– Ладно бы только оскорбила нас, своих родителей! Ладно бы ты лгала своему мужу, невинному мальчику и своевольничала с ним, пользуясь его немотой! Но своим открытым враньем, ты дерзнула оскорбить самого Сына Неба!
- Жена! – Рявкнул, смертельно перепуганный господин Минь. – Замолчи сейчас же! Не тревожь императора нашими семейными дрязгами!
- О, вот! Ты всегда потворствуешь своей неблагодарной дочери! – В слезах обернулась она к цыкнувшему на нее мужу. – Прощаешь любые ее проступки, и вот до чего все это довело! Она посмела без зазрения совести обмануть Сына Неба! Опозорила наш дом открытым пренебрежением императорского величества! Кроме того, она пренебрегла супругом, пожалованным ей самим императором! Вот как ты ее разбаловал! – Кричала разошедшаяся не на шутку женщина. – И сейчас не только вы, мой господин, пожинаете плоды вашей родительской небрежности и попустительства! Вы во всем виноваты!
От подобных заявлений господин Минь, в растерянности и отчаянии взглянул на зятя. Лоб Ся покрылся холодной испариной, ведь он не в состоянии был опровергнуть уничтожающих отца Ли Эр губительных обвинений наложницы Минь. А та, умея терпеливо выжидать, наконец, дождалась своего часа, чтобы одним махом, добиться своей цели.
- Ах! - В отчаянии заломила руки наложница Минь. – Нам уже не скрыть позора того, что старшая дочь открыто бесчестит отца своим пренебрежениями и отвращением к мужу, данного ей богами! – И в порыве «искреннего» раскаяния ударила себя в грудь. – Это все видели и подтвердят, что нет лжи в моих словах. Новобрачная отказывает мужу не только в брачную ночь, игнорируя того, кого дал его ей в мужья Сын Неба. А несчастный мальчик из-за немоты не может постоять за себя. И кому как не мне заступиться за сироту, пусть даже против собственной, не в меру своевольной и избалованной, дочери?
- Возмутительно! – В гневе поднялся император, топнув ногой.
- Ваше величество! – в ужасе кинулся ему в ноги господин Минь. – Помилуйте мою дочь! Все совсем не так, как представила моя бессовестная наложница!
Но император не замечая мольбы гостеприимного хозяина, обвел сидящих в пиршественном зале, мрачным взглядом и тоном, не предвещавшим ничего хорошего поинтересовался:
- У Чжэн Ся не было брачной ночи?!
Гости шептались, домочадцы смущенно переглядывались.
- Ничтожная докладывает, что простыни брачного ложа после первой ночи новобрачных, остались девственно чисты, - опустившись на колени перед императором, громко объявила старшая служанка, которая в этом доме подчинялась только наложнице.
- Это так?! – Обратил беспощадный взор на коленопреклонную Ли Эр император, мрачнея все больше. – Ты действительно посмела настолько пренебречь моим расположением?
Ся стоял опустив голову, вытянув перед собой руки, касаясь пальцами одна другой, как требовал того этикет, лихорадочно ища выхода из гибельного положения, куда упорно и неотвратимо загоняла его жену коварная наложница. Расчет этой бабы оказался безупречен, ведь Ся был не в состоянии ни возразить, ни опровергнуть ее лжи, и от того она безнаказанно возводила на него и Ли Эр всякий вздор. А эта дура, вместо того, что бы все отрицать, подняв зареванное лицо к императору, всхлипнув, прошептала:
- Пощадите…
Начни она отнекиваться, Ся хотя бы кивком, поддержал ее, подтверждая ее слова. Вместо этого он только и мог, опустив руки, в ярости сжать плечо подлой наложницы, чтобы отшвырнуть прочь, показывая, какой гнев вызывают в нем ее слова. Но наложница Минь, вдруг покровительственным жестом накрыла ладонью его пальцы, что впились ей в плечо, даже не поморщившись от боли.
- Видите, ваше величество, как благодарен мне бедный мальчик за мое заступничество, - всхлипнула она умильно.
