Читать, постоянно отвлекаясь на написанный демоном справочник по малознакомому языку, было не самым простым занятием, но хорошо занимало голову. Ас зачаровал старинную рукопись, чтобы она не развалилась при работе над ней, но бумага пованивала архивной пылью, какими-то сухими травами и, судя по всему, просто старостью. Сперва запах раздражал, со временем я уже как-то притерпелась.
Асмодей сидел напротив, откинувшись на спинку кресла, меланхолично почитывая еще один листок. Теплые коньячные глаза быстро бегали по строчкам, время от времени он то хмыкал, то хмурился, то брезгливо морщился. Что ж, по крайней больше не пытался упоминать меня и Гончего в рамках одного и того же предложения.
— Одно да потому, — вдруг оторвался демон от молчаливого чтения. — Воды больше, чем в океане.
— Совсем ничего? — я тревожно закусила губу. — Ты же говорил, что Карсенские рукописи должны помочь?
— Я говорил, что они одни из наиболее подробных по вашему виду, — уточнил друг. — И не говорю, что бесполезны, — он снова уставился в летопись, выискивая какой-то момент. — Тут в целом много информации. Местами даже слишком много. Просто большую ее часть ты все равно уже знаешь.
— А что не знаю?
— Например, что изначально вас называли не алаты, а алеаты, — пожал плечами Асмодей. — Заинтриговало?
— Безумно, — я мысленно попробовала оба слова на зуб и поняла, что алата мне все же нравится больше. — Вообще-то хотелось бы узнать про преждевременную грань или что-то типа того. На крайний случай, хотя бы детальное описание, что происходит во время грани.
— Значит, читаем дальше, — невозмутимо отозвался демон. — У нас есть еще часа полтора до ужина, и после него продолжим.
С горем пополам я дочитала свой листок и потянулась за следующим. Минута за минутой вчитывалась, пока не поняла, что просто пялюсь на строчки, даже толком не видя их и не сверяясь со справочником. Неудивительно, что смысл текста ускользал, как вода через решето.
Не время отвлекаться, Лина. Не время. У тебя под боком мальчишка, которому нужна помощь, и который, вероятнее всего, оказался в этой ситуации именно потому, что в прошлый раз ты не сильно-то заморочилась последствиями. Так что уж теперь будь добра собрать себя в кучу.
Правда, мысль о том, что через какой-то жалкий час снова предстоит оказаться поблизости от Гончего, как-то не внушала оптимизма.
Все было намного проще, когда его не было рядом. Поэтому я и старалась не пересекаться лишний раз.
Не потому, что было неприятно, раздражало. В этом и заключалась проблема.
Черт подери, да я вообще никак не могла себя понять!
Пока этот тип не маячил передо мной, даже мельком, случайно, я была трезва в суждениях, как стеклышко. Все это чушь. Между нами ничего не было и быть не может. Случайный отзыв тела — не больше. И вполне объяснимый.
Сколько я одна? Года два, почти три? Если не больше. Без прикосновений, без тепла чужого тела рядом. Без секса. А теперь рядом оказался физически привлекательный мужчина, который дал понять, что не прочь. В подкупающе недвусмысленной манере. Вот и все. Я всего лишь оценила, скажем так, любимую мною мужскую прямолинейность в этом вопросе.
Раз за разом повторяла все это про себя и верила. А потом пересекалась с ним то в коридоре, то за завтраками-обедами, то замечала где-то издалека… И тупела прямо-таки на глазах. Потому что против воли начинала наблюдать, подмечая спокойствие, силу, которые он источал, полное отсутствие страха передо мной. При всем этом Гончий не выглядел бесчувственным чурбаном, я хорошо помнила, что он может и вспылить.
И каждый раз, замечая его в такие моменты, с трудом отгоняла непрошенную мысль: я хочу, чтобы он перестал изображать благовоспитанного джентльмена, который дал даме намек, но благородно оставил решение за ней.
Мысль на грани маразма, ей-богу, совершенно нелепая.
