И надо же было такому случиться, что девочка с явными способностями к изменениям точек невозврата была злостно профукана сотрудниками Академии! Ее еще в восемнадцать лет должны были найти, а она жила себе и горя не знала. Может, потому и не нашли, что Дар ее не особо «беспокоил», в отличие от других ребят, прирожденных фантомоборцев.
В последние месяцы она находилась на грани жизни и смерти. Создавалось впечатление, что к Ольге Померанцевой присосался мощный фантом. Высосал бедняжку и бросил погибать. Малиольда Таманиэлевна, конечно, поступила не по инструкции, да и сын ее, Повелитель Лесов Коэд, имел в деле свой интерес, но сложилось все так, словно кто-то свыше подстелил девушкам из разных миров соломки. И пифия та (ныне покойная, к сожалению, ну, не досмотрел Капалов, грешен, так кто ж знал, что местный змей-узурпатор наг-ши так рьяно возьмется за наведение своих порядков), в пророчестве сначала сформулировала первую часть, в которой Илэль выступала посмертием, а уж потом предсказание подкорректировала и выдала продолжение – про Расплетение и изменение точки невозврата. И понеслось.
А тут еще в дело вплелся знаменитый артефакт Баллариэля. Капалов не застал того времени, когда почтенный альв преподавал в Академии руническую алгоритмику, но читал про легендарного профессора много. Почему-то перед смертью Баллариэль пожелал вернуться в родной мир и принять традиционный обряд слияния с деревом, а свое «тело» завещал дальней родственнице, муж которой как раз оказался мастером артефакторики. Совпадение? Капалов так не думал. А думать ему приходилось много. Вернуть все на свои места не представлялось возможным. Раз перенаправился поток реальности в другое русло, смысла копать ему новое не было. Иван Дмитриевич остался в мире Прях следить, чтобы девочка не натворила ничего… эдакого, разобравшись в своем Даре. А в вопросе со второй девушкой у сотрудников АМД еще конь не валялся – жива, выздоравливает, и Слава Свету… тьфу, уж очень он в роль вжился! Нужно выкроить пару деньков, засесть за книги в библиотеке Академии и найти все, что только возможно, о Жезле Баллариэля. Кто-то из студентов брал эту тему на курсовую. М-м-м… Игнатова Лиза, точно!
Капалов вышел на крыльцо Храма, сел на ступеньки и уныло огляделся. Будь у него сейчас с собой приборы, они бы сейчас зашкаливали на той частоте, что отводилась магии аборигенов. Туман и какое-то неприятное воздействие со стороны Леса – будто кто-то смотрит, не отводя взгляда. У Ивана Дмитриевича был очень редкий дар, он видел и чувствовал магию в любом ее проявлении, мог и влиять на нее, если она позволяла. Вот, помнится, был он в командировке в одном мире, так там артефакты собирали на себя пучки искр…
— Кхе, кхе.
Над ним, деликатно покашливая в кулачок, стояла Оленька Померанцева, в банальном мире студентка факультета информационных технологий, двадцать один год, не замужем. Как бы женишок ее тем самым фантомом не оказался, нужно и дальше следить за парнем. Он приходил в палату к той, другой девушке, выжившей принцессе, но никто из дежуривших в больнице студентов-нюхачей фантома в нем не вынюхал. Странно.
— Ваше Высоч…
— Сидите, сидите, я тут с вами… присяду.
Принцесса села рядышком, вытянула ноги и горестно вздохнула. Да, нелегко ей тут. Сначала накинулись с обвинениями, затем стали делить. И с личной жизнью все сложно. Полукровка Тион-Змей своего упускать не желал. Он вовсю пользовался магией крови – брал с подданных клятву служения. Капалов и хотел бы – такое Полотно на эре Алане не расплести. Девушке рассказывать ничего нельзя, а помогать можно. Даже нужно. Через сто лет, по предсказаниям кафедры Пророчеств, на южном Хребте Тьма ударит, прорвется и погубит часть мира. Ударная волна уничтожит Дом-на-Грани, проникнет за Плоскость, натворит бед во всех мирах. Почему-то только Оля может донести пророчество до местных магов. Нужно, чтобы Илэль дожила. А это сложно. Не потому что долгий срок, маги и дольше живут, а потому что с таким характером желающих этот срок сократить найдется немало.