Качнув длинными золотыми подвесками, что свисали со шпилек, украшавшие ее высокую прическу, она, подняв голову, влажными глазами взглянула на Ся, игнорируя его бешеный взгляд. Старательно и упорно эта демоница рыла могилу для Ли Эр.
- Дайте этой злонамеренной девице тридцать тяжелых палок! – Распорядился император, взвинченный искусно разыгранным представлением наложницы Минь. - Для нее это справедливое наказание! Если после этого она выживет, Ся может отказаться от ничтожной жены, расторгнув этот фальшивый брак.
Перед глазами Ся упала багровая пелена, словно перед ним взорвался, обдав лицо нестерпимым жаром, горшок с горящим маслом, пущенный вражеской катапультой. Издав натужный хрип, Ся упал на колени. Даже мужчины не выдерживали тридцать ударов тяжелых палок, а если и выживали после этого, то навсегда оставались калеками.
- В-ваше в-величество, - вдруг произнес он глухо. – К-как муж провинившейся подданной, п-позвольте мне принять это наказание.
- Ты…заговорил? – Прошептал потрясенный император, неверяще глядя на молодого человека.
Впрочем, и все находящиеся в зале, смотрели на него так, словно на самом деле заговорил не человек, а глиняный горшок. И в абсолютной тишине зала звучал голос, невнятно проговаривающий слова, еще плохо повинующимся языком:
- Я в-виноват в том, что з-заставил жену повиноваться моей воле, пр-ротивясь воле императора. Я пренебрег женой, к-которую даровал мне владыка Поднебесной, - повинно склонился Ся, касаясь пола лбом.
Наложница, раскрыв рот, ошарашено смотрела на него. Ее тщательно продуманная интрига рассыпалась, раскатилась, словно бусины с гнилой нитки. Это ниткой являлась твердая уверенность, что немой никогда не заговорит. Она все поставила на то, что Ся не сможет опровергнуть ее слов. И вот уже смертельная бледность растеклась по ее лицу под ненавидящим взглядом господина Минь. Уже никто и ничто не спасет ее. Между тем голос Ся креп, увереннее звучали его слова.
- Ваше величество, не вина жены, что наша брачная ночь не состоялась. Я не мог нарушить траур по своей семье, который до сих пор ношу в сердце. Я ослушался вас, ваше величество, не умея унять своей скорби.
Император задумчиво кивнул. Подобную сыновью почтительность он понимал и потому принял благосклонно как оправдание.
- И в том, что жена опоздала, тоже моя вина, потому что отпустил ее по делу неотложному. Это ни в коем случае не было пренебрежением, вашим величеством. Мы и подумать не могли, что не успеем к назначенному времени. Я намерен примерно наказать жену.
- И что же за дело, что вы были так озабочены им вместе? –Поинтересовался император, начавший отходить от гнева.
- Кто-то разгромил таверну, в которой жена училась стряпать. И, чтобы поддержать дело и заведение своего учителя, Ли Эр помогает, чем может. Я не увидел в том ничего предосудительного, потому и отпустил ее.
- Ради какого-то ничтожного трактирщика, госпожа Ся отказалась от чести встретить ваше величество! – Пискнула наложница, ухватившись за возможность вывернуться из опасного положения и вновь обернуть все к своей выгоде.
- Разве трактирщик не такой же мой подданный, как все здесь сидящие? – Сухо одернул ее император. – И меня радует, когда мои подданные поддерживают друг друга в беде. Встань, - велел он смертельно перепуганной, зареванной Ли Эр. – Расскажи, что такое важное задержало тебя у трактирщика, что ты позабыла о моем визите? Наверняка, что-то вкусное?
Ся даже улыбнуться был не в состоянии, так велико было его напряжение.
