Она принесла с собой новую куклу и утроилась в уголке комнаты. Девочка выглядела очень расстроенной, даже шмыгала носом. Я принялась допытываться, в чем причина ее грусти, но Аретта только мотала головой. Даже пикси, заинтересовавшись, слетел со шкафа, устроился на спинке кресла, у меня за плечом.
— Абигэль злится, что я провела с тобой много времени и сейчас пошла, — призналась наконец Аретта. — Она…. Она … вот.
Девочка показала мне свою тряпичную куклу. Деревянные глаза-пуговки были выдраны с мясом, голова почти отделилась от шеи. Злость налицо. Эту куклу привезли мы с эром Аланом. Ее в последний момент успел купить на ярмарке у Скалы эр Абеней.
— Эрра Абигэль сказала, что я праздно трачу свое время на игрушки. А мне надо бы молиться, чтобы меня опять не утащили в Холмы сиды! Ведь это все за мои грехи!
Вот как?! Я не стала показывать, что заметила, как проговорился ребенок. Аретта побывала в Холмах! Не в этом ли причина поведения эра Алана? Я и дома читала сказки о людях, попавших в подземелья сидов, страшные сказки. Говорят, там и время течет совсем по-другому, и смертные частенько остаются навсегда, в качестве игрушек и возлюбленных для жителей Холмов. Мне очень нужны подробности, но я боюсь спугнуть ребенка. Наверняка ей запретили говорить со мной об этом.
— Ох, ну не беда! Посмотрим, что можно сделать, — решительно сказала я, скрывая страх и доставая из сундука шкатулку с нитками для вышивки.
Я аккуратно залатала дыры. Пришлось положить нить крест-накрест, почти звездой, но, как показывал опыт с лентой эра Алана, боги против вышивания крестиком ничего в моем случае не имели, хоть жрицей я и не была. Поверх заплаток синими, белыми и черными нитками я вышила кукле симпатичные глазки с ресницами. Голова игрушки встала на прежнее место, к гардеробу добавилось наскоро сшитое из шелковых лоскутков платье. На платье по подолу легла полоска вышивки. Это был забракованный мной первый вариант ленты для эра Алана.
— Хорошо? — спросила я.
— Хорошо! — сияя, воскликнула Аретта. — Лучше, чем прежде! А тебе нравится, маленький ши?
— Хорошо! — испуганно пискнул (и зарылся мне в воротник) пикси, когда девочка приблизила к нему куклу.
Дождь не прекращался. Я спустилась вниз, проверила содержимое кастрюль. Ладно, постараюсь сегодня вечером удовлетвориться тем, что приготовили кухарки под командованием Абигэль: рыбный суп выглядит неплохо, пахнет чуть хуже.
Прошлась по первому этажу. Заглянула в самую светлую комнату, застекленную красивым витражом, с книгами на полках. В комнате за пяльцами сидела Орима. Я не стала входить, принялась разглядывать девушку из-за колонны. Все-таки неважно она выглядит. Какие-то проблемы со здоровьем? Орима вдруг вскрикнула, поднесла палец к губам, потом тихо и зло засмеялась, произнеся:
— Приданое. Моя приданое! Насмешка Судьбы! О Богиня, как ты жестока! За что?
Ориа зарыдала. Изящные плечики ее вздрагивали. Поразмыслив и подавив порыв выйти из укрытия, я решила, что мое сочувствие вряд ли будет к месту, учитывая нашу первую встречу. Сдается мне, у девушки имеются проблемы. Может, не такие уж и страшные, но таком возрасте иногда лишняя веснушка на носу кажется трагедией.
Ночью спала я беспокойно. Дождь стучал в ставни. Мне было тревожно. Казалось, под окном кто-то есть. Мне невольно вспоминались слова Гвельса о дырах в магической Паутине. К счастью, туман накануне жертвами не обернулся – эл Вильго проехался по деревням и выяснил, что никто из жителей домена в пропавших не числится.
— Госпожа! – Гвельс несся по дорожке, чавкая грязью. — Прибыли вестники! Целых пять!
Подбежав поближе, мальчик раскрыл ладошки. Вестники на них слегка распустились, словно анемоны. Я уже знала, что «неактивированные» сообщения имеют форму сплетенного в комок нежного розового жгута, а прослушанные – тают.
