Восемнадцать, Эд! Если полиция — это тот самый путь, который он решил выбрать, это нельзя осуждать. Это выбор Гилберта, и ты, зная сына, не сможешь изменить его взгляда. Ты должен гордиться своим сыном таким, какой он есть, а не осуждать его. Точнее, начать гордиться! Твой парень не желеобразный субъект, а мужчина!
— Прекрати! — взвился Буйволсон. — Мы в своей семье сами разберёмся, ладно?
— Ну-ну, — хмыкнул Рикард. — Ладно, поехали домой.
Братья ехали по улицам города в молчании. Буйволсон хмуро смотрел на дорогу, равнодушный взгляд скользил по асфальту, тротуарам и беззаботным и весёлым жителям Зверополиса, а мысли занимало совсем другое. И это была не работа. Гневные слова Рикарда не то чтобы рассердили Буйволсона, а словно открыли для него истину — простую и понятную для Рикарда, но с трудом достижимую для самого Буйволсона. Он много лет заботился о Гилберте, всячески пытаясь уберечь его от неприятностей и неправильных мыслей. К последним Буйволсон относил и стремление Гилберта пополнить ряды полиции. И дело было вовсе не в том, что Гилберт в обыденной жизни мог попасть в ситуации, где нельзя обойтись без кулаков. Буйволсон помнил подёрнутый вуалью шока взгляд Гилберта, когда он видел последствия перестрелки, лужи крови и раненых коллег, смерть Ролана Тигровски… Капитан опасался, что Гилберт, работая в полиции, может на каком-нибудь задании разделить участь раненных несколько недель назад Андерсена и Эрланда Гризелли. Или Армандо, который после расстрела до сих пор находится в коме…
«А ты сам разве не был таким? — неожиданно пронеслось в голове Буйволсона. — Сколько раз ты ссорился со своим отцом, доктором исторических наук и профессором, из-за своего стремления? И помнишь, чем для тебя обернулось принятие решения?» Буйволсон резко потряс головой, словно отгоняя что-то надоедливое — протянувшиеся почти из забвения, из глубины омута памяти воспоминания вереницей пронеслись у буйвола в голове. Он прекрасно помнил, какой скандал с отцом последовал после ухода из университета и поступления в полицейскую академию. А стремление бороться с преступностью было у Эддрика в крови с юности, с годами оно обратилось в манию и приняло размеры невиданные. Казалось, оно заполняло всё сознание. Теперь Буйволсон видел, как почти те же события разворачиваются с Гилбертом, но совершенно не хотел, чтобы повторилась ссора, подобная той, что грянула между отцом и сыном двадцать с лишним лет назад. Больше двух лет Эддрик не разговаривал с отцом, тот лишь к тридцатилетию старшего сына смог принять его выбор. Помог в этом Зигварду уже Рикард.
«А как быть с Гилбертом? — спрашивал Буйволсон, изредка оставаясь наедине с самим собой. — Что с тобой было в первые годы службы, ты никогда не забудешь! Лучше раз и навсегда избавь Гилберта от такой жизни!» И тщеславный голосок отцовского самолюбия неоднократно нашёптывал Буйволсону на ухо занудные проповеди, которые Гилберт зачастую обращал в насмешку.
Рикард, словно прочитав мысли старшего брата, сказал:
— Любовь к сыну далеко не всегда заключается в стремлении защитить от проблем и боли. Гилберт, как и любой ребёнок, должен иметь право выбора. Гил ведь совсем как ты в юности, Эд. Если ты думаешь ругать его за то, что он делает для твоей пользы, у тебя не останется времени для того, чтобы хвалить его. Сделай для него что-то такое, чтобы парень тобой гордился. — Помолчав пару секунд, Рикард докончил: — Ещё больше.
Буйволсон промолчал — после неожиданной мысли о своём юношеском прошлом он почувствовал, что козырять дальше нет смысла. Он только тяжело вздохнул, и тут раздался требовательный звонок телефона.
— Шеймас, я уже уехал, что случилось опять? — раздражённо выпалил буйвол.
