Не знаю, что со мной не так. Могу думать только о Романове. Чертов гипнотизер что-то сделал со мной, и я не могу даже представить, что к моему телу может прикоснуться кто-то, кроме него. И это проблема, ведь парень в шатре был действительно симпатичным, и сначала хотел просто познакомиться. Распускать руки он начал только после того, как я нахамила ему, что категорически воспрещается в клубе. Надеюсь, жаловаться моему начальству он не станет. А еще надеюсь, что не станет караулить меня на выходе, и я не наткнусь на него случайно в клубе.
Дурацкий клуб! Какого черта я решила поработать тут? Ах да, я же мечтаю накопить денег на домик в Мид-сити, перевезти туда Джес, чтобы ее детство прошло там же, где и мое. Идеальным было бы выкупить родительский дом, но думать об этом пока рано. Нужной суммы у меня все равно нет, и не предвидится, хотя я откладываю все чаевые. Именно из-за них я и попросилась обслуживать шатры - богатые клиенты оставляют щедрые чаевые.
Клуб с незамысловатым названием «Шатер» один из самых дорогих в ЛА, так что сюда частенько заглядывают богатенькие сыночки богатых папочек. Впрочем, и сами папочки тоже. Мы устраиваем крутые вечеринки и шоу. Ну, как мы? Я к устроительству вечеринок отношения не имею. Мне предложили тут поработать из-за знания русского языка. Владельцы «Шатра» частенько сталкиваются с туристами, так что тут есть официантки со знанием французского, итальянского, даже китайского языков. А русскоговорящая недавно ушла в декретный отпуск, надеюсь, не из-за таких вот клиентов, которые попались мне в предыдущем шатре. В общем, мой школьный друг Томас, отдыхавший как-то тут, узнал о том, что клубу нужна девушка модельной внешности со знанием языка. И после двух дней раздумий я сбежала из дома дедушки и приехала на собеседование.
Мистер Долтон, главный менеджер и любитель выпить с утречка пару «бодрящих» коктейлей, долго меня рассматривал. Обидел! Негодяй сказал, что им нужные девушки именно с модельной внешностью. Причем слово «модельная» было произнесено дважды, чтобы намек на мой невысокий рост был уяснен. Я хотела уже уходить, но тут гавнюк рассмеялся и остановил меня фразой «В принципе, рост не так и важен. Такая конфетка нам нужна». Конфеткой меня еще не называли. И вообще, это унизительно, быть «конфеткой». Так что я хлопнула тогда дверью, не произнеся ни слова. Он догнал меня у выхода из своего офиса, и упросил остаться, потому что «владелец не простит мне, если я упущу такую куколку». Затем гад попросил прощения за сексистские высказывания, и озвучил сумму зарплаты, а затем средние чаевые. Добил меня бесплатным такси до клуба и обратно до дома, так как клуб переживает за своих ночных работников. Решила попробовать. Чаевые действительно хорошие, с них я плачу аренду за половину квартиры, которую снимаю с Сэм – моей коллегой. Очень вышло удачно, что она рассталась со своим парнем как раз в тот момент, когда я переезжала. Ну, для Сэм может и не очень удачно. А мне повезло.
- Тина, - мистер Долтон нашел меня рядом с кухней, где я уничтожаю шоколадное мороженое, - что с твоей рацией?
А что с ней? Висит себе на унизительных крохотных шортиках. Ну да, пиликала пару раз. Но у меня есть же законное право заесть обидные приставания говнюка шедевральным мороженым нашего шеф-повара Кейда?
- В третьем шатре требуют официантку со знанием русского, - шеф отбирает у меня стеклянную вазочку с лакомством. – Доешь потом.
- Потом оно растает, - грустно облизываю ложку.
- Бегом! – орет мистер Долтон.
