- Отличный план, - кивнула Шанталь.
Отличный. Просто расплывчатый и невыполнимый.
Джони
Ренар принимал меня в своем кабинете: великолепная антикварная мебель, запах кедра и воска, фотографии жены и детей, причудливая хищного вида орхидея в горшке. Он обожал производить противоречивое впечатление. Взять хотя бы его потертую кожаную куртку, в которой никто другой - при учете, что он владеет крупным антикварным бизнесом - не стал бы приходить на работу.
- Кофе, Леклер, или бренди?
- Кофе.
- Признаться, я думал, вы в своем несгораемом шкафу, - Ренар протянул мне чашку и присел непринуждённо на край стола. В нем одновременно сочетались опасность и какая-то бесшабашная ребячливость, что бесконечно импонировало. Я ему завидовал.
- Ну как?
Я попробовал кофе, кстати, отличный, и выдавил улыбку.
- Кое-что из сказанного мной ее озаботило.
- Элеонору не так-то просто напугать, - уважительно кивнул Ренар.
- Я не сказал - напугало. Озаботило.
- М-м-м, ладно, - Ренар вернулся в кресло. - Вы сказали, у вас ко мне дело.
- Строго говоря, не к вам, а к вашей жене. Мадам Ренар, кажется, дружит с мадмуазель Лермонт...
- Шанталь? - Ренар хмыкнул. Эти его улыбки и усмешки следовало запретить, как совершенно бесчеловечное оружие. Они пугали. - Возможно.
- Мне очень нужно поговорить с Элеонорой. Если бы мадам Ренар сказала, где ее искать...
- Это проще простого, - Ренар выбрал новую улыбку, исполненную иронии. - Она у нас дома. Дурно влияет на мою жену, втягивая в очередную авантюру. Пообедаете у нас?
- Дело закончится битьем посуды.
Я представил всю ту ярость, которую Горгона обрушит на меня, и содрогнулся.
- Пустяки, - отмахнулся Ренар. - И в любом случае, я терпеть не могу этот ужасный немецкий сервиз, мне его когда-то невестка подарила на юбилей.
Я малодушно искал пути к отступлению, а Ренар уже звонил жене, обещая гостей, и отдавал распоряжения. Контора перед ним трепетала. Сопротивляться обаянию и властности этого человека было невозможно, и вот уже я сижу в старом саабе Ренара и, нервничая, чуть ли не ногти грызу. Эльнор разобьет о мою голову какую-нибудь дорогую вазу, а затем спустит то, что от меня останется, с лестницы.
- Вы пойдете на похороны Болье? - мимоходом поинтересовался Ренар.
- Едва ли. Я все еще не до конца уладил дела с полицией. И мы никогда не нравились друг другу.
- У него в наследниках мадам Болье. Осмелюсь предположить, с ней вы ладите еще хуже.
- Более того, подозреваю ее в убийстве.
Ренар хмыкнул.
- Болье кремируют в субботу, одновременно с Дюлаком. Следствие по делу еще не закончено, но Надин добилась выдачи тела.
- Дюлак-то ей зачем? - удивился я. Сколько себя помнил, а достославные руководители Помоны вели себя, как скорпионы в банке.
- Никогда не интересовался деталями, - пожал плечами Ренар. - Просто делюсь полезными для вас новостями. Приехали.
Он припарковался, и я понял - пути назад больше нет. Аккуратный особнячок выглядел зловеще. Отличная декорация для фильма ужасов со мной в главной роли. Я поднялся на крыльцо, предвкушая грандиозный скандал.
Мадам Ренар была все так же обворожительна, и смотрелась на фоне своего мужа совсем девочкой. Оглядев меня, она лишь вскинула брови и улыбнулась.
- Мсье Леклер, какой сюрприз. Проходите. На обед паста, это единственное, что я успела приготовить. Рене, можно тебя на минуту?
Взяв Ренара за рукав, она оттащила его в темноту, махнув в сторону гостиной: располагайтесь, дорогой гость. Я осмотрел обстановку комнаты. Вон та столешница-маркетри может самым чудесным образом обрушиться мне на голову, равно как и ваза из венецианского стекла. Или бутылка бордосского.
