И самым что ни на есть немилосердным образом подняли с постели. Надо было готовиться к коронации. Меня следовало вымыть, одеть, накрасить и со всем почтением сопроводить в зал, в котором все будет происходить.
Мрачно зыркая из-под насупленных бровей, я нехотя слезла с постели и пошлепала в мыльню. Горячая вода уже ждала меня в большом железном чане. И я бы там и заснула, расслабившись, если бы не служанки, то и дело будившие меня во время мытья.
Злая, не выспавшаяся, отчаянно зевавшая, но при этом идеально чистая, я в скором времени вернулась в спальню. То самое платье уже ждало меня на кровати – лежало там немым укором моей неторопливости. Пришлось одеваться, обуваться, а затем и краситься.
Минут через сорок-пятьдесят я шла бодрым шагом в нужный зал. В сопровождении служанки, естественно. Иначе сама я вряд ли нашла бы дорогу.
Что называется: почувствуй себя средневековой принцессой, заточенной в замке бездушного рыцаря. Хотя в таком платье, наверное, можно показаться практически в любой земной эпохе. Везде примут за свою. Чуть ли не универсальный крой.
Дошли мы относительно быстро. И уже совсем скоро я переступала порог зала.
Посередине него находилось большое широкое кресло с бархатной накидкой красного цвета. Рядом с торжественным видом стоял Ричард.
Вокруг – его родные и многочисленные придворные, появившиеся поглазеть на мою коронацию. В общем, куча народа. И почти все пришли не по делу. Их с легким сердцем можно было отправлять сразу в обеденный зал – пить и есть во славу новой императрицы.
Едва я дошла по ковровой дорожке до кресла, как из воздуха материализовались две знакомые фигуры. Нарус и Зелагра. Они выглядели невероятно нарядно и явно решили своим появлением шокировать и так нервный народ.
- Мы вовремя, - обратился с улыбкой прадед к моей дальней родственнице. – Как видишь, они даже не начинали.
Народ притих, как мышь под веником. Стояли чуть ли не на вытяжку и испуганно смотрели на двух богов, осчастлививших их своим появлением. Даже дышать, и то перестали. Заодно в уме сплетни сочиняли, как им посчастливилось лицезреть едва ли не самых могущественных божеств своего пантеона.
- Детка, - повернулся ко мне улыбавшийся Нарус, - завтра здесь должны появиться твои родственники, все семейство разом. А пока что мы с Зелагрой побудем здесь вместо них, если ты не возражаешь. Чтобы тебе было не так тоскливо во время этого чудесного праздника. – И тем же благожелательным тоном Ричарду. – Начинай церемонию, сынок.
Я только хмыкнула про себя, решив никак не реагировать на такие слова. Нет смысла. И мне не тоскливо. И Ричард ему точно не сынок. Но, сдается мне, Нарус просто скучал. Вот и развлекался. Пусть и за мой счет.
Ему дорога не жена, а приплата.
Любовь для него — не любовь, а базар.
Хитер он, — и я уж не так простовата:
Пускай он попроще присмотрит товар!
Побегов не жди от прогнившего корня,
Зеленых ветвей — от сухого ствола.
Такая любовь ускользает проворней,
Чем тонкая, скользкая нить без узла!
Роберт Бернс
Ричард, конечно, никак не мог называться «сынком» Наруса. Но кто ж откажет богу, когда тот просит, да еще и так вежливо?
В общем, я села в кресло, Ричард встал позади, за спинкой, и начал громко произносить какой-то текст на незнакомом языке. Что-то вроде «принимаю тебя в свою семью, ставлю тебя на одну ступень рядом с собой». Я слушала молча. Мне вообще по местным обычаям отводилась совершенно пассивная роль. Сиди себе в кресле, молчи, делай вид, что слушаешь. А потом, в нужный момент, тебе на голову наденут корону. И оп - ты уже императрица. И с этих пор к тебе следует обращаться «ваше величество».
Вот и я ждала корону. Дождалась. Массивное нечто, очень уж тяжелое, появилось на моей голове. Так и хотелось согнуться под тяжестью этого «сюрприза».