— Убого-то как, — пробормотала Померанцева, глядя на серые поля, открывающиеся с холма, на котором стоял Храм Семи.
Эр Капаида с ней согласился, и мысленно, и выразительным кивком.
— Свинки здесь хорошие, беконная порода, — жрецу положено было побольше говорить о вкусном. Капалов был не против, вкусное он уважал, особенно местное, экологически чистое, даже бывшая жена при случайной встрече во время позапрошлого отчета заметила, что он посвежел.
— Ну разве что свинки, —Илэль вздохнула.
Девочка скучает, грустит, но держится, это внушает надежду на хороший исход мероприятия.
— Храм в некотором запустении. В левом приделе свили гнездо пикси, — пожаловался Иван Дмитриевич.
— О, я знаю, Вильго сказал, — оживилась эрра Ли. — А пойдемте прогоним их вместе! У Вильго есть пиксиловка.
…Мы с этом Капаидой и Вильго стояли у входа в левый придел, растерянно раскрыв рты. Пикси не только соорудили там гнезда (глиняные нашлепки с ветками и травой прямо на лбу бога Араина, того самого, с вечным скептическим настроем, впрочем, сейчас повод для депрессии у него был самый что ни на есть объективный) – они отстаивали территорию, пытаясь изгнать чужака. Местные пикси были зеленокрылые – тот, кого они клевали, гневно пища, крылья имел с фиолетовым оттенком. В воздухи парили какие-то волоски и клочки меха. Фиолетовый пикси отбивался, но шансы у него были невелики.
Первым опомнился Вильго. Он направил на рычащее и пищащее облако странное устройство с кожаными мехами, похожее на волынку. Инструмент издал сиплый звук. У меня заболели уши, а пикси на миг замерли и все как один, панически вереща, устремились в противоположную от устройства сторону. С другой стороны алтаря их поджидал помощник управляющего, весельчак эл Габай с сачком. Рядом с ним крутился Гвельс, больше мешая, чем помогая. Пикси путались в сетке, казались оглушенными и совершенно не сопротивлялись, когда эл извлекал их оттуда за ноги и складывал в мешок. Действовал он аккуратно и вреда лесному люду не наносил. Лишь однажды Габай нахмурился и пробормотал, вытаскивая очередную лесную феечку обратно:
— Э нет, тебе там не место. Госпожа, не желаете ли игрушку? Эрра Абигаль говорила, в столице на них сейчас самая мода. Барышни в будуарах держать изволят и, кажись, даже гадают на них, тараторках. Вот тут хватайте, за шкирку.
В руках у помощника управляющего был пикси с фиолетовыми крыльями. Я осторожно взяла его за складочку меха на спине. Принялась внимательно рассматривать. Мне говорили, что в Лесу пикси – питомцы дриад и фейри. Лесные нимфы ценят маленьких фей: кормят их медом, наряжают в наряды из льна, шерсти и особой паутины и заплетают волосы в косички. Немудрено – пикси способны производить особую любовную магию, так ценимую красавицами-ши. Этот малыш был явно диким, как и его собратья, поселившиеся на лице бога Араина. Он был грязен, изрядно помят после боя, а в лохматой прическе имелась прореха, словно кто-то выстриг ее по кривой вместе с ленточками.
— Э-э-э, — неуверенно протянула я, держа пикси на расстоянии вытянутой руки, — мы, кажется, знакомы.
— Знакомы, — эхом отозвался зверек, приоткрыв один глаз.
— Ты как сюда попал?
— Сюда попал, — вздохнул пикси.
— Вот и будет теперь за вами все повторять, — хмыкнул эл Габай. И скептически добавил: — Видал я такое гадание в *опе.
— Я не уверена, что оно у меня… приживется, — сказала я. — У меня дома даже кактусы вяли.
Я перехватила напряженный взгляд эра Капаиды и поспешила уточнить:
— … даже сорняки не выживали.
— Как хотите. Давайте его сюда, к остальным закину, — эл Габай протянул руку.
