– То есть вы спрятали человека в академии благородных, не самом спокойном и безопасном месте, и сами же сюда перевелись, чтобы показать всем, что если они не знают, куда делся свидетель, то им точно сюда? – удивленно спросила я. Большую глупость, честно говоря, сложно себе представить.
– Нам бы и так не удалось скрыть свидетеля, ее бы в любом случае нашли. А тут, как мы считали, более-менее безопасно: она под присмотром, много бойцов вокруг, студентов и преподавателей. Все на виду, плюс защитный артефакт при входе…
– Вы все еще так думаете? Постойте, а этот ваш свидетель, случайно, не живет в женском общежитии в центральном секторе?
Взгляд декана вильнул. Пусть на секунду, но я заметила. Значит, живет… Плохо, хочется переехать.
– Ладно, не в этом суть, – помотала головой я. – Что сейчас с безопасностью?
– А вот это вопрос в самую точку, леди Амелия. Безопасных мест больше не существует. Не только здесь, а вообще.
И что это заявление, черт возьми, должно значить?
Из кабинета после разговора с деканом Сарентоном я вышла очень задумчивая, потому что то, что он мне рассказал, честно говоря, не лезло ни в какие ворота. Да даже в дурном сне такое сложно себе представить. Получается, он прав: нигде нет безопасных мест, просто нет, и все. Можно войти в любое здание: Академию, Департамент безопасности, Императорский дворец, наконец, и ни один артефакт не сработает, даже самый древний.
Почему? Потому что какой-то умелец придумал, как их блокировать. Точнее, группа умельцев, причем среди преступников были не только артефакторы, но и как минимум один демонолог.
Что-то мне это напоминает? Странный блокирующий артефакт, не позволивший нам выйти из общежития, и маг-демонолог, вызвавший тварей Некроса, которые явно хотели до кого-то добраться. Но до кого? Их целью были раненые – это точно. Никто из защитников их в качестве жертвы не интересовал, так, всего лишь помеха, не более того. Значит, цель, то есть свидетель, была среди сильно раненных.
Что еще мне известно? Что девушка – артефактор. Она была в этой группе исследователей, но, когда поняла, к чему это может привести, пошла в Департамент и заявила на дружков. А тем не столько опасен свидетель – их суд не волнует и не пугает, устранить ее решили из мести. Другим, так сказать, в назидание.
Так вот, если вернуться к личности свидетельницы, а декан мне имя не назвал, то у нас было пятеро серьезно пострадавших, одна из которых комендант общежития. Женщина немолодая и, как я успела узнать, работавшая в академии последние пятьдесят лет. Так что это точно не она. Двоих тоже, думаю, можно не считать – третьекурсница и выпускница. В Академию не принято переводиться из других учебных заведений, уж если сразу не поступил – то все. За последние пару сотен лет такого не было, так что если бы внезапно появилась новая студентка на любом курсе, кроме первого, – это был бы скандал и судачила бы вся Академия. А значит, у нас всего лишь две претендентки на звание свидетеля: та сильно раненная, которой я отдала свой артефакт, и ее подруга. Ну а что? Обе – первокурсницы, внимания их общение не привлекает, возможно даже, что одна присматривает за второй. Только вот кто за кем?
Ладно, дело даже не в персоналиях.
У нас имеется девица в беде, честная, но глупая. Кто же во всеуслышание объявляет своей же шайке, что собирается их сдать, а потом идет и правда сдает на глазах у изумленных бандитов? Хоть бы зашифровалась как, что ли?
Потом у нас имеется группа, изобретающая очень интересные артефакты. Как известно декану, работают там не только добровольно: кого-то шантажируют, кому-то иначе угрожают. Именно на таких рассчитана эта акция устрашения – убийство девчонки. И самое плохое, что у них, у этих бандитов, есть не только те самые блокирующие артефакты, но и куча других, не менее занимательных.