Я не искала и не ищу романов, в последнее время даже интрижек. Любовника? Возможно, все мы живые люди. Но это определенно должен быть тот, кто не доставит неприятностей и вылетит из моей постели ласточкой с пинка, пойди что не так. Поверить в то, что подобное можно провернуть с Гончим — за гранью моих возможностей.
— Лина, ты со мной или снова в облаках витаешь? — голос демона отвлек от мучительных размышлений. — Я сказал, что время ужина. Минут через десять все будет накрыто, можно идти. Потом вернемся к рукописи. Тут как раз про грань пошло.
Ас либо правда не заметил, либо в кои-то веки тактично сделал вид, будто не заметил, что со мной происходит. Стараясь не думать о сладкой тяжести, что разлилась внизу живота, я выдавила дежурную улыбку.
— Пожалуй, останусь читать дальше, — с энтузиазмом придвинула к себе поближе рукопись и справочник, поерзав на стуле. — Время не ждет, да и я как-то не голодна.
— Разве что в плане еды, — друг все же не удержался от двусмысленной усмешки. — Как хочешь, я пойду. Не скучай.
Проводив Асмодея неестественно широкой улыбкой, я выдохнула и откинулась на спинку стула, устало прикрыв глаза. Перед мысленным взором тут же услужливо появилась картинка подозрительно знакомых мужских рук с закатанными белыми рукавами.
Нет, с этой ситуацией надо определенно что-то делать.
Тихий скрип открывшейся двери заставил меня моментально подобраться на стуле, вырывая себя из области странных фантазий.
Завидев Лисию, неуверенно замершую на пороге, я изумленно округлила глаза и, не сдержавшись, выругалась, как портовый грузчик. Твою мать, как можно было забыть, что я собиралась пойти за ней сама?!
— Можно? — осторожно уточнила алата, нервно теребя тонкие золотистые браслеты.
Недобрый знак. Раз Лиса так колеблется, разговор явно не о природе и погоде.
— Разумеется, — торопливо указала ей на место напротив себя. — Ты как-то подозрительно насторожена. Или мне кажется?
— Лина, дело в том, что… — Лисия умолкла, покусывая губу и словно бы подбирая слова. Немного поколебавшись, она присела на самый край стула. — Честно говоря, не знаю, как тебе сказать. Я не смогла попасть во дворец Кристы. Он закрыт для всех.
— С каких это пор? — нахмурилась я.
— Ну, — алата неловко почесала кончик носа, — примерно с тех самых, как ты умерла.
Ничего себе новости. Интересно, давно ли это я отъехала в мир иной, сама того не заметив?
— Умерла действительно? — решила на всякий случай все же прояснить. — Или в смысле «не появляешься здесь, значит, теперь мертва для нас»?
— Первый вариант, — Лиса сообщила это с таким виноватым видом, будто сама и устроила.
Я поднялась из-за стола, не в силах усидеть, и прошлась по комнате. Ерунда какая-то. С чего бы талиерам думать, что я мертва? Если верить ощущениям, узы с Шаеном, который считался моим вестником у своего народа, все еще целы, то есть он не должен верить в подобный бред. Как и Криста, вообще-то, потому что она прекрасно знает, кто я такая, и насколько тяжело меня, скажем так, упокоить. И уж точно не поверит в мою смерть, не убедившись наверняка.
— С чего талиеры решили, что я приказала долго жить? — непонимающе повернулась к Лисии.
— Понятия не имею, — развела она руками. — Я все это время пыталась найти способ прорваться к Кристе, чтобы поговорить, но увы. Дворец ввиду траура полностью закрыт, в том числе блокирующей магией.
Ладно, с магией я разберусь, сама ставила — сама же и сниму. Потом поговорю с Кристой. А заодно навешаю Шаену по шее.
— Есть еще кое-что, — кашлянула Лиса. — Я не смогла узнать, почему талиеры уверовали в твою смерть, но зато выяснила, что по их версии стало причиной. Тебя убили лутты. И твоим предсмертным желанием было, чтобы талиеры отомстили за смерть своей покровительницы.