— Целых пять? — удивилась я.
Я принялась «читать эсэмэски» прямо при Гвельсе. Одна из них была от матушки. Королева сообщала, что здоровье короля Бруна сильно ухудшилось, и справлялась о моей замужней жизни, напомнив о скором визите моего какого-то-там-юродного брата Мириэта. Во втором послании эр Родмар ставил меня в известность, что торговля в королевстве Коэд процветает благодаря коротким торговым путям, и желал мне всяких благ. Я вспомнила о Танни и обещании Аманиэля. Кто знает, быть может однажды, в случае самого худшего сценария развития событий, я вынуждена буду прибегнуть к его помощи. Но не хотелось бы. Гута коротко делилась впечатлениями от столицы и намекала на то, что их с эром Абенеем расследование смерти Тиля Дэлморского наконец-то сдвинулось с мертвой точки. Подробностей бы побольше.
Эр Алан. Мой муж удосужился прислать мне весточку, в которой лаконично сообщал о дне своего возвращения. Он будет в Аркадуне через восемь дней. Мило. И последним прочиталось сообщение… адресованное эрре Абигэль?
— Упс, — вырвалось у меня, пока я выслушивала письмо от моего мужа гувернантке:
… Уважаемая эрра. Прошу вас быть бдительнее с девочками. У меня есть сведения, что вскоре нам опять продемонстрируют то, как мы слабы и зависимы. Особо следите за Ареттой. Я не разделяю ваши тревоги и сомнения касательно эрры Илэль и очень рад тому, что моя младшая дочь сблизилась с моей фэррой. Не судите девочку строго и не ревнуйте: моя жена для Аретты – человек новый и интересный, а вы были и остаетесь воплощением строгости и ограничений. Напоминаю, что в ваши обязанности входит подчинение моей супруге в вопросах содержания дома и быта, если она изъявит желание их высказать, в чем я не уверен. На вас же по-прежнему обучение и воспитание девочек. Не сомневайтесь: моя благодарность вам за спасение Аретты, о котором вы напомнили мне в прошлом послании, остается столь же огромной. Однако в мое отсутствие хозяйка дома – эрра Илэль, моя жена.
Вестник растаял, словно кусочек сладкой ваты в чае. Губы мои растянулись в непроизвольной улыбке. Теперь я уверена, что между ними ничего нет и не было. Послание было направлено именно Абигэль, но эр Алан сухо и деловито обозначил их отношения.
Конечно, Абигэль будет повторять, что отвратительная еда – один из ее методов воспитания. А я считаю, что кухня – вотчина хозяйки, в то время как у некоторых рабочее место – классная комната.
— Я нечаянно прочитала письмо, предназначенное для эрры Абигэль, — покаялась я Гвельсу. — А его никак нельзя… ну… восстановить?
Лицо мальчика вытянулось. Он вздохнул и признался:
— Нет, эрра. Что прочитано, то все уже… Это из-за пикси, госпожа. Они шалуны, особенно вечерами и ночью. Ловят стрекоз для игр… и за мышами летучими гоняются. И вот… вестников… тоже… за ночь всех переловили. Магия лесная она такая – завсегда вестников с пути сбивает. Потому над Лесом они и не летают. Я не знал, простите. Даже эр Капаида недоглядел. Уж как ругался, словами чужеземными, переживал. Хорошо, что ши вестников на алтарь покидали, им забавы быстро надоедают.
— Ничего, ничего, — быстро проговорила я. — Скажи эру Капаиде, я не сержусь. Не прогонять же малышей из-за такой мелочи. Гвельс, сплети мне вестника. Только я не знаю, как там адрес… заполнять.
— Вы мужу? Так представьте его, для магии этого достаточно. Что передать?
— Передай, чтобы эр Алан… а можно сделать так, чтобы вестника услышали сразу несколько человек, и погромче… чтобы? — встревожилась я.
— Конечно, — успокоил меня Гвельс. И покачал головой: — Вы иногда… странные вещи спрашиваете. То, что все знают. Но я-то помню, как по вам магия шарахнула. У нас такое тоже бывало. Мельника дочка на вышивке крестов нашила, на спор. Магия сплелась – и как стрельнет! Будто молния!