Так что никто не знает, когда и где рванет. В смысле когда, что и где случится.
И кроме всего этого у нас есть совершенно бессмысленный инцидент с насекомыми. Когда я спросила, кто это сделал, Сарентон только развел руками. Неизвестно, кто и для чего.
Но мое мнение – отвлекали от чего-то внимание. Только пока не ясно, от чего именно.
В общем, дело ясное, что дело темное, но помочь я согласилась. Причем, чтобы хоть немного сохранить какое-то подобие конспирации, сказала, что писать герцогу буду ближе к вечеру, когда он уже уходит из Департамента.
Теперь я примерно представляю, как они перехватывают сигнал в артефактах связи. Мы ведь имеем дело с гениальными артефакторами – они что-то придумали. Но все же есть надежда, что до поместья Дорнтонов они еще не добрались и там перехватить сообщение не смогут.
Так что, придя после встречи с деканом в свою комнату и посмотрев несколько секунд на мирно спящую Марьяну, я написала герцогу. Нужно было перво-наперво описать ситуацию и попросить его разрешения на помощь декану.
Без одобрения приемного отца я и пальцем не пошевелю, хотя поучаствовать в таком деле и правда очень хочется.
Глава 20
Герцог не ответил сразу после моего письма, так что я легла спать, зато утром получила от него согласие на мою работу и пожелание, чтобы я была осторожна.
С одной стороны, чертовски интересно помогать декану, с другой – крайне волнительно. Нервы щекотало от одной только мысли о настоящей работе. Обожаю это ощущение! Так что сегодня все занятия я провела, летая как на крыльях. Ребята даже стали посматривать с подозрением.
После двух лекций у нас наметился перерыв почти в полтора часа. Так что мы взяли в столовой еды и разместились по случаю пока еще теплого осеннего денька на траве перед полигоном. И мы были такие не одни. Тут и там студенты сидели и лежали на мягкой траве под слегка греющими солнечными лучами. К нашей же компании неожиданно присоединилась некоронованная королева всего следственного – Розанна Арманир – и еще несколько парней из ее так называемой свиты. По факту просто за ней волочащихся.
Честно говоря, меня это немного напрягало, потому что раньше она с нами особо не общалась.
Мы сидели на заботливо притащенном кем-то из ребят покрывале, поедали всякие вкусности из столовой. Нормальную еду взять не получилось, потому что тарелки выносить не разрешали, а вот фрукты, булочки, пирожки – это пожалуйста. Одновременно с жеванием было интересно наблюдать за сражением на одном из полигонов, там Шарин гоняла в хвост и в гриву четверых парней. Сильная магичка, мне аж завидно.
– Говорят, ты с ней знакома, – протянула Розанна, кивнув на барьер.
– Шапочно, – не отрываясь от представления, ответила я. – Пару раз приходилось сталкиваться. А что?
– Да нет, ничего. Просто интересно… Что может быть общего у слабой ведьмы и такого сильного мага, как староста боевиков? Поговаривают, что один предмет обожания, – с намеком произнесла девушка.
Я аж подавилась, недоуменно уставилась на нее.
– Ну, ты понимаешь… – с улыбкой посмотрела на меня та. И мне эта улыбка, честно говоря, совершенно не понравилась.
– Нет, не понимаю, – помотала головой для верности, судорожно пытаясь проанализировать, кто у нас может быть в роли объекта обожания. На ум почему-то приходил только декан, но как-то это нелогично.
С одной стороны, да, Айвери могла всем растрепать, что я встречалась с магистром Сарентоном наедине вечером, и даже могла снабдить это несуществующими подробностями. Но с другой – когда Шарин умудрилась в него влюбиться, он же только прибыл? Хотя кто его знает? Но если подумать еще более логически – а какое дело до этого Розанне?
– Да ладно тебе! Тебя же много раз с ним видели, вы так мило общались!
– Так… – я только хотела сказать, что ничего не понимаю, как один интересный субъект привлек мой взгляд.