— Прошу тебя, скажи что это дурной розыгрыш, — я невольно опустила руку на грудь, ощущая, как разогнался сердечный ритм. — Как, черт возьми, они собираются мстить луттам?! Те же их как капусту нашинкуют!
Я сама не заметила, как перешла на повышенный тон. Остановилась, напомнила себе, что Лисия тут не при чем, и не стоит на нее орать.
— Дальше что? — перевела дух. — Как талиеры собрались мстить? Подкрадутся к Сатону и отпилят ему башку с короной? Потом возложат мне вместо венка?
— Вернее, по окончании траура торжественно пойдут на луттов войной, — алата зачем-то встала со стула и отошла подальше. — К сожалению, соответствующее письмо талиеров соседями уже получено и принято, так что не отвертеться. Единственный плюс — лутты свято чтят все предшествующие войне церемонии, поэтому до окончания траура свинью не подложат даже злейшему противнику.
— Сколько времени у меня до этого момента?
— Двадцать два дня осталось.
Что ж, явно лучше, чем ничего. Я смогу пока разместить свою компанию где-то поблизости от талиеров, разберусь с их проблемами, а там разберемся, что делать дальше.
Сначала надо будет остановить войну, избежать кровопролития, договориться и понять, что там произошло. В конце концов, это я должна сделать как их покровительница.
Жаль только, что с моим уровнем дипломатии мне проще войну с полоборота развязать, чем прекратить.
Три дня мы играли в прятки. Лина меня, похоже, старательно избегала, мне же хватало выдержки не искать встречи. Вернее, не столько выдержки, конечно, сколько мозгов. Просто я прекрасно понимал, если надавлю — все испорчу.
Особняк жил привычной жизнью. По нему то и дело сновали демоны, время от времени вспыхивала ругань, Асмодей выкидывал фортели или трепал нервы подчиненным, порой создавал видимость бурной деятельности. Ведьма, на первый взгляд, тоже была привычной: навещала Терезу, ходила на тренировки Ричарда с Элазаром, отпускала шуточки за завтраком или обедом, ужином, если присутствовала.
И в то же время, перемены были очевидными.
Она не шарахалась от меня, как черт от ладана. Не игнорировала демонстративно. Не выказывала раздражения. Внешне казалась все той же, с неизменно ровной спиной, насмешкой в уголках губ и колкими замечаниями. Но обходила меня стороной. Чуть раньше уходила из комнаты, чуть позже приходила в общую столовую. Если пересекались — место за столом выбирала так, чтобы между нами был Асмодей, несколько человек, чертова ваза, размерами больше походящая на напольную. Что угодно, лишь бы исключить любую возможность общения.
Поэтому я и не лез. Уж больно натянута была между нами эта тонкая почти невидимая нить. Дернешь — порвется с треском.
Может, конечно, дело было и не в благородном порыве оставить ей пространство для маневров. Просто трусил, как пацан. Время от времени я все же ловил ее задумчивый взгляд на себе, и в нем буквально сквозил холодок рационализма. Будто она прикидывала, как бы так половчее послать куда подальше. Лина не создавала впечатление женщины, которая будет отказывать чисто кокетства ради, чтобы заставить мужчину добиваться. Боюсь, если она скажет «нет», то так, что уже не отмыться от позора, да и дороги назад не будет.
Забавно, раньше я задавался вопросом, сможем ли мы поладить так, чтобы обойтись без взаимного сарказма и подколок. Сейчас понимал, что скучаю по этим денькам. Оказывается, именно тогда между мною и ведьмой не было совершенно никакой неловкости или чертовой дистанции.
Была и еще одна вещь, которая не выходила у меня из головы, сколько бы не пытался выбросить ее прочь. Цветочный сад.
Это была одна из самых умиротворяющих и красивых иллюзий, что я видел в своей жизни. Совершенно безобидная. Солнце, трава, ветерок, цветы. Картинка рая, не иначе, разве что златых врат не хватало.