К моему счастью, вся церемония закончилась именно надеванием короны. Теперь уже я была императрицей. И это нечто, железное и тяжелое, с меня быстро сняли.
- Можешь встать, детка, - все так же благожелательно улыбнулся мне Нарус.
Ладно, встала, раз могу. Дальше по плану шло застолье. Чуть позже – бал в мою честь. Боги, конечно, ни на то ни на другое не остались, ушли порталом сразу же после коронации. Не следовало еще сильнее пугать и так с трудом дышавших в их присутствии смертных.
Мы всей толпой отправились за стол, расселись по местам… И тут я поняла, что все, сегодня это было последней каплей. Запахи от блюд, смешавшись с ароматами духов аристократов, успешно добили мой беременный организм.
Я резко побледнела, выскочила из-за стола. К горлу подкатил ком.
В следующий миг я уже обнималась с тазиком в своей ванной. У Ричарда хватило ума создать портал в правильную сторону.
Когда я наконец-то вышла из ванной, в спальне меня ждали и сам встревоженный Ричард, и дворцовый врач.
- Никаких проблем с детьми, ваше величество, - с поклоном сообщил он, внимательно осмотрев меня с помощью магии. – Ее величеству нужно отлежаться в тишине. И желательно без посторонних запахов. Уверен, к вечеру ее величеству станет лучше.
Я в этом даже не сомневалась. Поменьше резких ароматов вокруг, и я быстро встану на ноги. Главное – не заставлять меня возвращаться в обеденный зал.
Следующие пару-тройку часов я валяла дурака в своей комнате. Не только лежала, но и ходила туда-сюда, сидела в кресле у окна, бездельничала. Ну и параллельно думала о том, что сказал Нарус перед церемонией сегодня утром. «…завтра здесь должны появиться твои родственники». Вот это попадос, конечно, как любили выражаться на Земле. Нет, я родичей любила. И с удовольствием увиделась бы с ними. Но – увиделась, не стала бы постоянно жить рядом! Моя деятельная мама своим поведением заткнет за пояс любую свекровь, даже самую требовательную. Папа руководил крупной фирмой. Неделя без дела – и он уже лез на стенку от скуки. Дражайший братик – любитель техники и прогресса – вряд ли удовольствуется местными условиями. Сестры… О, они обе просто обожали шоппинг. И тратили на шмотки кучу денег. Чем они станут заниматься здесь, даже представить страшно.
В общем, этот мир ждали очень серьезные изменения. По сравнению с моей родней я могла считаться ангелом во плоти. И Ричард совсем скоро это осознает. Причем в полной мере.
Сам он появился в спальне перед обедом – решил поинтересоваться моим самочувствием.
- Сейчас – нормально, - честно ответила я. – А завтра, после приезда родни, может быть что угодно.
Ричард хмыкнул.
- Боюсь, ни у тебя, ни у меня нет выбора.
О да. Это точно. Нарус однозначно не будет нас спрашивать. Просто переместит сюда мое семейство в полном составе. И выживай, Ирочка, здесь как хочешь.
- Макс, - внезапно вспомнила я. – Он же сегодня не будет со мной заниматься? Ну… Коронация, дурное самочувствие и все остальное…
Ричард недовольно покачал головой.
- Я понимаю, что ты его терпеть не можешь. Но тебе нужно учиться управлять своей силой. Иначе во время родов ты запросто можешь спалить все вокруг. Поэтому – будет. Сейчас придут служанки, накроют на стол, мы с тобой пообедаем. А потом я перенесу тебя на полигон. Максимилиан уже будет ждать тебя там.
- Изверг, - пробурчала я недовольно. – Я, вообще-то, беременна. Мне нельзя волноваться.
- Мне снова позвать врача? – коварно улыбнулся Ричард. – Пусть повторит про здоровье детей и их матери?
В общем, выбора мне не оставили. Обедай, Ирочка, и вперед, разрушать полигон.
Так хороши пшеница, рожь
Во дни уборки ранней.
А как ячмень у нас хорош,
Где был я с милой Анни.
Под первый августовский день
Спешил я на свиданье.
Шумела рожь, шуршал ячмень.
Я шел навстречу Анни.
