Прикрыла глаза и несколько раз глубоко вдохнула, пытаясь вернуть ясность мыслям и ощущениям. Не вышло…
Тааак. Кажется, кому-то срочно нужно на воздух. Если мне не отказывает память, как раз по пути в гостиную мы проходили мимо ажурных прозрачных дверей, ведущих на балкон. Вот туда-то я и отправлюсь.
Довольно уверенно встала с диванчика, на всякий случай чуть придерживаясь за спинку, и, извинившись, предупредила, что мне нужно отлучится. Сделала один шаг, второй, и вот тут ноги меня подвели. Точнее даже не ноги. Ошибка была в другом, а именно в том, что я забыла про изрядно волочащийся по полу подол. Короче, я успешно на него наступила, запуталась, потеряла и так с трудом удерживаемое равновесие и, наверно, пропахала бы носом дорогой дубовый паркет, если бы каким-то чудом рядом не оказался Фауст. Я даже заметить не успела, как он подскочил, а ведь находился не очень-то и близко. В общем, вместо пола я упала как раз в крепкие объятия блондина. С одной стороны, я этому обстоятельству очень обрадовалась, ибо Фауст не в пример мягче пола, но с другой… Как же на меня все посмотрели! Я от стыда была готова сквозь землю провалиться.
- Ну вот, она уже сама кидается к нему в объятия, - в довесок раздалось издевательское замечание из урны обиженной родственницы. Чтоб ее! Проклятая старуха.
Тут же последовал издевательский смешок. Явно мужской, а стало быть, я в первую очередь заподозрила в нем Альберта, а во вторую почувствовала, как немилосердно горят щеки! Мама дорогая, как же я наверно сейчас покраснела.
А еще осознала, что ситуация и впрямь щекотливая, потому как я почти лежу в руках Фауста. Да и прижимаюсь к нему отнюдь не невинно. Попыталась исправить ситуацию и встать на свои ноги. Не вышло. Вновь помешала треклятая юбка, и я вновь вцепилась в блондина, ибо другой опоры по близости просто не было.
С энной попытки мне все же удалось выровняться, и я, извинившись, тут же поспешила покинуть «теплую» компанию пожиравших меня взглядами родственничков. Кто насмешливыми, а кто, мягко говоря, колючим. И думаю, не стоит говорить, кому принадлежал тот самый колючий взгляд.
- Может, тебя проводить, - вежливо предложил Фауст, не спеша выпускать моего локтя.
- Нет, все нормально. Сейчас еще юбку по дороге оторву, и будет вообще замечательно, - не смогла сдержать раздражения и закончила весьма язвительно, что, как говорится, отнюдь не делало мне чести.
Но сказанного не воротишь, так что, чего теперь жалеть. Фауст послушно выпустил мою руку, и я, подобрав волочащуюся юбку, устремилась вон из зала.
На балконе в это время суток было довольно прохладно, и первый же порыв ветра остудил горящие щеки и принес успокоение, так мне необходимое. Голова постепенно начала проясняться, и неизвестно откуда взявшаяся стыдливость тоже сделала ноги, оставив меня в полном одиночестве.
Ну вот и славно. Ну, споткнулась, с кем не бывает? Чего теперь страдать по этому поводу, подумаешь, примут меня за невоспитанную алкоголичку – невелика беда. Все равно мы тут надолго не задержимся, а значит, мнение этих людей, точнее, фениксов, не должно меня сильно волновать.
Подумала и улыбнулась собственным мыслям, а потом вспомнила, что девушка я вообще неприличная и, кажется, при всех обещала разделаться с противной юбкой.
Решительно схватилась за край подола и рванула тонкую ткань…
Ага, не тут-то было! Юбка не поддалась! Лишь только треснула нитка, которой был подшит подол, а сама ткань осталась целой и невредимой. Хмм… То ли я приложила мало усилий, то ли это очень странная ткань.
Ладно, сейчас проверим.
Уже собралась повторить попытку, как меня окликнули.
- Помочь? – раздался насмешливый мужской голос за спиной. Я тут же выпустила из рук подол и обернулась на звук.