— Нет-нет, — сказала я. — Не надо. Эти зеленые – бандиты какие-то. Я его возьму, отмою… думаю. Может, девочкам понравится. Аретте, например.
— Вряд ли вам эрра Абигэль позволит лесного ши в доме держать, — веско сообщил эр Вильго.
— Этот вопрос я с ней обязательно обговорю, — подобралась я, чувствуя, как губы растягиваются в хищной улыбке. — Надеюсь, мы придем к взаимопониманию. Аретта, наверное, обрадуется.
— Непременно. Очень, — кивнул эр Вильго, тоже иронично улыбаясь. — Бедный ши.
— Вот только он улетит, наверное, — засомневалась я. — Не в клетку же его сажать.
— Не в клетку, — авторитетно прокомментировал мои слова пикси, болтаясь… немного вниз головой.
— А вы его медом покормите, одежду свяжите, он зимовать и останется, — посоветовал эл Габай, — завязывая мешок. — Весной-то понятное дело, не удержите. Весной им и в Лесу раздолье, мед дикий, пыльца. Пойду этих на опушке выпущу. Что ни осень – одно и то же. В прошлом году вот у Богини Афаны на голове целую домину отгрохали, уж сколько мы потом глину отбивали. Про подношения воровать – это я вообще молчу, беда просто. А все потому, что жреца в Храме не было. Уж теперь-то заживем.
— Н-да, — пробормотал эр Капаида, поднимая глаза на лицо бога Араина и с грустью оценивая предстоящий объем работ. — И как тут поспорить с тем, что Семь людских богов и древние боги альвов и сидов друг другу родня? Принял же их Араун, не прогневался. Мог бы с лица стереть огненным плетением.
— Что это за бог такой? — поинтересовалась я, аккуратно заворачивая пикси в носовой платок и засовывая его в складки верхнего платья. — Ведь это он нас с… мужем в покровительство принял?
— Да, он. Сложный бог, — сказал Капаида, провожая меня к выходу. — Вроде бы неравнодушен он к людям… особенным, плетущим особо сложное полотно, вплетающим в него судьбы чужие, значимые, и узлы крупные, влияющие на ход истории.
— Страшно как-то, — поежилась я. — Мне больше богиня нравится, та, что заплутавшим помогает. Моя тема.
— Богов в браке не выбирают, — вздохнул жрец. — Помощи бы нам, Ваше Высочество, уж больно обнищал Храм.
— Помогу, — обещала я. — Мне там какое-то содержание положено. Посмотрим, что можно выкроить.
— Сколько-сколько? — спросила элла Тофана, подняв брови в недоумении. — Да вы никак иноземные наряды из столицы заказать решили?! Туфли, что на каблуках загогулинами, в которых и по лестнице-то не спустишься. Видала я такие на ярмарке. Сорок мерок серебра. Эрра Абигэль уж больно на них косилась.
Судя по выражению лица, гувернантку экономка эра Алана тоже не очень-то жаловала.
— Это на Храм, — коротко отчиталась я.
— На Храм? — скептически повторила экономка, переводя взгляд на столик у камина.
Там возлежал пикси. Мыть я его не осмелилась, решила подождать девочек с прогулки по саду, но медом накормила. Пикси сожрал целую креманку, закусил сушеной рыбкой, что я припрятала в сундуке (купила на постоялом дворе) и теперь постанывал между тарелками, раскинув лапки. Не нужно было ему рыбу разрешать, но он ТАК смотрел.
— Мы с эром Капаидой все обговорили, — терпеливо объяснила я. И начала перечислять, загибая пальцы: — Лик богу Араину поправить, крышу подлатать, краску обновить, скамьи заменить, сгнили.
— С эром Капаидой? — голос Тофаны немного смягчился. — Пойду в Храм проверю, правда ли это.
— А что это вы так со мной разговариваете все время? — нахмурилась я. — Пренебрежительно. Я ведь супруга эра Алана, а значит…
Я прощупывала почву – права качать особо не собиралась. Передо мной была не Мабета… и даже не Дила. В крепости Коэд мне нужно было некоторое личное пространство, а здесь совсем не надо, чтобы от меня шарахались, как от сумасшедшей. Экономка мне, говоря откровенно, нравилась. Было в ней что-то такое, что вызывало доверие: она говорила все в лоб, не кривилась, как горничная Кинна, и не лебезила, как некоторые девушки из прислуги.