— Эд, — в голосе МакРога звучала тревога. — Тебе надо приехать. Это срочно, касается тебя.
— Что опять? — рявкнул Буйволсон. Но МакРог уже отключился.
— Что случилось? — спросил Рикард. — Мне с тобой поехать?
— Проклятье! — выругался Буйволсон и, оставив вопрос брата без ответа, резко развернулся.
Спустя несколько минут после отъезда Буйволсона домой собрался МакРог. Сложив выстиранную форму в большой пакет, носорог запер свой шкафчик и спустился в вестибюль. Едва он отошёл от лестницы, как зазвонил в кармане телефон.
— Шеймас, — раздался в трубке голос Гризелли, — можешь забрать мою кружку? Я с прошлого дежурства забыл её, она на посту стоит.
— Хорошо, если Когтяузер её не убрал куда-нибудь, — кивнул МакРог. Подойдя к посту, за которым предстояло ночь провести Звермайеру, он поискал взглядом нужный предмет. Большая чёрная кружка с надписью «Hot coffee. Enjoy!» обнаружилась около монитора. МакРог взял её и положил в пакет, к форме.
— Стой, это моя кружка! — раздался голос подходящего Звермайера. Тигр шёл от вендингового аппарата, держа в лапе вафельный батончик.
— Это Эрл оставил, — возразил МакРог.
— У него кружка поцарапанная, а эта — целая, — сообщил Вальтер, проходя за пост. — У нас с ним одинаковые.
— Зачем брать на работу кружку из своего дома, если Когтяузер свою никогда не уносит, а аппаратный кофе в стаканчиках, а? — усмехнулся носорог.
— А зачем брать одинаковые? — хмыкнул в ответ Звермайер. — Я его кружку специально поцарапал, чтобы не перепутать!
Вальтер нагнулся, открыл задвижку у стола и достал оттуда кружку Гризелли. Она действительно была такая же, только под словом «Enjoy» была короткая кривая царапина, сделанная, очевидно, ножом.
— Смотри, если Эрл узнает, он тебе хвост оторвёт, — ухмыльнулся МакРог, забирая кружку Эрланда и отдавая Звермайеру его собственную.
— Ты ему скажешь? — прищурился Звермайер, потом улыбнулся. — Ладно, Шейм, до завтра.
МакРог вышел на огромное крыльцо Департамента. Джип носорога стоял с правой стороны от входа, и МакРог, спускаясь с широких мраморных ступеней, заметил на одной из них, рядом со стеной, какой-то клочок бумаги. При рассмотрении оказалось, что это обрывок фотографии. Над входом в здание горели фонари, и в их ярком свете, заливающем крыльцо, МакРог посмотрел на изображение и онемел. Кто-то сжёг большую часть фотографии, оставив на ней Буйволсона. Капитан в высоко поднятом правом копыте держал большую золотую звезду «За заслуги перед Зверополисом» и кого-то обнимал за плечи. Но этот «кто-то» со снимка лежал где-то горсткой пепла, а левый рог Буйволсона был почему-то закрашен чёрным маркером. МакРог перевернул находку.
«Сначала ты встретишь меня, а потом и моего брата. Готовься. К. Р.» — было написано на обороте. Оглядевшись по сторонам, МакРог прошёл вдоль фасада здания Департамента туда и обратно, затем вернулся внутрь.
— Вэл, посмотри! — Он плюхнул перед Звермайером на пост часть фотографии. — Валялось на крыльце.
— Что это? — Звермайер взял обгорелый фрагмент. Морда тигра вытянулась, он сначала нахмурился, а потом медленно поднял взгляд на друга. — Буйволсон?
— Переверни, — мрачно велел МакРог. Вальтер прочитал вслух подпись на обороте.
— К. Р., — пробормотал он. — Что за К. Р.?
— Да знаю я одного К. Р., — пробасил носорог и достал телефон.
— Из-за чего опять я должен, не доехав до дома, мчаться сломя рога обратно? — раздался сразу от дверей громкий возмущённый рокот Буйволсона.