— Да? — встревожилась я. — И что? Оклемалась потом девица?
— Ну… как бы да… год потом, правда, маманю свою не узнавала. И папаню. И сестер. И ничего, за кузнеца замуж вышла. И вы очухаетесь. Вам не страшно, замуж-то вас уже взяли.
— Ну спасибо, утешил.
— Так что вплести?
— Пусть эр Алан для всего прислужного люда повторит, что в доме хозяйка я. И что кухня на мне, и сад, и мастерские. И все остальное! Добавь, мол, сомневается народ, а у эрры Илэль планы большие.
— О как, — с уважением пробормотал Гвельс. — А осилите… планы?
— Куда я денусь? — вздохнула я.
… Назвался груздем, как говорится. После завтрака (преотвратительного, кстати, на котором я сидела тихо как мышка и даже заслужила снисходительную улыбку Абигэль) я отправилась изучать будущее поле деятельности.
Начала я с ближайшей к поместью мастерской по изготовлению сыра. В сыроварне работали три девушки. Слава Свету, две старшие работницы довольно позитивно отнеслись к моему вторжению, признав во мне жену хозяина. Кажется, я видела их в толпе, когда нас с эром Аланом встречали у ворот поместья. Поглазев на меня, девицы вернулись к работе. Я с огромным интересом следила за приготовлением сыра. Люблю сыр. Подогрето молоко, в него добавлен сычуг, слита сыворотка – и девушки разминают руками сквашенную массу. Вот-вот начнут укладывать ее в формы. Маленькая девчушка отскребает ножом деревянный пресс.
В сыроварню проскользнула старая элла, седая и морщинистая, одетая в лохмотья, чистые, но древние, как она сама. Старуха села у входа, поглядывая на работниц и бормоча себе под нос:
— Потому и горчит… и крупинки недостаточно маленькие… и соли многовато.
Девицы только махнули руками, не торопясь выгонять нищенку.
— Это элла Рокка. Она тут давно, — благодушно произнесла одна из работниц, вытирая руки о фартук. — Пряные травки выращивает в брошенных садах, тем и живет. Как только сыр начинаем делать, тут же появляется. По запаху чует, что ли? Говорит, при прежних хозяевах была хозяйкой большой сыроварни. Оно может и так, уж больно хорошо она старые рецепты знает, те, о которых тут уже позабыли. Только мы таких сыров больше не делаем, не по карману это господину. Нам бы что попроще и подешевле, лишь бы зиму пережить.
— Зиму, — фыркнула старуха, услышав девушек. — Прежде такие сыры делались, на пятую осень, под Самухун, везли их прежнему королю, а тот, перед тем, как надрезать головку, молился Афане, благодарность возносил за особое благословение. А вы, лентяйки, что творите?
— И так каждый раз. На, возьми, Рокка, — девушка фыркнула и протянула старухе кусок ноздреватого сыра с полки. — Принеси нам еще фенхеля и любистока для обсыпки.
Пожилая элла бережно завернула подношение в чистую тряпицу и проворчала:
— Трав принесу. Только этому и смогла вас научить, неумехи.
Я вышла вслед за эллой и догнала ее посреди шумного прохода между мастерскими. До чего же все-таки неудобны эти платья!
— Эй, уважаемая элла, а вы действительно знаете старые рецепты?
Рокка остановилась, пристально взглянула на меня из-под морщинистых век:
— Знаю, эрра. А прок с того какой? Для сыра нужно молоко, а для молока коровы. Для коров надобна сочная сладкая травы, тогда и сыры будет такими, что душа запоет и голод отступит. А кто же позволит Воину Реки хороших коров держать? Уж сколько раз заводили. Придут ши, побьют скот, мясо обескровят, попортят. Если ближе к поместью, там еще ничего, там Паутина. А на дальних лугах… сиды хозяева.
— Ясно, — пробормотала я. — В общем, так… Недочеты устраним. Денег пока нет, но вы держитесь. Будем исправлять ситуацию. Сама прослежу.
— Ну… проследи, — Рокка пожала плечами.
— А где мне вас найти… как устраню недочеты?