Скрипнула дверь. Я обернулся.
Эльнор выглядела куда лучше, чем я смел надеяться. Может быть, чуть бледновата, но, наверное, дело было в не до конца зажившем плече. В остальном же, все от туфелек до прически, было безукоризненно. Пройдя мимо меня, она опустилась в кресло и отвернулась, пристально изучая вид из окна. Он того не стоил: розовые кусты давно облетели.
- Эльнор, нам нужно поговорить.
- Слушаю.
Тон был антарктически холоден. И еще холоднее становилось от мысли, что я потерял ее навсегда. Отныне наши беседы будут краткими и односложными. Если мне вообще позволено будет заговорить.
- Извини.
Тишина. Фокус в том, что это никогда не срабатывает. И уж тем более не с такими, как Эльнор. Думаю, здесь не помогут также преклонение коленей и редкие голубые бриллианты.
- Дело в Жуве, - я решил перейти к делу, раз уж примирение не получается. - Он ушел от Рено.
Элеонора кивнула.
- Эльнор, нам нужно понять, из-за чего его послали убить тебя. Ты можешь знать что-то опасное для них и...
- Конечно, - холодно сказала Горгона, бросая на меня окаменяющий взгляд. - Если что-то вспомню, непременно поделюсь с вами, мсье Леклер.
Снова я ляпнул не то, что надо, но исправляться было поздно. От окончательно падения меня спас Ренар. Он явно вышел из битвы с женой с большей честью, а то и с победой.
- Обед подан, мадмуазель Лермонт, Леклер.
Он предложил Элеоноре локоть, та с готовностью на него оперлась. Мне оставалось только идти следом и злиться. На себя.
Квинни
Если Шанталь и устроила мужу выволочку, он оказался к этому невосприимчив. Продолжил улыбаться, как ни в чем не бывало, нахваливая салат. Следует отдать Шанталь должное: она великолепно готовила. Аппетит мне портило только присутствие Джо... Леклера. Боже, я готова была его простить. Ужас!
Он выглядел роскошно, весь такой красивый, кудрявый и серьезный. И то, как он извинялся с тем же невероятно серьезным и огорченным видом... Это было так... мило.
Я выдерживала характер, хотя мне это давалось со все большим трудом. Так что я отдавала должное пасте и кьянти, разглядывая брошку на груди Шанталь. Пастельных тонов эмаль, прелестная вещица.
Разговор за столом вели в основном мужчины - на профессиональные темы, да щебетала Шанталь, которая может поддержать беседу на любую тему, от квантовой физики до выращивания сортовых маргариток. Я отдавала должное пасте и кьянти. Отличное кьянти.
Когда пытка обедом закончилась, мужчины удалились варить кофе.
- Никогда не позволяет мне это делать, - пожаловалась Шанталь. - Принеси мне молока, Ренар. Пошли в гостиную, милая.
Устроившись в кресле, я покатала в руках бокал вина. Еще немного кьянти, и дело станет худо.
- Можешь ненавидеть его и все такое, но он прав. Тебе грозит опасность.
- Подслушивала?
Шанталь обворожительно улыбнулась.
- А я думала, ты устраиваешь мужу выволочку.
- Ради тебя? Вот еще, - Шанталь рассмеялась. - Признай, что он прав. Ну признай!
- Гораздо хуже. В опасности вы. Наверное, я съеду от вас и пересижу где-нибудь в тишине и покое.
Шанталь покачала головой.
- Нет-нет. Я знаю, к чему это приводит. Элеонора, ты такая же авантюристка, как и я.
На это мне, увы, нечего было возразить. Авантюристка. И дурочка.
- Зачем ему убивать меня, а?
- Ну вот, теперь ты делаешь вид, что все это - недоразумение, которое разрешится само собой, - Шанталь неодобрительно покачала головой.
- Джо... Леклер считает, что я знаю что-то. Но это абсурд.
- Ты что-то определенно знаешь, Элеонора, иначе бы ты не интересовала Жува.
Я повернула голову, бросила короткий взгляд на Джо... Леклера и отвернулась. На столик поставили чашку кофе, заманчиво ароматную. Я понимаю, почему Ренар не доверяет его варку Шанталь. В пасте и салатах она сильна, но вот кофе..