В дверях, вальяжно облокотившись о косяк, стоял мой белобрысый спаситель и насмешливо улыбался.
- Да нет, сама справлюсь, - поспешила отшить феникса и вновь ухватилась за край подола.
- Вряд ли, это терханский атлас, его так просто не порвешь. Лучше разрезать или…
Фауст двинулся вперед, подошел почти вплотную и, заведя руку мне за спину, неожиданно дернул за ленту пояса.
- Сделать, как было, - закончил мужчина и стал неспешно разматывать пояс.
А у меня вдруг резко перехватило дыхание. От его близости, от тонкого запаха парфюма, исходящего от его кожи, от теплоты рук, что невесомо касались талии. И я еще раз мысленно обругала это платье, которое совершенно не спасало от чужих прикосновений. Я опять чувствовала себя обнаженной, а еще чувствовала, что у меня вот-вот подогнутся колени, и я вновь окажусь в таких крепких, таких надежных объятиях.
Чертово вино... Блаженство Ангоры…
Даже думать боюсь, о каком блаженстве идет речь.
Фауст меж тем раскрутил один слой ленты, второй, а у меня возникло стойкое ощущение, что меня раздевают. Медленно и методично. От этого чувства мгновенно стало жарко, сердце заколотилось, словно сумасшедшее. Фауст кинул на меня косой взгляд из-под светлых ресниц, и хоть убейте, но промелькнуло в них нечто такое предвкушающее, отчего дыхание вдруг сбилось, а воздух вокруг сделался густым, вязким, что не вдохнуть, не выдохнуть.
О, Боже, Люба, возьми себя в руки, наконец. А то сейчас как набросишься на него, и будет тебе не только Блаженство Ангоры, но и Страсть Апполона.
Я глубока вдохнула и постаралась призвать к порядку явно расшалившиеся гормоны. Гормоны просьбам не вняли. И, что самое ужасное, я и слова вымолвить не могла. Ни возразить, ни оттолкнуть его. Просто стояла и, словно рыба, выброшенная на берег, глотала ртом воздух.
Ослабив пояс, Фауст чуть приподнял подол, собрав складочку в районе талии, и далее так же методично и медленно начал обратно заматывать атласные ленты. И, черт возьми, но это мне показалось сейчас раз в сто раз эротичнее, чем «раздевание» пару секунд назад. А когда мужчина и вовсе обвил талию руками, чтобы завязать сзади узел, я не выдержала накала эмоций. Точнее, ноги не выдержали. Предатели! В общем, коленочки-таки подогнулись, и я начала мягко оседать на пол.
Мужчина, разумеется, тут же подхватил и помог удержаться в вертикальном положении.
- Что-то ты совсем не держишься на ногах. Аккуратнее с вином надо быть, - беззлобно поддел Фауст.
- Да я не много выпила, всего бокал, - попыталась оправдаться, тщетно стараясь найти опору в собственных конечностях.
- С Блаженством Ангоры важно не сколько выпил, а как быстро. Если залпом, как сделала ты, то почти мгновенно ударяет по мозгам, да и органы чувств шалят изрядно. Но зато и пройдет быстро.
- Предупреждать надо. Откуда мне знать, что вы там разливаете.
- Извини, не подумал, - виновато протянул феникс, а я, почувствовав себя лучше, все же справилась с собственным телом и встала ровно.
Вот только Фауст все равно не отпустил, так и поддерживал за талию, не давая возможности отстраниться. И стоило мне только выпрямиться и поднять голову, как я тут же встретилась с ним взглядом и, если до этого я хоть как-то держала себя в руках, то вот тут меня окончательно унесло.
Весь мир, казалось, сузился до нас двоих, и все, что я видела, - лишь его глаза, что отражением ночного звездного неба мягко мерцают в темноте.
Мужчина медленно поднял руку, и я почувствовала невесомое прикосновение к волосам.
К чему бы это?
Соскребла последние остатки самообладания в кучу и дрожащим от непонятного волнения голосом спросила:
- Что ты делаешь?
- У тебя локон выбился, - оправдался Фауст и заправил за ухо прядку волос, одновременно погладив кончиками пальцев это самое ушко.