— В старых садах хижина моя, — вздохнула старуха.
— И не страшно вам там? Сами говорите, сиды.
— Страшно. Да кому я нужна, такая старая. Это молодухам за честь бояться нужно. Особливо тем, кого сиды приглядели, — глаза пожилой эллы затуманились. — Красивы сиды. И любить умеют… по-своему… но крепко и верно. Зря она убивается. Не виноват он, наследник ведь. Кабы не это, давно бы из Холма вышел.
— Это вы сейчас о ком? — напряглась я.
Старуха встрепенулась, напустила на себя совершенно безумный вид и пошла прочь, бормоча что-то под нос.
Мальчишка на конюшне сунул мне в руки скребницу.
— Вот твоя каурая, эрра.
Я с недоверием покосилась на лошадку, лошадка покосилась на меня… оценивающе.
— Сначала мелким скребком вычисти, потом вон тем, — велел юный конюх.
— Эй, — приосанился Гвельс, — ты что себе позволяешь? Это твоя госпожа, жена эрра Алана Эрмадонского. Ей работать не пристало.
— И что? — мальчик невозмутимо вернулся к работе. — Из-за этого Крепышку грязную выводить? Вот натрут ей опилки под седлом в дороге, что будешь делать, госпожа? У меня помощников нет, сам тут за всех тружусь, — паренек важно покивал и подтянул штаны, — с тех пор, как главного конюха альвы в туман увели, — поглядев на мою испуганную физиономию, мальчишка смягчился: — Да вычистил я ее уже, Крепышку, ты ей гриву-то расчеши. Пойду седло тебе найду, дамское. Отродясь тут никто на таком не ездил, даже не знаю, где его искать.
— Не надо дамское! — поспешила сказать я, приближаясь к каурке и протягивая ей сухарик. — Обычное давай.
На обычном я пару раз ездила, в парке, с Артемом. Помню, что здорово отбила себе зад. И укачалась… слегка. Я с утра надела дорожный костюм, чтобы съездить на ярмарку с комфортом. Думала, будет повозка или хотя бы телега. Оказалось, на ярмарку я собралась одна. Эрра Абигэль объявила, что весь день проведет в Храме. И девчонок с собой потащила. И это в праздный день, да еще такой погожий! Из-за Абигэль эр Капаида не смог меня сопровождать. Уж ему-то повозку заложили бы, а ради меня одной никто стараться не стал.
— А когда конюха альвы украли? — поинтересовалась я.
— Так в ночь того полнолуния, — простодушно начал рассказывать паренек, обрадовавшись тому, что капризная госпожа согласилась на простое седло, — когда переполох случился. Все барышень искали.
— Барышень?
— Да, они в тумане заплутали. Ничего, выбрались потом, гувернёрка вывела.
— А-а-а… ага.
— А конюха, говорят, наг-ши сожрал.
— Змей? — напряглась я.
— Бестия, — пояснил мальчик. — Раз в год из лесов приходит, жрет кого-нибудь – и обратно в лес. И до следующего лета. На год, стало быть, человечины хватает. Или кровь высосет и бросит. Значит, зима холодной будет. Верная примета.
— Кровь не змеи сосут, — уверенно встрял Гвельс. — Упыри сосут, умертвия.
— Нам туточки все равно, — пожал плечами юный конюх, — можа, и упыр, можа, и глаштиги* балуются. Когда Паутина порвана, а в животе пустота, не важно, кто первый до тебя доберется, однобесово страшно и обидно. С фермы, той, что за мельницей, вся семья вчера уехала, говорят, фо-а у них хотела младенчика умыкнуть во время сенокоса. Коли ши так распоясались, что под косяной круг лезут*, не будет тут никому жизни. Я тоже уехал бы, да семья, — мальчик совершенно по-взрослому вздохнул, — все девки, один я у бати помощник. А ты, маг, — паренек, прищурившись, внимательно вгляделся в Гвельса, — гляди мне. Кирра – моя сестра, хоть и старшая, а безмозглая, наколдуешь чего… не того, мы с отцом вдвоем разберемся.
*глаштиг - лесной дух, наполовину женщина, наполовину змея
* косяной круг – во время сенокоса косари выкашивают небольшой круг для защиты поля от нечисти
Гвельс покраснел и дернул плечом. Кирра – это, кажется, такая высокая девчушка, что вечно плетет для нашего юного мага веночки.
