По моим подсчетам, сейчас у нее только второй месяц, так что великодушно предоставлю Доркас шанс оказаться на грани и чуть не совершить самую большую ошибку в ее жизни. Я прекрасно помню, как презрительно она отзывалась о незаконнорожденных детях.
– Принеси метелки, – приказала я служанке, выглядывая на улицу.
Стражники тут же изобразили активную охрану ворот. Пролетающая мимо муха была впечатлена их копьями. Дремлющий возле забора соседнего дома местный забулдыга приоткрыл один глаз и потянулся. Наши ребята отлично его знали, и часто любили потрепаться ни о чем. И, как вчера выяснилось, этот пьянчужка – один из людей Белого Клинка. Они собирают для него информацию, втираясь в доверие к скучающим слугам.
Сегодня миссия пьянчужки заключалась только в правильных вопросах в нужное время. Я оставила ворота приоткрытыми, чтобы Доркас могла насладиться каждой минутой беседы.
– Плитка должна сверкать от чистоты, – я указала себе под ноги. – Это распоряжение тети.
Жаль только, пришлось отойти подальше, чтобы служанка не догадалась о том, что я в курсе постыдного секретика.
Спустя пять минут Доркас забыла о поручении и, обнимая метелку, как родную, приникла ухом к приоткрытой створке. Она и так яркостью не обладала, а сейчас вообще стала белой, как выстиранная простыня.
– Доркас, – я озабоченно прижала ладони к груди, – тебе плохо? Ты утомилась?
– Что? – служанка вздрогнула и выпустила метелку из рук. – А, нет. Просто голова на секундочку закружилась. Уже все прошло.
– Точно? – я шагнула к Доркас, и та резво начала подметать.
Все дело в тетушке Изольде. Она искренне верит, что слуги не болеют. Ну, или сразу умирают. За все время совместного проживания я ни разу не видела, чтобы кто-то жаловался на здоровье. Даже когда садовник уронил себе тяпку на ногу и сломал мизинец, он продолжал ухаживать за растениями, прыгая на одной ноге.
Дядюшка, как ответственный жлоб, сам умчался выбирать картины, которые якобы нарисовала я. Подозреваю, что он найдет какого-нибудь художника, и заставит работать за бесплатно. Обычно кабинет Малакая заперт на ключ, но не сегодня. Изольде постоянно нужна была семейная печать из его стола, чтобы шлепать ее на счета. Этим я и решила воспользоваться. Однако войти я не успела. За спиной прозвучал раздражающий голосок Молли:
– А вы куда? В кабинет без разрешения хозяина заходить нельзя.
Я медленно развернулась. Надо было нарваться на первую сплетницу в доме. Она еще мне указывать будет! Так и захотелось отвесить ей звонкую оплеуху, чтобы знала свое место. Однако сейчас я – жалкая версия Терры Кровен, поэтому робко улыбнулась и пролепетала:
– Тетя попросила счетную книгу принести.
И вот эту служанку нужно убрать самой первой – как источник информации для родственничков. Она еще сплетни рассказывает с такой милой улыбкой, будто делится чем-то хорошим. Лицемерка. Сама-то потом хозяев с соседскими слугами обсуждает. Ну и меня за компанию. Думает, что я не знаю про свое милое прозвище «пепелищная мышь»: ведь Кровены – это земля, покрытая пеплом, для плодоносных всходов.
– Обязательно спрошу у хозяйки, – она вызывающе вздернула нос.
– Иди, – равнодушно пожала я плечами.
Хоть в моих планах на сегодня значилось только отыграться на Доркас, это вовсе не значит, что я упущу возможность, которую грубиянка сама мне подкинула.
Быстро метнувшись к корзине с мусором, я вытащила оттуда исчерканный черновик письма Малакая Вейна поставщику. Заодно прихватила и список, написанный рукой тетки. Белый Клинок обещал мне одного умельца, который сам владелец не сможет отличить от поддельного.
Из нижнего ящика я вытащила кошель. Не то чтобы в нем много денег было – скорее, он очень памятный для дядюшки. На нем вышитые женской рукой васильки. Причем я ни разу не видела, чтобы при Изольде он этот кошель доставал.