Вскакиваю с мягкого уютного стула и бегу, пока шефу не пришло в голову проорать что-нибудь еще. "Случайно" оставляю рацию на стуле у выхода. Надеюсь, гости попадутся адекватные, а не как тот упырь. Мне нравятся русские гости. Они всегда оставляют гигантские чаевые думая, что я их соотечественница и нуждаюсь в помощи. Один из таких гостей, какой-то бизнесмен из Сибири оставил мне две тысячи долларов, уговаривал выйти за него замуж и перебраться к нему в Новосибирск. Отказалась, естественно. Но на выходе из клуба двое его охранников поймали меня, запихнули в машину, где все тот же бизнесмен ждал меня. Испугалась, естественно. Кричала, что вызову копов. А потом два часа отъедалась в дорогом ресторане, потому что бизнесмен хотел «просто провести время с такой красавицей» и поговорить на родном языке, ведь он уже полгода не был на родине. Вот тогда, в качестве шутки, я согласилась выйти за него – пусть себе разъезжает по командировкам, а я буду его сибирской царицей. Весело было. Выдохнула, когда узнала из интернет-новостей, что Калинин Егор Павлович, газовый миллионер из Новосибирска, заключив на переговорах несколько сделок, покинул ЛА.
Вот почему залетевшие миллионеры делают мне предложение на третьей минуте знакомства, а Романову это в голову не пришло спустя столько лет? Я, может, и согласилась бы. Вот только он давно не появлялся в моей жизни, а значит, выкинул меня из нее, как ненужное воспоминание.
Иду сквозь танцпол, освещаемый стратоскопами со всех сторон, прячась от возможной угрозы со стороны гостя из первого шатра. По дороге осматриваю себя. Грудь из этого подобия топа вываливается. Поправляюсь для собственного успокоения. Топ в ту же секунду выставляет мои достоинства напоказ. Ну что ж, вздыхаю, я сделала все, что смогла. Шею щекочет дорожка вырвавшихся из пучка волос, обвязываю ее вокруг култышки. Вот бы сходить в СПА, где я не была со времен отъезда из Москвы. Волосы после чудесных процедур становятся волшебно послушными, лежат, как уложишь.
Ладно, заставляю себя оставить мечты о массаже, возносящем меня на облака, цепляю на лицо рабочую улыбку и захожу в шатер.
Пусто! Кто так делает? Кто вызывает официантку и сваливает?
- Сэр!
Прохожу дальше, останавливаясь у шеста. Ищу глазами клиентов клуба.
- Эй! Народ? Кто хотел официанта с русским?
- Я хотел.
Замираю от голоса за спиной. От неожиданно знакомой интонации ноги подкашиваются. Не могу пошевелиться. Этого не может быть.
Мне наверняка, показалось.
- Меню только на английском, - нет, мне не показалось. Это точно голос Романова. - Возможны трудности с переводом.
Сглатываю подступивший к горлу ком. Блокнот с заказами выскальзывает из покрывшихся потом ладоней.
- Прежняя официантка была ловчее, - знакомая усмешка в голосе.
Уверена, уголок его губы сейчас приподнят. Хочу испариться из этого шатра. Убежать. Но тело отказывается двигаться.
- Ты че замерла то?
Парень, которого я предательски бросила, обходит меня. Поднимает блокнот, кладет его на стеклянную столешницу низкой плетеной тумбы. Он передо мной. Возмужавший и уверенный, с самодовольной ухмылкой на красивом точеном лице. С трехдневной щетиной я его еще никогда не видела. Ему идет. Добавляет брутальности. Хотя в Романове ее и так через край. Отросшие жесткие волосы сейчас влажные. Движением ладони он убирает их назад. Белая майка оголяет увеличившиеся бицепсы, по которым стекают капли воды. Наверное, он только что плавал, потому что майка тоже сырая, прилипает к торсу, выделяя четкие кубики пресса и черные волосы на его груди.
Сглатываю снова, но теперь уже от желания слизать каждую каплю воды с загорелой кожи этого парня.
- Давай, рассказывай, че там у вас есть?
- Где?
Мой мозг, как и раньше, отказывается работать в его присутствии.
- В меню, Тинуль, - он с усмешкой кивает на кожаную книжку меню, валяющуюся на столике, рядом с моим блокнотом и садится в плетеное кресло, не сводя с меня глаз.
- Что ты тут делаешь?
- Ты не поздравила меня с днем Рождения, я решил прилететь за подарком.
- Как ты узнал, где я?
- Это не так сложно, как ты думаешь.