Прямо рядом с полигоном стоял парень, с которым меня точно несколько раз могли видеть вместе, более того, мы как-то даже обедали вдвоем. И он будто почувствовал мой взгляд, обернулся в мою сторону, улыбнулся и помахал.
Черт! Да быть того не может!
– Ты ведь не про Хармса говоришь? – с подозрением покосилась я на Розанну, которая, похоже, наслаждалась представлением и моей растерянностью.
– Он даже твой взгляд ощущает, это так мило!
– Мммм… – только и смогла выдавить я вместо хлесткого ответа – так была удивлена.
Эй, мое остроумие и наглость, ау, вы где, сволочи?!
Говорить что-то сейчас, пытаться убедить, оправдаться – это, наверное, только сделать хуже. С другой стороны, мне-то какое дело до Розанны? У меня появились первые друзья, и мне важно именно их мнение.
– Обожаю сплетни. Иногда такого напридумывают, что просто диву даешься! – фыркнула наконец я.
– Ну то есть вы вместе не обедали и у всей столовой была массовая галлюцинация? – радостно улыбнулась девушка, пока остальные сидели притихшие. Только Гарет прищурившись смотрела то на одну, то на вторую.
– Наверно, все съели что-то не то! – так же радостно ответила я, улыбаясь во все тридцать два зуба. – А если серьезно, я без понятия, что происходит между Хармсом и Шарин, и мне все равно, пусть происходит дальше.
Я равнодушно пожала плечами и отвернулась в сторону ринга, где староста боевиков уже окончательно справилась со своими противниками, расшвыряв тех по разным сторонам вольера.
Никогда даже не предполагала, что мое знакомство со старостой следственного может вызвать какие-то вопросы и тем более сплетни. Вроде бы и Шарин ничего такого мне не предъявляла. Хотя не факт, что отношения между ними вообще правда.
С другой стороны, поведение Хармса все же немного странноватое. Предположим, сначала ему было интересно, но уж слишком много внимания он мне оказывал с самого первого дня. Зачем? Для чего? Непонятно.
А что, если за мой счет он хотел вызвать ревность у Шарин? Или, наоборот, от нее отделаться, подставив при этом меня под удар. Ну да, кого же еще подставлять, как не слабую ведьму, которую староста боевого просто в порошок может стереть одним щелчком пальцев? На самом деле не такое уж и нелогичное предположение, м-да…
– Так между вами ничего нет? – уточнила Розанна. – Тогда почему же он с тобой обедал?
– Я что, на допросе? – недоуменно нахмурилась я. Такая настойчивость начинала напрягать. – С другой стороны, а почему тебя-то это так интересует? Хочешь составить конкуренцию Шарин?
Вот так, получите – распишитесь. Нечего меня в чужие сплетни втягивать – своих достаточно.
Ой, а чего это мы так под смешки Серины цветовую гамму меняем от бледного до красного и обратно? Мы смущаемся или злимся, интересно? Судя по метающему молнии взгляду – все же злимся.
– С чего ты взяла? – наконец-то выдавила Розанна, гордо задрав подбородок.
– Да логика просто, – пожала плечами я, усмехаясь. – Обычно такие сплетни разносит тот, кто кровно в этом заинтересован. Я вот, например, даже ничего похожего не слышала.
– Ты просто мало с кем общаешься, – фыркнула она, судя по всему намекая на бойкот со стороны светлых ведьм.
– Возможно, – безразлично ответила я. – С другой стороны, староста боевого вряд ли будет рада, что о ней невесть кто распускает сплетни, неважно, насколько они правдивы. А Шарин, я уже успела убедиться, девушка серьезная и таких шуток не любит.
– Сплетни есть сплетни, и их распространение неудержимо, – философски ответила Розанна.
