты что? Как я мог? – разыграл оскорбленную невинность кудесник. – Такие только в небесном присутствии выдают.
- Ах ты, прохиндей! А ну, вон отсюда! Убирайся!
Велес распахнул створки ворот, за которыми виднелось белое поле. Вурдалак барахтался в сугробе, жалобно поскуливая.
- Погоди! – Немил растопырил руки и уцепился за дверцы. – Не отдавай меня этим поганцам.
- Мой детинец – последняя крепость на пути к небесам, - сурово вымолвило неумолимое божество. – Здесь посторонним не место. Тем более, всяким мошенникам и плутам. Ступай, откуда явился.
- Окажи мне последнюю милость! – упирался кудесник. – Дома никто не поверит, что я столкнулся нос к носу с настоящим лесным царем. Выпей со мной на посошок, и расстанемся по-хорошему.
- Я пью отвары на травах, от которых тебя наизнанку вывернет.
- Прекрасно! Я и сам варю зелья. Вот, смотри. В моем котелочке еще что-то плещется.
Немил вытащил из сумы котелок – на его дне еще бултыхалась пахучая жидкость. Он зачерпнул ее ковшиком и протянул Велесу.
- Ну, давай, одним духом. Ради здоровья и крепких сил!
- Это что за бурда? – подозрительно спросил страж.
- Это как раз такой отвар, как ты любишь, - попытался убедить его человек.
- Не пей! – закричал из-за амбара гулкий голос. – Мы вчера чуть отпили – до сих пор голова гудит!
Немил поднял голову и увидел, что из узкого волокового оконца в стене терема на него таращится огромный глаз – мутно-зеленый, ничего не выражающий, как у гигантского ящера.
Велес швырнул ковшик в снег. Трое вчерашних стражников выбрались из амбара, шатаясь и грохоча сапогами. У старшего во лбу приоткрылось третье око и так пронзительно уставилось на Немила, что человеку почудилось, будто его насадили на вертел.
- Вот он где! А мы его с ночи ищем, - потер руки трехглазый. – Он нас вчера опоил этим зельем, так, что мы на ногах не держались. Могли и вовсе не проснуться.
- Ах ты, обманщик! – завелся Велес. – Отравить меня вздумал?
- Что ты! Нет! Это всего лишь медовый отвар! – подскочил Немил.
Но разъяренного хозяина было уже не остановить. Велес опрокинул котел и выплеснул из него остатки зелья. Немил и моргнуть не успел, как котел нахлобучился на его клобук и сдавил виски.
Бум! – ковшик ударил по днищу так громко, что зазвенело в ушах. Немилу почудилось, будто он оказался внутри колокола, и этот колокол грозил раздавить его своей тяжестью.
- Вот тебе, остолоп! Будешь знать, как обманывать божество, - негодовал Велес, используя ковшик, как колотушку. – Мой детинец – не проходной двор. То какая-то старая карга ломится и требует пропустить ее, то вурдалак с бесом, то липовый волхв. Пора отвадить этих проныр. Получай за всех разом!
Удары посыпались на Немила с разных сторон.
- Ребята, он ваш! Делайте с ним, что хотите, - велел царь охранникам.
Великаны загоготали и бросились ловить человека, как курицу, мечущуюся по двору. Немил услышал их топот и бросился в щель между створками. Едва выскочив за ворота, он поскользнулся на ледяном склоне и покатился под горку, кувыркаясь и переворачиваясь.
- Чтобы духу твоего здесь больше не было! – орал Велес ему вслед. – Попадешься еще раз – накажу!
Немила подбросило, завертело и ударило о ледяной скат. Перед глазами поплыли мутные круги, но быстро избавиться от плотно насаженного котелка не получилось – здоровая рука не слушалась и не желала шевелиться. Ему пришлось повозиться, прежде чем он снял котел с головы. Остатки зелья смочили его усы и просочились в рот, вызвав истому.
Радуга все так же переливалась за его спиной, как недостижимая мечта. Лишь мрачные очертания детинца преграждали к ней путь. Немил поискал глазами обходную дорожку, но в этот миг его ухватила за шиворот чья-то когтистая лапа и бесцеремонно поволокла к лесу.
Вурдалак протащил его через чащу и бросил к корням Мироствола. Лютобор наклонился над ним. Дырявые легкие беса издавали свист при каждом выдохе, что придавало его голосу дополнительной жути.
- Не заставляй ждать хозяина. Ты должен ему душу. Забыл? – просипел бес.
- Ничего я не должен! – взъелся Немил. – Моя душа принадлежит только мне, и никому больше, ясно?
- Отдай ее по-хорошему. Если явишься добровольно, то станешь помощником палача, как и было обещано. А если не дашься, то и эту привилегию хозяин отнимет. Тебя определят в мученики, и будешь ты страдать целую вечность. Не спорь с владыками преисподней, они препираться не станут.
- Но я не хочу быть ни мучеником, ни палачом! – воскликнул Немил. – С какой стати я должен выбирать из двух зол? Меня ни одно не устроит.
- Что устроит тебя, а что нет, никого не волнует. Ты не выберешься из зачарованного леса. Отсюда спасения нет, и деваться тебе больше некуда. Господарь поручил мне важное дело. Пока его не закончу, на глаза ему не покажусь. Даю тебе срок до утра – лезь в пещеру и ступай к огненной речке, у которой горемык поджидает Полкан. Он проводит тебя к князю тьмы. Сложишь перед ним голову – выслужишь себе тепленькое местечко. Ну а если до утра не объявишься – я вернусь, и тогда пощады не жди.