Его взгляд бродит по моему телу. Несознательно втягиваю живот, и грудь приподнимается. Это движение не остается незамеченным. Глаза Романова тут же вспыхивают темными огоньками, а язык проходится по нижней губе, оставляя на ней сексуальную влажную полоску.
- Я... я позову другую официантку.
Хочу бежать. Делаю шаг назад.
- Стоять! - рявкает он.
Замираю.
- Ты выбрала носить униформу стриптизерши, и таскать напитки бухим клиентам, вместо того, чтобы быть со мной, Тина. Так что будь лапочкой, нацепи рабочую улыбку и обслуживай.
Грубые слова, сказанные хрипловатым низким голосом, оскорбляют меня. Прикусываю губу в попытке сдержать слезы. Я не могу выйти и отказаться обслуживать шатер. Меня могут уволить. А эта работа мне очень нужна.
- Ты прекрасно знаешь язык, - тихо говорю, чувствуя, как тело покрывается испариной.
- Давно не практиковался, - нагло отвечает парень. - Знаешь ли, не с кем было. Забыл.
- Чего ты хочешь, Юр?
Я никогда не умела выдерживать его психологических игр, без которых обходится редкий разговор. И сейчас мои руки начинают дрожать, как и голос.
- Свое поздравление. Мне понравилось, как ты сделала это в последний раз.
- Это было давно.
- Уверен, ты вспомнишь, если постараешься.
- В меню таких подарков нет, - выдавливаю из себя последнее, на что способна.
- Хорошо, - он в пару шагов достигает меня. - Если ты не хочешь меня поздравлять, - его ладонь касается моей щеки, и я закрываю на мгновение глаза от наслаждения, - я поздравлю себя сам.
Пальцы на щеке легко сжимаются, пощипывая мягкую кожу.
- Для начала скажи "привет", - приказывает он.
- Зачем это?
- Говори!
- Привет.
- Привет, хорошая.
Его ладонь опускается на шею, огибая ее и в следующую секунду его губы касаются моих, легко и небрежно. Я не в силах противостоять этому. Он раскрывает мой рот, медленно проникая в него языком. Охаю от забытых ощущений. Парень усмехается, прикусывает мою нижнюю губу, я моментально сырею между ног, и он накрывает меня губами требовательнее. Не могу оторваться от него. Меня давно не целовали, тем более так.
Затем вспоминаю, где нахожусь и уворачиваюсь от его губ. Но Романов не останавливается, спускаясь ими к шее.
- Юр, я на работе, - молебно вздыхаю.
- Так ты и работаешь, Тинуль.
Разворачивает меня спиной к себе, касается губами плеч. Не могу дышать от пульсации в горле.
- Пусти, пожалуйста, - умоляюще шепчу.
Он словно не слышит меня. Продолжает покусывать плечи, крепче прижимая к себе за животик.
- Твоя комната все еще пахнет тобой, хорошая. Иногда я захожу туда, - его рука до боли сжимает мою грудь, я выгибаюсь, вжимаясь попкой в его твердый член, - а потом трахаю какую-нибудь девку так, как хотел бы трахнуть тебя.
Не хочу слышать эти слова. Не хочу знать, что у него есть женщины.
Он гладит рукой лобок, проникнув в шортики.
- Такая гладкая, - усмехается в мое ушко, - интересно, для кого?
Воздуха не хватает, я ловлю его раскрытым ртом. Все тело пульсирует от желания. Его зубы сжимают мочку ушка, а пальцы проходят в шортики ниже, поглаживая влажную промежность. Боже! Как же давно я не чувствовала этого! Как я хотела этого.
- Скажи, ты сыреешь так быстро только от моих рук, или от всех? Сколько рук было на тебе за это время? Покажешь мне, чему научилась?
Он пугает меня. Глаза больше не могут сдерживать слез.
- Отвечай мне! - требует мой школьный мальчик, проникая в меня пальцем.
- Юр, пусти, пожалуйста, - реву, - я на работе, меня уволят.
- Ничего, с такими формами ты без работы не останешься, - посмеивается он. - Я куплю тут ресторанчик специально, чтобы ты каждый день обслуживала меня. Там будет только один столик, - жесткий голос заставляет тело дрожать. - Возможно, официантка будет в ошейнике. Тебе понравится трахаться на столе, маленькая.