— Из-за этого! — буркнул МакРог и буквально под нос сунул другу его собственное изображение. — Посмотри.
Сдвинув брови, Буйволсон полных две минуты изучал фотографию. Потом он задумчиво повертел её в копыте. Глаза буйвола словно потемнели, и он наконец-то произнёс:
— Откуда у него это было?
Рикард взглянул через плечо брата на фотографию.
— Это же нас с тобой тогда фотографировали! — вырвалось у него. — Три года назад ты получил награду от Златогрива, я был на награждении. Но откуда…
— В последний раз фото было у тебя, — повернулся Буйволсон к Рикарду.
— Да, — кивнул он. — Неделю назад эта фотография тебе зачем-то понадобилась. Я тогда навещал Армандо в больнице, а фото лежало в бардачке. А когда приехал в Департамент, тогда и обнаружил пропажу. Кстати, у кого — у него?
Вместо ответа Буйволсон развернул фотографию надписью. Рикард прочёл. Он тоже, как и брат, всё понял.
— Помнишь поиски после перестрелки?
Все события того тяжёлого вечера навсегда врезались Буйволсону в память. Поиски сбежавших бандитов полицейские смогли продолжить только после продолжительной грозы — на следующий день. Тогда же в нескольких милях от аэропорта они обнаружили на дне глубокого оврага искорёженный джип, на котором удирали братья Роговски со своими подельниками. В салоне находился изуродованный труп Майкеля Роговски. Буйволсон сразу понял, что остальные бандиты не могли уйти далеко, и отдал приказ немедленно поднять в воздух вертолёты. После продолжительного прочёсывания территории, ближе к вечеру, они нашли одного из преступников, тигра по имени Джастин. Когда он бежал по лесу, на него упало дерево. Сам Джастин чудом не погиб, но сломал левую заднюю лапу и получил множество травм. На следующий день Буйволсон и МакРог допрашивали его в больничном изоляторе при Департаменте.
— Куда бежали остальные? — первым делом спросил у Джастина Буйволсон.
— Не знаю, — буркнул тигр, исподлобья глядя на Буйволсона.
— Нет, знаешь, только сказать не хочешь! — прорычал капитан. — Отвечай!
— Я ответил вам, капитан! — сквозь зубы процедил Джастин, выделив с неким презрением последнее слово. — Я не знаю, где они! Мы разделились — и в разные стороны! Откуда я могу знать?
— Тогда рассказывай — зачем вам нужно было похищать племянника Эда? — спросил МакРог. — Чтобы выманить его с Рикардом и убить?
Джастин отвёл взгляд от Буйволсона и уставился в потолок.
— Ты оглох? — шагнул к кушетке МакРог.
— Постой, Шеймас, — остановил друга Буйволсон и повернулся к Джастину. — Им нужен был повод, чтобы я и Рик пришли прямиком к ним в лапы. Там бы эти бандиты просто убили нас вместе с Хироном!
— Если бы не Козлов, — на этих словах МакРог нахмурился — он до сих пор не мог свыкнуться с тем, что мафиози вынужден сотрудничать с полицией, — то…
Носорог замолчал, но Буйволсон понял его без слов. В багажнике джипа, где осталось тело Майкеля, полицейские нашли три мешка для трупов. По их планам, ни Буйволсон, ни Рикард, ни Хирон не должны были спастись. Потому бандиты и приехали на нескольких машинах. Каждый раз, вспоминая об этой находке, Буйволсон чувствовал, как по его спине пробегала дрожь. Не вмешайся тогда Козлов по просьбе Гилберта в перестрелку, погибли бы все полицейские и ни в чём не повинный мальчик.
— Я уверен, что они вернутся в город, — неожиданно сказал Джастин. — У Конрада есть на это причина.
— Пусть попробуют, — с угрозой произнёс Буйволсон. — И уже не уйдут!
— Ты убил его брата, Майкеля, — напомнил Джастин, перейдя на «ты». — Я уверен, Конрад этого так не оставит.
Буйволсон помолчал немного, потом стиснул лапу Джастина, заставив его сморщиться от боли.