Потом скользнул ниже. Еле ощутимо дотронулся до шеи, а потом и до подбородка, а я поймала себя на мысли, что хочу податься на встречу его руке, хочу продлить невинную ласку, прижавшись щекой к горячей ладони. Но вместо этого я стояла, словно вкопанная, и завороженно смотрела в темные мерцающие глаза, не в силах хоть на мгновение оторвать взгляда.
Интересно, это вино на меня так действует или все-таки близость феникса? А, может, и то, и другое вместе взятое?
Все, зарекаюсь пить незнакомые напитки, а еще мерить чужие кольца, а еще вестись на провокации безумно привлекательных блондинов, которые смотрят так ласково, так многообещающе…
И вопреки своим же заверениям, стоило Фаусту нежно, а потом и с нажимом провести большим пальцем по нижней губе, я интуитивно прикрыла глаза, ожидая, что губ вот-вот коснется теплое дыхание, а затем и желанный поцелуй.
Но прошла секунда, вторая, третья. И ничего не произошло.
Фауст убрал ладонь от моего лица, а я неверяще распахнула глаза и тут же встретилась с его задумчивым, немного виноватым взглядом.
Наверно, на лице моем застыл невысказанный вопрос, потому что мужчина почти сразу же сообщил:
- Мне пора идти. Если еще задержусь, нас могут неправильно понять.
И убрал с моей талии руку, которая все это время служила поддержкой.
Я покачнулась и машинально вцепилась в перила, очень удачно оказавшиеся за спиной. Проводила мужчину растерянным взглядом. Впрочем, далеко он не ушел. Остановился в дверях, обернулся и, проказливо хмыкнув, предупредил:
- Кстати, будь поаккуратнее. Не навернись тут. А то я как-то не горю желанием отскребать твое тельце от скал.
И ушел. А я, как дура, стояла и хлопала глазами, силясь понять: А что это сейчас было?
Однако негодование долго не продлилось. Совсем скоро ему на смену пришли совсем иные эмоции. Внутри постепенно закипало возмущение, а странная слабость и потеря ориентации уступали место праведному гневу.
Вот ведь, гад белобрысый. Подразнил и сбежал! Ну и зачем это ему? Было забавно посмотреть, как на меня подействовал коварный напиток? А может, хотел проверить реакцию на себя, неотразимого?
А я тоже дура. О чем только думала, когда лужицей перед ним растекалась? Впрочем, я не думала. Я просто была не в себе! А этот козел пернатый воспользовался ситуацией, чтобы в очередной раз надо мной посмеяться. Гррр!
Ох, как же у меня сейчас руки чесались. Придушила бы на месте этого нахала. А не так давно я еще смела думать, что мы нашли общий язык, что Фауст, наконец, себя нормально вести будет. Блин, да я вообще думала, что ему нравлюсь! И как можно было быть такой слепой?
Короче, такими рассуждениями обида на феникса очень быстро переросла в костерение самой себя и собственной несообразительности. Благо слишком далеко я в этом деле не зашла. Помешало чувство собственного достоинства, за что я сказала ему огромное спасибо, взяла себя в руки и потопала обратно.
К счастью, действие алкоголя уже закончилось, и чувствовала я себя сейчас прекрасно. По крайней мере, физически. А вот на пернатого затаила обиду и теперь тщательно продумывала, какую бы ответную выходку ему учинить.
Дорога до гостиной была недолгой, а потому надумать ничего не успела и решила вести себя, как ни в чем не бывало. Переступив порог зала мельком глянула на Фауста. Тот что-то живо обсуждал с отцом, улыбался и даже не посмотрел в мою сторону.
Ну и славно! Я тоже буду вести себя соответствующим образом!
Гордо задрав голову, прошла к своему прежнему месту, подчеркнуто собранная и невозмутимая уселась на диванчик
- Все хорошо? – учтиво поинтересовался личный помощник Альберта.
- Да спасибо. Свежий воздух помог, - ответила в том же вежливом тоне.
Вот Тревур - нормальный человек, буду с ним общаться. Ну их, этих блондинов.