Роберт Бернс
Поели мы плотно. Да с местным поваром по-другому и не получалось. Он каждый раз готовил много и вкусно. И я постоянно обещала себе, что уж это точно будет последняя ложка. И опять ныряла в блюдо за добавкой.
Вот и теперь я с удовольствием проглотила порцию тушеных овощей, заела ее куском мясной запеканки, порадовала себя грибами, тушенными в сметане. Ну и кусок сладкого пирога «приговорила». И поняла, что не смогу встать из-за стола. Совсем. Никак.
- Колобка заказывали? – поинтересовалась я, даже не пытаясь подняться из кресла. – Риччи, как ты меня собираешься отсюда доставать?
- Вместе с креслом на полигон перенесу, - последовал ответ.
И в следующий миг я действительно оказалась на полигоне. В кресле. Этот гад меня перенес! Как и обещал! Сволочи! Все сволочи! Ну какое может быть занятие, когда я пошевелиться не могу из-за переедания?!
Сам Ричард стоял рядом и ухмылялся. А к нам уже направлялся из дальнего угла полигона Макс.
- Ваши величества, - поклонился он.
- Ирисия переела, - сообщил Ричард. – Дайте ей какое-нибудь задание, чтобы не нужно было вставать из кресла.
Макс понимающе ухмыльнулся. И уже за одну эту ухмылку мне захотелось его прибить.
- Сделаю, ваше величество, - заверил он между тем Ричарда. – Ее величеству не придется напрягаться.
Ага, ага, конечно. Пулять огненные шары – это не напрягаться.
Ричард кивнул и исчез. Мы с Максом остались вдвоем. Мое мучение должно было вот-вот начаться.
- Я беременна, - напомнила я угрюмо.
- Я помню, ваше величество, - не скрывая в голосе издевки, ответил Макс.
Ну сволочь же!
- Сегодня мы с ваши будем изучать заклинание, с помощью которого можно отвести глаза всякому, кто не владеет магией. Да и слабым магам – тоже, - между тем продолжил мой мучитель. – Это совсем не сложно, если знать основы магии. Поэтому прошу вас сосредоточиться. И постараться не заснуть в кресле, - снова издевка.
Я все-таки его прибью! А Нарусу скажу, что он сам! Все сам! Случайно! Колдовал, колдовал и помер! А вот нефиг издеваться над усталой беременной императрицей!
Следующие два часа превратились для меня в ад. Я снова и снова начитывала это дурацкое заклинание, пытаясь скрыть то один, то другой предмет. И снова и снова Макс за несколько секунд находил предметы и развеивал мое заклинание.
- Я тебя прибью! – не выдержала я на шестом или восьмом задании. – Гад такой!
- Вы беременны, ваше величество, - последовал издевательский ответ. – Вам нельзя волноваться.
- Нарус! – позвала я обиженно. – А если двойня родится нервной и злой? Или будет без магии из-за того, что сейчас я волнуюсь?!
Не знаю, испугался Нарус или нет, но перед нами появился. И я с удовлетворением увидела, как напрягся Макс.
Нарус между тем внимательно оглядел нас обоих, нахмурился, повернулся к Максу.
- Ты здесь, чтобы ее учить, а не зло свое вымещать, - выдал он. – На сегодня занятия закончены. Если подобное еще раз повторится, будешь наказан.
Макс побледнел. А я волей Наруса сразу же перенеслась в свою спальню и без сил упала на кровать. Настроение чуть-чуть поднялось. Ну хоть кто-то встал на мою сторону!
Шум в коридоре привлек мое внимание. Вот что там могло произойти? Обычно же тихо все и спокойно! Кому не спится в ночь глухую? Ладно, не ночь. Сейчас вечер. Все равно. Кто там дурью мается?
Словно услышав мои мысли, дверь в спальню распахнулась. И на пороге появилась высокая статная брюнетка лет пятидесяти-пятидесяти пяти. Одетая в земные джинсы и вязаную кофту, она стояла и смотрела на меня в упор.
- Мама?.. – позвала я растерянно.
