Меня усадили на Крепышку, Гвельс взобрался на смоляного конька, чуть больше пони. Шаг у каурки был ровный и мягкий. Как только мы отъехали от конюшни, к нам присоединились эр Вильго и эл Рабай.
— Для вашей безопасности, эрра, — сказал эр Вильго. — Наш добрый божий посредник еще нескоро восстановит Паутину вдоль Леса.
Да, эр Капаида трудился денно и нощно, но все равно не справлялся, хорошо хоть не стремился уехать, а покорно принимал немилость Домина. По дороге на ярмарку я сопоставляла сведения, полученные то там, то сям за последние дни. Картина складывалась не слишком оптимистичная. Кто-то угрожал эру Алану, а Ориму и Аретту чуть не украли. Или все же украли, держали в Холмах (вряд ли Аретта такая выдумщица, чем больше сближаюсь с ней, тем сильнее ценю ее неспособность лгать) и отпустили «под расписку»? Согласно договоренности с Тионом, эр Алан обещал вернуть меня Домину через год. Наша свадьба была как раз на полнолуние. Все сходится. Тион сам полукровка. Что ему стоит науськать на Воина Реки свою родню? Вот и пропадают конюхи в тумане, а моему мужу в его первую брачную ночь, предположим, прилетел вестник с тревожным сообщением: «ваших дочерей похитили ши». Что бы я сделала на его месте? И что мне делать дальше, на своем?
Эти пять дней я сидела тихо, как мышка. Ела все, что подавали, на все вопросы отвечала односложно и демонстративно поглядывала в окно. С тоской. Мол, скучно принцессе, муторно, из всех развлечений – лишь спонтанная поездка эра Капаиды верхом на борове-производители (которого, прознав о любви жреца к свинкам беконной породы, привела к Храму на благословление жена свиновода с отдаленной фермы). А погода, как назло, выдалась славная. Тогда я начала выбираться из дома и бродить по округе, делая виду, что лечу хандру полезным моционом. Эр Вильго, если успевал, тенью следовал сзади, на все мои протесты повторяя:
— Эр Алан велел вас охранять.
Я перезнакомилась со всеми работниками в мастерских и наслушалась местных страшилок (некоторые из которых были тем страшнее, что основывались на реальных событиях), а также жалоб и просьб. Впрочем, местный люд просьбами и жалобами мне не слишком докучал: никто просто не верил, что я здесь задержусь, большинство работников поглядывало на меня несколько… снисходительно, дескать, скучно дамочке без мужа. Пикси (так и оставшийся без имени) сопровождал меня на прогулках. Но на ярмарку я его не взяла, мало ли как отнесутся к лесному ши нерезиденты поместья.
Кое в чем я разобралась: эр Алан защищает свою семью и, видимо, готовится к тому, что давление на него и запугивание продолжатся. Значит, мне нужно вести себя так, словно я сама считаю свою нынешнее положение временным. И еще: нам нужна защита.
Я вспоминала о цвергах, даже достала из сундука чашу. Поднесла к ней свой пояс из серебряных бляшек, но чаши не коснулась. Чем я буду расплачиваться с горным народом? Я уточняла – берут они за свою работу дорого, так и работа особенная: ограждения и рвы, через которые никакая лесная магия проникнуть не может, человеческая тоже. Жезл я тоже достала. Вынула из деревянной коробки, приоткрыла вышитую ткань, посмотрела. Вздохнула, положила было обратно… и снова поднесла к глазам. Почему я раньше этого не заметила? Весь артефакт гладкий, отполированный прикосновениями, и только в основании шероховатый, с зазубринами, словно его сравнительно недавно отпилили от большей части. Свежий срез. Гута говорила, что ее отец выточил Жезл из дерева Баллариэля много лет назад. То есть кто-то отделил кусочек от самого артефакта? Получился бы небольшой кругляш. Кто это сделал? Аманиэль? Гута, быть может, на память об отце? И чем это мне грозит? Будет ли Жезл работать так, как прежде? Я и раньше не понимала, что мне с ним делать, а теперь вообще его боюсь. Во всех сказках, что я читала в своем мире, сломанная волшебная палочка ничего хорошего ее владельцу не приносила.