- Мне кажется, - мягко сказал Леклер (вот, мне уже удалось произнести это без запинки), - тебе хватит.
"Мы оба знаем, что случается, когда ты пьяная", прозвучало подтекстом и повисло в воздухе. Я сделала глоток кофе, совершенно великолепного, и уверенно - а я была стопроцентно уверена - повторила:
- Я ничего не знаю о Помоне.
- Вы можете знать что-то и Дюлаке или Надин, - рассудительно сказал Ренар. - Просто не обращать на это знание никакого внимания.
- Звучит, как фраза из плохого детектива, - заметила я.
- Я так живу уже пару лет, - улыбнулся Ренар. - Дешевый плохой детектив. И, нет, мадмуазель Лермонт, вы никуда не поедете "отсиживаться"! уж с людьми вроде Жува я в состоянии справиться.
Я посмотрела на Ренара, затем на Леклера.
- Вам совершенно необязательно вмешиваться, - сказал последний.
- Я ведь не собираюсь скакать по улицам с лупой и пистолетом, - рассмеялся Ренар. - Я всегда готов помочь добрым советом. К тому же, сказать, что мы с вашим отцом были близкими друзьями, было бы лицемерием, но вы мне нравитесь.
- Хорошо, хорошо, - я опустила взгляд на ковер. Отменный ковер, дорогой. Очень красивый. - Болье я совсем не знала. Он был выше того, чтобы общаться с женщинами моего сорта.
- А как же его жена? - удивился Ренар, также бывший выше этого. В несколько ином смысле.
- Надин? О, очень умна. Обвела его вокруг пальца. Он, держу пари, верил в одну из ее многочисленных историй. Обычно она рассказывала, что вдова, рыдала безутешно, и с легкостью находила в мужчине защитника. Но едва ли эти сведения как-то навредят ей. В конце концов, теперь-то она действительно вдова.
- А Дюлак?
Я посмотрела на Шанталь. Эта зараза действительно хочет, чтобы я говорила? Сейчас? При этих людях.
- Самодовольный индюк. И он мертв. Я ничего не знаю, могу повторять это хоть тысячу раз.
- Сплетни? - предположил Леклер. - Связи?
- Я не сплетничаю, мсье Леклер. Мне не интересные другие люди, я эгоистка и занята только собой. Прошу меня простить...
Я поднялась и вышла в холл, плотно прикрыв за собой дверь. Боже, какой смысл переливать из пустого в порожнее? Какой смысл бесконечно обсуждать это? Я никогда не интересовалась ни Дюлаком, ни Больше. Я не знала о них ничего особенного, да и не хотела знать. Это оставалось за пределами моей жизни.
Хотя...
Я приоткрыла дверь в гостиную.
- Есть кое-что. Возможно есть.
Ренар посмотрел на меня с превеликим любопытством, как будто был заинтересован в этой истории больше всех.
- У Дюлака в бумажнике лежала фотография. Я видела ее только мельком, Поль заметил это, и сунул фото за кредитные карточки.
- И чей был снимок?
- Боже, понятия не имею! Могу лишь сказать: она довольно старая.
Я села в кресло и допила свой кофе, как цивилизованный человек.
Джони
Надеяться на цивилизованную, мирную беседу с Эльнор было глупо. Горгона все еще злилась. У меня оставалась еще небольшая надежда на подарок. Хотя, едва ли сейчас сработает банальность вроде бриллиантов. Ну, или где я найду такой большой бриллиант?
Распрощавшись с Ренаром и его прелестной женой, я вернулся домой и угодил в руки не в меру гневающейся на меня бабушки.
- Где ты был?!
- Думала, я сбежал?
Элеонора испепелила меня взглядом. Еще одна Горгона, а их, помнится, было три.
- Ужинал с Ренаром и его женой. Очаровательная женщина.
- Охотница за деньгами, - фыркнула бабушка. - Выскочила за мужчину вдвое себя старше. Погоди, она его еще обчистит и бросит.
Мне почему-то захотелось отстоять честь мадам Ренар, но я промолчал. Плеснул себе арманьяк на дно бокала и устроился в кресле напротив бабушки.