Блин. Блин. Блин. Они же должны завтра только появиться! Не сегодня… но вот… Мама стоит и смотрит… теперь уже растерянно…
- Мам, это я, твоя Ириска. Безголовая… - договаривала я уже в мамины объятиях.
Причем сама не поняла, как там очутилась. Но мама сидела на постели, прижав меня к себе, и плакала. И я почувствовала, как у меня из глаз тоже текут слезы…
Вот уж не думала, что так сильно скучала по родным. А сейчас и другие родичи подтянутся. Поревем все вместе, блин.
Вечерней позднею порой —
Иль очень ранней, что ли? —
Я убедил ее со мной
Побыть в ячменном поле.
Над нами свод был голубой,
Колосья нас кололи.
Я усадил перед собой
Ее в ячменном поле.
Роберт Бернс
- Ой, Ирка, бедовая ты, - вздыхала старшая сестра, Раиса, Райка. Она уверяла всех, что самой смерти останется старой девой. И ее якобы такое положение дел полностью устраивало. В свои сорок три года она ни разу не была с мужчиной и посвятила всю жизнь карьере на медицинском поприще, работая в одной из больниц города хирургом. Высокая плотная шатенка с зелеными глазами, она привыкла в лицо говорить то, что думает. За это ее не любили коллеги. – Это ж надо было – не только самой очутиться в другом мире, но и нас всех сюда перетащить. И вот спрашивается: что я тут делать буду?
- Что, что, - проворчала я. – Медицину станешь поднимать. Она тут в зачаточном состоянии.
Райка только пальцем у виска покрутила. Пока что своего, да.
- Как я буду ее поднимать? – насмешливо поинтересовалась она. – Здесь даже скальпель еще не придумали.
- Ну так ты и придумай, - предложила я. – У тебя же знания есть. Че нет-то?
Райка посмотрела на меня как на полную идиотку, но замолчала и вроде бы даже задумалась.
Мы вчетвером, я, мама, Райка и наша младшенькая, Улька, Ульяна, сидели в креслах за журнальным столиком в моей гостиной и пили чай. Просто чай, да. Хотя я предлагала родне заказать что-нибудь покрепче. От нервов, так сказать. Они отказались, заявив, что в моем присутствии побудут убежденными трезвенниками.
Я спорить не стала и вместе со всеми делала большие глотки черного ароматного чая и заедала его рассыпчатым печеньем.
- Как у тебя все легко, Ирка, - тяжело вздохнула Улька, симпатичная тридцатилетняя брюнетка с черными глазами. – А ничего, что я только-только начала устраивать личную жизнь?
Личную жизнь Улька только на моей памяти устраивала то ли пятый, то ли шестой раз по счету. И каждый новый кавалер казался ей хуже предыдущего. Три – четыре месяца, не дольше, длился каждый ее роман. После этого Улька оставалась одна, звонила нам с Райкой, и мы втроем устраивали очередной сабантуй назло всем мужикам, включая ее многочисленных соседей – жила Улька в многоэтажке с тонкими стенами.
- Так ты все свои претензии не мне, а Зелагре высказывай, - посоветовала я. – Это она меня сюда с Земли вытащила. И только потому что я пропала, папа вспомнил о своих божественных корнях.
Мое исчезновение, как я узнала, послужило этаким катализатором. Папа начал чувствовать себя неуютно, с подозрением посматривал на маму и Ульку с Райкой. Его стали мучать головные боли. И только когда по приказу папы в гости к ним приехала «я», то есть Ирисия в моем теле, папа все вспомнил. Блок на памяти исчез. Боли прекратились. И стало ясно, что меня на Земле нет, – папа не чувствовал мою душу, душу своего ребенка, ни в ком из землян.
Практически сразу же он связался с Нарусом – оказывается, средство сделать это у него давно имелось, - и тот, счастливый, что внук все вспомнил, поведал ему правду. О ссоре папы с родным отцом и о блоке, который поставил сам папа, чтобы забыть родичей в этом мире. А дальше все уже было делом техники – собрать семью, поговорить с ними начистоту, представить необходимые доказательства. А затем – по-быстрому собраться и вернуться в этот мир. Без вещей, конечно. Только одежда. Ничего другого.