— Это мы посмотрим!
— Остальным гадёнышам повезло, — буркнул МакРог, тоже вспомнив события в аэропорту. — Никого больше не нашли. Дождь смыл все следы.
— Мне ещё кое-что не даёт покоя, — медленно сказал Рикард и повернулся к друзьям. Звермайер вопросительно посмотрел на него. — Вернее, кое-кто. В случае с Майкелем Армандо был прав, только теперь от организатора всей этой аферы мы больше не услышим ни слова. Я думал, что Рори, брат Дарнелла Бигхорна, тоже неизвестно где. А у ангара я собственными глазами видел его. Это точно был Рори. Но и он теперь прячется, значит.
— Тогда надо связаться с Дарнеллом, пусть держит на контроле Нью-Фэнгз, — решил Буйволсон. — Остатки банды могут скрываться в окрестностях города.
И буйвол неожиданно с яростью пнул ногой стойку диспетчера.
— Роговски со своей шайкой неизвестно где болтаются, — тихо пробубнил капитан. — И этот, Мариус твой, — он повернулся к Рикарду, — тоже исчез. Вместе с Лонгтэйлом!
— Не верю в то, что Мариус с ними, — отчеканил Рикард, прекрасно знающий, что останки Лонгтэйла уже месяц гниют на дне одного из многочисленных лесных озерец. — Я не один год его знаю. Они убили его отца, забыл?
— Вдруг эти бандиты и до него добрались? — предположил МакРог то же, о чем подумал миг назад Рикард. Мысль была неожиданной и заставила Рикарда похолодеть. Буйволсон сжал кулаки и стиснул зубы с глухим рычанием. Звермайер на всякий случай отошёл от шефа подальше, ожидая от него нового удара по стойке.
— Чем дальше идём по лезвию ножа, тем острее он становится, — негромко сказал Буйволсон.
— Что такой грустный, Раг? — Звермайер подошёл к Рагнару, который с самым несчастным видом сидел за столом с огромной кипой отчётов, которая, казалось, подпирала потолок. Рагнар только покачал головой, давая другу понять, что не намерен сейчас поддерживать разговор. Совсем другие мысли обитали в голове молодого льва. Однако Звермайер не привык сдаваться, не получив ответа, поэтому продолжал расспрашивать:
— Неужели с Луциллой поругались? — Этот вопрос прозвучал с сочувствием.
— Как ты себе это представляешь? — с раздражением спросил Рагнар и поднял голову. Одна из папок с лёгким шорохом смялась в больших лапах льва. — Её же нет, она уехала. Уже неделю она отдыхает на курорте.
— Понятно, значит, успел соскучиться, — резюмировал Вальтер.
— Сделайте милость, — буркнул из-за дальнего стола коллега Вальтера и Рагнара, Красс-Веллингтон Тигрис, — не заводите разговора о женщинах при мне!
— Что у нас за клуб одиночек сегодня? — фыркнул Звермайер. Красс, к которому все обращались только по первому имени, неуклюже встал из-за стола и вышел из кабинета, хлопнув дверью. Звермайер с недоумением проводил его крупную и полную для тигра фигуру и повернулся обратно к Рагнару.
— Скучно мне без Луциллы, Вальтер, — вздохнул Рагнар. — Вроде бы и ненадолго уехала, на три недели. Одна неделя прошла, а каждый день без неё тянется словно год…
— Ну, после тех дней, что она за тобой ухаживала, когда ты болел, другого я от тебя не ожидал, — кивнул Звермайер.
— Луцилла, как узнала о болезни, просто переселилась ко мне, — вспоминал Рагнар дни тяжёлой болезни. — Как мать за мной ухаживала, только что не кормила с ложечки.
Состояние Рагнара в первые дни болезни было слишком тяжёлым, его сильно трепала лихорадка. Болезнь напала на него внезапно, ещё в один из дней, ближе к концу рабочей смены, Рагнар почувствовал недомогание, но доработал день до конца. К вечеру самочувствие ухудшилось, и Рагнару пришлось принять лекарство, надеясь, что оно отпугнёт недомогание и что не заболеет окончательно. Но на следующее утро лев уже не смог встать с постели, телефон его разрывался от звонков друзей и Буйволсона. Начальник был крайне
— Прекрати! — взвился Буйволсон. — Мы в своей семье сами разберёмся, ладно?