Бес взмахнул крыльями и поднялся в воздух. Вурдалак заскользил за ним тенью по снегу, стараясь не отстать. Ошеломленный Немил не успел даже подумать, куда они так заторопились. Видно, и впрямь у них выдалось важное дельце, раз оба оставили пленника.
Немил сел прямо в снег и стиснул голову. Его охватили мучительные колебания.
- Что же делать? – вслух размышлял он. – Если я заявлюсь к Лиходею по своей воле, то он, вне всяких сомнений, тут же велит меня прикончить. Зато после моей душе выйдет огромное послабление – ее хотя бы не будут мучать. Правда, заставят мучать других. И это будет тянуться целую вечность. А если я не явлюсь? Меня накажут, и самого сделают мучеником. Тогда придется страдать без конца. Как же быть? Что мне выбрать? Владыки вселенной, кто бы мне в этом помог? Нет, это просто невыносимо!
Оба решения казались настолько плохими, что сделать выбор было невозможно. Это сводило Немила с ума. При мыслях о том, что может случиться, его бросало то в жар, то в холод. Иногда ему даже казалось, что кровь в жилах вскипает и начинает бурлить, как густое варево в котелке.
- Хоть руки на себя наложи, - в сердцах высказал он. – Только что это даст? Душу и после этого не оставят в покое. Просочиться бы мне в Горний мир! Любым способом. Может, тогда удалось бы доказать этим молчаливым богам, что я не совсем пропащий. Не может же быть, чтоб совсем не осталось возможности спасти душу? Эй, вы, боги! Пошлите мне хоть какой-нибудь случай, а уж я за него уцеплюсь!
Солнце уже закатывалось за Шерну. Радужный мост начал таять в последних лучах уходящего дня. Вконец расстроившись, кудесник побрел к темному бору, чтобы наломать еловых лап и устроить себе хоть какой-то ночлег.
Ночь со 2 на 3 день чернеца
Он вдохнул полной грудью ветерок, чуть тронутый вечерним морозцем. Подтаявший за день снег вновь начал твердеть и хрустеть под сапогом. Звезды посыпались на темнеющий небосвод, как горох из порванного мешка, но главное – после короткого исчезновения вновь появился новорожденный месяц, сверкающий, как острый серп, только совсем тонкий, будто выкованный из серебристого света. Кажется, тронь такой пальчиком – и тут же обрежешься.
Огромный Мироствол уходил в небо темной громадой, настолько суровой, что даже приближаться к нему было боязно. Под корнями, в глубокой пещере, глядящей на север, урчали, ухали и голосили подземные твари. Эти приглушенные отголоски напрочь отнимали у Немила желание приближаться, да и вообще подходить к дереву с северной стороны, так что он выбрал местечко на южной опушке поляны, между двумя ручейками, игриво журчащими среди сугробов.
Серебристый отблеск месяца высветил маленькую фигурку, карабкающуюся по стволу Древа на головокружительной высоте. Немил насторожился. Это кто еще там шебуршится? Зверь или нечистая сила? В таком месте всякого можно ждать.
Фигурка ловко спускалась к земле, цепляясь за глубокие борозды в ветхой коре. В смутных лучах молодого светила трепыхался легонький сарафанчик, поверх которого виднелась накинутая кацавейка.
Вот тебе и на! Звери одежды не носят. Немил подобрался, приготовившись драпануть, пока его не заметили. Главное – не хрустеть, ставя ногу в глубокий снег, а там спрячешься в темной чаще, и даже черт тебя не найдет.
Однако далекий незнакомец и не глядел в его сторону. Кацавейка в последний раз трепыхнулась и плавно соскользнула на землю. В тусклых бликах лунного света Немил разглядел маленький силуэт, похожий на детский, но уж больно нескладный.
Откуда здесь дети? Может, это чья-то неприкаянная душа?
По коже кудесника побежали колючие мурашки, и очень захотелось нырнуть в чащу, под защиту спасительной тьмы. Однако чутье подсказало, что сейчас лучше замереть и не двигаться. Немил даже закрыл глаза, чтобы взгляд не притянул внимания неведомого упыря.
Нет, с закрытыми глазами стоять совсем плохо! Где противник? Вдруг он подкрался и сейчас тянется к шее, скаля клыки? Нужно немедленно оглядеться. Только вот… если открыть глаза – вдруг он и в самом деле уже прямо тут, перед лицом? Нет, лучше пока не открывать. Лучше просто послушать, что творится вокруг. Пока вроде тихо. Но если это чужая душа, то она и не станет греметь. Что же делать?
Лоб Немила покрылся испариной, руки сами собой опустились. Нет, дальше терпеть невозможно!
Он разлепил веки и скривил лицо так, будто собрался немедленно схлопотать по сопатке. Но рядом никого не оказалось – ни человека, ни бескровного духа.
Уф-ф-ф, какое облегчение! А где этот странный ребенок, что ползает по стволу Древа в третью ночь жуткого месяца чернеца, о котором рассказывали столько пугающих баек? Может, это царь бесов принял облик невинного дитяти, чтобы вырваться на свободу и устроить лихую заварушку?