- Ваше величество, - всхлипнула Ли Эр, поднимаясь на ноги, приободренная ласковым обращением к ней императора: - Нет оправдания моему поступку. Почтенный Цзя вложил в разоренную таверну все, что у него было, чтобы восстановить свое заведение и я отдала ему часть своих украшений. Простите, батюшка, - поклонилась она в сторону отца. - Таверну помогли отстроить добросердечные соседи, но все равно дела идут неважно. Я все думала, как могу помочь учителю, когда старшая служанка подсказала, что у монахов монастыря Снежного Облака имеется рецепт древнего блюда, и они разрешают скопировать его, но это происходит в определенные дни, потому что в эти дни открывают монастырский архив.
Императора позабавило как при этих словах, Ся с досадой возвел глаза к потолку, как бы говоря: «ну не дура ли?» Ему, как и самому императору была слишком очевидна интрига наложницы Минь.
- Я очень старалась поспеть к вашему приходу, ваше величество, - шмыгнула носом девушка, покаянно опуская голову.
- Этот рецепт у тебя с собой?
- Да, господин! – Воскликнула Ли Эр, доставая из широкого рукава тонко скрученный, похожий на свирель, свиток, перевязанный истрепанной шелковой лентой. – Это блюдо давно позабыто, ваше величество, и я рассчитываю, что оно уж точно привлечет посетителей в таверну дядюшки Цзя, хотя бы ради любопытства.
Развернув свиток, император пробежал его глазами.
- И это вкусно? – С сомнением произнес он. – В любом случае, стоит попробовать, не так ли? – Протянул он древний рецепт обратно Ли Эр, добавив к нему брусок серебра. – Передай его своему учителю.
- О, ваше величество! – Опять упала на колени, простершись ниц в порыве благодарности, девушка.
Ся закусил губу. Небо, как же сейчас она бесила его!
- Обжорка ты этакая, - пожурил Ли Эр император и строго добавил: - Будь почтительна к мужу и благодарна ему. Как правило, дела убедительнее всяких слов, но не в этот раз. Твой муж сумел справиться со своей немотой ради твоего спасения. А этой лживой женщине дайте те тридцать палок, которых она так усердно добивалась для Ли Эр, - распорядился он, указав на поникшую и обессиленную наложницу Минь.
Но услышав столь жестокий приговор, та кинулась в ноги императора горячо моля о пощаде. Ее сын и дочь обняли ноги отца с громкими воплями и рыданиями, прося его заступиться за их матушку.
Однако господин Минь оставался холоден к мольбам младших отпрысков. Он прекрасно видел, как только что этих двух его детей забавляло, что на их глазах погибала старшая сестра стараниями их матери. Они лишь улыбались, многозначительно переглядываясь в предвкушении скорой расправы над ней. А собственная наложница заставила его пройти через все муки преисподни. С него было довольно!
- Ся, - между тем обратился император к молодому человеку. – Проводи меня.
Ся поклонившись пробормотал, что это великая честь для него. Пока они шли к воротам, за которым ждал роскошный паланкин в окружении дворцовой стражи, державший на расстоянии досужих зевак, Ся внимал, что-то тихо внушавшему ему императору. Свита почтительно следовала поодаль.
В это время Ли Эр горячо молила отца пощадить наложницу Минь, матушку ее брата и сестрицы. Но господин Минь и слышать не хотел о том, чтобы помиловать наложницу. Он не мог простить этой женщине, которой дал неограниченную власть хозяйки в своем доме, к которой относился как к первой госпоже, и которой ни в чем не отказывал, что она поставила под смертельный удар не только его самого, но все семью, ради своих мелочных амбиций.
И все же уступив мольбам любимой дочери, назначил половину тяжелых палок, что приказал дать император, велев, чтобы Ли Эр больше никогда не упоминала имя этой женщины в его доме. Он выполнит заветное желание наложницы и даст ей свободу от самого себя.
Совершенно опустошенной, вернулась Ли Эр в свои покои, понимая, что с мужем тоже предстоит нелегкое объяснение. Когда Ся выходил вслед за императором то так взглянул на нее, что ей стало не по себе. Но думать уже не было сил, как и собраться с духом для предстоящего трудного объяснения, ведь Ся очень разозлился на нее. Она безучастно сидела на ложе, бездумно глядя перед собой, пока не открылась дверь, и не вошел он сам. Поднявшись, девушка поклоном приветствовала его.