Так почему Лина смотрела на нее так, словно это воплощении ада?
Я заметил этот страх еще в тюрьме Вильгельма. Тогда, признаться, списал в некоей мере на место, в котором мы находились, так как просто не мог поверить, что какой-то простенький сад может пугать кого-то вроде ведьмы. Ну бред же. Тогда мне казалось, что ее тараном не прошибить.
Но сейчас… Нет, тот страх, даже панический ужас, что отразился у Лины на лице при виде иллюзии, невозможно было сыграть. Ее же буквально колотило вплоть до того момента, как вырвалась Пандорра. Да и после, как бы она не хорохорилась, видок был еще тот. Будто вот-вот не то наизнанку вывернется, не то в обморок шлепнется. Этот образ не получалось выкинуть из головы так же, как и вид ведьмы в распахнутой рубашке. Теперь перед сном, я мог не один час пялиться в потолок, думая о том, что же способно напугать ту, что играючи управляет страхом. А затем видеть такие грезы, что утро давалось ну очень непросто, приходилось мыться буквально в ледяной воде.
Вот еще интересный вопрос, с какой стати Пандорра меня не трогает? То есть, конечно, часть меня просто рада подобному иммунитету, бесспорно. Не только потому, что мне не грозит подохнуть от руки обезумевшего создания, но и потому, что так мое присутствие поблизости в некоторой степени Лине выгодно. Часть — чует какой-то подвох в сей истории.
Я хотел поговорить на этот счет с Асмодеем. Как и попробовать прояснить у него, что за кошмар преследует ведьму. Но для этого сперва стоило бы окончательно успокоиться. Пока что при виде демона я неизменно вспоминал его рожу в момент эксперимента: ни тени сочувствия, только азарт, любопытство и при этом хладнокровное наблюдение. Честно сказать, до сих пор вымораживало его поведение. Он не мог не видеть, что происходило с Линой, но предпочел продолжить. Подобное поведение в моем представлении мало вписывалось в рамки дружбы. Поскольку я понимал, что есть вполне реальная опасность не сдержаться и все же ему как следует вмазать, пока предпочитал не оставаться с демоном один на один.
Собрав по столу разбросанные бумаги Гильдии, невольно бросил взгляд на тонкое кольцо, служившее для связи с братом. Еще утром мне пришел от него вызов. Сосредоточившись на кольце, я сумел поймать образ брата в компании еще трех алатов, на фоне какого-то лесного пейзажа. Выходит, он все же сумел напроситься на какое-то задание. Плохо, что в компании целых трех сопровождающих. Запихнув листы в папку, я прошелся по комнате, остановился около окна и распахнул его настежь. Уперся ладонями в подоконник, бездумно уставившись куда-то вниз, глубоко вдохнул.
Я никак не мог решиться сказать Лине о том, что пришел момент исполнения сделки. Понимал, что сказать надо, но не мог. Там будет трое алатов из свиты Вильгельма. Включая Рола — четыре. Не спорю, скорее всего она размажет их по стенке при необходимости. Но надо ли вообще делать так, чтобы у нее могла возникнуть такая необходимость?
В принципе, я мог бы постараться сделать все сам. Какая разница, кто уничтожил отряд, в котором оказался мой братец? Может, Вильгельму будет достаточно просто известия, что Роланд мертв? Мало ли у него могло врагов накопиться за время службы.
С другой стороны, раз уж Рол не был на верхушке свиты, кто бы в здравом уме стал гоняться за ним настолько, что не пощадил бы и трех посторонних? Только та, что искренне ненавидела его всей душой.
Надо было поспрашивать братца, нет ли кого другого, кто мечтает о его смерти, как Лина.
Я провел рукой по затылку, ощутив, как напряглись мышцы шеи.
Интересно, как она отреагирует, если честно скажу, что не хочу подвергать ее опасности?