Покинув кабинет незатейливым способом – через окно, я с деловым видом вернулась к подметанию дорожек, предварительно заглянув в комнату к Молли. Зачем изобретать что-то новое, когда уже давно умные люди все сделали за меня? Подлог. Тем более служанка сама виновата: ее как-то ловили на краже моей ленты для волос. И гребня. И одной сережки Изольды. Вторую-то тетка сама потеряла, и Молли подумала, что ей уже все равно. Но не в нашей семье. В общем, репутацию девушка себе создала подходящую. Не выгнали ее тогда только потому, что тетка прониклась слезливой историей о больной матушке, и до Малакая конфликт не дошел. Дядя терпеть конкурента в виде вора дома не будет.
Я успела даже немного подмести, когда по дорожке недовольно застучали каблучки тетиных сапожек. За ней с довольным видом спешила Молли. И именно этот момент выбрал дядюшка, чтобы зайти во двор с рулоном бумаги под мышкой. Я чуть не рассмеялась от удовольствия.
– Терра! – Изольда нервно взвизгнула. – Молли сказала, что ты заходила в кабинет якобы по моему указу! Но я же ничего не говорила! Сознавайся, негодница!
– Что? – сердито зарычал дядя. – Терра, как ты посмела?!
В идеале бы мне сейчас пустить слезу, но вдохновение никак не хотело приходить. Поэтому я только обиженно засопела:
– В чем вы меня обвиняете? Зачем мне заходить в кабинет в ваше отсутствие, дядя? Я честно не хотела поднимать эту тему… Но, тетя, ты веришь воровке, а не мне? Ее загребущие пальчики наверняка что-то стащили, и теперь она пытается переложить ответственность на меня. Я и близко к кабинету не подходила.
– Да как ты смеешь?! – зашипела змеей Молли.
Хлоп. Резкий звук пощечины быстро заткнул служанку. У Молли аж голова дернулась, а у меня закололо кончики пальцев от желания отвесить ей для симметрии такую же с другой стороны. Служанка отшатнулась от дяди, держась за щеку с четким отпечатком мужской ладони.
– Она младшая госпожа, – с угрозой протянул Малакай Вейн. Любить и защищать меня он не обязан – тут скорее необходимость указать служанке на ее место. А если она нечто подобное при гостях выкинет? Репутация торговца – вещь шаткая. Если ты слуг не можешь держать под контролем, то кто с тобой сделки заключать захочет? – Только за это тебе можно прижечь язык. Терра, о чем ты говорила? Она уже что-то крала в моем… в доме?
Я, конечно, все родственнику охотно рассказала. Малакай только коротко зло посмотрел на свою супругу и приказал провести обыск в вещах Молли. Служанка посылала мне неприязненные взгляды и презрительно кривила губы, совершенно не волнуясь о своей дальнейшей судьбе. Ровно до того момента, как на ворох одежды, выкинутой из узкого шкафа, спланировал кошель, расшитый васильками.
Дядя озадаченно нахмурился. Наклонился и взял находку. Малакай Вейн – человек многих талантов, чего уж скрывать, однако я первый раз вижу, как он умеет нецензурно дышать. От натуги у него даже вены на шее вздулись.
– Воровка в моем доме? – орать шепотом от гнева дядя тоже демонстрирует впервые. Он с таким отчаяньем сжал кошель, словно представлял на его месте шею Молли. – Шомэр! – яростно призвал он и так стоящего рядом главного стражника. К чести мужчины, он не шелохнулся, хотя мы с тетей дружно отшатнулись от злющего дядюшки. – Сдай воровку городской страже. Пускай накажут.