— Абигэль злится, что я провела с тобой много времени и сейчас пошла, — призналась наконец Аретта. — Она…. Она … вот.
Девочка показала мне свою тряпичную куклу. Деревянные глаза-пуговки были выдраны с мясом, голова почти отделилась от шеи. Злость налицо. Эту куклу привезли мы с эром Аланом. Ее в последний момент успел купить на ярмарке у Скалы эр Абеней.
— Эрра Абигэль сказала, что я праздно трачу свое время на игрушки. А мне надо бы молиться, чтобы меня опять не утащили в Холмы сиды! Ведь это все за мои грехи!
Вот как?! Я не стала показывать, что заметила, как проговорился ребенок. Аретта побывала в Холмах! Не в этом ли причина поведения эра Алана? Я и дома читала сказки о людях, попавших в подземелья сидов, страшные сказки. Говорят, там и время течет совсем по-другому, и смертные частенько остаются навсегда, в качестве игрушек и возлюбленных для жителей Холмов. Мне очень нужны подробности, но я боюсь спугнуть ребенка. Наверняка ей запретили говорить со мной об этом.
— Ох, ну не беда! Посмотрим, что можно сделать, — решительно сказала я, скрывая страх и доставая из сундука шкатулку с нитками для вышивки.
Я аккуратно залатала дыры. Пришлось положить нить крест-накрест, почти звездой, но, как показывал опыт с лентой эра Алана, боги против вышивания крестиком ничего в моем случае не имели, хоть жрицей я и не была. Поверх заплаток синими, белыми и черными нитками я вышила кукле симпатичные глазки с ресницами. Голова игрушки встала на прежнее место, к гардеробу добавилось наскоро сшитое из шелковых лоскутков платье. На платье по подолу легла полоска вышивки. Это был забракованный мной первый вариант ленты для эра Алана.
— Хорошо? — спросила я.
— Хорошо! — сияя, воскликнула Аретта. — Лучше, чем прежде! А тебе нравится, маленький ши?
— Хорошо! — испуганно пискнул (и зарылся мне в воротник) пикси, когда девочка приблизила к нему куклу.
Дождь не прекращался. Я спустилась вниз, проверила содержимое кастрюль. Ладно, постараюсь сегодня вечером удовлетвориться тем, что приготовили кухарки под командованием Абигэль: рыбный суп выглядит неплохо, пахнет чуть хуже.
Прошлась по первому этажу. Заглянула в самую светлую комнату, застекленную красивым витражом, с книгами на полках. В комнате за пяльцами сидела Орима. Я не стала входить, принялась разглядывать девушку из-за колонны. Все-таки неважно она выглядит. Какие-то проблемы со здоровьем? Орима вдруг вскрикнула, поднесла палец к губам, потом тихо и зло засмеялась, произнеся:
— Приданое. Моя приданое! Насмешка Судьбы! О Богиня, как ты жестока! За что?
Ориа зарыдала. Изящные плечики ее вздрагивали. Поразмыслив и подавив порыв выйти из укрытия, я решила, что мое сочувствие вряд ли будет к месту, учитывая нашу первую встречу. Сдается мне, у девушки имеются проблемы. Может, не такие уж и страшные, но таком возрасте иногда лишняя веснушка на носу кажется трагедией.
Ночью спала я беспокойно. Дождь стучал в ставни. Мне было тревожно. Казалось, под окном кто-то есть. Мне невольно вспоминались слова Гвельса о дырах в магической Паутине. К счастью, туман накануне жертвами не обернулся – эл Вильго проехался по деревням и выяснил, что никто из жителей домена в пропавших не числится.
Глава 27
— Госпожа! – Гвельс несся по дорожке, чавкая грязью. — Прибыли вестники! Целых пять!
Подбежав поближе, мальчик раскрыл ладошки. Вестники на них слегка распустились, словно анемоны. Я уже знала, что «неактивированные» сообщения имеют форму сплетенного в комок нежного розового жгута, а прослушанные – тают.
— Целых пять? — удивилась я.
