"Эти бумаги относятся к продаже типографии в Реймсе. Здесь отчет, акты и кое-какие справки. Я хранил их как гарантию, но понимаю, что должен передать тебе. Я готов покрывать мошенничество, но быть замешанным в убийстве не желаю.
Позвони мне по указанному номеру. Есть кое-что, что я не хочу доверять бумаге.
С наилучшими пожеланиями,
Дениз".
Последняя фраза выглядела нелепо. Похоже, старый товарищ нервничает. Прежде за ним такого не наблюдалось. Старина Ронда обладал стальными нервами, так необходимыми любому мошеннику.
Я перевернул листок, изучил телефонный номер, затем поспешно оделся и поехал на заправку к ближайшему телефону. Железо надо ковать, пока горячо. У Дениза, барышни кисейной, как правило бывает семь пятниц на неделе.
Ронда на звонок не ответил. Не то, чтобы я ожидал чего-то другого. "Обещать - не значит жениться", вот что характеризовало Дениза как нельзя лучше. Я отложил связь с ним до завтра и вернулся в шале.
Элеонора сидела на ступеньках, уронив голову на руки. В первую секунду я испугался.
- Эльнор!
Кожа ее была холодной. Полтора часа на мороси без плаща. Удивляюсь, как она вообще не промокла насквозь.
- Эльнор, девочка моя!
Я поднял ее на ноги, поддерживая под локти. Элеонора качнулась с пятки на носок и навалилась на меня всем своим весом.
- Ты вернулся! Где ты пропадал целый день?
Ой-ой-ой, сколько радости! Это не к добру. Никогда еще Горгона не выражала сколько-нибудь бурный восторг в мой адрес.
- Ты выпила?
- Ну... так. Чуть-чуть.
Это чуть-чуть было по меньшей мере дюжиной крепких коктейлей. Хорошо, хоть в этот раз она не стала садиться за руль. Впрочем, только по той единственной причине, что я забрал машину.
- Так, Элеонора, - строго спросил я, живо напоминая себе собственного отца напополам с бабушкой. - Сколько ты выпила?
- Не переживай, милый, я еще принесла.
Милый. Как трогательно. Я попытался отобрать бутылку водки, но Элеонора с раздражающей ловкостью вывернулась из моих рук.
- Пошли. Здесь холодно.
Глотнув водки прямо из горлышка, Элеонора упорхнула в дом. Хлопнула дверь.
Ну и как это понимать? Нет, конечно, мы познакомились при пикантных обстоятельствах, но все было далеко не так весело. В этот раз, к примеру, из-за двери высунулась прелестная ручка, схватила меня за волосы и потащила в дом.
- Ауч!
Я кое-как вытащил остатки своей шевелюры из пальцев Элеоноры и сжал ее запястье. От нее пахло алкоголем, духами и дождем. Убойное сочетание, хотя запах водки я бы исключил из букета. А секундой спустя я потерял контроль над ситуацией. Целовалась Элеонора великолепно. Вот бы еще она была в этот момент чуть менее пьяной.
Я оторвал ее от себя с третьей попытки.
- Эй-эй, полегче. Что случилось?
- Аб-со-лют-но ни-че-го, - с четкостью вдрызг пьяного человека ответила Элеонора, покачнулась и повисла у меня на шее.
Нет, так дальше не пойдет. В конце концов, целовать пьяную женщину... подло. Но весьма приятно. Хотя в конечном счете больше все таки подло. Я аккуратно отстранил Элеонору, стараясь одновременно держать ее на расстоянии и не выпускать из рук. Забавно, раньше я не замечал за ней подобной пылкости. Она меня скорее удавить хотела. Должен ли я верить известной поговорке? И не стоит ли вообще продолжить общение, когда она протрезвеет?
Я приобнял Горгону и потащил наверх, пытаясь при этом вырвать из цепких пальцев этого эфирного создания полупустую бутылку. Кончилось все плачевно: в спальне мы благодаря ловкой подсечке этой пьяной красотки повалились на постель. Ну, не совсем плачевно, поскольку Элеонора запустила пальцы мне в волосы, а бутылка между тем закатилась под кровать.