Остаток вечера прошел тихо-мирно. Дух острой на язычок бабушки больше не высовывался. Люба больше не пила. Принципиально. Хоть и предлагали попробовать якобы безобидные напитки - я от всего отказывалась. Одного раза хватило. Ну и все это время я подчеркнуто не смотрела в сторону Фауста. Что делал он – не знаю. Да и знать не хочу.
Однако, мысли о маленькой, но сладкой мести меня не оставили. Не покинули они буйную головушку даже тогда, когда все разбрелись по спальням и начали готовиться ко сну.
- Лу. А, Лу, - заговорщическим шепотом начала Стаська, уговорившая меня помочь ей с распусканием сложной прически. – А что вы с блондином наедине делали?
- Ничего, - слишком резко отозвалась я. И, скорчив рожу, поведала: - Он просто проверил, не упала ли я с балкона. И предупредил, цитирую: что не горит желанием отскребать мое тельце от скал!
- Вот же гад! – припечатала мелкая, и я в коем-то веке была с ней согласна. – А так и не скажешь, что поиздеваться хотел. Задумчивый такой вернулся, мне уж показалось, что у вас что-то было…
- Вот именно, что показалось! – вновь повысила тон голоса и слишком сильно дернула за прядь волос, отчего сестрица недовольно зашипела. – Ой, извини, - поспешила исправиться и бережно расчесала длинную, чуть кудрявую от недавних косичек прядку.
- Странно, - глубокомысленно изрекла Стаська и, поболтав в воздухе ногами, заискивающим голоском поинтересовалась: – А почему тогда от тебя так сильно пахнет его туалетной водой?
- Что? – Удивленно округлила глаза и поднесла к носу собственную руку.
Убиться ржавым тазиком! И правда, пахнет. Даже кожа. А уж от платья как разит! И как я раньше не заметила?
Но что самое ужасное – заметила Стаська, а значит, уловить аромат парфюма могли и другие домочадцы. И наверняка, у них возник тот же вопрос, что и у сестрицы – чем мы с Фаустом занимались на балконе?
Мгновенно вспомнились его объятия и ласковые прикосновения, и издевка, прозвучавшая перед уходом. Хотя, плевать на издевку, она не идет ни в какое сравнение с тем, кем Фауст выставил меня перед семейством. А я еще думала, что моя нетрезвая походочка верх стыда.
И самое обидное, что ничего не было! На самом деле не было. Но при этом, я уверена, многие думают иначе… И им не объяснишь, как Стаське.
Улегшаяся было злость вспыхнула с новой силой. И теперь я точно знала: месть моя не будет маленькой, она будет огромной! Ну, берегись, белобрысый!
- Так это, наверно, когда я на подол платья наступила и чуть не упала. Фауст же поймал. Вот запах и прицепился, - отозвалась деланно беззаботно, стараясь не выдать истинных эмоций.
- Ну да. Шустрый он. В миг подлетел. Такое чувство, что специально поджидал, когда ты навернешься, - хмыкнула Стасечка. А у меня будто глаза открылись.
А что, если этот коварный блондин все подстроил? Увидел, как я выпила вина (а может даже нарочно распорядился разлить этот сорт), а дальше подождал удачного момента и выставил меня перед всеми в дурном свете. Гррр. Задушу!
- Люб! Поаккуратней, - вырвал из мыслей о сладкой мести недовольный голос сестрички. Ой, кажется я опять потянула ее за волосы.
- Ой. Я случайно.
- Ладно, Лу, не заморачивайся ты. И выкинь этого пернатого из головы. Мы тебе кого получше найдем. Такого, что даже папин кастинг пройдет, - попыталась поддержать Стаська.
- Угу… - не особо воодушевилась я и, закончив с гривой шоколадных волос, поспешила покинуть сестричкину спальню. Сослалась на усталость и тяжелый день, хотя у самой были совершенно другие эмоции и планы.
Сама не заметила, как прошла мимо двери в собственную комнату и решительно вышла в коридор. Руки так и чесались вытворить что-нибудь эдакое. И я здраво рассудила, что с местью до утра не дотерплю.
Подразнился, белобрысый. А теперь и я подразнюсь! Только, пожалуй, малость пожестче…
В общем, будем действовать по принципу «возбудим и не дадим»! Буга-га-га!