Я принялась «читать эсэмэски» прямо при Гвельсе. Одна из них была от матушки. Королева сообщала, что здоровье короля Бруна сильно ухудшилось, и справлялась о моей замужней жизни, напомнив о скором визите моего какого-то-там-юродного брата Мириэта. Во втором послании эр Родмар ставил меня в известность, что торговля в королевстве Коэд процветает благодаря коротким торговым путям, и желал мне всяких благ. Я вспомнила о Танни и обещании Аманиэля. Кто знает, быть может однажды, в случае самого худшего сценария развития событий, я вынуждена буду прибегнуть к его помощи. Но не хотелось бы. Гута коротко делилась впечатлениями от столицы и намекала на то, что их с эром Абенеем расследование смерти Тиля Дэлморского наконец-то сдвинулось с мертвой точки. Подробностей бы побольше.
Эр Алан. Мой муж удосужился прислать мне весточку, в которой лаконично сообщал о дне своего возвращения. Он будет в Аркадуне через восемь дней. Мило. И последним прочиталось сообщение… адресованное эрре Абигэль?
— Упс, — вырвалось у меня, пока я выслушивала письмо от моего мужа гувернантке:
… Уважаемая эрра. Прошу вас быть бдительнее с девочками. У меня есть сведения, что вскоре нам опять продемонстрируют то, как мы слабы и зависимы. Особо следите за Ареттой. Я не разделяю ваши тревоги и сомнения касательно эрры Илэль и очень рад тому, что моя младшая дочь сблизилась с моей фэррой. Не судите девочку строго и не ревнуйте: моя жена для Аретты – человек новый и интересный, а вы были и остаетесь воплощением строгости и ограничений. Напоминаю, что в ваши обязанности входит подчинение моей супруге в вопросах содержания дома и быта, если она изъявит желание их высказать, в чем я не уверен. На вас же по-прежнему обучение и воспитание девочек. Не сомневайтесь: моя благодарность вам за спасение Аретты, о котором вы напомнили мне в прошлом послании, остается столь же огромной. Однако в мое отсутствие хозяйка дома – эрра Илэль, моя жена.
Вестник растаял, словно кусочек сладкой ваты в чае. Губы мои растянулись в непроизвольной улыбке. Теперь я уверена, что между ними ничего нет и не было. Послание было направлено именно Абигэль, но эр Алан сухо и деловито обозначил их отношения.
Конечно, Абигэль будет повторять, что отвратительная еда – один из ее методов воспитания. А я считаю, что кухня – вотчина хозяйки, в то время как у некоторых рабочее место – классная комната.
— Я нечаянно прочитала письмо, предназначенное для эрры Абигэль, — покаялась я Гвельсу. — А его никак нельзя… ну… восстановить?
Лицо мальчика вытянулось. Он вздохнул и признался:
— Нет, эрра. Что прочитано, то все уже… Это из-за пикси, госпожа. Они шалуны, особенно вечерами и ночью. Ловят стрекоз для игр… и за мышами летучими гоняются. И вот… вестников… тоже… за ночь всех переловили. Магия лесная она такая – завсегда вестников с пути сбивает. Потому над Лесом они и не летают. Я не знал, простите. Даже эр Капаида недоглядел. Уж как ругался, словами чужеземными, переживал. Хорошо, что ши вестников на алтарь покидали, им забавы быстро надоедают.
— Ничего, ничего, — быстро проговорила я. — Скажи эру Капаиде, я не сержусь. Не прогонять же малышей из-за такой мелочи. Гвельс, сплети мне вестника. Только я не знаю, как там адрес… заполнять.
— Вы мужу? Так представьте его, для магии этого достаточно. Что передать?
— Передай, чтобы эр Алан… а можно сделать так, чтобы вестника услышали сразу несколько человек, и погромче… чтобы? — встревожилась я.
— Конечно, — успокоил меня Гвельс. И покачал головой: — Вы иногда… странные вещи спрашиваете. То, что все знают. Но я-то помню, как по вам магия шарахнула. У нас такое тоже бывало. Мельника дочка на вышивке крестов нашила, на спор. Магия сплелась – и как стрельнет! Будто молния!
— Да? — встревожилась я. — И что? Оклемалась потом девица?