— Ну-ну, — хмыкнул Рикард. — Ладно, поехали домой.
Братья ехали по улицам города в молчании. Буйволсон хмуро смотрел на дорогу, равнодушный взгляд скользил по асфальту, тротуарам и беззаботным и весёлым жителям Зверополиса, а мысли занимало совсем другое. И это была не работа. Гневные слова Рикарда не то чтобы рассердили Буйволсона, а словно открыли для него истину — простую и понятную для Рикарда, но с трудом достижимую для самого Буйволсона. Он много лет заботился о Гилберте, всячески пытаясь уберечь его от неприятностей и неправильных мыслей. К последним Буйволсон относил и стремление Гилберта пополнить ряды полиции. И дело было вовсе не в том, что Гилберт в обыденной жизни мог попасть в ситуации, где нельзя обойтись без кулаков. Буйволсон помнил подёрнутый вуалью шока взгляд Гилберта, когда он видел последствия перестрелки, лужи крови и раненых коллег, смерть Ролана Тигровски… Капитан опасался, что Гилберт, работая в полиции, может на каком-нибудь задании разделить участь раненных несколько недель назад Андерсена и Эрланда Гризелли. Или Армандо, который после расстрела до сих пор находится в коме…
«А ты сам разве не был таким? — неожиданно пронеслось в голове Буйволсона. — Сколько раз ты ссорился со своим отцом, доктором исторических наук и профессором, из-за своего стремления? И помнишь, чем для тебя обернулось принятие решения?» Буйволсон резко потряс головой, словно отгоняя что-то надоедливое — протянувшиеся почти из забвения, из глубины омута памяти воспоминания вереницей пронеслись у буйвола в голове. Он прекрасно помнил, какой скандал с отцом последовал после ухода из университета и поступления в полицейскую академию. А стремление бороться с преступностью было у Эддрика в крови с юности, с годами оно обратилось в манию и приняло размеры невиданные. Казалось, оно заполняло всё сознание. Теперь Буйволсон видел, как почти те же события разворачиваются с Гилбертом, но совершенно не хотел, чтобы повторилась ссора, подобная той, что грянула между отцом и сыном двадцать с лишним лет назад. Больше двух лет Эддрик не разговаривал с отцом, тот лишь к тридцатилетию старшего сына смог принять его выбор. Помог в этом Зигварду уже Рикард.
«А как быть с Гилбертом? — спрашивал Буйволсон, изредка оставаясь наедине с самим собой. — Что с тобой было в первые годы службы, ты никогда не забудешь! Лучше раз и навсегда избавь Гилберта от такой жизни!» И тщеславный голосок отцовского самолюбия неоднократно нашёптывал Буйволсону на ухо занудные проповеди, которые Гилберт зачастую обращал в насмешку.
Рикард, словно прочитав мысли старшего брата, сказал:
— Любовь к сыну далеко не всегда заключается в стремлении защитить от проблем и боли. Гилберт, как и любой ребёнок, должен иметь право выбора. Гил ведь совсем как ты в юности, Эд. Если ты думаешь ругать его за то, что он делает для твоей пользы, у тебя не останется времени для того, чтобы хвалить его. Сделай для него что-то такое, чтобы парень тобой гордился. — Помолчав пару секунд, Рикард докончил: — Ещё больше.
Буйволсон промолчал — после неожиданной мысли о своём юношеском прошлом он почувствовал, что козырять дальше нет смысла. Он только тяжело вздохнул, и тут раздался требовательный звонок телефона.
— Шеймас, я уже уехал, что случилось опять? — раздражённо выпалил буйвол.
— Эд, — в голосе МакРога звучала тревога. — Тебе надо приехать. Это срочно, касается тебя.
— Что опять? — рявкнул Буйволсон. Но МакРог уже отключился.