— … а значит, человек вы тут новый. — перебила меня экономка с некоторой… жалостью в интонации. — Уж поверьте, эрра, я вам только добра желаю. Денег у эра Алана мало. Вы небось в замке своем отказа ни в чем не знали, а тут у нас места суровые, зима близко, даже господа не всегда сытно едят.
— Я заметила, — пробормотала я, вспомнив ужин накануне.
— Вас эру Алану обещали, когда он был птицей высокого полета, а нынче-то все изменилось. Не угоден Воин Реки Змею так, как прежде, — и назвать Домина бестией Тофана не побоялась. — А вы, видно, думали, все у эра Алана по-прежнему.
— Не думала, — сказала я, но экономку явно не переубедила.
— Ладно, — элла Тофана покачала головой. — Не извольте гневаться, но деньги я вам вот просто так не дам. На Храм дам, на наряды дам, приличные, как замужней даме подобает, на ерунду всякую не дам. Приедет эр Алан и увидит вас оборвашкой. Что я ему скажу?
— Логика, — пробормотала я и с грустью посмотрела на пикси, пристроившегося поспать между плошками.
Мед я не люблю, рыбку мы честно подели пополам, но ее было мало. Теперь мне хотелось пить и еще больше есть. Я спустилась вниз, в трапезную, девочки уже сидели за столом, эрра Абигэль приветствовала меня сухим кивком. Орима ковырялась в тарелке, опустив глаза, румянец от прогулки должен был оживить ее беленькое личико, но она казалась уставшей, нездоровой. Аретта капризничала. На обед была томленная в молоке рыба, расползшаяся по блюдам, с торчащими из бледного мяса острыми костями.
Утром на кухне пахло свежим хлебом и чем-то тушеным, с чесночком. Выяснилось, что по утрам на кухне хлопочет элла Тофана, она готовит еду для жителей дальней деревне, пострадавшей от селя. Но позже на дежурство заступила регулярная кухонная «бригада» , та самая, что все пережаривала и недосаливала. И нам досталась… бяка.
Разочарованию моему не было предела. Я отказалась от трапезы и поднялась наверх. Пойти что ли в деревню хлеба попросить? Не факт, что дадут. Когда голоса девочек затихли в комнате для занятий, я тихонько спустилась вниз. На кухне было прибрано, кухарки грязнулями не были, но запах рыбы пропитал абсолютно все. Я пошарила по ящикам и накрытым салфетками корзинкам. Свежие яйца! Масло в плошке залито подсоленной водой! Бекон! Такую плиту я разжигать умела, когда-то, в хорошие времена до моей болезни, мы с мамой отдыхали в эко-деревне, где не было ни газа, ни электричества.
Я нашла что-то вроде сковородки, скорее противень, притопывая от нетерпения дождалась, когда он разогреется, уложила несколько кусочков бекона и...
— Госпожа, что вы делаете?
Позади меня стояла элла Тофана.
— Тише! — умоляюще шикнула я. — Не видите? Еду себе готовлю.
— Еду? Сами?!
Сдалось вам это «сами»! Я замахала на экономку рукой. Ну что я, не у себя дома, что ли? Элла Тофана села на стул, чинно сложила руки на коленях и стала наблюдать за моими манипуляциями, только ведерка с попкорном не хватало. Бекон подрумянился, я вбила в него яйца, покрошила сверху какую-то остро пахнущую зелень из корзинки, похожую на укроп, кажется, на первом нашем ужине здесь ею посыпали зайчатину. Специи тут, вероятнее всего, дороги, перца я так и не нашла. Ну и ладно.
В дверь просунулась милая головка с бантом:
— А что вы тут делаете, а?
— Заходи, Аретта, тише. Яичницу будешь?
— Конечно. Я очень голодная.
— Почему ты не на уроке?
— Отпросилась по нужде. Так вкусно пахнет!
А, понятно, универсальная отмазка. За едой я рассказала о пикси и с трудом уговорила девочку доесть и навестить лесного ши чуть позже. Элла Тофана милостиво клюнула с края моей тарелки, удивленно приподняла бровь, но ничего не сказала. Зато эрра Абигэль, войдя, попыталась утопить меня в море своего неодобрения.