И теперь целая семья обязана была начинать жизнь с чистого листа, пытаться найти свое место под чужим небом.
Мрачно зыркая из-под насупленных бровей, я нехотя слезла с постели и пошлепала в мыльню. Горячая вода уже ждала меня в большом железном чане. И я бы там и заснула, расслабившись, если бы не служанки, то и дело будившие меня во время мытья.
Злая, не выспавшаяся, отчаянно зевавшая, но при этом идеально чистая, я в скором времени вернулась в спальню. То самое платье уже ждало меня на кровати – лежало там немым укором моей неторопливости. Пришлось одеваться, обуваться, а затем и краситься.
Минут через сорок-пятьдесят я шла бодрым шагом в нужный зал. В сопровождении служанки, естественно. Иначе сама я вряд ли нашла бы дорогу.
Что называется: почувствуй себя средневековой принцессой, заточенной в замке бездушного рыцаря. Хотя в таком платье, наверное, можно показаться практически в любой земной эпохе. Везде примут за свою. Чуть ли не универсальный крой.
Дошли мы относительно быстро. И уже совсем скоро я переступала порог зала.
Посередине него находилось большое широкое кресло с бархатной накидкой красного цвета. Рядом с торжественным видом стоял Ричард.
Вокруг – его родные и многочисленные придворные, появившиеся поглазеть на мою коронацию. В общем, куча народа. И почти все пришли не по делу. Их с легким сердцем можно было отправлять сразу в обеденный зал – пить и есть во славу новой императрицы.
Едва я дошла по ковровой дорожке до кресла, как из воздуха материализовались две знакомые фигуры. Нарус и Зелагра. Они выглядели невероятно нарядно и явно решили своим появлением шокировать и так нервный народ.
- Мы вовремя, - обратился с улыбкой прадед к моей дальней родственнице. – Как видишь, они даже не начинали.
Народ притих, как мышь под веником. Стояли чуть ли не на вытяжку и испуганно смотрели на двух богов, осчастлививших их своим появлением. Даже дышать, и то перестали. Заодно в уме сплетни сочиняли, как им посчастливилось лицезреть едва ли не самых могущественных божеств своего пантеона.
- Детка, - повернулся ко мне улыбавшийся Нарус, - завтра здесь должны появиться твои родственники, все семейство разом. А пока что мы с Зелагрой побудем здесь вместо них, если ты не возражаешь. Чтобы тебе было не так тоскливо во время этого чудесного праздника. – И тем же благожелательным тоном Ричарду. – Начинай церемонию, сынок.
Я только хмыкнула про себя, решив никак не реагировать на такие слова. Нет смысла. И мне не тоскливо. И Ричард ему точно не сынок. Но, сдается мне, Нарус просто скучал. Вот и развлекался. Пусть и за мой счет.
Глава 30
Ему дорога не жена, а приплата.
Любовь для него — не любовь, а базар.
Хитер он, — и я уж не так простовата:
Пускай он попроще присмотрит товар!
Побегов не жди от прогнившего корня,
Зеленых ветвей — от сухого ствола.
Такая любовь ускользает проворней,
Чем тонкая, скользкая нить без узла!
Роберт Бернс
Ричард, конечно, никак не мог называться «сынком» Наруса. Но кто ж откажет богу, когда тот просит, да еще и так вежливо?
В общем, я села в кресло, Ричард встал позади, за спинкой, и начал громко произносить какой-то текст на незнакомом языке. Что-то вроде «принимаю тебя в свою семью, ставлю тебя на одну ступень рядом с собой». Я слушала молча. Мне вообще по местным обычаям отводилась совершенно пассивная роль. Сиди себе в кресле, молчи, делай вид, что слушаешь. А потом, в нужный момент, тебе на голову наденут корону. И оп - ты уже императрица. И с этих пор к тебе следует обращаться «ваше величество».
Вот и я ждала корону. Дождалась. Массивное нечто, очень уж тяжелое, появилось на моей голове. Так и хотелось согнуться под тяжестью этого «сюрприза».
К моему счастью, вся церемония закончилась именно надеванием короны. Теперь уже я была императрицей. И это нечто, железное и тяжелое, с меня быстро сняли.