Эрра Тофана расщедрилась и выдала мне содержание за месяц. Я плохо пока разбиралась в ценах и внимательно прислушивалась к торгам и разговорам людей на ярмарке. Купила ткань, ленты и нитки. Долго раздумывала, на чем буду строить выкройки, и приобрела штук тридцать листов тонкой рисовой бумаги, которая, как я поняла, служила для каких-то храмовых ритуалов. Вроде как писали на ней пожелания и просьбы к богам на праздники и развешивали эти «постеры» в храмовых галереях. На меня глазели, но ажиотажа мое появление не вызвало. В толпе я несколько раз слышала разговоры о бегстве с земель эра Алана, местный люд особо меня не стеснялся, а больше всего заказов в тот день было у тележных дел мастеров.
На лотке у скупщика я продала свои золотые украшения (кроме тех, что отложила для себя) и серебряный пояс.
— Интересное плетение, — сказал скупщик, низенький мужичок со странным акцентом, похожий на цверга. — Ежели ваш муж захочет сие выкупить, то пусть поищет на постоялом дворе в Улохе почтенного эла Малеча. Я пробуду в этих краях до сильных дождей.
Я лишь пожала плечами. Чтобы выкупить что-нибудь ненужное, надо сначала продать что-нибудь ненужное, а у меня больше ничего нет. Сомневаюсь, что эр Алан вернется из похода разбогатевшим хоть на сотню золотых. Полагаю, у него большой список, и найдется, на что потратить деньги, уж точно не на побрякушки жены.
Иван Дмитриевич двигался по знакомой дороге. Давешний глашан не показался, но Капалов чувствовал, что он вырыл логово где-то неподалеку. Хоть и укладываются в спячку перед зимними холодами некоторые лесные твари, лучше предупредить случайного путника. Маг сплел Паутинку, предупреждающую о присутствии лесного ши, порадовался тому, как легко это ему далось, все же полгода практики дорогого стоят.
ДОМ встретил Капалова тишиной – ребята отдыхали после очередного задания. Здесь, в мире Прях, пока относительно тихо, а в других мирах фантомоборцам постоянно приходилось защищать порталы от попыток несанкционированного проникновения, иногда с оружием в руках. Студиозусов, разумеется, никто и никогда к боевым действиям не приобщит, у них другая цель – помогать агентам, работающим в этом мире. Нынче вся агентура Академии в мире Прях работала на кейс(*) «эра Капаиды».
* кейс – конкретный случай, ситуация
Кингзман, ректор АМД, уже ждал Капалова на кухне. Встал, раскрыл дружеские объятья:
— Иван Дмитриевич, дорогой, ну наконец-то. Мы все с напряжением наблюдаем за вашим кейсом, переживаем. Вот, сам выбрался на Грань, привез все, что смог найти. Как портальчик? Не слишком дернуло?
Капалов, который незадолго до этого активировал временную бомбочку, устало покачал в воздухе ладонью, мол, так себе, терпимо. Чем больше временных сдвигов, тем сильнее бьет по организму, а он уже не мальчик двадцатилетний, как никак.
— А вы схуднули, — озабоченно проговорил Неон Хамптиевич. — Нелегко приходится?
— Не то слово, — признался Капалов, принимая из рук Кингзмана блюдо с бутербродами. — Спасибо, Неон Хамптиевич, ребятам мое глубочайшее мерси… Сложный кейс…. Да-да, и чаю покрепче... Вчера всю ночь искали, где сиды Паутину прорвали. И чего им в голову взбрело? Как увидели нас – сразу прыснули кто куда. Пацанята почти синеухие. Мальчишка там у них предводитель, лет восемнадцать. Ничего не пойму.
— Думаете, Тион-Змей? — нахмурился Кингзман. — Опять науськал жителей Холмов? И на какое слабо он их в этот раз взял?
— Не думаю, — проговорил Иван Дмитриевич, с наслаждением отпивая крепкий душистый чай из тонкой легкомысленной чашечки с цветочками, фото девушки в сарафане и надписью «Светочка». — В этот раз не он. Что-то другое там.