- Партнеры отца... Я ведь никогда о них не спрашивал. Что это были за люди?
- Откуда вдруг такой интерес? - фыркнула Элеонора.
- Если в настоящем нет ничего экстраординарного, значит следует поискать в прошлом.
Бабушка задумалась. Я старался ей не мешать, а уж когда она достала старую колоду карт, понял, что рассказ выйдет долгим. Элеонора всегда раскладывала пасьянсы, если ей требовалось что-то обдумать.
- Мишель Болье чертовски походил на сына. Самодовольный мерзавец, тот еще сукин сын. Ему нравилось доминировать над людьми. А вот Руджеро, отец Поля Дюлака, мне нравился. Я только приветствовала его дружбу с твоим отцом. Руджеро был умен и честолюбив. У него было грандиозное будущее, я это видела. Отличный финансист. За него сражались многие фирмы, но он предпочел создать свою собственную. Ему всегда нравились книги, он просто мечтал быть издателем.
- Романтично, - пробормотал я. Странно слышать, что бабушке кто-то нравится. Обычно она изливает сарказм. Одна из причин, почему я до сих пор не женат, а девчонки не приводят домой ухажеров.
- Когда Мишель разбился, его сын даже на похороны не явился. Все взяли на себя Руджеро, и, конечно, твой отец.
Я прикинул. Болье тогда было лет двадцать, и у нас пятнадцать лет разницы. Я похороны вообще не помню, если честно. И мне сложно представить отца, оплакивающего своего друга. Мне вообще сложно поверить, что у отца были друзья.
- Потом скончался и Руджеро, и твой отец начал вести бизнес с сыновьями партнеров.
- Они не очень-то ладили, верно? - предположил я.
- Они принадлежали к разным поколениям. К счастью, твой отец обладал непререкаемым авторитетом.
- Едва ли. Его ведь убили.
Элеонора посмотрела на меня очень хмуро. Ей не нравилось, что я не скорблю по отцу. Скорблю, просто без показухи.
- После смерти Болье его долю получает жена. А кто становится наследником Дюлака?
Бабушка в великом раздражении перетасовала карты.
- Просто поразительно, до какой же степени ты самодоволен! Ты просто не интересуешься происходящим вокруг!
- Вовсе нет, интересуюсь. Поэтому и спрашиваю тебя.
- Его родственники, если они есть. Кажется, у Поля была дочь.
- Не знал, что он был женат.
Бабушка в раздражении дернула плечом.
- Незаконная. Но он ее признал. Анетт, или Жанетт, как-то так. Ни разу ее не видела.
Подытожим. Единственная наследница Болье - его жена Надин. Достаточно умна, имела доступ к документам Эльнор и вполне могла знать ее настоящее имя. Явно связана с Жувом. Да и вообще, больше всех выигрывает: избавилась и от мужа, и от его компаньонов.
С другой стороны, у Дюлака тоже есть наследница, и кто знает, что за сила за ней стоит. Но нет, банкротить компанию можно только изнутри. Значит, Надин.
Но зачем убивать Эльнор? Не из-за виденной мельком фотографии, верно?
Я прошелся по комнате, потом набрал номер Рено.
- Можете достать для меня личные вещи Поля Дюлака, его бумажник?
- Для вас, - обреченно вздохнул наемник, - я могу хоть его квартиру обыскать. Но вы ведь и тогда не отстанете.
Квинни
- По-моему все прошло неплохо, - жизнерадостно сказала Шанталь. - По крайней мере, ты не растерзала этого парня.
- Угу.
- Думаю, в итоге все разрешится к лучшему.
- Угу.
- Боже! Что это?! У тебя седой волос?!
- Угу.
Шанталь запустила в меня полотенцем.
- Плохо, если женщину не волнует собственная внешность. Тревожный симптом. И если ты сейчас скажешь "угу", я тебя стукну.
Я опустилась на пуфик.
- Шанталь, что мне делать?
- А чего тебе хочется?
Это был по определению провокационный вопрос, потому что больше всего мне хотелось лечь и умереть.
- Мне трудно давать советы, - Шанталь запустила пальцы в волосы, приведя прическу в полный беспорядок.