Вероятнее всего, поднимет на смех. Или напихает колючек за воротник, что столько времени водил ее за нос с дебильной сделкой, а в последний момент слился. На восторг от моего благородства я как-то не рассчитываю.
Асмодей сидел напротив, откинувшись на спинку кресла, меланхолично почитывая еще один листок. Теплые коньячные глаза быстро бегали по строчкам, время от времени он то хмыкал, то хмурился, то брезгливо морщился. Что ж, по крайней больше не пытался упоминать меня и Гончего в рамках одного и того же предложения.
— Одно да потому, — вдруг оторвался демон от молчаливого чтения. — Воды больше, чем в океане.
— Совсем ничего? — я тревожно закусила губу. — Ты же говорил, что Карсенские рукописи должны помочь?
— Я говорил, что они одни из наиболее подробных по вашему виду, — уточнил друг. — И не говорю, что бесполезны, — он снова уставился в летопись, выискивая какой-то момент. — Тут в целом много информации. Местами даже слишком много. Просто большую ее часть ты все равно уже знаешь.
— А что не знаю?
— Например, что изначально вас называли не алаты, а алеаты, — пожал плечами Асмодей. — Заинтриговало?
— Безумно, — я мысленно попробовала оба слова на зуб и поняла, что алата мне все же нравится больше. — Вообще-то хотелось бы узнать про преждевременную грань или что-то типа того. На крайний случай, хотя бы детальное описание, что происходит во время грани.
— Значит, читаем дальше, — невозмутимо отозвался демон. — У нас есть еще часа полтора до ужина, и после него продолжим.
С горем пополам я дочитала свой листок и потянулась за следующим. Минута за минутой вчитывалась, пока не поняла, что просто пялюсь на строчки, даже толком не видя их и не сверяясь со справочником. Неудивительно, что смысл текста ускользал, как вода через решето.
Не время отвлекаться, Лина. Не время. У тебя под боком мальчишка, которому нужна помощь, и который, вероятнее всего, оказался в этой ситуации именно потому, что в прошлый раз ты не сильно-то заморочилась последствиями. Так что уж теперь будь добра собрать себя в кучу.
Правда, мысль о том, что через какой-то жалкий час снова предстоит оказаться поблизости от Гончего, как-то не внушала оптимизма.
Все было намного проще, когда его не было рядом. Поэтому я и старалась не пересекаться лишний раз.
Не потому, что было неприятно, раздражало. В этом и заключалась проблема.
Черт подери, да я вообще никак не могла себя понять!
Пока этот тип не маячил передо мной, даже мельком, случайно, я была трезва в суждениях, как стеклышко. Все это чушь. Между нами ничего не было и быть не может. Случайный отзыв тела — не больше. И вполне объяснимый.
Сколько я одна? Года два, почти три? Если не больше. Без прикосновений, без тепла чужого тела рядом. Без секса. А теперь рядом оказался физически привлекательный мужчина, который дал понять, что не прочь. В подкупающе недвусмысленной манере. Вот и все. Я всего лишь оценила, скажем так, любимую мною мужскую прямолинейность в этом вопросе.
Раз за разом повторяла все это про себя и верила. А потом пересекалась с ним то в коридоре, то за завтраками-обедами, то замечала где-то издалека… И тупела прямо-таки на глазах. Потому что против воли начинала наблюдать, подмечая спокойствие, силу, которые он источал, полное отсутствие страха передо мной. При всем этом Гончий не выглядел бесчувственным чурбаном, я хорошо помнила, что он может и вспылить.
И каждый раз, замечая его в такие моменты, с трудом отгоняла непрошенную мысль: я хочу, чтобы он перестал изображать благовоспитанного джентльмена, который дал даме намек, но благородно оставил решение за ней.
Мысль на грани маразма, ей-богу, совершенно нелепая.
Я не искала и не ищу романов, в последнее время даже интрижек. Любовника? Возможно, все мы живые люди. Но это определенно должен быть тот, кто не доставит неприятностей и вылетит из моей постели ласточкой с пинка, пойди что не так. Поверить в то, что подобное можно провернуть с Гончим — за гранью моих возможностей.