— И все равно. Бедная Ольга Васильевна, — покачал головой ректор. — Упустили…. Такой талант упустили… и вот нате вам.
— Бедная, — согласился Капалов, — Тион не собирается от нее отказываться, она ему очень нужна, как неотъемлемый ингредиент плана «Бэ». Ингредиент в данном случае – это в буквальном смысле.
— Кстати, о плане «А», — встрепенулся Кингзман. — Готовы приступить? Я в бумаги не лез, все равно в вашем кейсе ничего не понимаю. Ксерокопии, распечатки из архива, донесения агентов, объяснительная Малиольды Таманиэлевны, все в папке.
— Давайте, — Иван Дмитриевич нетерпеливо протянул руку, — прямо сейчас почитаю.
… Закончил он, когда ДОМ наполнился молодыми голосами, смехом, шумом воды и музыкой, а Кингзман выспался на диванчике на втором этаже под фикусом. Оба мага снова уселись за стол, на этот раз с плюшками. Капалов включил диктофон и положил его рядом с блюдцем. Устало потер лоб.
— Значит, так. Вся эта история началась с нашего дорогого, незабвенного профессора Баллариэля Тантаниэлевича. Обычно альвы, принимающие саматх, то есть сливающиеся с древом, прячут свои места упокоения в лесу, чаще всего в глухих непролазных чащобах, во избежание, как говорится. Не знаю, что надоумило профессора устроить из своего погребения, как сейчас модно выражаться, хайп, надеюсь, у него все же имелись некие научные… мотивы, но кусок древесины попал к родственнице Баллариэля, а точнее, к ее мужу, мастеру артефактов. Тиль Дэлморский обнаружил необычные свойства материала… и тем самым подписал себе смертный приговор.
— Переплетение? — понимающе кивнул внимательно слушающий Кингзман.
— Да, артефакт сбивает временной коловрат (*). Последствия такого сбоя регулирует маг, но сам Жезл способен просчитывать варианты изменений за счет некоторого… остаточного компилированного сознания умершего в дереве альва. Но самое интересное – кусочек такой древесины может полностью скрыть от взгляда мага условно-мертвое существо.
* - коловрат – вид энергии в мире АМД
— То есть… фантому достаточно надеть амулетик из древесины – и ни один фантомоборец… ? — Кингзман нахмурился.
— Именно. Полная невидимость. Как амулеты влияют на умертвия при длительном ношении, пока неизвестно. И все ли саматх-деревья обладают такими свойствами – тоже. Какая-то информация… скорее намеки… просочились к местным магам. По той же причине, полагаю – из-за длинного языка профессора. Маг Филеас, известный пройдоха, но и колдун отменный… помните такого?... слышал звон, но не знал, где он, и слава Свету, а то натворил бы старичок еще больше бед. Ради сведений о Жезле Филеас держал Тиля Дэлморского в темнице, пытал его и фактически сам лишил жизни. Дочь Тиля тоже пострадала. Наш милый Амаша, свет очей Малиольды Таманиэлевны, единственный связал пророчество о Переплетающей с Артефактом Баллариэля. Аманиэль понимал, что дни Илэль, магию которой высасывал Филеас, сочтены, и принял меры. Да, Неон Хамптиевич, Филеас был посмертием, фантомом. Поэтому Илэль и старалась держаться от него подальше, интуитивно. На мага, в бытность его служения при дворе, было несколько покушений. Одно из них оказалось успешным. Его сын сумел вернуть его к жизни… один раз. Второй раз фокус не сработал, магия Жезла в руках Оли Померанцевой переплела прошлое Филеаса, и он отправился в небытие навеки. Артефакт Баллариэля подчиняется магам избирательно, но закон наследования еще никто не отменял: если Жезл попадет в руки Тиону, родственнику профессора по материнской линии, Змей сможет им управлять. Тион пошел дальше в своих расследованиях – он знает, что частичка дерева-саматх может скрыть сущность фантома. Но это мало что ему дает, поэтому за Жезлом он особо не охотится. Сколько амулетов можно сделать из артефакта Баллариэля?