И вот тут Молли поняла весь ужас ситуации. Пока служанку тащили к воротам, она выла, заламывала руки, просила прощения, умоляла, проклинала. Если бы дядя решил разобраться с воровкой в семейном кругу, то назначил бы ей только удары палкой и потом выкинул за ворота. Больше по закону в рамках самосуда ничего применить нельзя. А вот городские стражи предадут служанку под суд. Формальный, но все же официальный. Тут наказание несколько иное. Нет, любимые двадцать ударов палками остаются в силе, но к ним прибавляется клеймо на обратную сторону ладони и отработка в тюрьме где-то неделю – типа компенсация времени, которое потратил судья на зачитывание приговора и инквизиторов, исполняющих наказание. Хорошо еще за растопку углем с провинившихся денежного возмещения не требуют. Только потом с позорной меткой Молли никуда больше, кроме как в дом удовольствия, не устроится. Белый Клинок как раз жаловался, что там произошла текучка кадров и требуются новые девушки.
Служанка извернулась в руках стражников дома Кровен и бросила на меня взгляд, полный ненависти. Я мило улыбнулась и, пока родственники не смотрели, помахала ей пальчиками.
И тем не менее, когда бледная тетка повернулась ко мне, она увидела только шокированное выражение лица и прижатые к груди руки.
– Какой кошмар, – слабым голосом произнесла я.
– И не говори, – Изольда недовольно искривила губы. – Накануне важного приема у нас на одну служанку меньше. И новую нанять я уже не успею. Это же обучать надо, а они все такие дуры.
Дядя одарил супругу недовольным взглядом и бросил:
– Найм слуг – только с моего одобрения.
Конечно, будет служанок под себя подбирать. Не зря же Изольда ревнует его. Просто пока поймать не смогла. Но ничего, я, как ответственная родственница, помогу ей с этим. Ведь подозрения тетки – как трещина в зеркале: склеивать бесполезно, все равно останется. Просто чуть позже.
Суета – это шум пустых усилий. Хэтти говорила, что кто пьет чай в спешке, только изжогу себе зарабатывает. Вкушать момент нужно неспешно и с наслаждением.
– Дорогой, а что это за кошель? – Изольда не выдержала и потянула к нему руку. – Я такой раньше у тебя не видела. Какой-то он женский. Это подарок мне?
– Нет, – сухо бросил Малакай и, спрятав улику в карман, пошел широкими шагами прочь.
В общем, дядя сам активно находит мне место для удара.
А ведь подготовка к приему продолжилась как ни в чем не бывало. Даже подружки Молли предпочли сделать вид, будто такая служанка здесь никогда не работала. Как оказывается, легко перечеркнуть лет восемь «дружбы».
Улучив момент в бесконечных поручениях Изольды, я вышла за ворота. Стражники по-быстрому втянули животы и расправили плечи, будто я не знаю, что они те еще бездельники.
Чуть поодаль стоял в любимой позе «привалиться к чему-нибудь» одноглазый тип со шрамами и переломанным носом. Против воли мои губы расплылись в радостной улыбке. Тип напрягся. Конечно, обычно люди ему опасаются широко улыбаться. Ну не буду же объяснять, будто меня просто радует факт, что не придется связного искать по темным закоулкам, а потом врать тете, пытаясь придумать, где меня носило, когда она, бедная, трудится на износ, приглядывая за слугами.
– Принесли? – уточнил бандит, не спеша вытаскивать руки из карманов. Причем в его голосе отчетливо прослеживались намеки на некое уважение. Интересно, это я его так напугала или Белый Клинок?
– Да, – я, убедившись, что наша парочка внимания к себе не привлекает, быстро передала украденное письмо из кабинета. – Нужна лаконичная записка: «Встретимся через полчаса в саду за ширмами». Зная дядю, он на ласковое слово расщедрится, только если ему предложат за это пару звонов. Не меньше.
Образец почерка Изольды Вейн я пока решила придержать. Ходить сразу с козырей, когда на руках останется одна мелочь, – не самый умный выбор.
– Ага, – буркнул тип. Тяжело ему, бедняге, живется с ограниченным словарным запасом. – Молочник отдаст.
Эх, непросто жить по другую сторону закона. У таких людей свой график, совсем неполезный для кожи: спать ложишься утром, а по ночам бодрствуешь. Вот мой новый шрамированный друг тому явное подтверждение. У него прямо на лице написаны все сопутствующие болезни и черный круг под единственным глазом.