— Лина, ты со мной или снова в облаках витаешь? — голос демона отвлек от мучительных размышлений. — Я сказал, что время ужина. Минут через десять все будет накрыто, можно идти. Потом вернемся к рукописи. Тут как раз про грань пошло.
Ас либо правда не заметил, либо в кои-то веки тактично сделал вид, будто не заметил, что со мной происходит. Стараясь не думать о сладкой тяжести, что разлилась внизу живота, я выдавила дежурную улыбку.
— Пожалуй, останусь читать дальше, — с энтузиазмом придвинула к себе поближе рукопись и справочник, поерзав на стуле. — Время не ждет, да и я как-то не голодна.
— Разве что в плане еды, — друг все же не удержался от двусмысленной усмешки. — Как хочешь, я пойду. Не скучай.
Проводив Асмодея неестественно широкой улыбкой, я выдохнула и откинулась на спинку стула, устало прикрыв глаза. Перед мысленным взором тут же услужливо появилась картинка подозрительно знакомых мужских рук с закатанными белыми рукавами.
Нет, с этой ситуацией надо определенно что-то делать.
Тихий скрип открывшейся двери заставил меня моментально подобраться на стуле, вырывая себя из области странных фантазий.
Завидев Лисию, неуверенно замершую на пороге, я изумленно округлила глаза и, не сдержавшись, выругалась, как портовый грузчик. Твою мать, как можно было забыть, что я собиралась пойти за ней сама?!
— Можно? — осторожно уточнила алата, нервно теребя тонкие золотистые браслеты.
Недобрый знак. Раз Лиса так колеблется, разговор явно не о природе и погоде.
— Разумеется, — торопливо указала ей на место напротив себя. — Ты как-то подозрительно насторожена. Или мне кажется?
— Лина, дело в том, что… — Лисия умолкла, покусывая губу и словно бы подбирая слова. Немного поколебавшись, она присела на самый край стула. — Честно говоря, не знаю, как тебе сказать. Я не смогла попасть во дворец Кристы. Он закрыт для всех.
— С каких это пор? — нахмурилась я.
— Ну, — алата неловко почесала кончик носа, — примерно с тех самых, как ты умерла.
Ничего себе новости. Интересно, давно ли это я отъехала в мир иной, сама того не заметив?
— Умерла действительно? — решила на всякий случай все же прояснить. — Или в смысле «не появляешься здесь, значит, теперь мертва для нас»?
— Первый вариант, — Лиса сообщила это с таким виноватым видом, будто сама и устроила.
Я поднялась из-за стола, не в силах усидеть, и прошлась по комнате. Ерунда какая-то. С чего бы талиерам думать, что я мертва? Если верить ощущениям, узы с Шаеном, который считался моим вестником у своего народа, все еще целы, то есть он не должен верить в подобный бред. Как и Криста, вообще-то, потому что она прекрасно знает, кто я такая, и насколько тяжело меня, скажем так, упокоить. И уж точно не поверит в мою смерть, не убедившись наверняка.
— С чего талиеры решили, что я приказала долго жить? — непонимающе повернулась к Лисии.
— Понятия не имею, — развела она руками. — Я все это время пыталась найти способ прорваться к Кристе, чтобы поговорить, но увы. Дворец ввиду траура полностью закрыт, в том числе блокирующей магией.
Ладно, с магией я разберусь, сама ставила — сама же и сниму. Потом поговорю с Кристой. А заодно навешаю Шаену по шее.
— Есть еще кое-что, — кашлянула Лиса. — Я не смогла узнать, почему талиеры уверовали в твою смерть, но зато выяснила, что по их версии стало причиной. Тебя убили лутты. И твоим предсмертным желанием было, чтобы талиеры отомстили за смерть своей покровительницы.