Отличный. Просто расплывчатый и невыполнимый.
Джони
Ренар принимал меня в своем кабинете: великолепная антикварная мебель, запах кедра и воска, фотографии жены и детей, причудливая хищного вида орхидея в горшке. Он обожал производить противоречивое впечатление. Взять хотя бы его потертую кожаную куртку, в которой никто другой - при учете, что он владеет крупным антикварным бизнесом - не стал бы приходить на работу.
- Кофе, Леклер, или бренди?
- Кофе.
- Признаться, я думал, вы в своем несгораемом шкафу, - Ренар протянул мне чашку и присел непринуждённо на край стола. В нем одновременно сочетались опасность и какая-то бесшабашная ребячливость, что бесконечно импонировало. Я ему завидовал.
- Ну как?
Я попробовал кофе, кстати, отличный, и выдавил улыбку.
- Кое-что из сказанного мной ее озаботило.
- Элеонору не так-то просто напугать, - уважительно кивнул Ренар.
- Я не сказал - напугало. Озаботило.
- М-м-м, ладно, - Ренар вернулся в кресло. - Вы сказали, у вас ко мне дело.
- Строго говоря, не к вам, а к вашей жене. Мадам Ренар, кажется, дружит с мадмуазель Лермонт...
- Шанталь? - Ренар хмыкнул. Эти его улыбки и усмешки следовало запретить, как совершенно бесчеловечное оружие. Они пугали. - Возможно.
- Мне очень нужно поговорить с Элеонорой. Если бы мадам Ренар сказала, где ее искать...
- Это проще простого, - Ренар выбрал новую улыбку, исполненную иронии. - Она у нас дома. Дурно влияет на мою жену, втягивая в очередную авантюру. Пообедаете у нас?
- Дело закончится битьем посуды.
Я представил всю ту ярость, которую Горгона обрушит на меня, и содрогнулся.
- Пустяки, - отмахнулся Ренар. - И в любом случае, я терпеть не могу этот ужасный немецкий сервиз, мне его когда-то невестка подарила на юбилей.
Я малодушно искал пути к отступлению, а Ренар уже звонил жене, обещая гостей, и отдавал распоряжения. Контора перед ним трепетала. Сопротивляться обаянию и властности этого человека было невозможно, и вот уже я сижу в старом саабе Ренара и, нервничая, чуть ли не ногти грызу. Эльнор разобьет о мою голову какую-нибудь дорогую вазу, а затем спустит то, что от меня останется, с лестницы.
- Вы пойдете на похороны Болье? - мимоходом поинтересовался Ренар.
- Едва ли. Я все еще не до конца уладил дела с полицией. И мы никогда не нравились друг другу.
- У него в наследниках мадам Болье. Осмелюсь предположить, с ней вы ладите еще хуже.
- Более того, подозреваю ее в убийстве.
Ренар хмыкнул.
- Болье кремируют в субботу, одновременно с Дюлаком. Следствие по делу еще не закончено, но Надин добилась выдачи тела.
- Дюлак-то ей зачем? - удивился я. Сколько себя помнил, а достославные руководители Помоны вели себя, как скорпионы в банке.
- Никогда не интересовался деталями, - пожал плечами Ренар. - Просто делюсь полезными для вас новостями. Приехали.
Он припарковался, и я понял - пути назад больше нет. Аккуратный особнячок выглядел зловеще. Отличная декорация для фильма ужасов со мной в главной роли. Я поднялся на крыльцо, предвкушая грандиозный скандал.
Мадам Ренар была все так же обворожительна, и смотрелась на фоне своего мужа совсем девочкой. Оглядев меня, она лишь вскинула брови и улыбнулась.
- Мсье Леклер, какой сюрприз. Проходите. На обед паста, это единственное, что я успела приготовить. Рене, можно тебя на минуту?
Взяв Ренара за рукав, она оттащила его в темноту, махнув в сторону гостиной: располагайтесь, дорогой гость. Я осмотрел обстановку комнаты. Вон та столешница-маркетри может самым чудесным образом обрушиться мне на голову, равно как и ваза из венецианского стекла. Или бутылка бордосского.