Я кивнула, принимая сказанное. Завтра все равно тетя поднимет с первыми лучами солнца, так что молочника точно не пропущу. Главное – вырваться из рук Изольды. По официальной версии, она примется делать меня красивее, а по факту – пытать.
Уже собиралась попрощаться, как мужчина оттолкнулся от забора и тихонько сказал, смущаясь:
– Просили передать, чтобы платье вы заказали в портной мастерской Хайта. Будет готово в короткий срок. Скажите, что вас послал Богед.
Чуялось в этом всем нечто подозрительное. Не думаю, будто Белый Клинок такой эстет. Явно с портной мастерской что-то не так. И кто этот загадочный Богед? Только спрашивать смысла нет. Любопытство для таких людей – смертельный грех. Причем, в буквальном значении этого слова.
Осталось придумать, как сбежать из дома. Были у меня мысли выскользнуть после того, как дядя с тетей спать лягут, но это все-таки риск, и не самый оправданный. Как я в случае поимки на побеге буду оправдываться? Спать не могла, пока ткань портному не отдам, который по ночам, вообще-то, тоже должен спать.
И все же Изольда опять сыграла на моей стороне, сама того не подозревая. Если так посмотреть, она самая полезная дура из всех. Вроде и мозгов мало, а пользу приносит. Мне.
– У нас испортилась розовая вода! – она патетично прижала ладонь ко лбу и собралась заваливаться в обморок. Поскольку кроме нас двоих вокруг тихонько цвели одни пионы, мне пришлось подставить тете свое плечо. А то потом будет новая истерика из-за испорченных цветов. – Я проверила кувшины, а оттуда тиной несет!
– Не переживай, – пришлось осторожно сделать шаг в сторону, а то Изольда далеко не пушинка, и мое плечо уже начало ныть. – Я сейчас сбегаю в лавку. Даже если там не хватит запасов, к утру успеют еще партию сделать.
– Я могу послать служанку, – тетя кинула на меня быстрый взгляд. Кажется, меня хотели нагрузить очередным важным заданием.
– Ты же знаешь, хозяйка ближайшей лавки – Лафания. Она немного спесива. Никогда не пойдет навстречу просьбе служанки. Вот если ее попросит какая-нибудь госпожа…
– Ты права, – нехотя признала Изольда. – Ладно, только сейчас деньги просить у Малакая не стоит. Он еще злится. Пускай она счет выпишет, а мы закроем его завтра. Кстати, это случайно был не твой кошелек?
– Что вы, – я удивленно округлила глаза. – Васильки совсем мне не подходят. Никогда не стала бы носить любой атрибут с ними.
Вот я и разнообразила досуг супругов. А то у них подозрительно тихо в спальне последнее время. У тетки ревнивый запал пропал? Так мы подожжем фитиль, чтобы горело ярко и эффектно. Нужно же чем-то слугам развлекаться по вечерам, так пусть громкий голосок Изольды послушают с претензиями и упреками.
С отрезом ткани в обнимку я поспешила в лавку. Извозчик милостиво согласился обождать, пока я буду делать заказ на розовую воду, чтобы потом отвезти меня до портной мастерской Хайта. Доброта и отзывчивость нынче стоили десять процентов от стоимости поездки сверху. Кстати, это самые дешевые положительные качества. Их часто продают за символическую сумму.
– Младшая госпожа Кровен, – расплылась в радушной улыбке хозяйка лавки. – Как ваши дела? Слышала, завтра прием организуете?
– Да, – сдержанно кивнула я. – У нас испортилась розовая вода. Можно заказать доставку на утро?
– Конечно, – женщина так энергично всплеснула руками, что необъятная грудь заколыхалась. – Только доплата за срочность. Полцены. Вы же понимаете, что мне придется всю ночь не спать, – она еще и жалостливо всхлипнула.
– Счет выставите дяде, – я кивнула, соглашаясь с завышенной ценой. На самом деле никто спать на благо приема Изольды Вейн не станет. У нее наверняка есть запасы.