Так, с этим пора заканчивать, иначе дело зайдет слишком далеко, и завтра утром мы крупно об этом пожалеем. Вернее, пожалею в первую очередь я, потому что я же окажусь крайним.
Поцеловав Элеонору в последний раз, я кое-как сумел прижать ее шаловливые ручки к постели.
- Все, хватит. Спать. Завтра поговорим.
Горгона попыталась вырваться.
- В одеяло закатаю, - пообещал я максимально грозным тоном. - И ниткой зашью.
Любимая угроза бабушки как не странно сработала. Через пару минут Элеонора затихла, а там и вовсе заснула. Я сел, растирая ноющие виски. Искренне надеюсь, что наутро Горгона ничего не вспомнит. А иначе быть мне камнем до конца дней моих.
Я разул Элеонору, уложил поудобнее и укутал одеялом. Пожалуй, стоит посидеть с ней некоторое время. Кто знает, на что вообще способны пьяные Медузы.
Квинни
У меня раскалывалась голова и, что гораздо хуже, намечался здоровенный провал в памяти. Господи, что вчера было? Я четко помню только клубничный дайкири. Пятый по счету клубничный дайкири...
Я медленно открыла глаза. Так, моя спальня в шале. Уже неплохо. Я одета. Еще лучше. Вроде бы, ничего непоправимого не произошло...
- Держи.
Я подскочила на месте, и голова заболела с удвоенной силой, да еще и закружилась.
- Джонни! Черт тебя дери!
- Выпей, полегчает, - сказал Джони, помогая мне сесть.
В глаза ему смотреть было страшно. Я сделала глоток какой-то шипучей гадости и наконец-то на это решилась.
- Я это... я никаких глупостей не натворила?
- А ты не помнишь? - ухмыльнулся мерзавец. - Ну и не вспоминай.
- Джони! - я в возмущении подскочила на месте и тотчас же схватилась за голову. - Ауч!
- Успокойся, - мерзавец погладил мое плечо. - Ничего особенного не было. Ты пришла домой и отрубилась.
Мне почему-то показалось, что он врет.
- Я так последний раз напивалась, когда развод праздновала.
- А по какому поводу ударилась в пьянство на этот раз? - улыбнулся Джонни.
- Да по тому же, - я растерла виски и пробормотала с ненавистью. - Джаред.
Джони удивленно хмыкнул.
- И ты его все еще оплакиваешь?
- Он жив.
Джони вскинул брови.
- Я вчера видела этого поддонка в городе. Мне нужно было все обдумать.
- И додумалась ты до этого, - Джонни вздохнул. - Чудесно. Так, вставай. Нельзя сдаваться похмелью. Позавтракай, освежись. Нам нужна твоя голова.
- Я не могу, - простонала я, зарываясь в подушки. - Зачем тебе моя голова?! Ты же не парикмахер.
- Подъем! - жизнерадостно объявил садист и сдернул меня с кровати.
- У тебя хоть раз было похмелье?- проныла я, пытаясь призвать к его совести и жалости.
- Ага, - кивнул Джонни. - Один раз, еще в школе. И с тех пор я не напивался.
- Ну да, - в это верилось слабо.
- А смысл? Живо вставай.
Ему удалось вытащить меня из постели и отволочь в ванную. Минут через двадцать я кое-как оклемалась и даже смогла сгрызть половину хлебца. Джони сварил мне кофе и сел напротив.
- Держи. Итак, Джаред.
Джаред. Черт бы его побрал.
- Он был вчера в городе, в малиновом седане. Я уже видела эту машину, она преследовала нас с Мерсером.
- Ты вроде бы говорила, что Джаред мертв...
- Ну... - я замялась. - Он вроде как лежал на полу моего номера... вроде как мертвый... и...
Джони тяжело вздохнул.
- И ты не подошла, чтобы проверить пульс?
- Вроде как...
Джони сокрушенно покачал головой.
- Элеонора, ты дура!
- Угу.
Он вновь погладил мое плечо. Я поборола желание уткнуться носом ему в шею и поплакать немного. Элеонора, ты чего? Это же Джони.
- Но по крайней мере мы кое-что выяснили, - жизнерадостно объявил он.
- Что именно?
- Кто генерирует Мерсеру идеи.
- А, это? - я отмахнулась. - И что это нам дает?