Мне вот просто интересно: какую роль в этом во всем играет леди Айвери? Мне почему-то кажется, что без секретарши декана эти россказни не обошлись. С другой стороны, видели нас с Хармсом многие, и о симпатии, если таковая имеется, между ним и Шарин тоже могли многие знать.
Это на первый взгляд. На второй же, нет между ними ничего, мне кажется, потому что старшекурсники пару раз намекали не только на сотрудничество факультетов, но и на конкуренцию, причем не только между самими студентами, но и напрямую между старостами. А какая девушка, мечтающая завоевать парня, будет с ним соревноваться? Правильно, или никакая, или дура. А на дуру Шарин не похожа.
На ринг тем временем, подтверждая мои мысли, вышли двое старост, вежливо друг другу поклонились. И тут же пошла жара.
Теневой ведьмак против мага воздуха – это просто неописуемое противоборство. С одной стороны, они ничего не могут сделать техникам друг друга – тень не рассеять воздухом, а воздух не разбить тенью. Но с другой, тогда следует бить не по магии, а по ее хозяевам, которым, опять же, сложно друг от друга защититься.
И тут в дело вступает скорость: тень или воздух?
На первый взгляд, воздух быстрее, вот он вскипел практически рядом с отскочившим назад ведьмаком. Еще один удар воздушными клинками пришелся на такие же теневые. Хармс отходит, но я вижу, что это блеф.
Болельщики обеих команд замерли в ожидании, и они все молчат. Никто не подсказывает Шарин, что через ее собственную тень сейчас будет атака. Но она и сама это знает – взмывает на воздушном щите вверх, и щупальца тени не успевают до нее добраться. Но тут Хармс сам, под обстрелом воздушных игл, бежит к щиту, останавливается как вкопанный сразу под ним, и его тень несется вверх, прорываясь сквозь воздушную опору. Тень хватает Шарин за ногу и подвешивает вниз головой метрах в четырех от земли – кажется, это у нашего старосты любимый прием.
Но девушка не сдается. Осыпает парня воздушными серпами, одновременно с этим понижая температуру воздуха, создавая внутри полигона снежную бурю, – исключительно сильная техника. Тени истаивают – из-за кружащихся в плотном потоке снежинок уже не видно солнца. Не то чтобы исчезают совсем, все же колдовством тени можно пользоваться даже в темноте, но уже не так эффективно.
Так что плеть, что держала Шарин за ногу, не выдерживает и рассыпается под натиском снежинок, они же заключают нашего старосту в плотный кокон, а девушка тем временем на быстро созданном воздушном щите опускается на землю.
Этот раунд за ней.
Снежинки через пару секунд рассеялись, и нам предстал стоящий посреди площадки и смущенно приглаживающий свою шевелюру Хармс. Он кивнул Шарин, признавая ее победу, улыбнулся. И только после этого зрители разразились восторженными криками и овациями.
Мы тоже хлопали, парни кричали и свистели. Конечно, большая часть из нас болела за своего старосту, но нужно признать, что боевичка была очень хороша. Даже в такой сложной ситуации смогла победить.
Я краем глаза посмотрела на Розанну. Вот она хлопала без энтузиазма, кривила губы, но создавалось ощущение, что это скорее судорога, нежели улыбка. Как бы она так всех своих поклонников не растеряла. Хотя справилась с собой она быстро, буквально секунда – и вот она уже безмятежно кивает парням.
Пожалуй, я сделаю вид, что ничего не заметила, но зарубку на памяти себе оставлю. Если она не поверит, что между мной и Хармсом нет особой симпатии, то могут возникнуть проблемы. Не люблю таких ядовитых стерв – они меня пугают, ведь никогда не знаешь, что от них ожидать. Герцогиню Дорнтон одна такая тайная поклонница ее мужа вообще отравила, да так, что мама потеряла ребенка и возможность иметь детей в будущем. Сейчас дочери герцогини было бы на год меньше, чем мне и Норену.