- Какое счастье, господин, что вы вновь заговорили. Поздравляю вас, - несмело начала она, удивленно и виновато взгладывая на него.
До сих пор Ли Эр относилась к нему как к мальчишке, который в силу трагических обстоятельств, нашел приют в их доме, став ее мужем, следуя воле старших. Она относилась к нему как к другу и брату, и он принял это. Но теперь он не выглядел покладистым и дружелюбным, и она робела перед ним словно перед разгневанным родителем.
- Тебе не приходило в голову, что из-за этого монастырского рецепта, ты могла лишиться жизни? – Жестко спросил он, подходя к ней вплотную. Он по-прежнему злился на нее. – И уж вдвойне должна была подумать, если предложение исходило от служанки наложницы. Живя столько лет под одной с ней крышей, ты так ничему и не научилась?
- Я… - растерялась Ли Эр, не подозревая прежде, что он может быть настолько властным и вместе с тем смущенная его близостью так, что пришлось отступить от него на шаг: - Нет…
- А надо было, как следует подумать о последствиях своего непослушания отцу. И почему ты не предупредила меня? Ушла тайком, разве до сих пор я тебе что-нибудь запрещал?
Она покачала головой, не зная, что сказать. Боги, какой у нее строгий муж!
- Отныне запомни одно, - продолжал выговаривать Ся, вновь подступая к ней. – Жена военачальника не имеет права быть жалкой и оправдываться перед кем бы то ни было. Никогда, слышишь, никогда не смей принижать себя! На первый раз я тебе прощу, и помни, если задумаешь что-то сделать против моей воли, постарайся быть убедительной, докажи мне, что то, что ты делаешь правильно и необходимо. Убедить других, а не оправдываться перед ними, так ты должна вести себя. Поняла?
Кивнув, она понурила голову, не смея взглянуть ему в лицо, вместо этого разглядывая загнутые носки своих сапожек, с тоской думая, что лучше бы он и дальше оставался немым и что ей было бы куда легче, если бы ее все-таки выдали за покладистого старичка, а не за молодого и сурового воина.
Глядя на склоненную голову жены, Ся дрогнул: не слишком ли строг с ней? К тому же его задело, когда она смотрела на него недоуменно и испуганно как на чужака. Ей и так сегодня хватило с лихвой, нужно ли наседать на нее сейчас со своими требованиями. Наседать… Он остро взглянул на нее, припомнив свое недавнее желание выпороть ее по самым пухлым местам. Но видел ли он, ее муж, эти самые пухлые места?
- А сейчас мы завершим наш брак. Дальше откладывать брачную ночь я не намерен, - заявил Ся, взявшись за кушак. – Завтра поутру мне отправляться в путь.
Он немного нервничал, но вида не подавал. Императору и господину Минь было важно, чтобы их с Ли Эр брачная ночь была проведена, из-за этого она чуть не поплатилась головой. Значит, нужно было обезопасить ее, во что бы то ни стало.
- Что? – подняла голову Ли Эр, перепугавшись не столько его слов, сколько его сдержанного нетерпения.
- Император дал мне свое дозволение вернуться Шоусянчен. На рассвете, я выезжаю налегке. Ты же, дня через три с обозом последуешь за мной. Так что откладывать дальше брачную ночь не имеет смысла. Иди сюда.
- Но я… я не могу, - заливаясь пунцовым жаром пробормотала Ли Эр.
- Что это значит? Ты уже начала мне перечить?! - Иронично поинтересовался он.
«Как ему сказать? – Смущенно потупилась Ли Эр. – Так неловко…» От всех треволнений и потрясений, ее организм соответствующе среагировал.
- У меня… - затеребила она, пунцовая от стыда, нефритовую подвеску на своем поясе, - у меня пришли месячные крови.