Скрипнула дверь. Я обернулся.
Эльнор выглядела куда лучше, чем я смел надеяться. Может быть, чуть бледновата, но, наверное, дело было в не до конца зажившем плече. В остальном же, все от туфелек до прически, было безукоризненно. Пройдя мимо меня, она опустилась в кресло и отвернулась, пристально изучая вид из окна. Он того не стоил: розовые кусты давно облетели.
- Эльнор, нам нужно поговорить.
- Слушаю.
Тон был антарктически холоден. И еще холоднее становилось от мысли, что я потерял ее навсегда. Отныне наши беседы будут краткими и односложными. Если мне вообще позволено будет заговорить.
- Извини.
Тишина. Фокус в том, что это никогда не срабатывает. И уж тем более не с такими, как Эльнор. Думаю, здесь не помогут также преклонение коленей и редкие голубые бриллианты.
- Дело в Жуве, - я решил перейти к делу, раз уж примирение не получается. - Он ушел от Рено.
Элеонора кивнула.
- Эльнор, нам нужно понять, из-за чего его послали убить тебя. Ты можешь знать что-то опасное для них и...
- Конечно, - холодно сказала Горгона, бросая на меня окаменяющий взгляд. - Если что-то вспомню, непременно поделюсь с вами, мсье Леклер.
Снова я ляпнул не то, что надо, но исправляться было поздно. От окончательно падения меня спас Ренар. Он явно вышел из битвы с женой с большей честью, а то и с победой.
- Обед подан, мадмуазель Лермонт, Леклер.
Он предложил Элеоноре локоть, та с готовностью на него оперлась. Мне оставалось только идти следом и злиться. На себя.
Квинни
Если Шанталь и устроила мужу выволочку, он оказался к этому невосприимчив. Продолжил улыбаться, как ни в чем не бывало, нахваливая салат. Следует отдать Шанталь должное: она великолепно готовила. Аппетит мне портило только присутствие Джо... Леклера. Боже, я готова была его простить. Ужас!
Он выглядел роскошно, весь такой красивый, кудрявый и серьезный. И то, как он извинялся с тем же невероятно серьезным и огорченным видом... Это было так... мило.
Я выдерживала характер, хотя мне это давалось со все большим трудом. Так что я отдавала должное пасте и кьянти, разглядывая брошку на груди Шанталь. Пастельных тонов эмаль, прелестная вещица.
Разговор за столом вели в основном мужчины - на профессиональные темы, да щебетала Шанталь, которая может поддержать беседу на любую тему, от квантовой физики до выращивания сортовых маргариток. Я отдавала должное пасте и кьянти. Отличное кьянти.
Когда пытка обедом закончилась, мужчины удалились варить кофе.
- Никогда не позволяет мне это делать, - пожаловалась Шанталь. - Принеси мне молока, Ренар. Пошли в гостиную, милая.
Устроившись в кресле, я покатала в руках бокал вина. Еще немного кьянти, и дело станет худо.
- Можешь ненавидеть его и все такое, но он прав. Тебе грозит опасность.
- Подслушивала?
Шанталь обворожительно улыбнулась.
- А я думала, ты устраиваешь мужу выволочку.
- Ради тебя? Вот еще, - Шанталь рассмеялась. - Признай, что он прав. Ну признай!
- Гораздо хуже. В опасности вы. Наверное, я съеду от вас и пересижу где-нибудь в тишине и покое.
Шанталь покачала головой.
- Нет-нет. Я знаю, к чему это приводит. Элеонора, ты такая же авантюристка, как и я.
На это мне, увы, нечего было возразить. Авантюристка. И дурочка.
- Зачем ему убивать меня, а?
- Ну вот, теперь ты делаешь вид, что все это - недоразумение, которое разрешится само собой, - Шанталь неодобрительно покачала головой.
- Джо... Леклер считает, что я знаю что-то. Но это абсурд.
- Ты что-то определенно знаешь, Элеонора, иначе бы ты не интересовала Жува.
Я повернула голову, бросила короткий взгляд на Джо... Леклера и отвернулась. На столик поставили чашку кофе, заманчиво ароматную. Я понимаю, почему Ренар не доверяет его варку Шанталь. В пасте и салатах она сильна, но вот кофе..