- Можешь встать, детка, - все так же благожелательно улыбнулся мне Нарус.
Ладно, встала, раз могу. Дальше по плану шло застолье. Чуть позже – бал в мою честь. Боги, конечно, ни на то ни на другое не остались, ушли порталом сразу же после коронации. Не следовало еще сильнее пугать и так с трудом дышавших в их присутствии смертных.
Мы всей толпой отправились за стол, расселись по местам… И тут я поняла, что все, сегодня это было последней каплей. Запахи от блюд, смешавшись с ароматами духов аристократов, успешно добили мой беременный организм.
Я резко побледнела, выскочила из-за стола. К горлу подкатил ком.
В следующий миг я уже обнималась с тазиком в своей ванной. У Ричарда хватило ума создать портал в правильную сторону.
Когда я наконец-то вышла из ванной, в спальне меня ждали и сам встревоженный Ричард, и дворцовый врач.
- Никаких проблем с детьми, ваше величество, - с поклоном сообщил он, внимательно осмотрев меня с помощью магии. – Ее величеству нужно отлежаться в тишине. И желательно без посторонних запахов. Уверен, к вечеру ее величеству станет лучше.
Я в этом даже не сомневалась. Поменьше резких ароматов вокруг, и я быстро встану на ноги. Главное – не заставлять меня возвращаться в обеденный зал.
Следующие пару-тройку часов я валяла дурака в своей комнате. Не только лежала, но и ходила туда-сюда, сидела в кресле у окна, бездельничала. Ну и параллельно думала о том, что сказал Нарус перед церемонией сегодня утром. «…завтра здесь должны появиться твои родственники». Вот это попадос, конечно, как любили выражаться на Земле. Нет, я родичей любила. И с удовольствием увиделась бы с ними. Но – увиделась, не стала бы постоянно жить рядом! Моя деятельная мама своим поведением заткнет за пояс любую свекровь, даже самую требовательную. Папа руководил крупной фирмой. Неделя без дела – и он уже лез на стенку от скуки. Дражайший братик – любитель техники и прогресса – вряд ли удовольствуется местными условиями. Сестры… О, они обе просто обожали шоппинг. И тратили на шмотки кучу денег. Чем они станут заниматься здесь, даже представить страшно.
В общем, этот мир ждали очень серьезные изменения. По сравнению с моей родней я могла считаться ангелом во плоти. И Ричард совсем скоро это осознает. Причем в полной мере.
Сам он появился в спальне перед обедом – решил поинтересоваться моим самочувствием.
- Сейчас – нормально, - честно ответила я. – А завтра, после приезда родни, может быть что угодно.
Ричард хмыкнул.
- Боюсь, ни у тебя, ни у меня нет выбора.
О да. Это точно. Нарус однозначно не будет нас спрашивать. Просто переместит сюда мое семейство в полном составе. И выживай, Ирочка, здесь как хочешь.
- Макс, - внезапно вспомнила я. – Он же сегодня не будет со мной заниматься? Ну… Коронация, дурное самочувствие и все остальное…
Ричард недовольно покачал головой.
- Я понимаю, что ты его терпеть не можешь. Но тебе нужно учиться управлять своей силой. Иначе во время родов ты запросто можешь спалить все вокруг. Поэтому – будет. Сейчас придут служанки, накроют на стол, мы с тобой пообедаем. А потом я перенесу тебя на полигон. Максимилиан уже будет ждать тебя там.
- Изверг, - пробурчала я недовольно. – Я, вообще-то, беременна. Мне нельзя волноваться.
- Мне снова позвать врача? – коварно улыбнулся Ричард. – Пусть повторит про здоровье детей и их матери?
В общем, выбора мне не оставили. Обедай, Ирочка, и вперед, разрушать полигон.
Глава 31
Так хороши пшеница, рожь
Во дни уборки ранней.
А как ячмень у нас хорош,
Где был я с милой Анни.
Под первый августовский день
Спешил я на свиданье.
Шумела рожь, шуршал ячмень.
Я шел навстречу Анни.