— Дюжину? — предположил Кингзман, глядя на фото артефакта в прозрачном файле.
— Примерно. Этого мало. Мой приятель маг Абеней провел эксперимент – срезал кусочек Жезла, теперь ищет подходящего фантома, чтобы проверить версию. О чем я…? Ах да, судя по донесениям агентов, рассуждал Тион правильно… увы. И пришел к следующим выводам. Во-первых, до саматх-деревьев добраться сложно, практически невозможно – Лес всегда прячет могилы альвов. Во-вторых, Баллариэль мог спрятать дерево и на границе миров. Тупик? А что если использовать кровь Переплетающей, той, которой Жезл беспрекословно подчинился? Напитать кровью амулеты… или придумать что-то подобное… в конце концов, в дереве девушку похоронить! Вуаля!
— Ох, — поморщился ректор.
— Тиону нужна армия, способная сразиться со слуа, Тьмой. Только на этих обещаниях элита королевств Хребтов позволила ему занять трон. Обещания нужно держать. А кто справится с мертвым воинством лучше, чем другое мертвое воинство? Фантомы не идут на сделки с живыми, однако если предложить им АИЖ, Амулет Истинной Жизни… так я назову его в своей следующей записке Совету… они могут и согласиться. Известно ведь, что жизнь истинная, в живом теле – главная цель, мечта голубая, так сказать, любого умертвия.
— Амулет Истинной Жизни, — задумчиво проговорил ректор. — А что говорит Аманиэль? Как он вышел на Ольгу Васильевну? Что в объяснительной у нашей технички?
— Случайно, дескать, нашли. Малиольда Таманиэлевна подрабатывала в больнице, мыла полы – уж где-где, а в таких местах подпитаться есть чем. Присмотрела девушку: боевая, веселая, борется, не сдается, за жизнь цепляется, а жизнь та… заканчивается. Ну и предложила матери девушки артефакт из своей коллекции, «Хранитель Души». А в АМД о том, что Оля - «дикий перевертыш» не сообщила, мол, запамятовала, ха! Вот такой у нас в Академии, однако, бардак.
— Выговор сделаю. Ой, полно, Иван Дмитриевич, — Кингзман махнул на Капалова рукой. — Я в курсе, что вы не одобряете Малиольду Таманиэлевну в штате АМД. А что делать? Где мы еще такого ценного сотрудника найдем?
— Работающего за коловратную энергию, — с укором уточнил Капалов.
— Так ведь с тех пор, как Малиольде Таманиэлевне фантом ауру повредил, чужая энергия для нее – единственный способ выживания. Там завихрение коловратное подсосет, тут студиозуса расшалившегося, с выбросом, утихомирит. А нам одна польза. У нас ведь создан прецедент, Иван Дмитриевич. Первый раз с таким сталкиваемся. Олю Померанцеву высосала фантомка, а не сама, а через посредника. Через Артема Дробышева. Сам жених Оли внешне выглядел чистым, никаких подозрений у девушки не вызывал. Истощал ее понемногу, пока не убил, а сам и не в курсе. Теперь на месте Оли принцесса из мира Прях. Мы сглупили, засветили наблюдение в больнице. Фантом сбежал. Но суть не в том – в другом суть: как нам теперь фантомов контролировать, если фантомоборцы их не выявляют за спинами живых?
— Или…? — с тревогой в голосе начал высказывать свое предположение Капалов.
— Или ваши АИЖ уже проникли в другие миры и стоят у фантомов на вооружении, — вздохнул Кингзман.
Вечером при свете магического светильника я грустно перебирала лежащие на столе золотые и серебряные монеты. Уточнив на ярмарке номинал монеток с прялкой на одной стороне и непонятной руной на другой, приуныла окончательно. Почему в моей памяти нет таких бытовых моментов, как цены и обменный курс? Но одно я теперь знаю точно: скупщики тут – такие же мошенники, как сотрудники ломбардов у нас. И ведь ничего не докажешь. Да и положа руку на сердце, украшений тех было… Я достала из сундука чашу цвергов и Жезл.
— У меня уже целая коллекция загадочных вещей, а толку? — сказала я сидящему на столе пикси. Тот держал в лапках золотую монетку и что-то восторженно щебетал. Кажется, ему нравится золотишко.