- Мне кажется, - мягко сказал Леклер (вот, мне уже удалось произнести это без запинки), - тебе хватит.
"Мы оба знаем, что случается, когда ты пьяная", прозвучало подтекстом и повисло в воздухе. Я сделала глоток кофе, совершенно великолепного, и уверенно - а я была стопроцентно уверена - повторила:
- Я ничего не знаю о Помоне.
- Вы можете знать что-то и Дюлаке или Надин, - рассудительно сказал Ренар. - Просто не обращать на это знание никакого внимания.
- Звучит, как фраза из плохого детектива, - заметила я.
- Я так живу уже пару лет, - улыбнулся Ренар. - Дешевый плохой детектив. И, нет, мадмуазель Лермонт, вы никуда не поедете "отсиживаться"! уж с людьми вроде Жува я в состоянии справиться.
Я посмотрела на Ренара, затем на Леклера.
- Вам совершенно необязательно вмешиваться, - сказал последний.
- Я ведь не собираюсь скакать по улицам с лупой и пистолетом, - рассмеялся Ренар. - Я всегда готов помочь добрым советом. К тому же, сказать, что мы с вашим отцом были близкими друзьями, было бы лицемерием, но вы мне нравитесь.
- Хорошо, хорошо, - я опустила взгляд на ковер. Отменный ковер, дорогой. Очень красивый. - Болье я совсем не знала. Он был выше того, чтобы общаться с женщинами моего сорта.
- А как же его жена? - удивился Ренар, также бывший выше этого. В несколько ином смысле.
- Надин? О, очень умна. Обвела его вокруг пальца. Он, держу пари, верил в одну из ее многочисленных историй. Обычно она рассказывала, что вдова, рыдала безутешно, и с легкостью находила в мужчине защитника. Но едва ли эти сведения как-то навредят ей. В конце концов, теперь-то она действительно вдова.
- А Дюлак?
Я посмотрела на Шанталь. Эта зараза действительно хочет, чтобы я говорила? Сейчас? При этих людях.
- Самодовольный индюк. И он мертв. Я ничего не знаю, могу повторять это хоть тысячу раз.
- Сплетни? - предположил Леклер. - Связи?
- Я не сплетничаю, мсье Леклер. Мне не интересные другие люди, я эгоистка и занята только собой. Прошу меня простить...
Я поднялась и вышла в холл, плотно прикрыв за собой дверь. Боже, какой смысл переливать из пустого в порожнее? Какой смысл бесконечно обсуждать это? Я никогда не интересовалась ни Дюлаком, ни Больше. Я не знала о них ничего особенного, да и не хотела знать. Это оставалось за пределами моей жизни.
Хотя...
Я приоткрыла дверь в гостиную.
- Есть кое-что. Возможно есть.
Ренар посмотрел на меня с превеликим любопытством, как будто был заинтересован в этой истории больше всех.
- У Дюлака в бумажнике лежала фотография. Я видела ее только мельком, Поль заметил это, и сунул фото за кредитные карточки.
- И чей был снимок?
- Боже, понятия не имею! Могу лишь сказать: она довольно старая.
Я села в кресло и допила свой кофе, как цивилизованный человек.
Джони
Надеяться на цивилизованную, мирную беседу с Эльнор было глупо. Горгона все еще злилась. У меня оставалась еще небольшая надежда на подарок. Хотя, едва ли сейчас сработает банальность вроде бриллиантов. Ну, или где я найду такой большой бриллиант?
Распрощавшись с Ренаром и его прелестной женой, я вернулся домой и угодил в руки не в меру гневающейся на меня бабушки.
- Где ты был?!
- Думала, я сбежал?
Элеонора испепелила меня взглядом. Еще одна Горгона, а их, помнится, было три.
- Ужинал с Ренаром и его женой. Очаровательная женщина.
- Охотница за деньгами, - фыркнула бабушка. - Выскочила за мужчину вдвое себя старше. Погоди, она его еще обчистит и бросит.
Мне почему-то захотелось отстоять честь мадам Ренар, но я промолчал. Плеснул себе арманьяк на дно бокала и устроился в кресле напротив бабушки.