В последние месяцы она находилась на грани жизни и смерти. Создавалось впечатление, что к Ольге Померанцевой присосался мощный фантом. Высосал бедняжку и бросил погибать. Малиольда Таманиэлевна, конечно, поступила не по инструкции, да и сын ее, Повелитель Лесов Коэд, имел в деле свой интерес, но сложилось все так, словно кто-то свыше подстелил девушкам из разных миров соломки. И пифия та (ныне покойная, к сожалению, ну, не досмотрел Капалов, грешен, так кто ж знал, что местный змей-узурпатор наг-ши так рьяно возьмется за наведение своих порядков), в пророчестве сначала сформулировала первую часть, в которой Илэль выступала посмертием, а уж потом предсказание подкорректировала и выдала продолжение – про Расплетение и изменение точки невозврата. И понеслось.
А тут еще в дело вплелся знаменитый артефакт Баллариэля. Капалов не застал того времени, когда почтенный альв преподавал в Академии руническую алгоритмику, но читал про легендарного профессора много. Почему-то перед смертью Баллариэль пожелал вернуться в родной мир и принять традиционный обряд слияния с деревом, а свое «тело» завещал дальней родственнице, муж которой как раз оказался мастером артефакторики. Совпадение? Капалов так не думал. А думать ему приходилось много. Вернуть все на свои места не представлялось возможным. Раз перенаправился поток реальности в другое русло, смысла копать ему новое не было. Иван Дмитриевич остался в мире Прях следить, чтобы девочка не натворила ничего… эдакого, разобравшись в своем Даре. А в вопросе со второй девушкой у сотрудников АМД еще конь не валялся – жива, выздоравливает, и Слава Свету… тьфу, уж очень он в роль вжился! Нужно выкроить пару деньков, засесть за книги в библиотеке Академии и найти все, что только возможно, о Жезле Баллариэля. Кто-то из студентов брал эту тему на курсовую. М-м-м… Игнатова Лиза, точно!
Капалов вышел на крыльцо Храма, сел на ступеньки и уныло огляделся. Будь у него сейчас с собой приборы, они бы сейчас зашкаливали на той частоте, что отводилась магии аборигенов. Туман и какое-то неприятное воздействие со стороны Леса – будто кто-то смотрит, не отводя взгляда. У Ивана Дмитриевича был очень редкий дар, он видел и чувствовал магию в любом ее проявлении, мог и влиять на нее, если она позволяла. Вот, помнится, был он в командировке в одном мире, так там артефакты собирали на себя пучки искр…
— Кхе, кхе.
Над ним, деликатно покашливая в кулачок, стояла Оленька Померанцева, в банальном мире студентка факультета информационных технологий, двадцать один год, не замужем. Как бы женишок ее тем самым фантомом не оказался, нужно и дальше следить за парнем. Он приходил в палату к той, другой девушке, выжившей принцессе, но никто из дежуривших в больнице студентов-нюхачей фантома в нем не вынюхал. Странно.
— Ваше Высоч…
— Сидите, сидите, я тут с вами… присяду.
Принцесса села рядышком, вытянула ноги и горестно вздохнула. Да, нелегко ей тут. Сначала накинулись с обвинениями, затем стали делить. И с личной жизнью все сложно. Полукровка Тион-Змей своего упускать не желал. Он вовсю пользовался магией крови – брал с подданных клятву служения. Капалов и хотел бы – такое Полотно на эре Алане не расплести. Девушке рассказывать ничего нельзя, а помогать можно. Даже нужно. Через сто лет, по предсказаниям кафедры Пророчеств, на южном Хребте Тьма ударит, прорвется и погубит часть мира. Ударная волна уничтожит Дом-на-Грани, проникнет за Плоскость, натворит бед во всех мирах. Почему-то только Оля может донести пророчество до местных магов. Нужно, чтобы Илэль дожила. А это сложно. Не потому что долгий срок, маги и дольше живут, а потому что с таким характером желающих этот срок сократить найдется немало.