— Для вашей безопасности, эрра, — сказал эр Вильго. — Наш добрый божий посредник еще нескоро восстановит Паутину вдоль Леса.
Да, эр Капаида трудился денно и нощно, но все равно не справлялся, хорошо хоть не стремился уехать, а покорно принимал немилость Домина. По дороге на ярмарку я сопоставляла сведения, полученные то там, то сям за последние дни. Картина складывалась не слишком оптимистичная. Кто-то угрожал эру Алану, а Ориму и Аретту чуть не украли. Или все же украли, держали в Холмах (вряд ли Аретта такая выдумщица, чем больше сближаюсь с ней, тем сильнее ценю ее неспособность лгать) и отпустили «под расписку»? Согласно договоренности с Тионом, эр Алан обещал вернуть меня Домину через год. Наша свадьба была как раз на полнолуние. Все сходится. Тион сам полукровка. Что ему стоит науськать на Воина Реки свою родню? Вот и пропадают конюхи в тумане, а моему мужу в его первую брачную ночь, предположим, прилетел вестник с тревожным сообщением: «ваших дочерей похитили ши». Что бы я сделала на его месте? И что мне делать дальше, на своем?
Эти пять дней я сидела тихо, как мышка. Ела все, что подавали, на все вопросы отвечала односложно и демонстративно поглядывала в окно. С тоской. Мол, скучно принцессе, муторно, из всех развлечений – лишь спонтанная поездка эра Капаиды верхом на борове-производители (которого, прознав о любви жреца к свинкам беконной породы, привела к Храму на благословление жена свиновода с отдаленной фермы). А погода, как назло, выдалась славная. Тогда я начала выбираться из дома и бродить по округе, делая виду, что лечу хандру полезным моционом. Эр Вильго, если успевал, тенью следовал сзади, на все мои протесты повторяя:
— Эр Алан велел вас охранять.
Я перезнакомилась со всеми работниками в мастерских и наслушалась местных страшилок (некоторые из которых были тем страшнее, что основывались на реальных событиях), а также жалоб и просьб. Впрочем, местный люд просьбами и жалобами мне не слишком докучал: никто просто не верил, что я здесь задержусь, большинство работников поглядывало на меня несколько… снисходительно, дескать, скучно дамочке без мужа. Пикси (так и оставшийся без имени) сопровождал меня на прогулках. Но на ярмарку я его не взяла, мало ли как отнесутся к лесному ши нерезиденты поместья.
Кое в чем я разобралась: эр Алан защищает свою семью и, видимо, готовится к тому, что давление на него и запугивание продолжатся. Значит, мне нужно вести себя так, словно я сама считаю свою нынешнее положение временным. И еще: нам нужна защита.
Я вспоминала о цвергах, даже достала из сундука чашу. Поднесла к ней свой пояс из серебряных бляшек, но чаши не коснулась. Чем я буду расплачиваться с горным народом? Я уточняла – берут они за свою работу дорого, так и работа особенная: ограждения и рвы, через которые никакая лесная магия проникнуть не может, человеческая тоже. Жезл я тоже достала. Вынула из деревянной коробки, приоткрыла вышитую ткань, посмотрела. Вздохнула, положила было обратно… и снова поднесла к глазам. Почему я раньше этого не заметила? Весь артефакт гладкий, отполированный прикосновениями, и только в основании шероховатый, с зазубринами, словно его сравнительно недавно отпилили от большей части. Свежий срез. Гута говорила, что ее отец выточил Жезл из дерева Баллариэля много лет назад. То есть кто-то отделил кусочек от самого артефакта? Получился бы небольшой кругляш. Кто это сделал? Аманиэль? Гута, быть может, на память об отце? И чем это мне грозит? Будет ли Жезл работать так, как прежде? Я и раньше не понимала, что мне с ним делать, а теперь вообще его боюсь. Во всех сказках, что я читала в своем мире, сломанная волшебная палочка ничего хорошего ее владельцу не приносила.