- Я закричу, - еще одна попытка остановить его.
- Конечно, ты закричишь, - от его смеха мне действительно становится страшно. - И не один раз Тина. Ты будешь кричать. У меня встает от одного воспоминания о твоих криках. Давай так, я заплачу по сотке за каждый твой крик и стон, - его тело трясется тихого смеха, - и буду удваивать эту сумму каждый раз, когда ты будешь кончать. Договорились? Считай это выходным пособием.
Он наклоняет меня попкой к себе, вытаскивает ладонь из шортиков и стягивает их с меня. Делаю резкое движение, пытаясь вырваться, но он крепко держит. Мы недолго боремся.
- Не вырывайся, Тинуль, - шепчет он, выворачивает мои руки, сжимая их ладонью за спиной, - иначе я сделаю тебе больно.
- Не надо, - шепчу я, - пусти, Юрочка, не надо...
Чувствую солоноватый привкус собственных слез во рту, когда он наклоняет меня над спинкой дивана.
- Вот так, стой смирно, - он больно подтягивает мои руки, и я вскрикиваю, - я натяну резинку, неизвестно, кто туда кончал.
Его слова бьют больнее всего. Теперь понимаю, что бессмысленно просить его остановиться. Слышу звук рвущегося пакетика, часть которого Романов выплевывает. А затем чувствую ствол его члена, двигающийся по промежности. Я не хочу сопротивляться. Плевать, как сильно он обидел меня сейчас. Я хочу его.
- Ноги раздвинь! – выполняю команду. - Умница, - он медленно входит в меня, и из моего рта вырывается бессознательный стон. - Ты раскрыта для меня. Вот так, - нажимает на мою спину, заставляя прогнуться сильнее, и делает резкий толчок.
Испускаю еще один стон. И еще один. И еще... с каждым его новым толчком.
- Не бойся, хорошая, - он сжимает свободной рукой мое бедро, - никто не услышит тебя.
Он прав. В клубе играет громкая музыка, поглощающая звонкий хлопок его ладони по моему заду.
- Скажи, ты под кем-нибудь еще так стонешь?
Мне обидно. Зачем он так со мной?
Вскрикиваю от боли в плечах, когда он поднимает загнутые за спину руки.
- Отвечай мне! - требует мальчик, о котором я мечтала все эти годы.
- Н-нет, - мотаю головой.
- Хорошая девочка. Я знал, что ты привыкла к моему члену.
Что случилось с этим мальчиком? Где мои нежные слова и поглаживания?
Он просто трахает меня, резко входя до конца. Мое тело наслаждается происходящим. Но... почему он так груб?
Кричу, когда волна блаженства прокатывается по мне. Ноги мелко дрожат. Мне так хорошо, что приходится упереться ртом в обивку дивана.
- Видишь, - издевается Романов, - как может быть хорошо. Не стоило сопротивляться. Я отпущу сейчас руки, ты ведь будешь послушной девочкой?
Киваю и мычу в знак согласия. Он выпускает онемевшие руки, я тут же цепляюсь ими за его торс, прижимаясь к нему спиной, потому что могу упасть от накрывшего меня тепла. Он сжимает мою грудь, вдалбливаясь теперь грубее.
- Не бойся, маленькая, - хрипит в ушко, - я держу тебя, не дам упасть.
- О Господи! - реву, потому что меня снова накрывает, и я хочу еще.
- Черт, Тина, в тебе так же хорошо, как в первый раз. Твое тело слеплено под меня, знаешь это?
- Да-а...
- Тебя кто-нибудь еще трахал так?
- Нет.
Отвечаю автоматически. Моя голова отказывается работать.
- Тебя вообще кто-нибудь трахал? - он замедляет движения.
- Только ты, - выстанываю я.
И тут же мое тело опустошается. Юра выходит из меня, разворачивает лицом к себе. Я не могу посмотреть на него, опускаю глаза. Грубая рука поднимает лицо за подбородок.
- В глаза мне смотри, - приказывает он.
Мы встречаемся взглядом. Мне стыдно. Романов что-то ищет в моих глазах.