— Убого-то как, — пробормотала Померанцева, глядя на серые поля, открывающиеся с холма, на котором стоял Храм Семи.
Эр Капаида с ней согласился, и мысленно, и выразительным кивком.
— Свинки здесь хорошие, беконная порода, — жрецу положено было побольше говорить о вкусном. Капалов был не против, вкусное он уважал, особенно местное, экологически чистое, даже бывшая жена при случайной встрече во время позапрошлого отчета заметила, что он посвежел.
— Ну разве что свинки, —Илэль вздохнула.
Девочка скучает, грустит, но держится, это внушает надежду на хороший исход мероприятия.
— Храм в некотором запустении. В левом приделе свили гнездо пикси, — пожаловался Иван Дмитриевич.
— О, я знаю, Вильго сказал, — оживилась эрра Ли. — А пойдемте прогоним их вместе! У Вильго есть пиксиловка.
…Мы с этом Капаидой и Вильго стояли у входа в левый придел, растерянно раскрыв рты. Пикси не только соорудили там гнезда (глиняные нашлепки с ветками и травой прямо на лбу бога Араина, того самого, с вечным скептическим настроем, впрочем, сейчас повод для депрессии у него был самый что ни на есть объективный) – они отстаивали территорию, пытаясь изгнать чужака. Местные пикси были зеленокрылые – тот, кого они клевали, гневно пища, крылья имел с фиолетовым оттенком. В воздухи парили какие-то волоски и клочки меха. Фиолетовый пикси отбивался, но шансы у него были невелики.
Первым опомнился Вильго. Он направил на рычащее и пищащее облако странное устройство с кожаными мехами, похожее на волынку. Инструмент издал сиплый звук. У меня заболели уши, а пикси на миг замерли и все как один, панически вереща, устремились в противоположную от устройства сторону. С другой стороны алтаря их поджидал помощник управляющего, весельчак эл Габай с сачком. Рядом с ним крутился Гвельс, больше мешая, чем помогая. Пикси путались в сетке, казались оглушенными и совершенно не сопротивлялись, когда эл извлекал их оттуда за ноги и складывал в мешок. Действовал он аккуратно и вреда лесному люду не наносил. Лишь однажды Габай нахмурился и пробормотал, вытаскивая очередную лесную феечку обратно:
— Э нет, тебе там не место. Госпожа, не желаете ли игрушку? Эрра Абигаль говорила, в столице на них сейчас самая мода. Барышни в будуарах держать изволят и, кажись, даже гадают на них, тараторках. Вот тут хватайте, за шкирку.
В руках у помощника управляющего был пикси с фиолетовыми крыльями. Я осторожно взяла его за складочку меха на спине. Принялась внимательно рассматривать. Мне говорили, что в Лесу пикси – питомцы дриад и фейри. Лесные нимфы ценят маленьких фей: кормят их медом, наряжают в наряды из льна, шерсти и особой паутины и заплетают волосы в косички. Немудрено – пикси способны производить особую любовную магию, так ценимую красавицами-ши. Этот малыш был явно диким, как и его собратья, поселившиеся на лице бога Араина. Он был грязен, изрядно помят после боя, а в лохматой прическе имелась прореха, словно кто-то выстриг ее по кривой вместе с ленточками.
— Э-э-э, — неуверенно протянула я, держа пикси на расстоянии вытянутой руки, — мы, кажется, знакомы.
— Знакомы, — эхом отозвался зверек, приоткрыв один глаз.
— Ты как сюда попал?
— Сюда попал, — вздохнул пикси.
— Вот и будет теперь за вами все повторять, — хмыкнул эл Габай. И скептически добавил: — Видал я такое гадание в *опе.
— Я не уверена, что оно у меня… приживется, — сказала я. — У меня дома даже кактусы вяли.
Я перехватила напряженный взгляд эра Капаиды и поспешила уточнить:
— … даже сорняки не выживали.
— Как хотите. Давайте его сюда, к остальным закину, — эл Габай протянул руку.
— Нет-нет, — сказала я. — Не надо. Эти зеленые – бандиты какие-то. Я его возьму, отмою… думаю. Может, девочкам понравится. Аретте, например.
— Вряд ли вам эрра Абигэль позволит лесного ши в доме держать, — веско сообщил эр Вильго.