- Партнеры отца... Я ведь никогда о них не спрашивал. Что это были за люди?
- Откуда вдруг такой интерес? - фыркнула Элеонора.
- Если в настоящем нет ничего экстраординарного, значит следует поискать в прошлом.
Бабушка задумалась. Я старался ей не мешать, а уж когда она достала старую колоду карт, понял, что рассказ выйдет долгим. Элеонора всегда раскладывала пасьянсы, если ей требовалось что-то обдумать.
- Мишель Болье чертовски походил на сына. Самодовольный мерзавец, тот еще сукин сын. Ему нравилось доминировать над людьми. А вот Руджеро, отец Поля Дюлака, мне нравился. Я только приветствовала его дружбу с твоим отцом. Руджеро был умен и честолюбив. У него было грандиозное будущее, я это видела. Отличный финансист. За него сражались многие фирмы, но он предпочел создать свою собственную. Ему всегда нравились книги, он просто мечтал быть издателем.
- Романтично, - пробормотал я. Странно слышать, что бабушке кто-то нравится. Обычно она изливает сарказм. Одна из причин, почему я до сих пор не женат, а девчонки не приводят домой ухажеров.
- Когда Мишель разбился, его сын даже на похороны не явился. Все взяли на себя Руджеро, и, конечно, твой отец.
Я прикинул. Болье тогда было лет двадцать, и у нас пятнадцать лет разницы. Я похороны вообще не помню, если честно. И мне сложно представить отца, оплакивающего своего друга. Мне вообще сложно поверить, что у отца были друзья.
- Потом скончался и Руджеро, и твой отец начал вести бизнес с сыновьями партнеров.
- Они не очень-то ладили, верно? - предположил я.
- Они принадлежали к разным поколениям. К счастью, твой отец обладал непререкаемым авторитетом.
- Едва ли. Его ведь убили.
Элеонора посмотрела на меня очень хмуро. Ей не нравилось, что я не скорблю по отцу. Скорблю, просто без показухи.
- После смерти Болье его долю получает жена. А кто становится наследником Дюлака?
Бабушка в великом раздражении перетасовала карты.
- Просто поразительно, до какой же степени ты самодоволен! Ты просто не интересуешься происходящим вокруг!
- Вовсе нет, интересуюсь. Поэтому и спрашиваю тебя.
- Его родственники, если они есть. Кажется, у Поля была дочь.
- Не знал, что он был женат.
Бабушка в раздражении дернула плечом.
- Незаконная. Но он ее признал. Анетт, или Жанетт, как-то так. Ни разу ее не видела.
Подытожим. Единственная наследница Болье - его жена Надин. Достаточно умна, имела доступ к документам Эльнор и вполне могла знать ее настоящее имя. Явно связана с Жувом. Да и вообще, больше всех выигрывает: избавилась и от мужа, и от его компаньонов.
С другой стороны, у Дюлака тоже есть наследница, и кто знает, что за сила за ней стоит. Но нет, банкротить компанию можно только изнутри. Значит, Надин.
Но зачем убивать Эльнор? Не из-за виденной мельком фотографии, верно?
Я прошелся по комнате, потом набрал номер Рено.
- Можете достать для меня личные вещи Поля Дюлака, его бумажник?
- Для вас, - обреченно вздохнул наемник, - я могу хоть его квартиру обыскать. Но вы ведь и тогда не отстанете.
Квинни
- По-моему все прошло неплохо, - жизнерадостно сказала Шанталь. - По крайней мере, ты не растерзала этого парня.
- Угу.
- Думаю, в итоге все разрешится к лучшему.
- Угу.
- Боже! Что это?! У тебя седой волос?!
- Угу.
Шанталь запустила в меня полотенцем.
- Плохо, если женщину не волнует собственная внешность. Тревожный симптом. И если ты сейчас скажешь "угу", я тебя стукну.
Я опустилась на пуфик.
- Шанталь, что мне делать?
- А чего тебе хочется?
Это был по определению провокационный вопрос, потому что больше всего мне хотелось лечь и умереть.
- Мне трудно давать советы, - Шанталь запустила пальцы в волосы, приведя прическу в полный беспорядок.