- Столько лет?
Молчу.
- Не смей мне врать, Тина.
Мотаю головой. Он вглядывается в мое лицо еще несколько секунд, а затем уголок его губы ползет вверх. Юра сдергивает с себя презерватив, выкидывает его на пол и поднимает меня.
Дурацкий клуб! Какого черта я решила поработать тут? Ах да, я же мечтаю накопить денег на домик в Мид-сити, перевезти туда Джес, чтобы ее детство прошло там же, где и мое. Идеальным было бы выкупить родительский дом, но думать об этом пока рано. Нужной суммы у меня все равно нет, и не предвидится, хотя я откладываю все чаевые. Именно из-за них я и попросилась обслуживать шатры - богатые клиенты оставляют щедрые чаевые.
Клуб с незамысловатым названием «Шатер» один из самых дорогих в ЛА, так что сюда частенько заглядывают богатенькие сыночки богатых папочек. Впрочем, и сами папочки тоже. Мы устраиваем крутые вечеринки и шоу. Ну, как мы? Я к устроительству вечеринок отношения не имею. Мне предложили тут поработать из-за знания русского языка. Владельцы «Шатра» частенько сталкиваются с туристами, так что тут есть официантки со знанием французского, итальянского, даже китайского языков. А русскоговорящая недавно ушла в декретный отпуск, надеюсь, не из-за таких вот клиентов, которые попались мне в предыдущем шатре. В общем, мой школьный друг Томас, отдыхавший как-то тут, узнал о том, что клубу нужна девушка модельной внешности со знанием языка. И после двух дней раздумий я сбежала из дома дедушки и приехала на собеседование.
Мистер Долтон, главный менеджер и любитель выпить с утречка пару «бодрящих» коктейлей, долго меня рассматривал. Обидел! Негодяй сказал, что им нужные девушки именно с модельной внешностью. Причем слово «модельная» было произнесено дважды, чтобы намек на мой невысокий рост был уяснен. Я хотела уже уходить, но тут гавнюк рассмеялся и остановил меня фразой «В принципе, рост не так и важен. Такая конфетка нам нужна». Конфеткой меня еще не называли. И вообще, это унизительно, быть «конфеткой». Так что я хлопнула тогда дверью, не произнеся ни слова. Он догнал меня у выхода из своего офиса, и упросил остаться, потому что «владелец не простит мне, если я упущу такую куколку». Затем гад попросил прощения за сексистские высказывания, и озвучил сумму зарплаты, а затем средние чаевые. Добил меня бесплатным такси до клуба и обратно до дома, так как клуб переживает за своих ночных работников. Решила попробовать. Чаевые действительно хорошие, с них я плачу аренду за половину квартиры, которую снимаю с Сэм – моей коллегой. Очень вышло удачно, что она рассталась со своим парнем как раз в тот момент, когда я переезжала. Ну, для Сэм может и не очень удачно. А мне повезло.
- Тина, - мистер Долтон нашел меня рядом с кухней, где я уничтожаю шоколадное мороженое, - что с твоей рацией?
А что с ней? Висит себе на унизительных крохотных шортиках. Ну да, пиликала пару раз. Но у меня есть же законное право заесть обидные приставания говнюка шедевральным мороженым нашего шеф-повара Кейда?
- В третьем шатре требуют официантку со знанием русского, - шеф отбирает у меня стеклянную вазочку с лакомством. – Доешь потом.
- Потом оно растает, - грустно облизываю ложку.
- Бегом! – орет мистер Долтон.
Вскакиваю с мягкого уютного стула и бегу, пока шефу не пришло в голову проорать что-нибудь еще. "Случайно" оставляю рацию на стуле у выхода. Надеюсь, гости попадутся адекватные, а не как тот упырь. Мне нравятся русские гости. Они всегда оставляют гигантские чаевые думая, что я их соотечественница и нуждаюсь в помощи. Один из таких гостей, какой-то бизнесмен из Сибири оставил мне две тысячи долларов, уговаривал выйти за него замуж и перебраться к нему в Новосибирск. Отказалась, естественно. Но на выходе из клуба двое его охранников поймали меня, запихнули в машину, где все тот же бизнесмен ждал меня. Испугалась, естественно. Кричала, что вызову копов. А потом два часа отъедалась в дорогом ресторане, потому что бизнесмен хотел «просто провести время с такой красавицей» и поговорить на родном языке, ведь он уже полгода не был на родине. Вот тогда, в качестве шутки, я согласилась выйти за него – пусть себе разъезжает по командировкам, а я буду его сибирской царицей. Весело было. Выдохнула, когда узнала из интернет-новостей, что Калинин Егор Павлович, газовый миллионер из Новосибирска, заключив на переговорах несколько сделок, покинул ЛА.