Тааак. Кажется, кому-то срочно нужно на воздух. Если мне не отказывает память, как раз по пути в гостиную мы проходили мимо ажурных прозрачных дверей, ведущих на балкон. Вот туда-то я и отправлюсь.
Довольно уверенно встала с диванчика, на всякий случай чуть придерживаясь за спинку, и, извинившись, предупредила, что мне нужно отлучится. Сделала один шаг, второй, и вот тут ноги меня подвели. Точнее даже не ноги. Ошибка была в другом, а именно в том, что я забыла про изрядно волочащийся по полу подол. Короче, я успешно на него наступила, запуталась, потеряла и так с трудом удерживаемое равновесие и, наверно, пропахала бы носом дорогой дубовый паркет, если бы каким-то чудом рядом не оказался Фауст. Я даже заметить не успела, как он подскочил, а ведь находился не очень-то и близко. В общем, вместо пола я упала как раз в крепкие объятия блондина. С одной стороны, я этому обстоятельству очень обрадовалась, ибо Фауст не в пример мягче пола, но с другой… Как же на меня все посмотрели! Я от стыда была готова сквозь землю провалиться.
- Ну вот, она уже сама кидается к нему в объятия, - в довесок раздалось издевательское замечание из урны обиженной родственницы. Чтоб ее! Проклятая старуха.
Тут же последовал издевательский смешок. Явно мужской, а стало быть, я в первую очередь заподозрила в нем Альберта, а во вторую почувствовала, как немилосердно горят щеки! Мама дорогая, как же я наверно сейчас покраснела.
А еще осознала, что ситуация и впрямь щекотливая, потому как я почти лежу в руках Фауста. Да и прижимаюсь к нему отнюдь не невинно. Попыталась исправить ситуацию и встать на свои ноги. Не вышло. Вновь помешала треклятая юбка, и я вновь вцепилась в блондина, ибо другой опоры по близости просто не было.
С энной попытки мне все же удалось выровняться, и я, извинившись, тут же поспешила покинуть «теплую» компанию пожиравших меня взглядами родственничков. Кто насмешливыми, а кто, мягко говоря, колючим. И думаю, не стоит говорить, кому принадлежал тот самый колючий взгляд.
- Может, тебя проводить, - вежливо предложил Фауст, не спеша выпускать моего локтя.
- Нет, все нормально. Сейчас еще юбку по дороге оторву, и будет вообще замечательно, - не смогла сдержать раздражения и закончила весьма язвительно, что, как говорится, отнюдь не делало мне чести.
Но сказанного не воротишь, так что, чего теперь жалеть. Фауст послушно выпустил мою руку, и я, подобрав волочащуюся юбку, устремилась вон из зала.
На балконе в это время суток было довольно прохладно, и первый же порыв ветра остудил горящие щеки и принес успокоение, так мне необходимое. Голова постепенно начала проясняться, и неизвестно откуда взявшаяся стыдливость тоже сделала ноги, оставив меня в полном одиночестве.
Ну вот и славно. Ну, споткнулась, с кем не бывает? Чего теперь страдать по этому поводу, подумаешь, примут меня за невоспитанную алкоголичку – невелика беда. Все равно мы тут надолго не задержимся, а значит, мнение этих людей, точнее, фениксов, не должно меня сильно волновать.
Подумала и улыбнулась собственным мыслям, а потом вспомнила, что девушка я вообще неприличная и, кажется, при всех обещала разделаться с противной юбкой.
Решительно схватилась за край подола и рванула тонкую ткань…
Ага, не тут-то было! Юбка не поддалась! Лишь только треснула нитка, которой был подшит подол, а сама ткань осталась целой и невредимой. Хмм… То ли я приложила мало усилий, то ли это очень странная ткань.
Ладно, сейчас проверим.
Уже собралась повторить попытку, как меня окликнули.
- Помочь? – раздался насмешливый мужской голос за спиной. Я тут же выпустила из рук подол и обернулась на звук.
В дверях, вальяжно облокотившись о косяк, стоял мой белобрысый спаситель и насмешливо улыбался.