— Прошу тебя, скажи что это дурной розыгрыш, — я невольно опустила руку на грудь, ощущая, как разогнался сердечный ритм. — Как, черт возьми, они собираются мстить луттам?! Те же их как капусту нашинкуют!
Я сама не заметила, как перешла на повышенный тон. Остановилась, напомнила себе, что Лисия тут не при чем, и не стоит на нее орать.
— Дальше что? — перевела дух. — Как талиеры собрались мстить? Подкрадутся к Сатону и отпилят ему башку с короной? Потом возложат мне вместо венка?
— Вернее, по окончании траура торжественно пойдут на луттов войной, — алата зачем-то встала со стула и отошла подальше. — К сожалению, соответствующее письмо талиеров соседями уже получено и принято, так что не отвертеться. Единственный плюс — лутты свято чтят все предшествующие войне церемонии, поэтому до окончания траура свинью не подложат даже злейшему противнику.
— Сколько времени у меня до этого момента?
— Двадцать два дня осталось.
Что ж, явно лучше, чем ничего. Я смогу пока разместить свою компанию где-то поблизости от талиеров, разберусь с их проблемами, а там разберемся, что делать дальше.
Сначала надо будет остановить войну, избежать кровопролития, договориться и понять, что там произошло. В конце концов, это я должна сделать как их покровительница.
Жаль только, что с моим уровнем дипломатии мне проще войну с полоборота развязать, чем прекратить.
*****
Три дня мы играли в прятки. Лина меня, похоже, старательно избегала, мне же хватало выдержки не искать встречи. Вернее, не столько выдержки, конечно, сколько мозгов. Просто я прекрасно понимал, если надавлю — все испорчу.
Особняк жил привычной жизнью. По нему то и дело сновали демоны, время от времени вспыхивала ругань, Асмодей выкидывал фортели или трепал нервы подчиненным, порой создавал видимость бурной деятельности. Ведьма, на первый взгляд, тоже была привычной: навещала Терезу, ходила на тренировки Ричарда с Элазаром, отпускала шуточки за завтраком или обедом, ужином, если присутствовала.
И в то же время, перемены были очевидными.
Она не шарахалась от меня, как черт от ладана. Не игнорировала демонстративно. Не выказывала раздражения. Внешне казалась все той же, с неизменно ровной спиной, насмешкой в уголках губ и колкими замечаниями. Но обходила меня стороной. Чуть раньше уходила из комнаты, чуть позже приходила в общую столовую. Если пересекались — место за столом выбирала так, чтобы между нами был Асмодей, несколько человек, чертова ваза, размерами больше походящая на напольную. Что угодно, лишь бы исключить любую возможность общения.
Поэтому я и не лез. Уж больно натянута была между нами эта тонкая почти невидимая нить. Дернешь — порвется с треском.
Может, конечно, дело было и не в благородном порыве оставить ей пространство для маневров. Просто трусил, как пацан. Время от времени я все же ловил ее задумчивый взгляд на себе, и в нем буквально сквозил холодок рационализма. Будто она прикидывала, как бы так половчее послать куда подальше. Лина не создавала впечатление женщины, которая будет отказывать чисто кокетства ради, чтобы заставить мужчину добиваться. Боюсь, если она скажет «нет», то так, что уже не отмыться от позора, да и дороги назад не будет.
Забавно, раньше я задавался вопросом, сможем ли мы поладить так, чтобы обойтись без взаимного сарказма и подколок. Сейчас понимал, что скучаю по этим денькам. Оказывается, именно тогда между мною и ведьмой не было совершенно никакой неловкости или чертовой дистанции.
Была и еще одна вещь, которая не выходила у меня из головы, сколько бы не пытался выбросить ее прочь. Цветочный сад.
Это была одна из самых умиротворяющих и красивых иллюзий, что я видел в своей жизни. Совершенно безобидная. Солнце, трава, ветерок, цветы. Картинка рая, не иначе, разве что златых врат не хватало.
Так почему Лина смотрела на нее так, словно это воплощении ада?