Впрочем, будем надеяться, что до прямого противостояния не дойдет. Я, конечно, ведьма слабая, но и мне есть чем ответить. Немного найдется людей, которые решились бы неосмотрительно взбесить зачарователя.
– Нам бы и так не удалось скрыть свидетеля, ее бы в любом случае нашли. А тут, как мы считали, более-менее безопасно: она под присмотром, много бойцов вокруг, студентов и преподавателей. Все на виду, плюс защитный артефакт при входе…
– Вы все еще так думаете? Постойте, а этот ваш свидетель, случайно, не живет в женском общежитии в центральном секторе?
Взгляд декана вильнул. Пусть на секунду, но я заметила. Значит, живет… Плохо, хочется переехать.
– Ладно, не в этом суть, – помотала головой я. – Что сейчас с безопасностью?
– А вот это вопрос в самую точку, леди Амелия. Безопасных мест больше не существует. Не только здесь, а вообще.
И что это заявление, черт возьми, должно значить?
Из кабинета после разговора с деканом Сарентоном я вышла очень задумчивая, потому что то, что он мне рассказал, честно говоря, не лезло ни в какие ворота. Да даже в дурном сне такое сложно себе представить. Получается, он прав: нигде нет безопасных мест, просто нет, и все. Можно войти в любое здание: Академию, Департамент безопасности, Императорский дворец, наконец, и ни один артефакт не сработает, даже самый древний.
Почему? Потому что какой-то умелец придумал, как их блокировать. Точнее, группа умельцев, причем среди преступников были не только артефакторы, но и как минимум один демонолог.
Что-то мне это напоминает? Странный блокирующий артефакт, не позволивший нам выйти из общежития, и маг-демонолог, вызвавший тварей Некроса, которые явно хотели до кого-то добраться. Но до кого? Их целью были раненые – это точно. Никто из защитников их в качестве жертвы не интересовал, так, всего лишь помеха, не более того. Значит, цель, то есть свидетель, была среди сильно раненных.
Что еще мне известно? Что девушка – артефактор. Она была в этой группе исследователей, но, когда поняла, к чему это может привести, пошла в Департамент и заявила на дружков. А тем не столько опасен свидетель – их суд не волнует и не пугает, устранить ее решили из мести. Другим, так сказать, в назидание.
Так вот, если вернуться к личности свидетельницы, а декан мне имя не назвал, то у нас было пятеро серьезно пострадавших, одна из которых комендант общежития. Женщина немолодая и, как я успела узнать, работавшая в академии последние пятьдесят лет. Так что это точно не она. Двоих тоже, думаю, можно не считать – третьекурсница и выпускница. В Академию не принято переводиться из других учебных заведений, уж если сразу не поступил – то все. За последние пару сотен лет такого не было, так что если бы внезапно появилась новая студентка на любом курсе, кроме первого, – это был бы скандал и судачила бы вся Академия. А значит, у нас всего лишь две претендентки на звание свидетеля: та сильно раненная, которой я отдала свой артефакт, и ее подруга. Ну а что? Обе – первокурсницы, внимания их общение не привлекает, возможно даже, что одна присматривает за второй. Только вот кто за кем?
Ладно, дело даже не в персоналиях.
У нас имеется девица в беде, честная, но глупая. Кто же во всеуслышание объявляет своей же шайке, что собирается их сдать, а потом идет и правда сдает на глазах у изумленных бандитов? Хоть бы зашифровалась как, что ли?
Потом у нас имеется группа, изобретающая очень интересные артефакты. Как известно декану, работают там не только добровольно: кого-то шантажируют, кому-то иначе угрожают. Именно на таких рассчитана эта акция устрашения – убийство девчонки. И самое плохое, что у них, у этих бандитов, есть не только те самые блокирующие артефакты, но и куча других, не менее занимательных.
Так что никто не знает, когда и где рванет. В смысле когда, что и где случится.
И кроме всего этого у нас есть совершенно бессмысленный инцидент с насекомыми. Когда я спросила, кто это сделал, Сарентон только развел руками. Неизвестно, кто и для чего.