Хозяйка лавки чуть суетливо сделала пометку, торопясь, чтобы я не сбежала, и, навалившись на прилавок, снова расплылась в широкой улыбке:
– Принеси метелки, – приказала я служанке, выглядывая на улицу.
Стражники тут же изобразили активную охрану ворот. Пролетающая мимо муха была впечатлена их копьями. Дремлющий возле забора соседнего дома местный забулдыга приоткрыл один глаз и потянулся. Наши ребята отлично его знали, и часто любили потрепаться ни о чем. И, как вчера выяснилось, этот пьянчужка – один из людей Белого Клинка. Они собирают для него информацию, втираясь в доверие к скучающим слугам.
Сегодня миссия пьянчужки заключалась только в правильных вопросах в нужное время. Я оставила ворота приоткрытыми, чтобы Доркас могла насладиться каждой минутой беседы.
– Плитка должна сверкать от чистоты, – я указала себе под ноги. – Это распоряжение тети.
Жаль только, пришлось отойти подальше, чтобы служанка не догадалась о том, что я в курсе постыдного секретика.
Спустя пять минут Доркас забыла о поручении и, обнимая метелку, как родную, приникла ухом к приоткрытой створке. Она и так яркостью не обладала, а сейчас вообще стала белой, как выстиранная простыня.
– Доркас, – я озабоченно прижала ладони к груди, – тебе плохо? Ты утомилась?
– Что? – служанка вздрогнула и выпустила метелку из рук. – А, нет. Просто голова на секундочку закружилась. Уже все прошло.
– Точно? – я шагнула к Доркас, и та резво начала подметать.
Все дело в тетушке Изольде. Она искренне верит, что слуги не болеют. Ну, или сразу умирают. За все время совместного проживания я ни разу не видела, чтобы кто-то жаловался на здоровье. Даже когда садовник уронил себе тяпку на ногу и сломал мизинец, он продолжал ухаживать за растениями, прыгая на одной ноге.
Дядюшка, как ответственный жлоб, сам умчался выбирать картины, которые якобы нарисовала я. Подозреваю, что он найдет какого-нибудь художника, и заставит работать за бесплатно. Обычно кабинет Малакая заперт на ключ, но не сегодня. Изольде постоянно нужна была семейная печать из его стола, чтобы шлепать ее на счета. Этим я и решила воспользоваться. Однако войти я не успела. За спиной прозвучал раздражающий голосок Молли:
– А вы куда? В кабинет без разрешения хозяина заходить нельзя.
Я медленно развернулась. Надо было нарваться на первую сплетницу в доме. Она еще мне указывать будет! Так и захотелось отвесить ей звонкую оплеуху, чтобы знала свое место. Однако сейчас я – жалкая версия Терры Кровен, поэтому робко улыбнулась и пролепетала:
– Тетя попросила счетную книгу принести.
И вот эту служанку нужно убрать самой первой – как источник информации для родственничков. Она еще сплетни рассказывает с такой милой улыбкой, будто делится чем-то хорошим. Лицемерка. Сама-то потом хозяев с соседскими слугами обсуждает. Ну и меня за компанию. Думает, что я не знаю про свое милое прозвище «пепелищная мышь»: ведь Кровены – это земля, покрытая пеплом, для плодоносных всходов.
– Обязательно спрошу у хозяйки, – она вызывающе вздернула нос.
– Иди, – равнодушно пожала я плечами.
Хоть в моих планах на сегодня значилось только отыграться на Доркас, это вовсе не значит, что я упущу возможность, которую грубиянка сама мне подкинула.
Быстро метнувшись к корзине с мусором, я вытащила оттуда исчерканный черновик письма Малакая Вейна поставщику. Заодно прихватила и список, написанный рукой тетки. Белый Клинок обещал мне одного умельца, который сам владелец не сможет отличить от поддельного.
Из нижнего ящика я вытащила кошель. Не то чтобы в нем много денег было – скорее, он очень памятный для дядюшки. На нем вышитые женской рукой васильки. Причем я ни разу не видела, чтобы при Изольде он этот кошель доставал.