Вот почему залетевшие миллионеры делают мне предложение на третьей минуте знакомства, а Романову это в голову не пришло спустя столько лет? Я, может, и согласилась бы. Вот только он давно не появлялся в моей жизни, а значит, выкинул меня из нее, как ненужное воспоминание.
Иду сквозь танцпол, освещаемый стратоскопами со всех сторон, прячась от возможной угрозы со стороны гостя из первого шатра. По дороге осматриваю себя. Грудь из этого подобия топа вываливается. Поправляюсь для собственного успокоения. Топ в ту же секунду выставляет мои достоинства напоказ. Ну что ж, вздыхаю, я сделала все, что смогла. Шею щекочет дорожка вырвавшихся из пучка волос, обвязываю ее вокруг култышки. Вот бы сходить в СПА, где я не была со времен отъезда из Москвы. Волосы после чудесных процедур становятся волшебно послушными, лежат, как уложишь.
Ладно, заставляю себя оставить мечты о массаже, возносящем меня на облака, цепляю на лицо рабочую улыбку и захожу в шатер.
Пусто! Кто так делает? Кто вызывает официантку и сваливает?
- Сэр!
Прохожу дальше, останавливаясь у шеста. Ищу глазами клиентов клуба.
- Эй! Народ? Кто хотел официанта с русским?
- Я хотел.
Замираю от голоса за спиной. От неожиданно знакомой интонации ноги подкашиваются. Не могу пошевелиться. Этого не может быть.
Мне наверняка, показалось.
- Меню только на английском, - нет, мне не показалось. Это точно голос Романова. - Возможны трудности с переводом.
Сглатываю подступивший к горлу ком. Блокнот с заказами выскальзывает из покрывшихся потом ладоней.
- Прежняя официантка была ловчее, - знакомая усмешка в голосе.
Уверена, уголок его губы сейчас приподнят. Хочу испариться из этого шатра. Убежать. Но тело отказывается двигаться.
- Ты че замерла то?
Парень, которого я предательски бросила, обходит меня. Поднимает блокнот, кладет его на стеклянную столешницу низкой плетеной тумбы. Он передо мной. Возмужавший и уверенный, с самодовольной ухмылкой на красивом точеном лице. С трехдневной щетиной я его еще никогда не видела. Ему идет. Добавляет брутальности. Хотя в Романове ее и так через край. Отросшие жесткие волосы сейчас влажные. Движением ладони он убирает их назад. Белая майка оголяет увеличившиеся бицепсы, по которым стекают капли воды. Наверное, он только что плавал, потому что майка тоже сырая, прилипает к торсу, выделяя четкие кубики пресса и черные волосы на его груди.
Сглатываю снова, но теперь уже от желания слизать каждую каплю воды с загорелой кожи этого парня.
- Давай, рассказывай, че там у вас есть?
- Где?
Мой мозг, как и раньше, отказывается работать в его присутствии.
- В меню, Тинуль, - он с усмешкой кивает на кожаную книжку меню, валяющуюся на столике, рядом с моим блокнотом и садится в плетеное кресло, не сводя с меня глаз.
- Что ты тут делаешь?
- Ты не поздравила меня с днем Рождения, я решил прилететь за подарком.
- Как ты узнал, где я?
- Это не так сложно, как ты думаешь.
Его взгляд бродит по моему телу. Несознательно втягиваю живот, и грудь приподнимается. Это движение не остается незамеченным. Глаза Романова тут же вспыхивают темными огоньками, а язык проходится по нижней губе, оставляя на ней сексуальную влажную полоску.
- Я... я позову другую официантку.