Но мое мнение – отвлекали от чего-то внимание. Только пока не ясно, от чего именно.
В общем, дело ясное, что дело темное, но помочь я согласилась. Причем, чтобы хоть немного сохранить какое-то подобие конспирации, сказала, что писать герцогу буду ближе к вечеру, когда он уже уходит из Департамента.
Теперь я примерно представляю, как они перехватывают сигнал в артефактах связи. Мы ведь имеем дело с гениальными артефакторами – они что-то придумали. Но все же есть надежда, что до поместья Дорнтонов они еще не добрались и там перехватить сообщение не смогут.
Так что, придя после встречи с деканом в свою комнату и посмотрев несколько секунд на мирно спящую Марьяну, я написала герцогу. Нужно было перво-наперво описать ситуацию и попросить его разрешения на помощь декану.
Без одобрения приемного отца я и пальцем не пошевелю, хотя поучаствовать в таком деле и правда очень хочется.
Глава 20
Герцог не ответил сразу после моего письма, так что я легла спать, зато утром получила от него согласие на мою работу и пожелание, чтобы я была осторожна.
С одной стороны, чертовски интересно помогать декану, с другой – крайне волнительно. Нервы щекотало от одной только мысли о настоящей работе. Обожаю это ощущение! Так что сегодня все занятия я провела, летая как на крыльях. Ребята даже стали посматривать с подозрением.
После двух лекций у нас наметился перерыв почти в полтора часа. Так что мы взяли в столовой еды и разместились по случаю пока еще теплого осеннего денька на траве перед полигоном. И мы были такие не одни. Тут и там студенты сидели и лежали на мягкой траве под слегка греющими солнечными лучами. К нашей же компании неожиданно присоединилась некоронованная королева всего следственного – Розанна Арманир – и еще несколько парней из ее так называемой свиты. По факту просто за ней волочащихся.
Честно говоря, меня это немного напрягало, потому что раньше она с нами особо не общалась.
Мы сидели на заботливо притащенном кем-то из ребят покрывале, поедали всякие вкусности из столовой. Нормальную еду взять не получилось, потому что тарелки выносить не разрешали, а вот фрукты, булочки, пирожки – это пожалуйста. Одновременно с жеванием было интересно наблюдать за сражением на одном из полигонов, там Шарин гоняла в хвост и в гриву четверых парней. Сильная магичка, мне аж завидно.
– Говорят, ты с ней знакома, – протянула Розанна, кивнув на барьер.
– Шапочно, – не отрываясь от представления, ответила я. – Пару раз приходилось сталкиваться. А что?
– Да нет, ничего. Просто интересно… Что может быть общего у слабой ведьмы и такого сильного мага, как староста боевиков? Поговаривают, что один предмет обожания, – с намеком произнесла девушка.
Я аж подавилась, недоуменно уставилась на нее.
– Ну, ты понимаешь… – с улыбкой посмотрела на меня та. И мне эта улыбка, честно говоря, совершенно не понравилась.
– Нет, не понимаю, – помотала головой для верности, судорожно пытаясь проанализировать, кто у нас может быть в роли объекта обожания. На ум почему-то приходил только декан, но как-то это нелогично.
С одной стороны, да, Айвери могла всем растрепать, что я встречалась с магистром Сарентоном наедине вечером, и даже могла снабдить это несуществующими подробностями. Но с другой – когда Шарин умудрилась в него влюбиться, он же только прибыл? Хотя кто его знает? Но если подумать еще более логически – а какое дело до этого Розанне?
– Да ладно тебе! Тебя же много раз с ним видели, вы так мило общались!
– Так… – я только хотела сказать, что ничего не понимаю, как один интересный субъект привлек мой взгляд.