Роберт Бернс
Поели мы плотно. Да с местным поваром по-другому и не получалось. Он каждый раз готовил много и вкусно. И я постоянно обещала себе, что уж это точно будет последняя ложка. И опять ныряла в блюдо за добавкой.
Вот и теперь я с удовольствием проглотила порцию тушеных овощей, заела ее куском мясной запеканки, порадовала себя грибами, тушенными в сметане. Ну и кусок сладкого пирога «приговорила». И поняла, что не смогу встать из-за стола. Совсем. Никак.
- Колобка заказывали? – поинтересовалась я, даже не пытаясь подняться из кресла. – Риччи, как ты меня собираешься отсюда доставать?
- Вместе с креслом на полигон перенесу, - последовал ответ.
И в следующий миг я действительно оказалась на полигоне. В кресле. Этот гад меня перенес! Как и обещал! Сволочи! Все сволочи! Ну какое может быть занятие, когда я пошевелиться не могу из-за переедания?!
Сам Ричард стоял рядом и ухмылялся. А к нам уже направлялся из дальнего угла полигона Макс.
- Ваши величества, - поклонился он.
- Ирисия переела, - сообщил Ричард. – Дайте ей какое-нибудь задание, чтобы не нужно было вставать из кресла.
Макс понимающе ухмыльнулся. И уже за одну эту ухмылку мне захотелось его прибить.
- Сделаю, ваше величество, - заверил он между тем Ричарда. – Ее величеству не придется напрягаться.
Ага, ага, конечно. Пулять огненные шары – это не напрягаться.
Ричард кивнул и исчез. Мы с Максом остались вдвоем. Мое мучение должно было вот-вот начаться.
- Я беременна, - напомнила я угрюмо.
- Я помню, ваше величество, - не скрывая в голосе издевки, ответил Макс.
Ну сволочь же!
- Сегодня мы с ваши будем изучать заклинание, с помощью которого можно отвести глаза всякому, кто не владеет магией. Да и слабым магам – тоже, - между тем продолжил мой мучитель. – Это совсем не сложно, если знать основы магии. Поэтому прошу вас сосредоточиться. И постараться не заснуть в кресле, - снова издевка.
Я все-таки его прибью! А Нарусу скажу, что он сам! Все сам! Случайно! Колдовал, колдовал и помер! А вот нефиг издеваться над усталой беременной императрицей!
Следующие два часа превратились для меня в ад. Я снова и снова начитывала это дурацкое заклинание, пытаясь скрыть то один, то другой предмет. И снова и снова Макс за несколько секунд находил предметы и развеивал мое заклинание.
- Я тебя прибью! – не выдержала я на шестом или восьмом задании. – Гад такой!
- Вы беременны, ваше величество, - последовал издевательский ответ. – Вам нельзя волноваться.
- Нарус! – позвала я обиженно. – А если двойня родится нервной и злой? Или будет без магии из-за того, что сейчас я волнуюсь?!
Не знаю, испугался Нарус или нет, но перед нами появился. И я с удовлетворением увидела, как напрягся Макс.
Нарус между тем внимательно оглядел нас обоих, нахмурился, повернулся к Максу.
- Ты здесь, чтобы ее учить, а не зло свое вымещать, - выдал он. – На сегодня занятия закончены. Если подобное еще раз повторится, будешь наказан.
Макс побледнел. А я волей Наруса сразу же перенеслась в свою спальню и без сил упала на кровать. Настроение чуть-чуть поднялось. Ну хоть кто-то встал на мою сторону!
Шум в коридоре привлек мое внимание. Вот что там могло произойти? Обычно же тихо все и спокойно! Кому не спится в ночь глухую? Ладно, не ночь. Сейчас вечер. Все равно. Кто там дурью мается?
Словно услышав мои мысли, дверь в спальню распахнулась. И на пороге появилась высокая статная брюнетка лет пятидесяти-пятидесяти пяти. Одетая в земные джинсы и вязаную кофту, она стояла и смотрела на меня в упор.
- Мама?.. – позвала я растерянно.
Блин. Блин. Блин. Они же должны завтра только появиться! Не сегодня… но вот… Мама стоит и смотрит… теперь уже растерянно…
- Мам, это я, твоя Ириска. Безголовая… - договаривала я уже в мамины объятиях.