- Да нет, сама справлюсь, - поспешила отшить феникса и вновь ухватилась за край подола.
- Вряд ли, это терханский атлас, его так просто не порвешь. Лучше разрезать или…
Фауст двинулся вперед, подошел почти вплотную и, заведя руку мне за спину, неожиданно дернул за ленту пояса.
- Сделать, как было, - закончил мужчина и стал неспешно разматывать пояс.
А у меня вдруг резко перехватило дыхание. От его близости, от тонкого запаха парфюма, исходящего от его кожи, от теплоты рук, что невесомо касались талии. И я еще раз мысленно обругала это платье, которое совершенно не спасало от чужих прикосновений. Я опять чувствовала себя обнаженной, а еще чувствовала, что у меня вот-вот подогнутся колени, и я вновь окажусь в таких крепких, таких надежных объятиях.
Чертово вино... Блаженство Ангоры…
Даже думать боюсь, о каком блаженстве идет речь.
Фауст меж тем раскрутил один слой ленты, второй, а у меня возникло стойкое ощущение, что меня раздевают. Медленно и методично. От этого чувства мгновенно стало жарко, сердце заколотилось, словно сумасшедшее. Фауст кинул на меня косой взгляд из-под светлых ресниц, и хоть убейте, но промелькнуло в них нечто такое предвкушающее, отчего дыхание вдруг сбилось, а воздух вокруг сделался густым, вязким, что не вдохнуть, не выдохнуть.
О, Боже, Люба, возьми себя в руки, наконец. А то сейчас как набросишься на него, и будет тебе не только Блаженство Ангоры, но и Страсть Апполона.
Я глубока вдохнула и постаралась призвать к порядку явно расшалившиеся гормоны. Гормоны просьбам не вняли. И, что самое ужасное, я и слова вымолвить не могла. Ни возразить, ни оттолкнуть его. Просто стояла и, словно рыба, выброшенная на берег, глотала ртом воздух.
Ослабив пояс, Фауст чуть приподнял подол, собрав складочку в районе талии, и далее так же методично и медленно начал обратно заматывать атласные ленты. И, черт возьми, но это мне показалось сейчас раз в сто раз эротичнее, чем «раздевание» пару секунд назад. А когда мужчина и вовсе обвил талию руками, чтобы завязать сзади узел, я не выдержала накала эмоций. Точнее, ноги не выдержали. Предатели! В общем, коленочки-таки подогнулись, и я начала мягко оседать на пол.
Мужчина, разумеется, тут же подхватил и помог удержаться в вертикальном положении.
- Что-то ты совсем не держишься на ногах. Аккуратнее с вином надо быть, - беззлобно поддел Фауст.
- Да я не много выпила, всего бокал, - попыталась оправдаться, тщетно стараясь найти опору в собственных конечностях.
- С Блаженством Ангоры важно не сколько выпил, а как быстро. Если залпом, как сделала ты, то почти мгновенно ударяет по мозгам, да и органы чувств шалят изрядно. Но зато и пройдет быстро.
- Предупреждать надо. Откуда мне знать, что вы там разливаете.
- Извини, не подумал, - виновато протянул феникс, а я, почувствовав себя лучше, все же справилась с собственным телом и встала ровно.
Вот только Фауст все равно не отпустил, так и поддерживал за талию, не давая возможности отстраниться. И стоило мне только выпрямиться и поднять голову, как я тут же встретилась с ним взглядом и, если до этого я хоть как-то держала себя в руках, то вот тут меня окончательно унесло.
Весь мир, казалось, сузился до нас двоих, и все, что я видела, - лишь его глаза, что отражением ночного звездного неба мягко мерцают в темноте.
Мужчина медленно поднял руку, и я почувствовала невесомое прикосновение к волосам.
К чему бы это?
Соскребла последние остатки самообладания в кучу и дрожащим от непонятного волнения голосом спросила:
- Что ты делаешь?
- У тебя локон выбился, - оправдался Фауст и заправил за ухо прядку волос, одновременно погладив кончиками пальцев это самое ушко.