— Этот вопрос я с ней обязательно обговорю, — подобралась я, чувствуя, как губы растягиваются в хищной улыбке. — Надеюсь, мы придем к взаимопониманию. Аретта, наверное, обрадуется.
— Непременно. Очень, — кивнул эр Вильго, тоже иронично улыбаясь. — Бедный ши.
— Вот только он улетит, наверное, — засомневалась я. — Не в клетку же его сажать.
— Не в клетку, — авторитетно прокомментировал мои слова пикси, болтаясь… немного вниз головой.
— А вы его медом покормите, одежду свяжите, он зимовать и останется, — посоветовал эл Габай, — завязывая мешок. — Весной-то понятное дело, не удержите. Весной им и в Лесу раздолье, мед дикий, пыльца. Пойду этих на опушке выпущу. Что ни осень – одно и то же. В прошлом году вот у Богини Афаны на голове целую домину отгрохали, уж сколько мы потом глину отбивали. Про подношения воровать – это я вообще молчу, беда просто. А все потому, что жреца в Храме не было. Уж теперь-то заживем.
— Н-да, — пробормотал эр Капаида, поднимая глаза на лицо бога Араина и с грустью оценивая предстоящий объем работ. — И как тут поспорить с тем, что Семь людских богов и древние боги альвов и сидов друг другу родня? Принял же их Араун, не прогневался. Мог бы с лица стереть огненным плетением.
— Что это за бог такой? — поинтересовалась я, аккуратно заворачивая пикси в носовой платок и засовывая его в складки верхнего платья. — Ведь это он нас с… мужем в покровительство принял?
— Да, он. Сложный бог, — сказал Капаида, провожая меня к выходу. — Вроде бы неравнодушен он к людям… особенным, плетущим особо сложное полотно, вплетающим в него судьбы чужие, значимые, и узлы крупные, влияющие на ход истории.
— Страшно как-то, — поежилась я. — Мне больше богиня нравится, та, что заплутавшим помогает. Моя тема.
— Богов в браке не выбирают, — вздохнул жрец. — Помощи бы нам, Ваше Высочество, уж больно обнищал Храм.
— Помогу, — обещала я. — Мне там какое-то содержание положено. Посмотрим, что можно выкроить.
Глава 25
— Сколько-сколько? — спросила элла Тофана, подняв брови в недоумении. — Да вы никак иноземные наряды из столицы заказать решили?! Туфли, что на каблуках загогулинами, в которых и по лестнице-то не спустишься. Видала я такие на ярмарке. Сорок мерок серебра. Эрра Абигэль уж больно на них косилась.
Судя по выражению лица, гувернантку экономка эра Алана тоже не очень-то жаловала.
— Это на Храм, — коротко отчиталась я.
— На Храм? — скептически повторила экономка, переводя взгляд на столик у камина.
Там возлежал пикси. Мыть я его не осмелилась, решила подождать девочек с прогулки по саду, но медом накормила. Пикси сожрал целую креманку, закусил сушеной рыбкой, что я припрятала в сундуке (купила на постоялом дворе) и теперь постанывал между тарелками, раскинув лапки. Не нужно было ему рыбу разрешать, но он ТАК смотрел.
— Мы с эром Капаидой все обговорили, — терпеливо объяснила я. И начала перечислять, загибая пальцы: — Лик богу Араину поправить, крышу подлатать, краску обновить, скамьи заменить, сгнили.
— С эром Капаидой? — голос Тофаны немного смягчился. — Пойду в Храм проверю, правда ли это.
— А что это вы так со мной разговариваете все время? — нахмурилась я. — Пренебрежительно. Я ведь супруга эра Алана, а значит…
Я прощупывала почву – права качать особо не собиралась. Передо мной была не Мабета… и даже не Дила. В крепости Коэд мне нужно было некоторое личное пространство, а здесь совсем не надо, чтобы от меня шарахались, как от сумасшедшей. Экономка мне, говоря откровенно, нравилась. Было в ней что-то такое, что вызывало доверие: она говорила все в лоб, не кривилась, как горничная Кинна, и не лебезила, как некоторые девушки из прислуги.