Причем сама не поняла, как там очутилась. Но мама сидела на постели, прижав меня к себе, и плакала. И я почувствовала, как у меня из глаз тоже текут слезы…
Вот уж не думала, что так сильно скучала по родным. А сейчас и другие родичи подтянутся. Поревем все вместе, блин.
Глава 32
Вечерней позднею порой —
Иль очень ранней, что ли? —
Я убедил ее со мной
Побыть в ячменном поле.
Над нами свод был голубой,
Колосья нас кололи.
Я усадил перед собой
Ее в ячменном поле.
Роберт Бернс
- Ой, Ирка, бедовая ты, - вздыхала старшая сестра, Раиса, Райка. Она уверяла всех, что самой смерти останется старой девой. И ее якобы такое положение дел полностью устраивало. В свои сорок три года она ни разу не была с мужчиной и посвятила всю жизнь карьере на медицинском поприще, работая в одной из больниц города хирургом. Высокая плотная шатенка с зелеными глазами, она привыкла в лицо говорить то, что думает. За это ее не любили коллеги. – Это ж надо было – не только самой очутиться в другом мире, но и нас всех сюда перетащить. И вот спрашивается: что я тут делать буду?
- Что, что, - проворчала я. – Медицину станешь поднимать. Она тут в зачаточном состоянии.
Райка только пальцем у виска покрутила. Пока что своего, да.
- Как я буду ее поднимать? – насмешливо поинтересовалась она. – Здесь даже скальпель еще не придумали.
- Ну так ты и придумай, - предложила я. – У тебя же знания есть. Че нет-то?
Райка посмотрела на меня как на полную идиотку, но замолчала и вроде бы даже задумалась.
Мы вчетвером, я, мама, Райка и наша младшенькая, Улька, Ульяна, сидели в креслах за журнальным столиком в моей гостиной и пили чай. Просто чай, да. Хотя я предлагала родне заказать что-нибудь покрепче. От нервов, так сказать. Они отказались, заявив, что в моем присутствии побудут убежденными трезвенниками.
Я спорить не стала и вместе со всеми делала большие глотки черного ароматного чая и заедала его рассыпчатым печеньем.
- Как у тебя все легко, Ирка, - тяжело вздохнула Улька, симпатичная тридцатилетняя брюнетка с черными глазами. – А ничего, что я только-только начала устраивать личную жизнь?
Личную жизнь Улька только на моей памяти устраивала то ли пятый, то ли шестой раз по счету. И каждый новый кавалер казался ей хуже предыдущего. Три – четыре месяца, не дольше, длился каждый ее роман. После этого Улька оставалась одна, звонила нам с Райкой, и мы втроем устраивали очередной сабантуй назло всем мужикам, включая ее многочисленных соседей – жила Улька в многоэтажке с тонкими стенами.
- Так ты все свои претензии не мне, а Зелагре высказывай, - посоветовала я. – Это она меня сюда с Земли вытащила. И только потому что я пропала, папа вспомнил о своих божественных корнях.
Мое исчезновение, как я узнала, послужило этаким катализатором. Папа начал чувствовать себя неуютно, с подозрением посматривал на маму и Ульку с Райкой. Его стали мучать головные боли. И только когда по приказу папы в гости к ним приехала «я», то есть Ирисия в моем теле, папа все вспомнил. Блок на памяти исчез. Боли прекратились. И стало ясно, что меня на Земле нет, – папа не чувствовал мою душу, душу своего ребенка, ни в ком из землян.
Практически сразу же он связался с Нарусом – оказывается, средство сделать это у него давно имелось, - и тот, счастливый, что внук все вспомнил, поведал ему правду. О ссоре папы с родным отцом и о блоке, который поставил сам папа, чтобы забыть родичей в этом мире. А дальше все уже было делом техники – собрать семью, поговорить с ними начистоту, представить необходимые доказательства. А затем – по-быстрому собраться и вернуться в этот мир. Без вещей, конечно. Только одежда. Ничего другого.
И теперь целая семья обязана была начинать жизнь с чистого листа, пытаться найти свое место под чужим небом.