— Что случилось? — спросил Рикард. — Мне с тобой поехать?
— Проклятье! — выругался Буйволсон и, оставив вопрос брата без ответа, резко развернулся.
***
Спустя несколько минут после отъезда Буйволсона домой собрался МакРог. Сложив выстиранную форму в большой пакет, носорог запер свой шкафчик и спустился в вестибюль. Едва он отошёл от лестницы, как зазвонил в кармане телефон.
— Шеймас, — раздался в трубке голос Гризелли, — можешь забрать мою кружку? Я с прошлого дежурства забыл её, она на посту стоит.
— Хорошо, если Когтяузер её не убрал куда-нибудь, — кивнул МакРог. Подойдя к посту, за которым предстояло ночь провести Звермайеру, он поискал взглядом нужный предмет. Большая чёрная кружка с надписью «Hot coffee. Enjoy!» обнаружилась около монитора. МакРог взял её и положил в пакет, к форме.
— Стой, это моя кружка! — раздался голос подходящего Звермайера. Тигр шёл от вендингового аппарата, держа в лапе вафельный батончик.
— Это Эрл оставил, — возразил МакРог.
— У него кружка поцарапанная, а эта — целая, — сообщил Вальтер, проходя за пост. — У нас с ним одинаковые.
— Зачем брать на работу кружку из своего дома, если Когтяузер свою никогда не уносит, а аппаратный кофе в стаканчиках, а? — усмехнулся носорог.
— А зачем брать одинаковые? — хмыкнул в ответ Звермайер. — Я его кружку специально поцарапал, чтобы не перепутать!
Вальтер нагнулся, открыл задвижку у стола и достал оттуда кружку Гризелли. Она действительно была такая же, только под словом «Enjoy» была короткая кривая царапина, сделанная, очевидно, ножом.
— Смотри, если Эрл узнает, он тебе хвост оторвёт, — ухмыльнулся МакРог, забирая кружку Эрланда и отдавая Звермайеру его собственную.
— Ты ему скажешь? — прищурился Звермайер, потом улыбнулся. — Ладно, Шейм, до завтра.
МакРог вышел на огромное крыльцо Департамента. Джип носорога стоял с правой стороны от входа, и МакРог, спускаясь с широких мраморных ступеней, заметил на одной из них, рядом со стеной, какой-то клочок бумаги. При рассмотрении оказалось, что это обрывок фотографии. Над входом в здание горели фонари, и в их ярком свете, заливающем крыльцо, МакРог посмотрел на изображение и онемел. Кто-то сжёг большую часть фотографии, оставив на ней Буйволсона. Капитан в высоко поднятом правом копыте держал большую золотую звезду «За заслуги перед Зверополисом» и кого-то обнимал за плечи. Но этот «кто-то» со снимка лежал где-то горсткой пепла, а левый рог Буйволсона был почему-то закрашен чёрным маркером. МакРог перевернул находку.
«Сначала ты встретишь меня, а потом и моего брата. Готовься. К. Р.» — было написано на обороте. Оглядевшись по сторонам, МакРог прошёл вдоль фасада здания Департамента туда и обратно, затем вернулся внутрь.
— Вэл, посмотри! — Он плюхнул перед Звермайером на пост часть фотографии. — Валялось на крыльце.
— Что это? — Звермайер взял обгорелый фрагмент. Морда тигра вытянулась, он сначала нахмурился, а потом медленно поднял взгляд на друга. — Буйволсон?
— Переверни, — мрачно велел МакРог. Вальтер прочитал вслух подпись на обороте.
— К. Р., — пробормотал он. — Что за К. Р.?
— Да знаю я одного К. Р., — пробасил носорог и достал телефон.
— Из-за чего опять я должен, не доехав до дома, мчаться сломя рога обратно? — раздался сразу от дверей громкий возмущённый рокот Буйволсона.
— Из-за этого! — буркнул МакРог и буквально под нос сунул другу его собственное изображение. — Посмотри.
Сдвинув брови, Буйволсон полных две минуты изучал фотографию. Потом он задумчиво повертел её в копыте. Глаза буйвола словно потемнели, и он наконец-то произнёс:
— Откуда у него это было?
Рикард взглянул через плечо брата на фотографию.
— Это же нас с тобой тогда фотографировали! — вырвалось у него. — Три года назад ты получил награду от Златогрива, я был на награждении. Но откуда…
— В последний раз фото было у тебя, — повернулся Буйволсон к Рикарду.
— Да, — кивнул он. — Неделю назад эта фотография тебе зачем-то понадобилась. Я тогда навещал Армандо в больнице, а фото лежало в бардачке. А когда приехал в Департамент, тогда и обнаружил пропажу. Кстати, у кого — у него?
Вместо ответа Буйволсон развернул фотографию надписью. Рикард прочёл. Он тоже, как и брат, всё понял.
— Помнишь поиски после перестрелки?
Все события того тяжёлого вечера навсегда врезались Буйволсону в память. Поиски сбежавших бандитов полицейские смогли продолжить только после продолжительной грозы — на следующий день. Тогда же в нескольких милях от аэропорта они обнаружили на дне глубокого оврага искорёженный джип, на котором удирали братья Роговски со своими подельниками. В салоне находился изуродованный труп Майкеля Роговски. Буйволсон сразу понял, что остальные бандиты не могли уйти далеко, и отдал приказ немедленно поднять в воздух вертолёты. После продолжительного прочёсывания территории, ближе к вечеру, они нашли одного из преступников, тигра по имени Джастин. Когда он бежал по лесу, на него упало дерево. Сам Джастин чудом не погиб, но сломал левую заднюю лапу и получил множество травм. На следующий день Буйволсон и МакРог допрашивали его в больничном изоляторе при Департаменте.
— Куда бежали остальные? — первым делом спросил у Джастина Буйволсон.
— Не знаю, — буркнул тигр, исподлобья глядя на Буйволсона.
— Нет, знаешь, только сказать не хочешь! — прорычал капитан. — Отвечай!
— Я ответил вам, капитан! — сквозь зубы процедил Джастин, выделив с неким презрением последнее слово. — Я не знаю, где они! Мы разделились — и в разные стороны! Откуда я могу знать?
— Тогда рассказывай — зачем вам нужно было похищать племянника Эда? — спросил МакРог. — Чтобы выманить его с Рикардом и убить?
Джастин отвёл взгляд от Буйволсона и уставился в потолок.
— Ты оглох? — шагнул к кушетке МакРог.
— Постой, Шеймас, — остановил друга Буйволсон и повернулся к Джастину. — Им нужен был повод, чтобы я и Рик пришли прямиком к ним в лапы. Там бы эти бандиты просто убили нас вместе с Хироном!
— Если бы не Козлов, — на этих словах МакРог нахмурился — он до сих пор не мог свыкнуться с тем, что мафиози вынужден сотрудничать с полицией, — то…
Носорог замолчал, но Буйволсон понял его без слов. В багажнике джипа, где осталось тело Майкеля, полицейские нашли три мешка для трупов. По их планам, ни Буйволсон, ни Рикард, ни Хирон не должны были спастись. Потому бандиты и приехали на нескольких машинах. Каждый раз, вспоминая об этой находке, Буйволсон чувствовал, как по его спине пробегала дрожь. Не вмешайся тогда Козлов по просьбе Гилберта в перестрелку, погибли бы все полицейские и ни в чём не повинный мальчик.
— Я уверен, что они вернутся в город, — неожиданно сказал Джастин. — У Конрада есть на это причина.
— Пусть попробуют, — с угрозой произнёс Буйволсон. — И уже не уйдут!
— Ты убил его брата, Майкеля, — напомнил Джастин, перейдя на «ты». — Я уверен, Конрад этого так не оставит.
Буйволсон помолчал немного, потом стиснул лапу Джастина, заставив его сморщиться от боли.
— Это мы посмотрим!
— Остальным гадёнышам повезло, — буркнул МакРог, тоже вспомнив события в аэропорту. — Никого больше не нашли. Дождь смыл все следы.