Потом скользнул ниже. Еле ощутимо дотронулся до шеи, а потом и до подбородка, а я поймала себя на мысли, что хочу податься на встречу его руке, хочу продлить невинную ласку, прижавшись щекой к горячей ладони. Но вместо этого я стояла, словно вкопанная, и завороженно смотрела в темные мерцающие глаза, не в силах хоть на мгновение оторвать взгляда.
Интересно, это вино на меня так действует или все-таки близость феникса? А, может, и то, и другое вместе взятое?
Все, зарекаюсь пить незнакомые напитки, а еще мерить чужие кольца, а еще вестись на провокации безумно привлекательных блондинов, которые смотрят так ласково, так многообещающе…
И вопреки своим же заверениям, стоило Фаусту нежно, а потом и с нажимом провести большим пальцем по нижней губе, я интуитивно прикрыла глаза, ожидая, что губ вот-вот коснется теплое дыхание, а затем и желанный поцелуй.
Но прошла секунда, вторая, третья. И ничего не произошло.
Фауст убрал ладонь от моего лица, а я неверяще распахнула глаза и тут же встретилась с его задумчивым, немного виноватым взглядом.
Наверно, на лице моем застыл невысказанный вопрос, потому что мужчина почти сразу же сообщил:
- Мне пора идти. Если еще задержусь, нас могут неправильно понять.
И убрал с моей талии руку, которая все это время служила поддержкой.
Я покачнулась и машинально вцепилась в перила, очень удачно оказавшиеся за спиной. Проводила мужчину растерянным взглядом. Впрочем, далеко он не ушел. Остановился в дверях, обернулся и, проказливо хмыкнув, предупредил:
- Кстати, будь поаккуратнее. Не навернись тут. А то я как-то не горю желанием отскребать твое тельце от скал.
И ушел. А я, как дура, стояла и хлопала глазами, силясь понять: А что это сейчас было?
Однако негодование долго не продлилось. Совсем скоро ему на смену пришли совсем иные эмоции. Внутри постепенно закипало возмущение, а странная слабость и потеря ориентации уступали место праведному гневу.
Вот ведь, гад белобрысый. Подразнил и сбежал! Ну и зачем это ему? Было забавно посмотреть, как на меня подействовал коварный напиток? А может, хотел проверить реакцию на себя, неотразимого?
А я тоже дура. О чем только думала, когда лужицей перед ним растекалась? Впрочем, я не думала. Я просто была не в себе! А этот козел пернатый воспользовался ситуацией, чтобы в очередной раз надо мной посмеяться. Гррр!
Ох, как же у меня сейчас руки чесались. Придушила бы на месте этого нахала. А не так давно я еще смела думать, что мы нашли общий язык, что Фауст, наконец, себя нормально вести будет. Блин, да я вообще думала, что ему нравлюсь! И как можно было быть такой слепой?
Короче, такими рассуждениями обида на феникса очень быстро переросла в костерение самой себя и собственной несообразительности. Благо слишком далеко я в этом деле не зашла. Помешало чувство собственного достоинства, за что я сказала ему огромное спасибо, взяла себя в руки и потопала обратно.
К счастью, действие алкоголя уже закончилось, и чувствовала я себя сейчас прекрасно. По крайней мере, физически. А вот на пернатого затаила обиду и теперь тщательно продумывала, какую бы ответную выходку ему учинить.
Дорога до гостиной была недолгой, а потому надумать ничего не успела и решила вести себя, как ни в чем не бывало. Переступив порог зала мельком глянула на Фауста. Тот что-то живо обсуждал с отцом, улыбался и даже не посмотрел в мою сторону.
Ну и славно! Я тоже буду вести себя соответствующим образом!
Гордо задрав голову, прошла к своему прежнему месту, подчеркнуто собранная и невозмутимая уселась на диванчик
- Все хорошо? – учтиво поинтересовался личный помощник Альберта.
- Да спасибо. Свежий воздух помог, - ответила в том же вежливом тоне.
Вот Тревур - нормальный человек, буду с ним общаться. Ну их, этих блондинов.