Прямо рядом с полигоном стоял парень, с которым меня точно несколько раз могли видеть вместе, более того, мы как-то даже обедали вдвоем. И он будто почувствовал мой взгляд, обернулся в мою сторону, улыбнулся и помахал.
Черт! Да быть того не может!
– Ты ведь не про Хармса говоришь? – с подозрением покосилась я на Розанну, которая, похоже, наслаждалась представлением и моей растерянностью.
– Он даже твой взгляд ощущает, это так мило!
– Мммм… – только и смогла выдавить я вместо хлесткого ответа – так была удивлена.
Эй, мое остроумие и наглость, ау, вы где, сволочи?!
Говорить что-то сейчас, пытаться убедить, оправдаться – это, наверное, только сделать хуже. С другой стороны, мне-то какое дело до Розанны? У меня появились первые друзья, и мне важно именно их мнение.
– Обожаю сплетни. Иногда такого напридумывают, что просто диву даешься! – фыркнула наконец я.
– Ну то есть вы вместе не обедали и у всей столовой была массовая галлюцинация? – радостно улыбнулась девушка, пока остальные сидели притихшие. Только Гарет прищурившись смотрела то на одну, то на вторую.
– Наверно, все съели что-то не то! – так же радостно ответила я, улыбаясь во все тридцать два зуба. – А если серьезно, я без понятия, что происходит между Хармсом и Шарин, и мне все равно, пусть происходит дальше.
Я равнодушно пожала плечами и отвернулась в сторону ринга, где староста боевиков уже окончательно справилась со своими противниками, расшвыряв тех по разным сторонам вольера.
Никогда даже не предполагала, что мое знакомство со старостой следственного может вызвать какие-то вопросы и тем более сплетни. Вроде бы и Шарин ничего такого мне не предъявляла. Хотя не факт, что отношения между ними вообще правда.
С другой стороны, поведение Хармса все же немного странноватое. Предположим, сначала ему было интересно, но уж слишком много внимания он мне оказывал с самого первого дня. Зачем? Для чего? Непонятно.
А что, если за мой счет он хотел вызвать ревность у Шарин? Или, наоборот, от нее отделаться, подставив при этом меня под удар. Ну да, кого же еще подставлять, как не слабую ведьму, которую староста боевого просто в порошок может стереть одним щелчком пальцев? На самом деле не такое уж и нелогичное предположение, м-да…
– Так между вами ничего нет? – уточнила Розанна. – Тогда почему же он с тобой обедал?
– Я что, на допросе? – недоуменно нахмурилась я. Такая настойчивость начинала напрягать. – С другой стороны, а почему тебя-то это так интересует? Хочешь составить конкуренцию Шарин?
Вот так, получите – распишитесь. Нечего меня в чужие сплетни втягивать – своих достаточно.
Ой, а чего это мы так под смешки Серины цветовую гамму меняем от бледного до красного и обратно? Мы смущаемся или злимся, интересно? Судя по метающему молнии взгляду – все же злимся.
– С чего ты взяла? – наконец-то выдавила Розанна, гордо задрав подбородок.
– Да логика просто, – пожала плечами я, усмехаясь. – Обычно такие сплетни разносит тот, кто кровно в этом заинтересован. Я вот, например, даже ничего похожего не слышала.
– Ты просто мало с кем общаешься, – фыркнула она, судя по всему намекая на бойкот со стороны светлых ведьм.
– Возможно, – безразлично ответила я. – С другой стороны, староста боевого вряд ли будет рада, что о ней невесть кто распускает сплетни, неважно, насколько они правдивы. А Шарин, я уже успела убедиться, девушка серьезная и таких шуток не любит.
– Сплетни есть сплетни, и их распространение неудержимо, – философски ответила Розанна.
Мне вот просто интересно: какую роль в этом во всем играет леди Айвери? Мне почему-то кажется, что без секретарши декана эти россказни не обошлись. С другой стороны, видели нас с Хармсом многие, и о симпатии, если таковая имеется, между ним и Шарин тоже могли многие знать.