Эрра Тофана расщедрилась и выдала мне содержание за месяц. Я плохо пока разбиралась в ценах и внимательно прислушивалась к торгам и разговорам людей на ярмарке. Купила ткань, ленты и нитки. Долго раздумывала, на чем буду строить выкройки, и приобрела штук тридцать листов тонкой рисовой бумаги, которая, как я поняла, служила для каких-то храмовых ритуалов. Вроде как писали на ней пожелания и просьбы к богам на праздники и развешивали эти «постеры» в храмовых галереях. На меня глазели, но ажиотажа мое появление не вызвало. В толпе я несколько раз слышала разговоры о бегстве с земель эра Алана, местный люд особо меня не стеснялся, а больше всего заказов в тот день было у тележных дел мастеров.
На лотке у скупщика я продала свои золотые украшения (кроме тех, что отложила для себя) и серебряный пояс.
— Интересное плетение, — сказал скупщик, низенький мужичок со странным акцентом, похожий на цверга. — Ежели ваш муж захочет сие выкупить, то пусть поищет на постоялом дворе в Улохе почтенного эла Малеча. Я пробуду в этих краях до сильных дождей.
Я лишь пожала плечами. Чтобы выкупить что-нибудь ненужное, надо сначала продать что-нибудь ненужное, а у меня больше ничего нет. Сомневаюсь, что эр Алан вернется из похода разбогатевшим хоть на сотню золотых. Полагаю, у него большой список, и найдется, на что потратить деньги, уж точно не на побрякушки жены.
Глава 29
Иван Дмитриевич двигался по знакомой дороге. Давешний глашан не показался, но Капалов чувствовал, что он вырыл логово где-то неподалеку. Хоть и укладываются в спячку перед зимними холодами некоторые лесные твари, лучше предупредить случайного путника. Маг сплел Паутинку, предупреждающую о присутствии лесного ши, порадовался тому, как легко это ему далось, все же полгода практики дорогого стоят.
ДОМ встретил Капалова тишиной – ребята отдыхали после очередного задания. Здесь, в мире Прях, пока относительно тихо, а в других мирах фантомоборцам постоянно приходилось защищать порталы от попыток несанкционированного проникновения, иногда с оружием в руках. Студиозусов, разумеется, никто и никогда к боевым действиям не приобщит, у них другая цель – помогать агентам, работающим в этом мире. Нынче вся агентура Академии в мире Прях работала на кейс(*) «эра Капаиды».
* кейс – конкретный случай, ситуация
Кингзман, ректор АМД, уже ждал Капалова на кухне. Встал, раскрыл дружеские объятья:
— Иван Дмитриевич, дорогой, ну наконец-то. Мы все с напряжением наблюдаем за вашим кейсом, переживаем. Вот, сам выбрался на Грань, привез все, что смог найти. Как портальчик? Не слишком дернуло?
Капалов, который незадолго до этого активировал временную бомбочку, устало покачал в воздухе ладонью, мол, так себе, терпимо. Чем больше временных сдвигов, тем сильнее бьет по организму, а он уже не мальчик двадцатилетний, как никак.
— А вы схуднули, — озабоченно проговорил Неон Хамптиевич. — Нелегко приходится?
— Не то слово, — признался Капалов, принимая из рук Кингзмана блюдо с бутербродами. — Спасибо, Неон Хамптиевич, ребятам мое глубочайшее мерси… Сложный кейс…. Да-да, и чаю покрепче... Вчера всю ночь искали, где сиды Паутину прорвали. И чего им в голову взбрело? Как увидели нас – сразу прыснули кто куда. Пацанята почти синеухие. Мальчишка там у них предводитель, лет восемнадцать. Ничего не пойму.
— Думаете, Тион-Змей? — нахмурился Кингзман. — Опять науськал жителей Холмов? И на какое слабо он их в этот раз взял?
— Не думаю, — проговорил Иван Дмитриевич, с наслаждением отпивая крепкий душистый чай из тонкой легкомысленной чашечки с цветочками, фото девушки в сарафане и надписью «Светочка». — В этот раз не он. Что-то другое там.
— И все равно. Бедная Ольга Васильевна, — покачал головой ректор. — Упустили…. Такой талант упустили… и вот нате вам.