Остаток вечера прошел тихо-мирно. Дух острой на язычок бабушки больше не высовывался. Люба больше не пила. Принципиально. Хоть и предлагали попробовать якобы безобидные напитки - я от всего отказывалась. Одного раза хватило. Ну и все это время я подчеркнуто не смотрела в сторону Фауста. Что делал он – не знаю. Да и знать не хочу.
Однако, мысли о маленькой, но сладкой мести меня не оставили. Не покинули они буйную головушку даже тогда, когда все разбрелись по спальням и начали готовиться ко сну.
- Лу. А, Лу, - заговорщическим шепотом начала Стаська, уговорившая меня помочь ей с распусканием сложной прически. – А что вы с блондином наедине делали?
- Ничего, - слишком резко отозвалась я. И, скорчив рожу, поведала: - Он просто проверил, не упала ли я с балкона. И предупредил, цитирую: что не горит желанием отскребать мое тельце от скал!
- Вот же гад! – припечатала мелкая, и я в коем-то веке была с ней согласна. – А так и не скажешь, что поиздеваться хотел. Задумчивый такой вернулся, мне уж показалось, что у вас что-то было…
- Вот именно, что показалось! – вновь повысила тон голоса и слишком сильно дернула за прядь волос, отчего сестрица недовольно зашипела. – Ой, извини, - поспешила исправиться и бережно расчесала длинную, чуть кудрявую от недавних косичек прядку.
- Странно, - глубокомысленно изрекла Стаська и, поболтав в воздухе ногами, заискивающим голоском поинтересовалась: – А почему тогда от тебя так сильно пахнет его туалетной водой?
- Что? – Удивленно округлила глаза и поднесла к носу собственную руку.
Убиться ржавым тазиком! И правда, пахнет. Даже кожа. А уж от платья как разит! И как я раньше не заметила?
Но что самое ужасное – заметила Стаська, а значит, уловить аромат парфюма могли и другие домочадцы. И наверняка, у них возник тот же вопрос, что и у сестрицы – чем мы с Фаустом занимались на балконе?
Мгновенно вспомнились его объятия и ласковые прикосновения, и издевка, прозвучавшая перед уходом. Хотя, плевать на издевку, она не идет ни в какое сравнение с тем, кем Фауст выставил меня перед семейством. А я еще думала, что моя нетрезвая походочка верх стыда.
И самое обидное, что ничего не было! На самом деле не было. Но при этом, я уверена, многие думают иначе… И им не объяснишь, как Стаське.
Улегшаяся было злость вспыхнула с новой силой. И теперь я точно знала: месть моя не будет маленькой, она будет огромной! Ну, берегись, белобрысый!
- Так это, наверно, когда я на подол платья наступила и чуть не упала. Фауст же поймал. Вот запах и прицепился, - отозвалась деланно беззаботно, стараясь не выдать истинных эмоций.
- Ну да. Шустрый он. В миг подлетел. Такое чувство, что специально поджидал, когда ты навернешься, - хмыкнула Стасечка. А у меня будто глаза открылись.
А что, если этот коварный блондин все подстроил? Увидел, как я выпила вина (а может даже нарочно распорядился разлить этот сорт), а дальше подождал удачного момента и выставил меня перед всеми в дурном свете. Гррр. Задушу!
- Люб! Поаккуратней, - вырвал из мыслей о сладкой мести недовольный голос сестрички. Ой, кажется я опять потянула ее за волосы.
- Ой. Я случайно.
- Ладно, Лу, не заморачивайся ты. И выкинь этого пернатого из головы. Мы тебе кого получше найдем. Такого, что даже папин кастинг пройдет, - попыталась поддержать Стаська.
- Угу… - не особо воодушевилась я и, закончив с гривой шоколадных волос, поспешила покинуть сестричкину спальню. Сослалась на усталость и тяжелый день, хотя у самой были совершенно другие эмоции и планы.
Сама не заметила, как прошла мимо двери в собственную комнату и решительно вышла в коридор. Руки так и чесались вытворить что-нибудь эдакое. И я здраво рассудила, что с местью до утра не дотерплю.
Подразнился, белобрысый. А теперь и я подразнюсь! Только, пожалуй, малость пожестче…
В общем, будем действовать по принципу «возбудим и не дадим»! Буга-га-га!