— Ну… как бы да… год потом, правда, маманю свою не узнавала. И папаню. И сестер. И ничего, за кузнеца замуж вышла. И вы очухаетесь. Вам не страшно, замуж-то вас уже взяли.
— Ну спасибо, утешил.
— Так что вплести?
— Пусть эр Алан для всего прислужного люда повторит, что в доме хозяйка я. И что кухня на мне, и сад, и мастерские. И все остальное! Добавь, мол, сомневается народ, а у эрры Илэль планы большие.
— О как, — с уважением пробормотал Гвельс. — А осилите… планы?
— Куда я денусь? — вздохнула я.
… Назвался груздем, как говорится. После завтрака (преотвратительного, кстати, на котором я сидела тихо как мышка и даже заслужила снисходительную улыбку Абигэль) я отправилась изучать будущее поле деятельности.
Начала я с ближайшей к поместью мастерской по изготовлению сыра. В сыроварне работали три девушки. Слава Свету, две старшие работницы довольно позитивно отнеслись к моему вторжению, признав во мне жену хозяина. Кажется, я видела их в толпе, когда нас с эром Аланом встречали у ворот поместья. Поглазев на меня, девицы вернулись к работе. Я с огромным интересом следила за приготовлением сыра. Люблю сыр. Подогрето молоко, в него добавлен сычуг, слита сыворотка – и девушки разминают руками сквашенную массу. Вот-вот начнут укладывать ее в формы. Маленькая девчушка отскребает ножом деревянный пресс.
В сыроварню проскользнула старая элла, седая и морщинистая, одетая в лохмотья, чистые, но древние, как она сама. Старуха села у входа, поглядывая на работниц и бормоча себе под нос:
— Потому и горчит… и крупинки недостаточно маленькие… и соли многовато.
Девицы только махнули руками, не торопясь выгонять нищенку.
— Это элла Рокка. Она тут давно, — благодушно произнесла одна из работниц, вытирая руки о фартук. — Пряные травки выращивает в брошенных садах, тем и живет. Как только сыр начинаем делать, тут же появляется. По запаху чует, что ли? Говорит, при прежних хозяевах была хозяйкой большой сыроварни. Оно может и так, уж больно хорошо она старые рецепты знает, те, о которых тут уже позабыли. Только мы таких сыров больше не делаем, не по карману это господину. Нам бы что попроще и подешевле, лишь бы зиму пережить.
— Зиму, — фыркнула старуха, услышав девушек. — Прежде такие сыры делались, на пятую осень, под Самухун, везли их прежнему королю, а тот, перед тем, как надрезать головку, молился Афане, благодарность возносил за особое благословение. А вы, лентяйки, что творите?
— И так каждый раз. На, возьми, Рокка, — девушка фыркнула и протянула старухе кусок ноздреватого сыра с полки. — Принеси нам еще фенхеля и любистока для обсыпки.
Пожилая элла бережно завернула подношение в чистую тряпицу и проворчала:
— Трав принесу. Только этому и смогла вас научить, неумехи.
Я вышла вслед за эллой и догнала ее посреди шумного прохода между мастерскими. До чего же все-таки неудобны эти платья!
— Эй, уважаемая элла, а вы действительно знаете старые рецепты?
Рокка остановилась, пристально взглянула на меня из-под морщинистых век:
— Знаю, эрра. А прок с того какой? Для сыра нужно молоко, а для молока коровы. Для коров надобна сочная сладкая травы, тогда и сыры будет такими, что душа запоет и голод отступит. А кто же позволит Воину Реки хороших коров держать? Уж сколько раз заводили. Придут ши, побьют скот, мясо обескровят, попортят. Если ближе к поместью, там еще ничего, там Паутина. А на дальних лугах… сиды хозяева.
— Ясно, — пробормотала я. — В общем, так… Недочеты устраним. Денег пока нет, но вы держитесь. Будем исправлять ситуацию. Сама прослежу.
— Ну… проследи, — Рокка пожала плечами.
— А где мне вас найти… как устраню недочеты?
— В старых садах хижина моя, — вздохнула старуха.
— И не страшно вам там? Сами говорите, сиды.