— Бедная, — согласился Капалов, — Тион не собирается от нее отказываться, она ему очень нужна, как неотъемлемый ингредиент плана «Бэ». Ингредиент в данном случае – это в буквальном смысле.
— Кстати, о плане «А», — встрепенулся Кингзман. — Готовы приступить? Я в бумаги не лез, все равно в вашем кейсе ничего не понимаю. Ксерокопии, распечатки из архива, донесения агентов, объяснительная Малиольды Таманиэлевны, все в папке.
— Давайте, — Иван Дмитриевич нетерпеливо протянул руку, — прямо сейчас почитаю.
… Закончил он, когда ДОМ наполнился молодыми голосами, смехом, шумом воды и музыкой, а Кингзман выспался на диванчике на втором этаже под фикусом. Оба мага снова уселись за стол, на этот раз с плюшками. Капалов включил диктофон и положил его рядом с блюдцем. Устало потер лоб.
— Значит, так. Вся эта история началась с нашего дорогого, незабвенного профессора Баллариэля Тантаниэлевича. Обычно альвы, принимающие саматх, то есть сливающиеся с древом, прячут свои места упокоения в лесу, чаще всего в глухих непролазных чащобах, во избежание, как говорится. Не знаю, что надоумило профессора устроить из своего погребения, как сейчас модно выражаться, хайп, надеюсь, у него все же имелись некие научные… мотивы, но кусок древесины попал к родственнице Баллариэля, а точнее, к ее мужу, мастеру артефактов. Тиль Дэлморский обнаружил необычные свойства материала… и тем самым подписал себе смертный приговор.
— Переплетение? — понимающе кивнул внимательно слушающий Кингзман.
— Да, артефакт сбивает временной коловрат (*). Последствия такого сбоя регулирует маг, но сам Жезл способен просчитывать варианты изменений за счет некоторого… остаточного компилированного сознания умершего в дереве альва. Но самое интересное – кусочек такой древесины может полностью скрыть от взгляда мага условно-мертвое существо.
* - коловрат – вид энергии в мире АМД
— То есть… фантому достаточно надеть амулетик из древесины – и ни один фантомоборец… ? — Кингзман нахмурился.
— Именно. Полная невидимость. Как амулеты влияют на умертвия при длительном ношении, пока неизвестно. И все ли саматх-деревья обладают такими свойствами – тоже. Какая-то информация… скорее намеки… просочились к местным магам. По той же причине, полагаю – из-за длинного языка профессора. Маг Филеас, известный пройдоха, но и колдун отменный… помните такого?... слышал звон, но не знал, где он, и слава Свету, а то натворил бы старичок еще больше бед. Ради сведений о Жезле Филеас держал Тиля Дэлморского в темнице, пытал его и фактически сам лишил жизни. Дочь Тиля тоже пострадала. Наш милый Амаша, свет очей Малиольды Таманиэлевны, единственный связал пророчество о Переплетающей с Артефактом Баллариэля. Аманиэль понимал, что дни Илэль, магию которой высасывал Филеас, сочтены, и принял меры. Да, Неон Хамптиевич, Филеас был посмертием, фантомом. Поэтому Илэль и старалась держаться от него подальше, интуитивно. На мага, в бытность его служения при дворе, было несколько покушений. Одно из них оказалось успешным. Его сын сумел вернуть его к жизни… один раз. Второй раз фокус не сработал, магия Жезла в руках Оли Померанцевой переплела прошлое Филеаса, и он отправился в небытие навеки. Артефакт Баллариэля подчиняется магам избирательно, но закон наследования еще никто не отменял: если Жезл попадет в руки Тиону, родственнику профессора по материнской линии, Змей сможет им управлять. Тион пошел дальше в своих расследованиях – он знает, что частичка дерева-саматх может скрыть сущность фантома. Но это мало что ему дает, поэтому за Жезлом он особо не охотится. Сколько амулетов можно сделать из артефакта Баллариэля?
— Дюжину? — предположил Кингзман, глядя на фото артефакта в прозрачном файле.