Выругавшись, молодой муж сдернул с кровати покрывало, швырнул на него подушку и улегся спать, прислушиваясь, как раздевается его жена, а после ворочается и вздыхает на постели, куда только что не пустила его.
- Жена! – Рявкнул, смертельно перепуганный господин Минь. – Замолчи сейчас же! Не тревожь императора нашими семейными дрязгами!
- О, вот! Ты всегда потворствуешь своей неблагодарной дочери! – В слезах обернулась она к цыкнувшему на нее мужу. – Прощаешь любые ее проступки, и вот до чего все это довело! Она посмела без зазрения совести обмануть Сына Неба! Опозорила наш дом открытым пренебрежением императорского величества! Кроме того, она пренебрегла супругом, пожалованным ей самим императором! Вот как ты ее разбаловал! – Кричала разошедшаяся не на шутку женщина. – И сейчас не только вы, мой господин, пожинаете плоды вашей родительской небрежности и попустительства! Вы во всем виноваты!
От подобных заявлений господин Минь, в растерянности и отчаянии взглянул на зятя. Лоб Ся покрылся холодной испариной, ведь он не в состоянии был опровергнуть уничтожающих отца Ли Эр губительных обвинений наложницы Минь. А та, умея терпеливо выжидать, наконец, дождалась своего часа, чтобы одним махом, добиться своей цели.
- Ах! - В отчаянии заломила руки наложница Минь. – Нам уже не скрыть позора того, что старшая дочь открыто бесчестит отца своим пренебрежениями и отвращением к мужу, данного ей богами! – И в порыве «искреннего» раскаяния ударила себя в грудь. – Это все видели и подтвердят, что нет лжи в моих словах. Новобрачная отказывает мужу не только в брачную ночь, игнорируя того, кого дал его ей в мужья Сын Неба. А несчастный мальчик из-за немоты не может постоять за себя. И кому как не мне заступиться за сироту, пусть даже против собственной, не в меру своевольной и избалованной, дочери?
- Возмутительно! – В гневе поднялся император, топнув ногой.
- Ваше величество! – в ужасе кинулся ему в ноги господин Минь. – Помилуйте мою дочь! Все совсем не так, как представила моя бессовестная наложница!
Но император не замечая мольбы гостеприимного хозяина, обвел сидящих в пиршественном зале, мрачным взглядом и тоном, не предвещавшим ничего хорошего поинтересовался:
- У Чжэн Ся не было брачной ночи?!
Гости шептались, домочадцы смущенно переглядывались.
- Ничтожная докладывает, что простыни брачного ложа после первой ночи новобрачных, остались девственно чисты, - опустившись на колени перед императором, громко объявила старшая служанка, которая в этом доме подчинялась только наложнице.
- Это так?! – Обратил беспощадный взор на коленопреклонную Ли Эр император, мрачнея все больше. – Ты действительно посмела настолько пренебречь моим расположением?
Ся стоял опустив голову, вытянув перед собой руки, касаясь пальцами одна другой, как требовал того этикет, лихорадочно ища выхода из гибельного положения, куда упорно и неотвратимо загоняла его жену коварная наложница. Расчет этой бабы оказался безупречен, ведь Ся был не в состоянии ни возразить, ни опровергнуть ее лжи, и от того она безнаказанно возводила на него и Ли Эр всякий вздор. А эта дура, вместо того, что бы все отрицать, подняв зареванное лицо к императору, всхлипнув, прошептала:
- Пощадите…
Начни она отнекиваться, Ся хотя бы кивком, поддержал ее, подтверждая ее слова. Вместо этого он только и мог, опустив руки, в ярости сжать плечо подлой наложницы, чтобы отшвырнуть прочь, показывая, какой гнев вызывают в нем ее слова. Но наложница Минь, вдруг покровительственным жестом накрыла ладонью его пальцы, что впились ей в плечо, даже не поморщившись от боли.
- Видите, ваше величество, как благодарен мне бедный мальчик за мое заступничество, - всхлипнула она умильно.