Это на первый взгляд. На второй же, нет между ними ничего, мне кажется, потому что старшекурсники пару раз намекали не только на сотрудничество факультетов, но и на конкуренцию, причем не только между самими студентами, но и напрямую между старостами. А какая девушка, мечтающая завоевать парня, будет с ним соревноваться? Правильно, или никакая, или дура. А на дуру Шарин не похожа.
На ринг тем временем, подтверждая мои мысли, вышли двое старост, вежливо друг другу поклонились. И тут же пошла жара.
Теневой ведьмак против мага воздуха – это просто неописуемое противоборство. С одной стороны, они ничего не могут сделать техникам друг друга – тень не рассеять воздухом, а воздух не разбить тенью. Но с другой, тогда следует бить не по магии, а по ее хозяевам, которым, опять же, сложно друг от друга защититься.
И тут в дело вступает скорость: тень или воздух?
На первый взгляд, воздух быстрее, вот он вскипел практически рядом с отскочившим назад ведьмаком. Еще один удар воздушными клинками пришелся на такие же теневые. Хармс отходит, но я вижу, что это блеф.
Болельщики обеих команд замерли в ожидании, и они все молчат. Никто не подсказывает Шарин, что через ее собственную тень сейчас будет атака. Но она и сама это знает – взмывает на воздушном щите вверх, и щупальца тени не успевают до нее добраться. Но тут Хармс сам, под обстрелом воздушных игл, бежит к щиту, останавливается как вкопанный сразу под ним, и его тень несется вверх, прорываясь сквозь воздушную опору. Тень хватает Шарин за ногу и подвешивает вниз головой метрах в четырех от земли – кажется, это у нашего старосты любимый прием.
Но девушка не сдается. Осыпает парня воздушными серпами, одновременно с этим понижая температуру воздуха, создавая внутри полигона снежную бурю, – исключительно сильная техника. Тени истаивают – из-за кружащихся в плотном потоке снежинок уже не видно солнца. Не то чтобы исчезают совсем, все же колдовством тени можно пользоваться даже в темноте, но уже не так эффективно.
Так что плеть, что держала Шарин за ногу, не выдерживает и рассыпается под натиском снежинок, они же заключают нашего старосту в плотный кокон, а девушка тем временем на быстро созданном воздушном щите опускается на землю.
Этот раунд за ней.
Снежинки через пару секунд рассеялись, и нам предстал стоящий посреди площадки и смущенно приглаживающий свою шевелюру Хармс. Он кивнул Шарин, признавая ее победу, улыбнулся. И только после этого зрители разразились восторженными криками и овациями.
Мы тоже хлопали, парни кричали и свистели. Конечно, большая часть из нас болела за своего старосту, но нужно признать, что боевичка была очень хороша. Даже в такой сложной ситуации смогла победить.
Я краем глаза посмотрела на Розанну. Вот она хлопала без энтузиазма, кривила губы, но создавалось ощущение, что это скорее судорога, нежели улыбка. Как бы она так всех своих поклонников не растеряла. Хотя справилась с собой она быстро, буквально секунда – и вот она уже безмятежно кивает парням.
Пожалуй, я сделаю вид, что ничего не заметила, но зарубку на памяти себе оставлю. Если она не поверит, что между мной и Хармсом нет особой симпатии, то могут возникнуть проблемы. Не люблю таких ядовитых стерв – они меня пугают, ведь никогда не знаешь, что от них ожидать. Герцогиню Дорнтон одна такая тайная поклонница ее мужа вообще отравила, да так, что мама потеряла ребенка и возможность иметь детей в будущем. Сейчас дочери герцогини было бы на год меньше, чем мне и Норену.
Впрочем, будем надеяться, что до прямого противостояния не дойдет. Я, конечно, ведьма слабая, но и мне есть чем ответить. Немного найдется людей, которые решились бы неосмотрительно взбесить зачарователя.