— Страшно. Да кому я нужна, такая старая. Это молодухам за честь бояться нужно. Особливо тем, кого сиды приглядели, — глаза пожилой эллы затуманились. — Красивы сиды. И любить умеют… по-своему… но крепко и верно. Зря она убивается. Не виноват он, наследник ведь. Кабы не это, давно бы из Холма вышел.
— Это вы сейчас о ком? — напряглась я.
Старуха встрепенулась, напустила на себя совершенно безумный вид и пошла прочь, бормоча что-то под нос.
Глава 28
Мальчишка на конюшне сунул мне в руки скребницу.
— Вот твоя каурая, эрра.
Я с недоверием покосилась на лошадку, лошадка покосилась на меня… оценивающе.
— Сначала мелким скребком вычисти, потом вон тем, — велел юный конюх.
— Эй, — приосанился Гвельс, — ты что себе позволяешь? Это твоя госпожа, жена эрра Алана Эрмадонского. Ей работать не пристало.
— И что? — мальчик невозмутимо вернулся к работе. — Из-за этого Крепышку грязную выводить? Вот натрут ей опилки под седлом в дороге, что будешь делать, госпожа? У меня помощников нет, сам тут за всех тружусь, — паренек важно покивал и подтянул штаны, — с тех пор, как главного конюха альвы в туман увели, — поглядев на мою испуганную физиономию, мальчишка смягчился: — Да вычистил я ее уже, Крепышку, ты ей гриву-то расчеши. Пойду седло тебе найду, дамское. Отродясь тут никто на таком не ездил, даже не знаю, где его искать.
— Не надо дамское! — поспешила сказать я, приближаясь к каурке и протягивая ей сухарик. — Обычное давай.
На обычном я пару раз ездила, в парке, с Артемом. Помню, что здорово отбила себе зад. И укачалась… слегка. Я с утра надела дорожный костюм, чтобы съездить на ярмарку с комфортом. Думала, будет повозка или хотя бы телега. Оказалось, на ярмарку я собралась одна. Эрра Абигэль объявила, что весь день проведет в Храме. И девчонок с собой потащила. И это в праздный день, да еще такой погожий! Из-за Абигэль эр Капаида не смог меня сопровождать. Уж ему-то повозку заложили бы, а ради меня одной никто стараться не стал.
— А когда конюха альвы украли? — поинтересовалась я.
— Так в ночь того полнолуния, — простодушно начал рассказывать паренек, обрадовавшись тому, что капризная госпожа согласилась на простое седло, — когда переполох случился. Все барышень искали.
— Барышень?
— Да, они в тумане заплутали. Ничего, выбрались потом, гувернёрка вывела.
— А-а-а… ага.
— А конюха, говорят, наг-ши сожрал.
— Змей? — напряглась я.
— Бестия, — пояснил мальчик. — Раз в год из лесов приходит, жрет кого-нибудь – и обратно в лес. И до следующего лета. На год, стало быть, человечины хватает. Или кровь высосет и бросит. Значит, зима холодной будет. Верная примета.
— Кровь не змеи сосут, — уверенно встрял Гвельс. — Упыри сосут, умертвия.
— Нам туточки все равно, — пожал плечами юный конюх, — можа, и упыр, можа, и глаштиги* балуются. Когда Паутина порвана, а в животе пустота, не важно, кто первый до тебя доберется, однобесово страшно и обидно. С фермы, той, что за мельницей, вся семья вчера уехала, говорят, фо-а у них хотела младенчика умыкнуть во время сенокоса. Коли ши так распоясались, что под косяной круг лезут*, не будет тут никому жизни. Я тоже уехал бы, да семья, — мальчик совершенно по-взрослому вздохнул, — все девки, один я у бати помощник. А ты, маг, — паренек, прищурившись, внимательно вгляделся в Гвельса, — гляди мне. Кирра – моя сестра, хоть и старшая, а безмозглая, наколдуешь чего… не того, мы с отцом вдвоем разберемся.
*глаштиг - лесной дух, наполовину женщина, наполовину змея
* косяной круг – во время сенокоса косари выкашивают небольшой круг для защиты поля от нечисти
Гвельс покраснел и дернул плечом. Кирра – это, кажется, такая высокая девчушка, что вечно плетет для нашего юного мага веночки.