Покинув кабинет незатейливым способом – через окно, я с деловым видом вернулась к подметанию дорожек, предварительно заглянув в комнату к Молли. Зачем изобретать что-то новое, когда уже давно умные люди все сделали за меня? Подлог. Тем более служанка сама виновата: ее как-то ловили на краже моей ленты для волос. И гребня. И одной сережки Изольды. Вторую-то тетка сама потеряла, и Молли подумала, что ей уже все равно. Но не в нашей семье. В общем, репутацию девушка себе создала подходящую. Не выгнали ее тогда только потому, что тетка прониклась слезливой историей о больной матушке, и до Малакая конфликт не дошел. Дядя терпеть конкурента в виде вора дома не будет.
Я успела даже немного подмести, когда по дорожке недовольно застучали каблучки тетиных сапожек. За ней с довольным видом спешила Молли. И именно этот момент выбрал дядюшка, чтобы зайти во двор с рулоном бумаги под мышкой. Я чуть не рассмеялась от удовольствия.
– Терра! – Изольда нервно взвизгнула. – Молли сказала, что ты заходила в кабинет якобы по моему указу! Но я же ничего не говорила! Сознавайся, негодница!
– Что? – сердито зарычал дядя. – Терра, как ты посмела?!
В идеале бы мне сейчас пустить слезу, но вдохновение никак не хотело приходить. Поэтому я только обиженно засопела:
– В чем вы меня обвиняете? Зачем мне заходить в кабинет в ваше отсутствие, дядя? Я честно не хотела поднимать эту тему… Но, тетя, ты веришь воровке, а не мне? Ее загребущие пальчики наверняка что-то стащили, и теперь она пытается переложить ответственность на меня. Я и близко к кабинету не подходила.
– Да как ты смеешь?! – зашипела змеей Молли.
Хлоп. Резкий звук пощечины быстро заткнул служанку. У Молли аж голова дернулась, а у меня закололо кончики пальцев от желания отвесить ей для симметрии такую же с другой стороны. Служанка отшатнулась от дяди, держась за щеку с четким отпечатком мужской ладони.
– Она младшая госпожа, – с угрозой протянул Малакай Вейн. Любить и защищать меня он не обязан – тут скорее необходимость указать служанке на ее место. А если она нечто подобное при гостях выкинет? Репутация торговца – вещь шаткая. Если ты слуг не можешь держать под контролем, то кто с тобой сделки заключать захочет? – Только за это тебе можно прижечь язык. Терра, о чем ты говорила? Она уже что-то крала в моем… в доме?
Я, конечно, все родственнику охотно рассказала. Малакай только коротко зло посмотрел на свою супругу и приказал провести обыск в вещах Молли. Служанка посылала мне неприязненные взгляды и презрительно кривила губы, совершенно не волнуясь о своей дальнейшей судьбе. Ровно до того момента, как на ворох одежды, выкинутой из узкого шкафа, спланировал кошель, расшитый васильками.
Дядя озадаченно нахмурился. Наклонился и взял находку. Малакай Вейн – человек многих талантов, чего уж скрывать, однако я первый раз вижу, как он умеет нецензурно дышать. От натуги у него даже вены на шее вздулись.
– Воровка в моем доме? – орать шепотом от гнева дядя тоже демонстрирует впервые. Он с таким отчаяньем сжал кошель, словно представлял на его месте шею Молли. – Шомэр! – яростно призвал он и так стоящего рядом главного стражника. К чести мужчины, он не шелохнулся, хотя мы с тетей дружно отшатнулись от злющего дядюшки. – Сдай воровку городской страже. Пускай накажут.