Хочу бежать. Делаю шаг назад.
- Стоять! - рявкает он.
Замираю.
- Ты выбрала носить униформу стриптизерши, и таскать напитки бухим клиентам, вместо того, чтобы быть со мной, Тина. Так что будь лапочкой, нацепи рабочую улыбку и обслуживай.
Грубые слова, сказанные хрипловатым низким голосом, оскорбляют меня. Прикусываю губу в попытке сдержать слезы. Я не могу выйти и отказаться обслуживать шатер. Меня могут уволить. А эта работа мне очень нужна.
- Ты прекрасно знаешь язык, - тихо говорю, чувствуя, как тело покрывается испариной.
- Давно не практиковался, - нагло отвечает парень. - Знаешь ли, не с кем было. Забыл.
- Чего ты хочешь, Юр?
Я никогда не умела выдерживать его психологических игр, без которых обходится редкий разговор. И сейчас мои руки начинают дрожать, как и голос.
- Свое поздравление. Мне понравилось, как ты сделала это в последний раз.
- Это было давно.
- Уверен, ты вспомнишь, если постараешься.
- В меню таких подарков нет, - выдавливаю из себя последнее, на что способна.
- Хорошо, - он в пару шагов достигает меня. - Если ты не хочешь меня поздравлять, - его ладонь касается моей щеки, и я закрываю на мгновение глаза от наслаждения, - я поздравлю себя сам.
Пальцы на щеке легко сжимаются, пощипывая мягкую кожу.
- Для начала скажи "привет", - приказывает он.
- Зачем это?
- Говори!
- Привет.
- Привет, хорошая.
Его ладонь опускается на шею, огибая ее и в следующую секунду его губы касаются моих, легко и небрежно. Я не в силах противостоять этому. Он раскрывает мой рот, медленно проникая в него языком. Охаю от забытых ощущений. Парень усмехается, прикусывает мою нижнюю губу, я моментально сырею между ног, и он накрывает меня губами требовательнее. Не могу оторваться от него. Меня давно не целовали, тем более так.
Затем вспоминаю, где нахожусь и уворачиваюсь от его губ. Но Романов не останавливается, спускаясь ими к шее.
- Юр, я на работе, - молебно вздыхаю.
- Так ты и работаешь, Тинуль.
Разворачивает меня спиной к себе, касается губами плеч. Не могу дышать от пульсации в горле.
- Пусти, пожалуйста, - умоляюще шепчу.
Он словно не слышит меня. Продолжает покусывать плечи, крепче прижимая к себе за животик.
- Твоя комната все еще пахнет тобой, хорошая. Иногда я захожу туда, - его рука до боли сжимает мою грудь, я выгибаюсь, вжимаясь попкой в его твердый член, - а потом трахаю какую-нибудь девку так, как хотел бы трахнуть тебя.
Не хочу слышать эти слова. Не хочу знать, что у него есть женщины.
Он гладит рукой лобок, проникнув в шортики.
- Такая гладкая, - усмехается в мое ушко, - интересно, для кого?
Воздуха не хватает, я ловлю его раскрытым ртом. Все тело пульсирует от желания. Его зубы сжимают мочку ушка, а пальцы проходят в шортики ниже, поглаживая влажную промежность. Боже! Как же давно я не чувствовала этого! Как я хотела этого.
- Скажи, ты сыреешь так быстро только от моих рук, или от всех? Сколько рук было на тебе за это время? Покажешь мне, чему научилась?
Он пугает меня. Глаза больше не могут сдерживать слез.
- Отвечай мне! - требует мой школьный мальчик, проникая в меня пальцем.
- Юр, пусти, пожалуйста, - реву, - я на работе, меня уволят.
- Ничего, с такими формами ты без работы не останешься, - посмеивается он. - Я куплю тут ресторанчик специально, чтобы ты каждый день обслуживала меня. Там будет только один столик, - жесткий голос заставляет тело дрожать. - Возможно, официантка будет в ошейнике. Тебе понравится трахаться на столе, маленькая.
- Я закричу, - еще одна попытка остановить его.