— … а значит, человек вы тут новый. — перебила меня экономка с некоторой… жалостью в интонации. — Уж поверьте, эрра, я вам только добра желаю. Денег у эра Алана мало. Вы небось в замке своем отказа ни в чем не знали, а тут у нас места суровые, зима близко, даже господа не всегда сытно едят.
— Я заметила, — пробормотала я, вспомнив ужин накануне.
— Вас эру Алану обещали, когда он был птицей высокого полета, а нынче-то все изменилось. Не угоден Воин Реки Змею так, как прежде, — и назвать Домина бестией Тофана не побоялась. — А вы, видно, думали, все у эра Алана по-прежнему.
— Не думала, — сказала я, но экономку явно не переубедила.
— Ладно, — элла Тофана покачала головой. — Не извольте гневаться, но деньги я вам вот просто так не дам. На Храм дам, на наряды дам, приличные, как замужней даме подобает, на ерунду всякую не дам. Приедет эр Алан и увидит вас оборвашкой. Что я ему скажу?
— Логика, — пробормотала я и с грустью посмотрела на пикси, пристроившегося поспать между плошками.
Мед я не люблю, рыбку мы честно подели пополам, но ее было мало. Теперь мне хотелось пить и еще больше есть. Я спустилась вниз, в трапезную, девочки уже сидели за столом, эрра Абигэль приветствовала меня сухим кивком. Орима ковырялась в тарелке, опустив глаза, румянец от прогулки должен был оживить ее беленькое личико, но она казалась уставшей, нездоровой. Аретта капризничала. На обед была томленная в молоке рыба, расползшаяся по блюдам, с торчащими из бледного мяса острыми костями.
Утром на кухне пахло свежим хлебом и чем-то тушеным, с чесночком. Выяснилось, что по утрам на кухне хлопочет элла Тофана, она готовит еду для жителей дальней деревне, пострадавшей от селя. Но позже на дежурство заступила регулярная кухонная «бригада» , та самая, что все пережаривала и недосаливала. И нам досталась… бяка.
Разочарованию моему не было предела. Я отказалась от трапезы и поднялась наверх. Пойти что ли в деревню хлеба попросить? Не факт, что дадут. Когда голоса девочек затихли в комнате для занятий, я тихонько спустилась вниз. На кухне было прибрано, кухарки грязнулями не были, но запах рыбы пропитал абсолютно все. Я пошарила по ящикам и накрытым салфетками корзинкам. Свежие яйца! Масло в плошке залито подсоленной водой! Бекон! Такую плиту я разжигать умела, когда-то, в хорошие времена до моей болезни, мы с мамой отдыхали в эко-деревне, где не было ни газа, ни электричества.
Я нашла что-то вроде сковородки, скорее противень, притопывая от нетерпения дождалась, когда он разогреется, уложила несколько кусочков бекона и...
— Госпожа, что вы делаете?
Позади меня стояла элла Тофана.
— Тише! — умоляюще шикнула я. — Не видите? Еду себе готовлю.
— Еду? Сами?!
Сдалось вам это «сами»! Я замахала на экономку рукой. Ну что я, не у себя дома, что ли? Элла Тофана села на стул, чинно сложила руки на коленях и стала наблюдать за моими манипуляциями, только ведерка с попкорном не хватало. Бекон подрумянился, я вбила в него яйца, покрошила сверху какую-то остро пахнущую зелень из корзинки, похожую на укроп, кажется, на первом нашем ужине здесь ею посыпали зайчатину. Специи тут, вероятнее всего, дороги, перца я так и не нашла. Ну и ладно.
В дверь просунулась милая головка с бантом:
— А что вы тут делаете, а?
— Заходи, Аретта, тише. Яичницу будешь?
— Конечно. Я очень голодная.
— Почему ты не на уроке?
— Отпросилась по нужде. Так вкусно пахнет!
А, понятно, универсальная отмазка. За едой я рассказала о пикси и с трудом уговорила девочку доесть и навестить лесного ши чуть позже. Элла Тофана милостиво клюнула с края моей тарелки, удивленно приподняла бровь, но ничего не сказала. Зато эрра Абигэль, войдя, попыталась утопить меня в море своего неодобрения.