И вот тут Молли поняла весь ужас ситуации. Пока служанку тащили к воротам, она выла, заламывала руки, просила прощения, умоляла, проклинала. Если бы дядя решил разобраться с воровкой в семейном кругу, то назначил бы ей только удары палкой и потом выкинул за ворота. Больше по закону в рамках самосуда ничего применить нельзя. А вот городские стражи предадут служанку под суд. Формальный, но все же официальный. Тут наказание несколько иное. Нет, любимые двадцать ударов палками остаются в силе, но к ним прибавляется клеймо на обратную сторону ладони и отработка в тюрьме где-то неделю – типа компенсация времени, которое потратил судья на зачитывание приговора и инквизиторов, исполняющих наказание. Хорошо еще за растопку углем с провинившихся денежного возмещения не требуют. Только потом с позорной меткой Молли никуда больше, кроме как в дом удовольствия, не устроится. Белый Клинок как раз жаловался, что там произошла текучка кадров и требуются новые девушки.
Служанка извернулась в руках стражников дома Кровен и бросила на меня взгляд, полный ненависти. Я мило улыбнулась и, пока родственники не смотрели, помахала ей пальчиками.
И тем не менее, когда бледная тетка повернулась ко мне, она увидела только шокированное выражение лица и прижатые к груди руки.
– Какой кошмар, – слабым голосом произнесла я.
– И не говори, – Изольда недовольно искривила губы. – Накануне важного приема у нас на одну служанку меньше. И новую нанять я уже не успею. Это же обучать надо, а они все такие дуры.
Дядя одарил супругу недовольным взглядом и бросил:
– Найм слуг – только с моего одобрения.
Конечно, будет служанок под себя подбирать. Не зря же Изольда ревнует его. Просто пока поймать не смогла. Но ничего, я, как ответственная родственница, помогу ей с этим. Ведь подозрения тетки – как трещина в зеркале: склеивать бесполезно, все равно останется. Просто чуть позже.
Суета – это шум пустых усилий. Хэтти говорила, что кто пьет чай в спешке, только изжогу себе зарабатывает. Вкушать момент нужно неспешно и с наслаждением.
– Дорогой, а что это за кошель? – Изольда не выдержала и потянула к нему руку. – Я такой раньше у тебя не видела. Какой-то он женский. Это подарок мне?
– Нет, – сухо бросил Малакай и, спрятав улику в карман, пошел широкими шагами прочь.
В общем, дядя сам активно находит мне место для удара.
А ведь подготовка к приему продолжилась как ни в чем не бывало. Даже подружки Молли предпочли сделать вид, будто такая служанка здесь никогда не работала. Как оказывается, легко перечеркнуть лет восемь «дружбы».
Улучив момент в бесконечных поручениях Изольды, я вышла за ворота. Стражники по-быстрому втянули животы и расправили плечи, будто я не знаю, что они те еще бездельники.
Чуть поодаль стоял в любимой позе «привалиться к чему-нибудь» одноглазый тип со шрамами и переломанным носом. Против воли мои губы расплылись в радостной улыбке. Тип напрягся. Конечно, обычно люди ему опасаются широко улыбаться. Ну не буду же объяснять, будто меня просто радует факт, что не придется связного искать по темным закоулкам, а потом врать тете, пытаясь придумать, где меня носило, когда она, бедная, трудится на износ, приглядывая за слугами.
– Принесли? – уточнил бандит, не спеша вытаскивать руки из карманов. Причем в его голосе отчетливо прослеживались намеки на некое уважение. Интересно, это я его так напугала или Белый Клинок?
– Да, – я, убедившись, что наша парочка внимания к себе не привлекает, быстро передала украденное письмо из кабинета. – Нужна лаконичная записка: «Встретимся через полчаса в саду за ширмами». Зная дядю, он на ласковое слово расщедрится, только если ему предложат за это пару звонов. Не меньше.
Образец почерка Изольды Вейн я пока решила придержать. Ходить сразу с козырей, когда на руках останется одна мелочь, – не самый умный выбор.
– Ага, – буркнул тип. Тяжело ему, бедняге, живется с ограниченным словарным запасом. – Молочник отдаст.
Эх, непросто жить по другую сторону закона. У таких людей свой график, совсем неполезный для кожи: спать ложишься утром, а по ночам бодрствуешь. Вот мой новый шрамированный друг тому явное подтверждение. У него прямо на лице написаны все сопутствующие болезни и черный круг под единственным глазом.