Качнув длинными золотыми подвесками, что свисали со шпилек, украшавшие ее высокую прическу, она, подняв голову, влажными глазами взглянула на Ся, игнорируя его бешеный взгляд. Старательно и упорно эта демоница рыла могилу для Ли Эр.
- Дайте этой злонамеренной девице тридцать тяжелых палок! – Распорядился император, взвинченный искусно разыгранным представлением наложницы Минь. - Для нее это справедливое наказание! Если после этого она выживет, Ся может отказаться от ничтожной жены, расторгнув этот фальшивый брак.
Перед глазами Ся упала багровая пелена, словно перед ним взорвался, обдав лицо нестерпимым жаром, горшок с горящим маслом, пущенный вражеской катапультой. Издав натужный хрип, Ся упал на колени. Даже мужчины не выдерживали тридцать ударов тяжелых палок, а если и выживали после этого, то навсегда оставались калеками.
- В-ваше в-величество, - вдруг произнес он глухо. – К-как муж провинившейся подданной, п-позвольте мне принять это наказание.
- Ты…заговорил? – Прошептал потрясенный император, неверяще глядя на молодого человека.
Впрочем, и все находящиеся в зале, смотрели на него так, словно на самом деле заговорил не человек, а глиняный горшок. И в абсолютной тишине зала звучал голос, невнятно проговаривающий слова, еще плохо повинующимся языком:
- Я в-виноват в том, что з-заставил жену повиноваться моей воле, пр-ротивясь воле императора. Я пренебрег женой, к-которую даровал мне владыка Поднебесной, - повинно склонился Ся, касаясь пола лбом.
Наложница, раскрыв рот, ошарашено смотрела на него. Ее тщательно продуманная интрига рассыпалась, раскатилась, словно бусины с гнилой нитки. Это ниткой являлась твердая уверенность, что немой никогда не заговорит. Она все поставила на то, что Ся не сможет опровергнуть ее слов. И вот уже смертельная бледность растеклась по ее лицу под ненавидящим взглядом господина Минь. Уже никто и ничто не спасет ее. Между тем голос Ся креп, увереннее звучали его слова.
- Ваше величество, не вина жены, что наша брачная ночь не состоялась. Я не мог нарушить траур по своей семье, который до сих пор ношу в сердце. Я ослушался вас, ваше величество, не умея унять своей скорби.
Император задумчиво кивнул. Подобную сыновью почтительность он понимал и потому принял благосклонно как оправдание.
- И в том, что жена опоздала, тоже моя вина, потому что отпустил ее по делу неотложному. Это ни в коем случае не было пренебрежением, вашим величеством. Мы и подумать не могли, что не успеем к назначенному времени. Я намерен примерно наказать жену.
- И что же за дело, что вы были так озабочены им вместе? –Поинтересовался император, начавший отходить от гнева.
- Кто-то разгромил таверну, в которой жена училась стряпать. И, чтобы поддержать дело и заведение своего учителя, Ли Эр помогает, чем может. Я не увидел в том ничего предосудительного, потому и отпустил ее.
- Ради какого-то ничтожного трактирщика, госпожа Ся отказалась от чести встретить ваше величество! – Пискнула наложница, ухватившись за возможность вывернуться из опасного положения и вновь обернуть все к своей выгоде.
- Разве трактирщик не такой же мой подданный, как все здесь сидящие? – Сухо одернул ее император. – И меня радует, когда мои подданные поддерживают друг друга в беде. Встань, - велел он смертельно перепуганной, зареванной Ли Эр. – Расскажи, что такое важное задержало тебя у трактирщика, что ты позабыла о моем визите? Наверняка, что-то вкусное?
Ся даже улыбнуться был не в состоянии, так велико было его напряжение.
- Ваше величество, - всхлипнула Ли Эр, поднимаясь на ноги, приободренная ласковым обращением к ней императора: - Нет оправдания моему поступку. Почтенный Цзя вложил в разоренную таверну все, что у него было, чтобы восстановить свое заведение и я отдала ему часть своих украшений. Простите, батюшка, - поклонилась она в сторону отца. - Таверну помогли отстроить добросердечные соседи, но все равно дела идут неважно. Я все думала, как могу помочь учителю, когда старшая служанка подсказала, что у монахов монастыря Снежного Облака имеется рецепт древнего блюда, и они разрешают скопировать его, но это происходит в определенные дни, потому что в эти дни открывают монастырский архив.