- Конечно, ты закричишь, - от его смеха мне действительно становится страшно. - И не один раз Тина. Ты будешь кричать. У меня встает от одного воспоминания о твоих криках. Давай так, я заплачу по сотке за каждый твой крик и стон, - его тело трясется тихого смеха, - и буду удваивать эту сумму каждый раз, когда ты будешь кончать. Договорились? Считай это выходным пособием.
Он наклоняет меня попкой к себе, вытаскивает ладонь из шортиков и стягивает их с меня. Делаю резкое движение, пытаясь вырваться, но он крепко держит. Мы недолго боремся.
- Не вырывайся, Тинуль, - шепчет он, выворачивает мои руки, сжимая их ладонью за спиной, - иначе я сделаю тебе больно.
- Не надо, - шепчу я, - пусти, Юрочка, не надо...
Чувствую солоноватый привкус собственных слез во рту, когда он наклоняет меня над спинкой дивана.
- Вот так, стой смирно, - он больно подтягивает мои руки, и я вскрикиваю, - я натяну резинку, неизвестно, кто туда кончал.
Его слова бьют больнее всего. Теперь понимаю, что бессмысленно просить его остановиться. Слышу звук рвущегося пакетика, часть которого Романов выплевывает. А затем чувствую ствол его члена, двигающийся по промежности. Я не хочу сопротивляться. Плевать, как сильно он обидел меня сейчас. Я хочу его.
- Ноги раздвинь! – выполняю команду. - Умница, - он медленно входит в меня, и из моего рта вырывается бессознательный стон. - Ты раскрыта для меня. Вот так, - нажимает на мою спину, заставляя прогнуться сильнее, и делает резкий толчок.
Испускаю еще один стон. И еще один. И еще... с каждым его новым толчком.
- Не бойся, хорошая, - он сжимает свободной рукой мое бедро, - никто не услышит тебя.
Он прав. В клубе играет громкая музыка, поглощающая звонкий хлопок его ладони по моему заду.
- Скажи, ты под кем-нибудь еще так стонешь?
Мне обидно. Зачем он так со мной?
Вскрикиваю от боли в плечах, когда он поднимает загнутые за спину руки.
- Отвечай мне! - требует мальчик, о котором я мечтала все эти годы.
- Н-нет, - мотаю головой.
- Хорошая девочка. Я знал, что ты привыкла к моему члену.
Что случилось с этим мальчиком? Где мои нежные слова и поглаживания?
Он просто трахает меня, резко входя до конца. Мое тело наслаждается происходящим. Но... почему он так груб?
Кричу, когда волна блаженства прокатывается по мне. Ноги мелко дрожат. Мне так хорошо, что приходится упереться ртом в обивку дивана.
- Видишь, - издевается Романов, - как может быть хорошо. Не стоило сопротивляться. Я отпущу сейчас руки, ты ведь будешь послушной девочкой?
Киваю и мычу в знак согласия. Он выпускает онемевшие руки, я тут же цепляюсь ими за его торс, прижимаясь к нему спиной, потому что могу упасть от накрывшего меня тепла. Он сжимает мою грудь, вдалбливаясь теперь грубее.
- Не бойся, маленькая, - хрипит в ушко, - я держу тебя, не дам упасть.
- О Господи! - реву, потому что меня снова накрывает, и я хочу еще.
- Черт, Тина, в тебе так же хорошо, как в первый раз. Твое тело слеплено под меня, знаешь это?
- Да-а...
- Тебя кто-нибудь еще трахал так?
- Нет.
Отвечаю автоматически. Моя голова отказывается работать.
- Тебя вообще кто-нибудь трахал? - он замедляет движения.
- Только ты, - выстанываю я.
И тут же мое тело опустошается. Юра выходит из меня, разворачивает лицом к себе. Я не могу посмотреть на него, опускаю глаза. Грубая рука поднимает лицо за подбородок.
- В глаза мне смотри, - приказывает он.
Мы встречаемся взглядом. Мне стыдно. Романов что-то ищет в моих глазах.
- Столько лет?
Молчу.
- Не смей мне врать, Тина.
Мотаю головой. Он вглядывается в мое лицо еще несколько секунд, а затем уголок его губы ползет вверх. Юра сдергивает с себя презерватив, выкидывает его на пол и поднимает меня.