Я заметил этот страх еще в тюрьме Вильгельма. Тогда, признаться, списал в некоей мере на место, в котором мы находились, так как просто не мог поверить, что какой-то простенький сад может пугать кого-то вроде ведьмы. Ну бред же. Тогда мне казалось, что ее тараном не прошибить.
Но сейчас… Нет, тот страх, даже панический ужас, что отразился у Лины на лице при виде иллюзии, невозможно было сыграть. Ее же буквально колотило вплоть до того момента, как вырвалась Пандорра. Да и после, как бы она не хорохорилась, видок был еще тот. Будто вот-вот не то наизнанку вывернется, не то в обморок шлепнется. Этот образ не получалось выкинуть из головы так же, как и вид ведьмы в распахнутой рубашке. Теперь перед сном, я мог не один час пялиться в потолок, думая о том, что же способно напугать ту, что играючи управляет страхом. А затем видеть такие грезы, что утро давалось ну очень непросто, приходилось мыться буквально в ледяной воде.
Вот еще интересный вопрос, с какой стати Пандорра меня не трогает? То есть, конечно, часть меня просто рада подобному иммунитету, бесспорно. Не только потому, что мне не грозит подохнуть от руки обезумевшего создания, но и потому, что так мое присутствие поблизости в некоторой степени Лине выгодно. Часть — чует какой-то подвох в сей истории.
Я хотел поговорить на этот счет с Асмодеем. Как и попробовать прояснить у него, что за кошмар преследует ведьму. Но для этого сперва стоило бы окончательно успокоиться. Пока что при виде демона я неизменно вспоминал его рожу в момент эксперимента: ни тени сочувствия, только азарт, любопытство и при этом хладнокровное наблюдение. Честно сказать, до сих пор вымораживало его поведение. Он не мог не видеть, что происходило с Линой, но предпочел продолжить. Подобное поведение в моем представлении мало вписывалось в рамки дружбы. Поскольку я понимал, что есть вполне реальная опасность не сдержаться и все же ему как следует вмазать, пока предпочитал не оставаться с демоном один на один.
Собрав по столу разбросанные бумаги Гильдии, невольно бросил взгляд на тонкое кольцо, служившее для связи с братом. Еще утром мне пришел от него вызов. Сосредоточившись на кольце, я сумел поймать образ брата в компании еще трех алатов, на фоне какого-то лесного пейзажа. Выходит, он все же сумел напроситься на какое-то задание. Плохо, что в компании целых трех сопровождающих. Запихнув листы в папку, я прошелся по комнате, остановился около окна и распахнул его настежь. Уперся ладонями в подоконник, бездумно уставившись куда-то вниз, глубоко вдохнул.
Я никак не мог решиться сказать Лине о том, что пришел момент исполнения сделки. Понимал, что сказать надо, но не мог. Там будет трое алатов из свиты Вильгельма. Включая Рола — четыре. Не спорю, скорее всего она размажет их по стенке при необходимости. Но надо ли вообще делать так, чтобы у нее могла возникнуть такая необходимость?
В принципе, я мог бы постараться сделать все сам. Какая разница, кто уничтожил отряд, в котором оказался мой братец? Может, Вильгельму будет достаточно просто известия, что Роланд мертв? Мало ли у него могло врагов накопиться за время службы.
С другой стороны, раз уж Рол не был на верхушке свиты, кто бы в здравом уме стал гоняться за ним настолько, что не пощадил бы и трех посторонних? Только та, что искренне ненавидела его всей душой.
Надо было поспрашивать братца, нет ли кого другого, кто мечтает о его смерти, как Лина.
Я провел рукой по затылку, ощутив, как напряглись мышцы шеи.
Интересно, как она отреагирует, если честно скажу, что не хочу подвергать ее опасности?
Вероятнее всего, поднимет на смех. Или напихает колючек за воротник, что столько времени водил ее за нос с дебильной сделкой, а в последний момент слился. На восторг от моего благородства я как-то не рассчитываю.