- Стратегический простор, девочка моя, - ответил Джони непристойно довольным тоном. - Мы знаем, кто и что с тебя хочет получить.
- В смысле?
Джони вновь покачал головой с таким видом, словно я несу полную чушь или же не замечаю очевидного.
- Элеонора, тебе нельзя пить. Ты фатально глупеешь. Мерсер отчаянно хотел попасть в твой дом, кто-то даже вломился сюда. Сам дом ничего не стоит, но в подвале лежат две дюжины бутылок дорогого вина, которое можно выгодно загнать на аукционе. Вывод?
- Вино нужно куда-то надежно перепрятать! - я вскочила со стула и почти сразу рухнула в объятья Джони. Мне там неожиданно понравилось. Так, этого еще не хватало.
Я выпрямилась, но Джони не убрал руки с моих плеч.
- А вот теперь ты стремительно умнеешь, милая моя.
Голова так тупо ныла, что я даже не смогла на него разозлиться. Честно говоря, мне хотелось повиснуть у него на шее и отрубиться, впасть в кому. И не приходить в себя как можно дольше.
- Голосую за банковскую ячейку, - сказал Джони.
- Прости?
Его руки скользнули мне на локти.
- Вино. Самое умное - положить его в банковскую ячейку.
- А, да... - пробормотала я, чувствуя себя полнейшей дурой. - Но мои снимки... В смысле, не могу же я появиться в банке...
- Поверь, никто тебя в таком виде не узнает. Хотя лучше, конечно, переодеться.
- Угу.
Я отстранилась и выпрямилась. При попытке сделать шаг закружилась голова, и Джони вновь подхватил меня.
- Знаешь, наверное лучше проводить тебя наверх.
Джони
Горгона пребывала в дурном расположении духа. И хорошо еще, она вчерашнее не помнила. А вот у меня это не шло из головы. Черт! Оно мне надо?! И просто поразительно, как у взрослого, умного, в чем-то даже циничного человека может быть голова забыта подобным вздором. Когда дело доходит до отношений, у Крис оказывается больше здравого смысла. А я влюбляюсь в... нечто.
- Джони, что мне делать? - глухо спросило нечто.
- Ты меня об этом спрашиваешь?
- Раз Джаред жив... значит меня не могут обвинить в его убийстве, верно?
- Есть еще Дюлак, - напомнил я. Строго говоря, я должен был ратовать за то, чтобы Горгона поскорее убралась за Ла Манш, однако... Все верно, вместо этого я выискивал поводы оставить ее подле себя.
Элеонора выругалась в унисон моим мыслям.
- Впрочем, - продолжил я, - теперь мы можем вычеркнуть все эпизоды, которые относятся только к Помоне.
- Ну и что остается?
- Жув. То, что тебя пытались убить в мотеле. И то, что тебя бросили в горящей типографии. Кто-то пытался свалить на тебя убийство и мошенничество и скрыть концы в воду. Все остальное, похоже, мелкие шалости твоего Джареда.
- С какой стати меня примазывать к вашей Помоне? - насупилась Элеонора, похоже, уже готовая согласиться на Джареда.
- Ты называешься всем подложным именем, - вполне резонно заметил я. - Дальше уже можно дорисовывать все, что угодно. Послушай, давай решать проблемы по мере их поступления.
- Это псевдоним, - пробурчала Горгона,, насупилась и не произнесла более ни слова. В таком тяжелом молчании мы покинули дом и доехали до города.
Выбрав небольшой банк, Элеонора Лермонт, помятая, но по-своему величественная, арендовала там ячейку, в которую мы и уложили двадцать семь драгоценных бутылок редкого, коллекционного вина. Как минимум треть из этого богатства я бы с удовольствием заполучил. Шеваль Блан сорок седьмого звала и манила к себе. Так и тянуло запросить ее в качестве комиссионных.
Ключ Горгона отдала мне, приведя в полнейший ступор.
- Пускай у тебя будет. Вчерашние события показали, что мне доверять нельзя.
Они же показали - и мне тоже. Но я не стал заострять на этом внимание, забрал из холодных пальцев Эленоры ключ и - патетично - повесил на цепочку на шее.
- Пошли, Эльнор, я накормлю тебя обедом.