— Мне ещё кое-что не даёт покоя, — медленно сказал Рикард и повернулся к друзьям. Звермайер вопросительно посмотрел на него. — Вернее, кое-кто. В случае с Майкелем Армандо был прав, только теперь от организатора всей этой аферы мы больше не услышим ни слова. Я думал, что Рори, брат Дарнелла Бигхорна, тоже неизвестно где. А у ангара я собственными глазами видел его. Это точно был Рори. Но и он теперь прячется, значит.
— Тогда надо связаться с Дарнеллом, пусть держит на контроле Нью-Фэнгз, — решил Буйволсон. — Остатки банды могут скрываться в окрестностях города.
И буйвол неожиданно с яростью пнул ногой стойку диспетчера.
— Роговски со своей шайкой неизвестно где болтаются, — тихо пробубнил капитан. — И этот, Мариус твой, — он повернулся к Рикарду, — тоже исчез. Вместе с Лонгтэйлом!
— Не верю в то, что Мариус с ними, — отчеканил Рикард, прекрасно знающий, что останки Лонгтэйла уже месяц гниют на дне одного из многочисленных лесных озерец. — Я не один год его знаю. Они убили его отца, забыл?
— Вдруг эти бандиты и до него добрались? — предположил МакРог то же, о чем подумал миг назад Рикард. Мысль была неожиданной и заставила Рикарда похолодеть. Буйволсон сжал кулаки и стиснул зубы с глухим рычанием. Звермайер на всякий случай отошёл от шефа подальше, ожидая от него нового удара по стойке.
— Чем дальше идём по лезвию ножа, тем острее он становится, — негромко сказал Буйволсон.
***
— Что такой грустный, Раг? — Звермайер подошёл к Рагнару, который с самым несчастным видом сидел за столом с огромной кипой отчётов, которая, казалось, подпирала потолок. Рагнар только покачал головой, давая другу понять, что не намерен сейчас поддерживать разговор. Совсем другие мысли обитали в голове молодого льва. Однако Звермайер не привык сдаваться, не получив ответа, поэтому продолжал расспрашивать:
— Неужели с Луциллой поругались? — Этот вопрос прозвучал с сочувствием.
— Как ты себе это представляешь? — с раздражением спросил Рагнар и поднял голову. Одна из папок с лёгким шорохом смялась в больших лапах льва. — Её же нет, она уехала. Уже неделю она отдыхает на курорте.
— Понятно, значит, успел соскучиться, — резюмировал Вальтер.
— Сделайте милость, — буркнул из-за дальнего стола коллега Вальтера и Рагнара, Красс-Веллингтон Тигрис, — не заводите разговора о женщинах при мне!
— Что у нас за клуб одиночек сегодня? — фыркнул Звермайер. Красс, к которому все обращались только по первому имени, неуклюже встал из-за стола и вышел из кабинета, хлопнув дверью. Звермайер с недоумением проводил его крупную и полную для тигра фигуру и повернулся обратно к Рагнару.
— Скучно мне без Луциллы, Вальтер, — вздохнул Рагнар. — Вроде бы и ненадолго уехала, на три недели. Одна неделя прошла, а каждый день без неё тянется словно год…
— Ну, после тех дней, что она за тобой ухаживала, когда ты болел, другого я от тебя не ожидал, — кивнул Звермайер.
— Луцилла, как узнала о болезни, просто переселилась ко мне, — вспоминал Рагнар дни тяжёлой болезни. — Как мать за мной ухаживала, только что не кормила с ложечки.
Состояние Рагнара в первые дни болезни было слишком тяжёлым, его сильно трепала лихорадка. Болезнь напала на него внезапно, ещё в один из дней, ближе к концу рабочей смены, Рагнар почувствовал недомогание, но доработал день до конца. К вечеру самочувствие ухудшилось, и Рагнару пришлось принять лекарство, надеясь, что оно отпугнёт недомогание и что не заболеет окончательно. Но на следующее утро лев уже не смог встать с постели, телефон его разрывался от звонков друзей и Буйволсона. Начальник был крайне