Императора позабавило как при этих словах, Ся с досадой возвел глаза к потолку, как бы говоря: «ну не дура ли?» Ему, как и самому императору была слишком очевидна интрига наложницы Минь.
- Я очень старалась поспеть к вашему приходу, ваше величество, - шмыгнула носом девушка, покаянно опуская голову.
- Этот рецепт у тебя с собой?
- Да, господин! – Воскликнула Ли Эр, доставая из широкого рукава тонко скрученный, похожий на свирель, свиток, перевязанный истрепанной шелковой лентой. – Это блюдо давно позабыто, ваше величество, и я рассчитываю, что оно уж точно привлечет посетителей в таверну дядюшки Цзя, хотя бы ради любопытства.
Развернув свиток, император пробежал его глазами.
- И это вкусно? – С сомнением произнес он. – В любом случае, стоит попробовать, не так ли? – Протянул он древний рецепт обратно Ли Эр, добавив к нему брусок серебра. – Передай его своему учителю.
- О, ваше величество! – Опять упала на колени, простершись ниц в порыве благодарности, девушка.
Ся закусил губу. Небо, как же сейчас она бесила его!
- Обжорка ты этакая, - пожурил Ли Эр император и строго добавил: - Будь почтительна к мужу и благодарна ему. Как правило, дела убедительнее всяких слов, но не в этот раз. Твой муж сумел справиться со своей немотой ради твоего спасения. А этой лживой женщине дайте те тридцать палок, которых она так усердно добивалась для Ли Эр, - распорядился он, указав на поникшую и обессиленную наложницу Минь.
Но услышав столь жестокий приговор, та кинулась в ноги императора горячо моля о пощаде. Ее сын и дочь обняли ноги отца с громкими воплями и рыданиями, прося его заступиться за их матушку.
Однако господин Минь оставался холоден к мольбам младших отпрысков. Он прекрасно видел, как только что этих двух его детей забавляло, что на их глазах погибала старшая сестра стараниями их матери. Они лишь улыбались, многозначительно переглядываясь в предвкушении скорой расправы над ней. А собственная наложница заставила его пройти через все муки преисподни. С него было довольно!
- Ся, - между тем обратился император к молодому человеку. – Проводи меня.
Ся поклонившись пробормотал, что это великая честь для него. Пока они шли к воротам, за которым ждал роскошный паланкин в окружении дворцовой стражи, державший на расстоянии досужих зевак, Ся внимал, что-то тихо внушавшему ему императору. Свита почтительно следовала поодаль.
В это время Ли Эр горячо молила отца пощадить наложницу Минь, матушку ее брата и сестрицы. Но господин Минь и слышать не хотел о том, чтобы помиловать наложницу. Он не мог простить этой женщине, которой дал неограниченную власть хозяйки в своем доме, к которой относился как к первой госпоже, и которой ни в чем не отказывал, что она поставила под смертельный удар не только его самого, но все семью, ради своих мелочных амбиций.
И все же уступив мольбам любимой дочери, назначил половину тяжелых палок, что приказал дать император, велев, чтобы Ли Эр больше никогда не упоминала имя этой женщины в его доме. Он выполнит заветное желание наложницы и даст ей свободу от самого себя.
Совершенно опустошенной, вернулась Ли Эр в свои покои, понимая, что с мужем тоже предстоит нелегкое объяснение. Когда Ся выходил вслед за императором то так взглянул на нее, что ей стало не по себе. Но думать уже не было сил, как и собраться с духом для предстоящего трудного объяснения, ведь Ся очень разозлился на нее. Она безучастно сидела на ложе, бездумно глядя перед собой, пока не открылась дверь, и не вошел он сам. Поднявшись, девушка поклоном приветствовала его.