Я кивнула, принимая сказанное. Завтра все равно тетя поднимет с первыми лучами солнца, так что молочника точно не пропущу. Главное – вырваться из рук Изольды. По официальной версии, она примется делать меня красивее, а по факту – пытать.
Уже собиралась попрощаться, как мужчина оттолкнулся от забора и тихонько сказал, смущаясь:
– Просили передать, чтобы платье вы заказали в портной мастерской Хайта. Будет готово в короткий срок. Скажите, что вас послал Богед.
Чуялось в этом всем нечто подозрительное. Не думаю, будто Белый Клинок такой эстет. Явно с портной мастерской что-то не так. И кто этот загадочный Богед? Только спрашивать смысла нет. Любопытство для таких людей – смертельный грех. Причем, в буквальном значении этого слова.
Осталось придумать, как сбежать из дома. Были у меня мысли выскользнуть после того, как дядя с тетей спать лягут, но это все-таки риск, и не самый оправданный. Как я в случае поимки на побеге буду оправдываться? Спать не могла, пока ткань портному не отдам, который по ночам, вообще-то, тоже должен спать.
И все же Изольда опять сыграла на моей стороне, сама того не подозревая. Если так посмотреть, она самая полезная дура из всех. Вроде и мозгов мало, а пользу приносит. Мне.
– У нас испортилась розовая вода! – она патетично прижала ладонь ко лбу и собралась заваливаться в обморок. Поскольку кроме нас двоих вокруг тихонько цвели одни пионы, мне пришлось подставить тете свое плечо. А то потом будет новая истерика из-за испорченных цветов. – Я проверила кувшины, а оттуда тиной несет!
– Не переживай, – пришлось осторожно сделать шаг в сторону, а то Изольда далеко не пушинка, и мое плечо уже начало ныть. – Я сейчас сбегаю в лавку. Даже если там не хватит запасов, к утру успеют еще партию сделать.
– Я могу послать служанку, – тетя кинула на меня быстрый взгляд. Кажется, меня хотели нагрузить очередным важным заданием.
– Ты же знаешь, хозяйка ближайшей лавки – Лафания. Она немного спесива. Никогда не пойдет навстречу просьбе служанки. Вот если ее попросит какая-нибудь госпожа…
– Ты права, – нехотя признала Изольда. – Ладно, только сейчас деньги просить у Малакая не стоит. Он еще злится. Пускай она счет выпишет, а мы закроем его завтра. Кстати, это случайно был не твой кошелек?
– Что вы, – я удивленно округлила глаза. – Васильки совсем мне не подходят. Никогда не стала бы носить любой атрибут с ними.
Вот я и разнообразила досуг супругов. А то у них подозрительно тихо в спальне последнее время. У тетки ревнивый запал пропал? Так мы подожжем фитиль, чтобы горело ярко и эффектно. Нужно же чем-то слугам развлекаться по вечерам, так пусть громкий голосок Изольды послушают с претензиями и упреками.
С отрезом ткани в обнимку я поспешила в лавку. Извозчик милостиво согласился обождать, пока я буду делать заказ на розовую воду, чтобы потом отвезти меня до портной мастерской Хайта. Доброта и отзывчивость нынче стоили десять процентов от стоимости поездки сверху. Кстати, это самые дешевые положительные качества. Их часто продают за символическую сумму.
– Младшая госпожа Кровен, – расплылась в радушной улыбке хозяйка лавки. – Как ваши дела? Слышала, завтра прием организуете?
– Да, – сдержанно кивнула я. – У нас испортилась розовая вода. Можно заказать доставку на утро?
– Конечно, – женщина так энергично всплеснула руками, что необъятная грудь заколыхалась. – Только доплата за срочность. Полцены. Вы же понимаете, что мне придется всю ночь не спать, – она еще и жалостливо всхлипнула.
– Счет выставите дяде, – я кивнула, соглашаясь с завышенной ценой. На самом деле никто спать на благо приема Изольды Вейн не станет. У нее наверняка есть запасы.
Хозяйка лавки чуть суетливо сделала пометку, торопясь, чтобы я не сбежала, и, навалившись на прилавок, снова расплылась в широкой улыбке:
