Накинув плащ и спрятав лицо за тканью капюшона, я вышла с другой стороны дома через задние ворота. Здесь улица более узкая, и упирается в соседский забор, и прогуливающего народа практически нет. Поэтому, когда в мой плащ сзади вцепились, я не стала визжать, а с холодной решимостью вспомнила все уроки самообороны, которые мне преподавал старик-конюх. Дернув завязки, удерживающие плащ, я извернулась, оставляя в руках напавшего только накидку, одновременно всем весом опуская каблук на его стопу. Дальше следовало ударить ребром ладони по горлу, желательно попадая в кадык, и, тем не менее, руку я оставила в замахе.
Слезящийся один глаз Тойта ярко демонстрировал отношение бандита к происходящему. Он, чтобы не ругнуться, аж покраснел от натуги.
– Ой, – я смущенно сделала шаг назад от мужчины. – Простите.
– Что мне ваше «простите», – тихо рыкнул Тойт. – Я еще у аптеки понял, что с головой у вас не порядок. И все же на людей бросаться не стоит.
– А нечего подкрадываться со спины, – я вздернула подбородок. Незамутненной наглости я научилась у деревенских баб, что бы они ни творили – во всем виноваты мужья. Получил скалкой по голове? А нечего на других смотреть. И не важно, что супруг просто шел по дороге, а женщины попались ему на встречу. Видимо, полагалось по канаве уплыть от них подальше.
В единственном глазе Тойта сверкнуло нечто похожее на уважение.
– Так и знал, что вы в толпу не полезете, – проворчал он, тряся отдавленной ногой. Как бы в скором времени он на железные башмаки не перешел. – Зачем вышли? Вам же приказали сидеть дома.
– У меня есть поручение… – я быстро осмотрелась по сторонам. – Нужна записка, написанная почерком Изольды Вейн. – Смятую бумажку с образцом Тойт смел с моей ладони в доли секунды. – Пусть напишут: «Больше денег от меня не получишь. Проваливай». И пусть ее передадут Эфирь Гринс завтра. Лучше к обеду, когда у наших ворот опять толпа соберется.
Одноглазый тип кивнул и на всякий случай отошел от меня на пару шагов, вернув плащ.
– Понял. И в следующий раз лучше через служанок. Они хотя бы на людей не бросаются.
Дядя вернулся домой ближе к ночи. Он был настолько разозлен, что от души пнул кадку, с которой рос куст шиповника. Салли очень вовремя решила напомнить о себе и что-то заботливо прочирикала. В ответ дядюшка так на нее рявкнул, что повторного желания подойти к нему у служанки не возникло. Кто же лезет под руку взбешенному любовнику, который тебя как вещь использует? Идиотка, что с нее взять.
Дверь в кабинет хлопнула с такой силой, что все здание вздрогнуло.
– Через полчаса подай господину чай, – с милой улыбкой попросила я экономку. Та понятливо кивнула и подозвала одну из служанок.
Добавить в чайничек уворованное у тети снотворное проблем не составило. Достаточно с показной заботой крутиться рядом, пока служанка переставляла все необходимо на поднос. Был, конечно, шанс, что Малакай Вейн просто разобьет посуду, но жажда оказалась сильнее.
Зато ночью я, потоптавшись у дверей в спальню супругов и вслушавшись в громкий храп дяди, спокойно отправилась в кабинет.
Подменив договор, я рефлекторно сунула нос в счетную книгу, чтобы проверить остаток денег. В усадьбе Тенегрейв это приходилось делать несколько раз на дню, ведь свободных огоньков у нас практически не было. Взгляд зацепился за пометку дяди: «Перевести родне три чекана. Охлмс. Деревня Ватерфолд». У Малакая Вейна есть родня? Хотя о чем это я. Наверняка кто-то есть. Помнится, к нам приезжал его брат на пару дней. Но у меня в голове это совершенно не отложилось. Я скорбела по родителям.
Городок Охлмс небольшой, населения там около ста тысяч. От столицы в полудне езды находится. Зато вокруг него много деревень, озер и рек. Оттуда рыбу привозят. И дядя имеет самый большой вес в торговле именно этого направления. Теперь-то понятно почему. Он оттуда родом, и подвязок для сделок хватает.
Но для меня городок Охлмс примечателен вовсе не этим. Там спрятана самая большая тайна дяди Эдрика. Об этом мне рассказал принц Кайлен, когда мы бежали из усадьбы, спасая свои жизни. В прошлый раз человек, собирающий информацию, был неосторожен, а если учесть ошибки прошлого?
Утро меня порадовало перекошенным лицом дяди. Снотворное тете прописали качественное, и вчера он вырубился, даже не раздевшись. Зато сегодня у него там все было красным и опухшим. В порыве большой страсти он тащил Салли за волосы к воротам, не желая слушать ее стоны и попытки оправдаться. Что-что, а увольнять в доме Кровенов умеют с особым цинизмом.
От Изольды утренние развлечения не укрылись. Тетя хоть и недалекая, но выводы делает умеет. Вместо завтрака Малакаю Вейну подали скандал. Тот пришелся супругу не по вкусу, и жена заработала хорошую пощечину, которая спровоцировала жуткую истерику с катанием по земле. Дядя дожидаться конца представления не стал, и снова ушел в кабинет.
А вот после обеда уже случилось явление Эфирь. Растолкав недовольных перед нашими воротами, она встала, уперев руки в бока, и начала орать так, что слышно было даже на кухне.
Малакаю пришлось выбираться из своего убежища и возглавить стражников, чтобы те усмирили толпу и голосящую бабу. А за Изольдой в этот момент никто не приглядывал. Она вышла из своей комнаты и пошла на крики. Каюсь, я специально замок на двери открыла. Ну а что? Опять же исключительно из-за заботы о здоровье любимой тетушки, сидит целый день в комнате, а так пусть погуляет.
Явление Изольды Вейн в образе городской сумасшедшей подстегнуло Эфирь. Тут уже не только дядя узнал о брошенном добрачном ребенке, но и вся улица вместе с толпой недовольных, требующих возместить деньги на лечение вследствие отравления испорченным зерном.
Тетя сначала побледнела, потом позеленела, а следом покраснела и бросилась на Эфирь, визжа и размахивая руками. Толпа даже возмущаться перестала, с радостью наблюдая за потасовкой двух женщин.
С трудом, но пять стражников их разняли, Изольду запихали внутрь за ворота, а Эфирь прогнали копьями.
– Дядя, – я подошла к покачивающемуся на месте Малакаю, – с тетей надо что-то делать. Так она нас совсем уничтожит своим поведением. Мало нам митинга перед домом?
– А что ты предлагаешь? – мужчина закинул голову и устало прикрыл глаза. – Если ее сейчас отправить в монастырь на острова, меня заклеймят позором. Мол, отвернулся от жены. Можно попробовать анонимно договориться, только это будет стоить в разы дороже. А в данный момент мне не до лишних трат.
– Зачем же выставлять себя в плохом свете? – я невинно похлопала ресницами. – У тебя же вроде родня в деревне есть. Помнится, у нас кто-то останавливался… брат? – Малакай кивнул. – Давай мы тетю на время им отправим. Свежий воздух полезен для больных. Может, у нее истерия пройдет.
– Хм, – дядя взглянул на меня одобрительно. – А это идея. Им заплатить можно куда меньше, чем пришлось бы отдавать в монастырь. Только сначала нужно съездить договориться, а у меня проблемы, и нет совершенно времени.
– Так я свободна, – с нужной долей скромности и почтительности отрекомендовала себя же. – Жених у меня имеется, поэтому поездка без сопровождения родственников никакого вреда не нанесет.
Дядя прищурился и улыбнулся.
Слезящийся один глаз Тойта ярко демонстрировал отношение бандита к происходящему. Он, чтобы не ругнуться, аж покраснел от натуги.
– Ой, – я смущенно сделала шаг назад от мужчины. – Простите.
– Что мне ваше «простите», – тихо рыкнул Тойт. – Я еще у аптеки понял, что с головой у вас не порядок. И все же на людей бросаться не стоит.
– А нечего подкрадываться со спины, – я вздернула подбородок. Незамутненной наглости я научилась у деревенских баб, что бы они ни творили – во всем виноваты мужья. Получил скалкой по голове? А нечего на других смотреть. И не важно, что супруг просто шел по дороге, а женщины попались ему на встречу. Видимо, полагалось по канаве уплыть от них подальше.
В единственном глазе Тойта сверкнуло нечто похожее на уважение.
– Так и знал, что вы в толпу не полезете, – проворчал он, тряся отдавленной ногой. Как бы в скором времени он на железные башмаки не перешел. – Зачем вышли? Вам же приказали сидеть дома.
– У меня есть поручение… – я быстро осмотрелась по сторонам. – Нужна записка, написанная почерком Изольды Вейн. – Смятую бумажку с образцом Тойт смел с моей ладони в доли секунды. – Пусть напишут: «Больше денег от меня не получишь. Проваливай». И пусть ее передадут Эфирь Гринс завтра. Лучше к обеду, когда у наших ворот опять толпа соберется.
Одноглазый тип кивнул и на всякий случай отошел от меня на пару шагов, вернув плащ.
– Понял. И в следующий раз лучше через служанок. Они хотя бы на людей не бросаются.
Дядя вернулся домой ближе к ночи. Он был настолько разозлен, что от души пнул кадку, с которой рос куст шиповника. Салли очень вовремя решила напомнить о себе и что-то заботливо прочирикала. В ответ дядюшка так на нее рявкнул, что повторного желания подойти к нему у служанки не возникло. Кто же лезет под руку взбешенному любовнику, который тебя как вещь использует? Идиотка, что с нее взять.
Дверь в кабинет хлопнула с такой силой, что все здание вздрогнуло.
– Через полчаса подай господину чай, – с милой улыбкой попросила я экономку. Та понятливо кивнула и подозвала одну из служанок.
Добавить в чайничек уворованное у тети снотворное проблем не составило. Достаточно с показной заботой крутиться рядом, пока служанка переставляла все необходимо на поднос. Был, конечно, шанс, что Малакай Вейн просто разобьет посуду, но жажда оказалась сильнее.
Зато ночью я, потоптавшись у дверей в спальню супругов и вслушавшись в громкий храп дяди, спокойно отправилась в кабинет.
Подменив договор, я рефлекторно сунула нос в счетную книгу, чтобы проверить остаток денег. В усадьбе Тенегрейв это приходилось делать несколько раз на дню, ведь свободных огоньков у нас практически не было. Взгляд зацепился за пометку дяди: «Перевести родне три чекана. Охлмс. Деревня Ватерфолд». У Малакая Вейна есть родня? Хотя о чем это я. Наверняка кто-то есть. Помнится, к нам приезжал его брат на пару дней. Но у меня в голове это совершенно не отложилось. Я скорбела по родителям.
Городок Охлмс небольшой, населения там около ста тысяч. От столицы в полудне езды находится. Зато вокруг него много деревень, озер и рек. Оттуда рыбу привозят. И дядя имеет самый большой вес в торговле именно этого направления. Теперь-то понятно почему. Он оттуда родом, и подвязок для сделок хватает.
Но для меня городок Охлмс примечателен вовсе не этим. Там спрятана самая большая тайна дяди Эдрика. Об этом мне рассказал принц Кайлен, когда мы бежали из усадьбы, спасая свои жизни. В прошлый раз человек, собирающий информацию, был неосторожен, а если учесть ошибки прошлого?
Утро меня порадовало перекошенным лицом дяди. Снотворное тете прописали качественное, и вчера он вырубился, даже не раздевшись. Зато сегодня у него там все было красным и опухшим. В порыве большой страсти он тащил Салли за волосы к воротам, не желая слушать ее стоны и попытки оправдаться. Что-что, а увольнять в доме Кровенов умеют с особым цинизмом.
От Изольды утренние развлечения не укрылись. Тетя хоть и недалекая, но выводы делает умеет. Вместо завтрака Малакаю Вейну подали скандал. Тот пришелся супругу не по вкусу, и жена заработала хорошую пощечину, которая спровоцировала жуткую истерику с катанием по земле. Дядя дожидаться конца представления не стал, и снова ушел в кабинет.
А вот после обеда уже случилось явление Эфирь. Растолкав недовольных перед нашими воротами, она встала, уперев руки в бока, и начала орать так, что слышно было даже на кухне.
Малакаю пришлось выбираться из своего убежища и возглавить стражников, чтобы те усмирили толпу и голосящую бабу. А за Изольдой в этот момент никто не приглядывал. Она вышла из своей комнаты и пошла на крики. Каюсь, я специально замок на двери открыла. Ну а что? Опять же исключительно из-за заботы о здоровье любимой тетушки, сидит целый день в комнате, а так пусть погуляет.
Явление Изольды Вейн в образе городской сумасшедшей подстегнуло Эфирь. Тут уже не только дядя узнал о брошенном добрачном ребенке, но и вся улица вместе с толпой недовольных, требующих возместить деньги на лечение вследствие отравления испорченным зерном.
Тетя сначала побледнела, потом позеленела, а следом покраснела и бросилась на Эфирь, визжа и размахивая руками. Толпа даже возмущаться перестала, с радостью наблюдая за потасовкой двух женщин.
С трудом, но пять стражников их разняли, Изольду запихали внутрь за ворота, а Эфирь прогнали копьями.
– Дядя, – я подошла к покачивающемуся на месте Малакаю, – с тетей надо что-то делать. Так она нас совсем уничтожит своим поведением. Мало нам митинга перед домом?
– А что ты предлагаешь? – мужчина закинул голову и устало прикрыл глаза. – Если ее сейчас отправить в монастырь на острова, меня заклеймят позором. Мол, отвернулся от жены. Можно попробовать анонимно договориться, только это будет стоить в разы дороже. А в данный момент мне не до лишних трат.
– Зачем же выставлять себя в плохом свете? – я невинно похлопала ресницами. – У тебя же вроде родня в деревне есть. Помнится, у нас кто-то останавливался… брат? – Малакай кивнул. – Давай мы тетю на время им отправим. Свежий воздух полезен для больных. Может, у нее истерия пройдет.
– Хм, – дядя взглянул на меня одобрительно. – А это идея. Им заплатить можно куда меньше, чем пришлось бы отдавать в монастырь. Только сначала нужно съездить договориться, а у меня проблемы, и нет совершенно времени.
– Так я свободна, – с нужной долей скромности и почтительности отрекомендовала себя же. – Жених у меня имеется, поэтому поездка без сопровождения родственников никакого вреда не нанесет.
Дядя прищурился и улыбнулся.