— Примерно. Этого мало. Мой приятель маг Абеней провел эксперимент – срезал кусочек Жезла, теперь ищет подходящего фантома, чтобы проверить версию. О чем я…? Ах да, судя по донесениям агентов, рассуждал Тион правильно… увы. И пришел к следующим выводам. Во-первых, до саматх-деревьев добраться сложно, практически невозможно – Лес всегда прячет могилы альвов. Во-вторых, Баллариэль мог спрятать дерево и на границе миров. Тупик? А что если использовать кровь Переплетающей, той, которой Жезл беспрекословно подчинился? Напитать кровью амулеты… или придумать что-то подобное… в конце концов, в дереве девушку похоронить! Вуаля!
— Ох, — поморщился ректор.
— Тиону нужна армия, способная сразиться со слуа, Тьмой. Только на этих обещаниях элита королевств Хребтов позволила ему занять трон. Обещания нужно держать. А кто справится с мертвым воинством лучше, чем другое мертвое воинство? Фантомы не идут на сделки с живыми, однако если предложить им АИЖ, Амулет Истинной Жизни… так я назову его в своей следующей записке Совету… они могут и согласиться. Известно ведь, что жизнь истинная, в живом теле – главная цель, мечта голубая, так сказать, любого умертвия.
— Амулет Истинной Жизни, — задумчиво проговорил ректор. — А что говорит Аманиэль? Как он вышел на Ольгу Васильевну? Что в объяснительной у нашей технички?
— Случайно, дескать, нашли. Малиольда Таманиэлевна подрабатывала в больнице, мыла полы – уж где-где, а в таких местах подпитаться есть чем. Присмотрела девушку: боевая, веселая, борется, не сдается, за жизнь цепляется, а жизнь та… заканчивается. Ну и предложила матери девушки артефакт из своей коллекции, «Хранитель Души». А в АМД о том, что Оля - «дикий перевертыш» не сообщила, мол, запамятовала, ха! Вот такой у нас в Академии, однако, бардак.
— Выговор сделаю. Ой, полно, Иван Дмитриевич, — Кингзман махнул на Капалова рукой. — Я в курсе, что вы не одобряете Малиольду Таманиэлевну в штате АМД. А что делать? Где мы еще такого ценного сотрудника найдем?
— Работающего за коловратную энергию, — с укором уточнил Капалов.
— Так ведь с тех пор, как Малиольде Таманиэлевне фантом ауру повредил, чужая энергия для нее – единственный способ выживания. Там завихрение коловратное подсосет, тут студиозуса расшалившегося, с выбросом, утихомирит. А нам одна польза. У нас ведь создан прецедент, Иван Дмитриевич. Первый раз с таким сталкиваемся. Олю Померанцеву высосала фантомка, а не сама, а через посредника. Через Артема Дробышева. Сам жених Оли внешне выглядел чистым, никаких подозрений у девушки не вызывал. Истощал ее понемногу, пока не убил, а сам и не в курсе. Теперь на месте Оли принцесса из мира Прях. Мы сглупили, засветили наблюдение в больнице. Фантом сбежал. Но суть не в том – в другом суть: как нам теперь фантомов контролировать, если фантомоборцы их не выявляют за спинами живых?
— Или…? — с тревогой в голосе начал высказывать свое предположение Капалов.
— Или ваши АИЖ уже проникли в другие миры и стоят у фантомов на вооружении, — вздохнул Кингзман.
Глава 30
Вечером при свете магического светильника я грустно перебирала лежащие на столе золотые и серебряные монеты. Уточнив на ярмарке номинал монеток с прялкой на одной стороне и непонятной руной на другой, приуныла окончательно. Почему в моей памяти нет таких бытовых моментов, как цены и обменный курс? Но одно я теперь знаю точно: скупщики тут – такие же мошенники, как сотрудники ломбардов у нас. И ведь ничего не докажешь. Да и положа руку на сердце, украшений тех было… Я достала из сундука чашу цвергов и Жезл.
— У меня уже целая коллекция загадочных вещей, а толку? — сказала я сидящему на столе пикси. Тот держал в лапках золотую монетку и что-то восторженно щебетал. Кажется, ему нравится золотишко.