- Какое счастье, господин, что вы вновь заговорили. Поздравляю вас, - несмело начала она, удивленно и виновато взгладывая на него.
До сих пор Ли Эр относилась к нему как к мальчишке, который в силу трагических обстоятельств, нашел приют в их доме, став ее мужем, следуя воле старших. Она относилась к нему как к другу и брату, и он принял это. Но теперь он не выглядел покладистым и дружелюбным, и она робела перед ним словно перед разгневанным родителем.
- Тебе не приходило в голову, что из-за этого монастырского рецепта, ты могла лишиться жизни? – Жестко спросил он, подходя к ней вплотную. Он по-прежнему злился на нее. – И уж вдвойне должна была подумать, если предложение исходило от служанки наложницы. Живя столько лет под одной с ней крышей, ты так ничему и не научилась?
- Я… - растерялась Ли Эр, не подозревая прежде, что он может быть настолько властным и вместе с тем смущенная его близостью так, что пришлось отступить от него на шаг: - Нет…
- А надо было, как следует подумать о последствиях своего непослушания отцу. И почему ты не предупредила меня? Ушла тайком, разве до сих пор я тебе что-нибудь запрещал?
Она покачала головой, не зная, что сказать. Боги, какой у нее строгий муж!
- Отныне запомни одно, - продолжал выговаривать Ся, вновь подступая к ней. – Жена военачальника не имеет права быть жалкой и оправдываться перед кем бы то ни было. Никогда, слышишь, никогда не смей принижать себя! На первый раз я тебе прощу, и помни, если задумаешь что-то сделать против моей воли, постарайся быть убедительной, докажи мне, что то, что ты делаешь правильно и необходимо. Убедить других, а не оправдываться перед ними, так ты должна вести себя. Поняла?
Кивнув, она понурила голову, не смея взглянуть ему в лицо, вместо этого разглядывая загнутые носки своих сапожек, с тоской думая, что лучше бы он и дальше оставался немым и что ей было бы куда легче, если бы ее все-таки выдали за покладистого старичка, а не за молодого и сурового воина.
Глядя на склоненную голову жены, Ся дрогнул: не слишком ли строг с ней? К тому же его задело, когда она смотрела на него недоуменно и испуганно как на чужака. Ей и так сегодня хватило с лихвой, нужно ли наседать на нее сейчас со своими требованиями. Наседать… Он остро взглянул на нее, припомнив свое недавнее желание выпороть ее по самым пухлым местам. Но видел ли он, ее муж, эти самые пухлые места?
- А сейчас мы завершим наш брак. Дальше откладывать брачную ночь я не намерен, - заявил Ся, взявшись за кушак. – Завтра поутру мне отправляться в путь.
Он немного нервничал, но вида не подавал. Императору и господину Минь было важно, чтобы их с Ли Эр брачная ночь была проведена, из-за этого она чуть не поплатилась головой. Значит, нужно было обезопасить ее, во что бы то ни стало.
- Что? – подняла голову Ли Эр, перепугавшись не столько его слов, сколько его сдержанного нетерпения.
- Император дал мне свое дозволение вернуться Шоусянчен. На рассвете, я выезжаю налегке. Ты же, дня через три с обозом последуешь за мной. Так что откладывать дальше брачную ночь не имеет смысла. Иди сюда.
- Но я… я не могу, - заливаясь пунцовым жаром пробормотала Ли Эр.
- Что это значит? Ты уже начала мне перечить?! - Иронично поинтересовался он.
«Как ему сказать? – Смущенно потупилась Ли Эр. – Так неловко…» От всех треволнений и потрясений, ее организм соответствующе среагировал.
- У меня… - затеребила она, пунцовая от стыда, нефритовую подвеску на своем поясе, - у меня пришли месячные крови.
Выругавшись, молодой муж сдернул с кровати покрывало, швырнул на него подушку и улегся спать, прислушиваясь, как раздевается его жена, а после ворочается и вздыхает на постели, куда только что не пустила его.