- Не хочу, - буркнула Горгона.
- Кто тебя спрашивать-то будет? - я приобнял ее за талию. Горгоне было, судя по всему, по-прежнему нехорошо, потому как я остался цел и невредим.
Мы вышли из банка и завернули в ближайшее бистро, окунулись в теплые ароматы жареного мяса и сдобной выпечки. Давненько я прилично не ел. Подозреваю, что Горгона готовить не умеет. Я, впрочем, тоже.
Мы сели у окна, подперев щеки руками и принялись меланхолично смотреть на улицу. Я обдумывал сложившуюся ситуацию. О чем думала Горгона - понятия не имею, но она ожесточенно грызла хлебную палочку, словно именно та была виновата во всех неприятностях. Вдруг Элеонора побледнела и вцепилась в мою руку.
- Джони! Машина!
За окно проехал темно-малиновый седан и скрылся за углом.
- Это машина Джареда!
- Обещаю, он не доставит тебе неприятности, - я разжал ее пальцы, пока не раздробила мне кость, и нежно погладил тыльную сторону ладони.
- Джаред сам по себе сплошная неприятность, - проворчала Горгона, отдергивая руку. - И он меня ненавидит.
- За что это?
- Козел потому что, - исчерпывающе ответила Горгона.
Квинни
Аппетит у меня так и не появился. Тошно было смотреть в окно и думать, что где-то там ходит этот поддонок. Мысль, что мы с ним живем на одной планете, внушала мне с недавних пор отвращение. Я подозревала теперь - Джаред ради денег способен на все. Кто знает, на что он пойдет ради двадцати семи бутылок очень дорогого коллекционного вина?
Официантка поставила передо мной тарелку, и я принялась за еду, совершенно не чувствуя вкуса. Джаред занимал все мои мысли, черт бы его побрал, и я не сразу поняла, что Джони бережно поглаживает мои пальцы. Что-то в его взгляде было такое... надеюсь, я вчера не насовершала глупостей? Иначе, с чего бы Джони так рассеяно-нежно скользить взглядом по моему лицу?
- Поешь, - мягко сказал он.
- Я ем.
- Ну да. Ты уже минуту жуешь вилку.
Я смутилась и наколола на вилку кусочек мяса. Наверное, это было вкусно, но я словно бы жевала картон. Джони выпрямился и убрал руку с моих пальцев, откинулся на спинку.
- Нужно продумать наши дальнейшие действия.
- Мои мысли об отъезде в Англию... Как-то все это стало бессмысленно. Если Джаред захочет меня достать - везде это сделает.
- А мне нужно связаться с Ронда... - Джони нахмурился. - Посиди немного. Я поговорю с Денизом, а потом мы что-нибудь придумаем. Уже по обстоятельствам.
Он быстро пошел к стойке. Оставшись без надзора я отложила вилку. Всякий кусок давно уже вставал поперек горла. Чего я боялась? Шантажа, в котором Джаред был профи. И того, что он может не остановиться перед насилием. Его малиновый седан мнился мне в каждом реве мотора и визге шин.
Вернулся мрачный Джони.
- Ронда не отвечает. Черт. Сам хотел, чтобы я ему позвонили...
- Мда?
Джони ухмыльнулся.
- В папке была записка. Ронда знает что-то и жаждет поделиться этим с Леклером. Струсил. Стоит чуть-чуть нажать, и он прячется, поджав хвост.
- Похоже, говорить с кем-либо он тоже боится, - заметила я.
Джони философски пожал плечами.
- Рано или поздно все разрешится. Что ты теперь планируешь делать, компаньон?
Официантка в этот момент принесла чайник, источающий ароматы чабреца и мяты, и за ним я скрылась от ответа. Потому что ничерта я не планировала. Я все еще была ошарашена новостью, что Джаред - подонок! - жив и здоров. И что мне с ним теперь делать? Мне сделалось неожиданно страшно.
- Пошли, - Джони протянул мне руку. - Пока ты не изодрала тарелку в лоскуты.
Я не стала спорить. Все равно есть я не могла, а постоянное ожидание проклятой малиновой машины сводило меня с ума.
Я вышла из кафе, затравленно озираясь, и на противоположной стороне улицы увидела Джареда. Он стоял, прислонившись к витрине, и курил. ххх, могу поспорить. Он всегда экономил на сигаретах.
Позвони мне по указанному номеру. Есть кое-что, что я не хочу доверять бумаге.
С наилучшими пожеланиями,
Дениз".
Последняя фраза выглядела нелепо. Похоже, старый товарищ нервничает. Прежде за ним такого не наблюдалось. Старина Ронда обладал стальными нервами, так необходимыми любому мошеннику.
Я перевернул листок, изучил телефонный номер, затем поспешно оделся и поехал на заправку к ближайшему телефону. Железо надо ковать, пока горячо. У Дениза, барышни кисейной, как правило бывает семь пятниц на неделе.
Ронда на звонок не ответил. Не то, чтобы я ожидал чего-то другого. "Обещать - не значит жениться", вот что характеризовало Дениза как нельзя лучше. Я отложил связь с ним до завтра и вернулся в шале.
Элеонора сидела на ступеньках, уронив голову на руки. В первую секунду я испугался.
- Эльнор!
Кожа ее была холодной. Полтора часа на мороси без плаща. Удивляюсь, как она вообще не промокла насквозь.
- Эльнор, девочка моя!
Я поднял ее на ноги, поддерживая под локти. Элеонора качнулась с пятки на носок и навалилась на меня всем своим весом.
- Ты вернулся! Где ты пропадал целый день?
Ой-ой-ой, сколько радости! Это не к добру. Никогда еще Горгона не выражала сколько-нибудь бурный восторг в мой адрес.
- Ты выпила?
- Ну... так. Чуть-чуть.
Это чуть-чуть было по меньшей мере дюжиной крепких коктейлей. Хорошо, хоть в этот раз она не стала садиться за руль. Впрочем, только по той единственной причине, что я забрал машину.
- Так, Элеонора, - строго спросил я, живо напоминая себе собственного отца напополам с бабушкой. - Сколько ты выпила?
- Не переживай, милый, я еще принесла.
Милый. Как трогательно. Я попытался отобрать бутылку водки, но Элеонора с раздражающей ловкостью вывернулась из моих рук.
- Пошли. Здесь холодно.
Глотнув водки прямо из горлышка, Элеонора упорхнула в дом. Хлопнула дверь.
Ну и как это понимать? Нет, конечно, мы познакомились при пикантных обстоятельствах, но все было далеко не так весело. В этот раз, к примеру, из-за двери высунулась прелестная ручка, схватила меня за волосы и потащила в дом.
- Ауч!
Я кое-как вытащил остатки своей шевелюры из пальцев Элеоноры и сжал ее запястье. От нее пахло алкоголем, духами и дождем. Убойное сочетание, хотя запах водки я бы исключил из букета. А секундой спустя я потерял контроль над ситуацией. Целовалась Элеонора великолепно. Вот бы еще она была в этот момент чуть менее пьяной.
Я оторвал ее от себя с третьей попытки.
- Эй-эй, полегче. Что случилось?
- Аб-со-лют-но ни-че-го, - с четкостью вдрызг пьяного человека ответила Элеонора, покачнулась и повисла у меня на шее.
Нет, так дальше не пойдет. В конце концов, целовать пьяную женщину... подло. Но весьма приятно. Хотя в конечном счете больше все таки подло. Я аккуратно отстранил Элеонору, стараясь одновременно держать ее на расстоянии и не выпускать из рук. Забавно, раньше я не замечал за ней подобной пылкости. Она меня скорее удавить хотела. Должен ли я верить известной поговорке? И не стоит ли вообще продолжить общение, когда она протрезвеет?
Я приобнял Горгону и потащил наверх, пытаясь при этом вырвать из цепких пальцев этого эфирного создания полупустую бутылку. Кончилось все плачевно: в спальне мы благодаря ловкой подсечке этой пьяной красотки повалились на постель. Ну, не совсем плачевно, поскольку Элеонора запустила пальцы мне в волосы, а бутылка между тем закатилась под кровать.
Так, с этим пора заканчивать, иначе дело зайдет слишком далеко, и завтра утром мы крупно об этом пожалеем. Вернее, пожалею в первую очередь я, потому что я же окажусь крайним.
Поцеловав Элеонору в последний раз, я кое-как сумел прижать ее шаловливые ручки к постели.
- Все, хватит. Спать. Завтра поговорим.
Горгона попыталась вырваться.
- В одеяло закатаю, - пообещал я максимально грозным тоном. - И ниткой зашью.
Любимая угроза бабушки как не странно сработала. Через пару минут Элеонора затихла, а там и вовсе заснула. Я сел, растирая ноющие виски. Искренне надеюсь, что наутро Горгона ничего не вспомнит. А иначе быть мне камнем до конца дней моих.
Я разул Элеонору, уложил поудобнее и укутал одеялом. Пожалуй, стоит посидеть с ней некоторое время. Кто знает, на что вообще способны пьяные Медузы.
Квинни
У меня раскалывалась голова и, что гораздо хуже, намечался здоровенный провал в памяти. Господи, что вчера было? Я четко помню только клубничный дайкири. Пятый по счету клубничный дайкири...
Я медленно открыла глаза. Так, моя спальня в шале. Уже неплохо. Я одета. Еще лучше. Вроде бы, ничего непоправимого не произошло...
- Держи.
Я подскочила на месте, и голова заболела с удвоенной силой, да еще и закружилась.
- Джонни! Черт тебя дери!
- Выпей, полегчает, - сказал Джони, помогая мне сесть.
В глаза ему смотреть было страшно. Я сделала глоток какой-то шипучей гадости и наконец-то на это решилась.
- Я это... я никаких глупостей не натворила?
- А ты не помнишь? - ухмыльнулся мерзавец. - Ну и не вспоминай.
- Джони! - я в возмущении подскочила на месте и тотчас же схватилась за голову. - Ауч!
- Успокойся, - мерзавец погладил мое плечо. - Ничего особенного не было. Ты пришла домой и отрубилась.
Мне почему-то показалось, что он врет.
- Я так последний раз напивалась, когда развод праздновала.
- А по какому поводу ударилась в пьянство на этот раз? - улыбнулся Джонни.
- Да по тому же, - я растерла виски и пробормотала с ненавистью. - Джаред.
Джони удивленно хмыкнул.
- И ты его все еще оплакиваешь?
- Он жив.
Джони вскинул брови.
- Я вчера видела этого поддонка в городе. Мне нужно было все обдумать.
- И додумалась ты до этого, - Джонни вздохнул. - Чудесно. Так, вставай. Нельзя сдаваться похмелью. Позавтракай, освежись. Нам нужна твоя голова.
- Я не могу, - простонала я, зарываясь в подушки. - Зачем тебе моя голова?! Ты же не парикмахер.
- Подъем! - жизнерадостно объявил садист и сдернул меня с кровати.
- У тебя хоть раз было похмелье?- проныла я, пытаясь призвать к его совести и жалости.
- Ага, - кивнул Джонни. - Один раз, еще в школе. И с тех пор я не напивался.
- Ну да, - в это верилось слабо.
- А смысл? Живо вставай.
Ему удалось вытащить меня из постели и отволочь в ванную. Минут через двадцать я кое-как оклемалась и даже смогла сгрызть половину хлебца. Джони сварил мне кофе и сел напротив.
- Держи. Итак, Джаред.
Джаред. Черт бы его побрал.
- Он был вчера в городе, в малиновом седане. Я уже видела эту машину, она преследовала нас с Мерсером.
- Ты вроде бы говорила, что Джаред мертв...
- Ну... - я замялась. - Он вроде как лежал на полу моего номера... вроде как мертвый... и...
Джони тяжело вздохнул.
- И ты не подошла, чтобы проверить пульс?
- Вроде как...
Джони сокрушенно покачал головой.
- Элеонора, ты дура!
- Угу.
Он вновь погладил мое плечо. Я поборола желание уткнуться носом ему в шею и поплакать немного. Элеонора, ты чего? Это же Джони.
- Но по крайней мере мы кое-что выяснили, - жизнерадостно объявил он.
- Что именно?
- Кто генерирует Мерсеру идеи.
- А, это? - я отмахнулась. - И что это нам дает?
- Стратегический простор, девочка моя, - ответил Джони непристойно довольным тоном. - Мы знаем, кто и что с тебя хочет получить.
- В смысле?
Джони вновь покачал головой с таким видом, словно я несу полную чушь или же не замечаю очевидного.
- Элеонора, тебе нельзя пить. Ты фатально глупеешь. Мерсер отчаянно хотел попасть в твой дом, кто-то даже вломился сюда. Сам дом ничего не стоит, но в подвале лежат две дюжины бутылок дорогого вина, которое можно выгодно загнать на аукционе. Вывод?
- Вино нужно куда-то надежно перепрятать! - я вскочила со стула и почти сразу рухнула в объятья Джони. Мне там неожиданно понравилось. Так, этого еще не хватало.
Я выпрямилась, но Джони не убрал руки с моих плеч.
- А вот теперь ты стремительно умнеешь, милая моя.
Голова так тупо ныла, что я даже не смогла на него разозлиться. Честно говоря, мне хотелось повиснуть у него на шее и отрубиться, впасть в кому. И не приходить в себя как можно дольше.
- Голосую за банковскую ячейку, - сказал Джони.
- Прости?
Его руки скользнули мне на локти.
- Вино. Самое умное - положить его в банковскую ячейку.
- А, да... - пробормотала я, чувствуя себя полнейшей дурой. - Но мои снимки... В смысле, не могу же я появиться в банке...
- Поверь, никто тебя в таком виде не узнает. Хотя лучше, конечно, переодеться.
- Угу.
Я отстранилась и выпрямилась. При попытке сделать шаг закружилась голова, и Джони вновь подхватил меня.
- Знаешь, наверное лучше проводить тебя наверх.
Джони
Горгона пребывала в дурном расположении духа. И хорошо еще, она вчерашнее не помнила. А вот у меня это не шло из головы. Черт! Оно мне надо?! И просто поразительно, как у взрослого, умного, в чем-то даже циничного человека может быть голова забыта подобным вздором. Когда дело доходит до отношений, у Крис оказывается больше здравого смысла. А я влюбляюсь в... нечто.
- Джони, что мне делать? - глухо спросило нечто.
- Ты меня об этом спрашиваешь?
- Раз Джаред жив... значит меня не могут обвинить в его убийстве, верно?
- Есть еще Дюлак, - напомнил я. Строго говоря, я должен был ратовать за то, чтобы Горгона поскорее убралась за Ла Манш, однако... Все верно, вместо этого я выискивал поводы оставить ее подле себя.
Элеонора выругалась в унисон моим мыслям.
- Впрочем, - продолжил я, - теперь мы можем вычеркнуть все эпизоды, которые относятся только к Помоне.
- Ну и что остается?
- Жув. То, что тебя пытались убить в мотеле. И то, что тебя бросили в горящей типографии. Кто-то пытался свалить на тебя убийство и мошенничество и скрыть концы в воду. Все остальное, похоже, мелкие шалости твоего Джареда.
- С какой стати меня примазывать к вашей Помоне? - насупилась Элеонора, похоже, уже готовая согласиться на Джареда.
- Ты называешься всем подложным именем, - вполне резонно заметил я. - Дальше уже можно дорисовывать все, что угодно. Послушай, давай решать проблемы по мере их поступления.
- Это псевдоним, - пробурчала Горгона,, насупилась и не произнесла более ни слова. В таком тяжелом молчании мы покинули дом и доехали до города.
Выбрав небольшой банк, Элеонора Лермонт, помятая, но по-своему величественная, арендовала там ячейку, в которую мы и уложили двадцать семь драгоценных бутылок редкого, коллекционного вина. Как минимум треть из этого богатства я бы с удовольствием заполучил. Шеваль Блан сорок седьмого звала и манила к себе. Так и тянуло запросить ее в качестве комиссионных.
Ключ Горгона отдала мне, приведя в полнейший ступор.
- Пускай у тебя будет. Вчерашние события показали, что мне доверять нельзя.
Они же показали - и мне тоже. Но я не стал заострять на этом внимание, забрал из холодных пальцев Эленоры ключ и - патетично - повесил на цепочку на шее.
- Пошли, Эльнор, я накормлю тебя обедом.
- Не хочу, - буркнула Горгона.
- Кто тебя спрашивать-то будет? - я приобнял ее за талию. Горгоне было, судя по всему, по-прежнему нехорошо, потому как я остался цел и невредим.
Мы вышли из банка и завернули в ближайшее бистро, окунулись в теплые ароматы жареного мяса и сдобной выпечки. Давненько я прилично не ел. Подозреваю, что Горгона готовить не умеет. Я, впрочем, тоже.
Мы сели у окна, подперев щеки руками и принялись меланхолично смотреть на улицу. Я обдумывал сложившуюся ситуацию. О чем думала Горгона - понятия не имею, но она ожесточенно грызла хлебную палочку, словно именно та была виновата во всех неприятностях. Вдруг Элеонора побледнела и вцепилась в мою руку.
- Джони! Машина!
За окно проехал темно-малиновый седан и скрылся за углом.
- Это машина Джареда!
- Обещаю, он не доставит тебе неприятности, - я разжал ее пальцы, пока не раздробила мне кость, и нежно погладил тыльную сторону ладони.
- Джаред сам по себе сплошная неприятность, - проворчала Горгона, отдергивая руку. - И он меня ненавидит.
- За что это?
- Козел потому что, - исчерпывающе ответила Горгона.
Квинни
Аппетит у меня так и не появился. Тошно было смотреть в окно и думать, что где-то там ходит этот поддонок. Мысль, что мы с ним живем на одной планете, внушала мне с недавних пор отвращение. Я подозревала теперь - Джаред ради денег способен на все. Кто знает, на что он пойдет ради двадцати семи бутылок очень дорогого коллекционного вина?
Официантка поставила передо мной тарелку, и я принялась за еду, совершенно не чувствуя вкуса. Джаред занимал все мои мысли, черт бы его побрал, и я не сразу поняла, что Джони бережно поглаживает мои пальцы. Что-то в его взгляде было такое... надеюсь, я вчера не насовершала глупостей? Иначе, с чего бы Джони так рассеяно-нежно скользить взглядом по моему лицу?
- Поешь, - мягко сказал он.
- Я ем.
- Ну да. Ты уже минуту жуешь вилку.
Я смутилась и наколола на вилку кусочек мяса. Наверное, это было вкусно, но я словно бы жевала картон. Джони выпрямился и убрал руку с моих пальцев, откинулся на спинку.
- Нужно продумать наши дальнейшие действия.
- Мои мысли об отъезде в Англию... Как-то все это стало бессмысленно. Если Джаред захочет меня достать - везде это сделает.
- А мне нужно связаться с Ронда... - Джони нахмурился. - Посиди немного. Я поговорю с Денизом, а потом мы что-нибудь придумаем. Уже по обстоятельствам.
Он быстро пошел к стойке. Оставшись без надзора я отложила вилку. Всякий кусок давно уже вставал поперек горла. Чего я боялась? Шантажа, в котором Джаред был профи. И того, что он может не остановиться перед насилием. Его малиновый седан мнился мне в каждом реве мотора и визге шин.
Вернулся мрачный Джони.
- Ронда не отвечает. Черт. Сам хотел, чтобы я ему позвонили...
- Мда?
Джони ухмыльнулся.
- В папке была записка. Ронда знает что-то и жаждет поделиться этим с Леклером. Струсил. Стоит чуть-чуть нажать, и он прячется, поджав хвост.
- Похоже, говорить с кем-либо он тоже боится, - заметила я.
Джони философски пожал плечами.
- Рано или поздно все разрешится. Что ты теперь планируешь делать, компаньон?
Официантка в этот момент принесла чайник, источающий ароматы чабреца и мяты, и за ним я скрылась от ответа. Потому что ничерта я не планировала. Я все еще была ошарашена новостью, что Джаред - подонок! - жив и здоров. И что мне с ним теперь делать? Мне сделалось неожиданно страшно.
- Пошли, - Джони протянул мне руку. - Пока ты не изодрала тарелку в лоскуты.
Я не стала спорить. Все равно есть я не могла, а постоянное ожидание проклятой малиновой машины сводило меня с ума.
Я вышла из кафе, затравленно озираясь, и на противоположной стороне улицы увидела Джареда. Он стоял, прислонившись к витрине, и курил. ххх, могу поспорить. Он всегда экономил на сигаретах.
