Кудесники предлагали свои услуги почти бесплатно. Жрецы воды оказались не у дел. Храмы Гертеи – пустели. С Асаю дела обстояли сложней. Богиня воздуха в отличие от своей мягкотелой сестры: горда, мстительна, своенравна. У неё была могучая армия жрецов, элементалей и Богиня поначалу даже не заметила, что её храмы пустеют, тем боле, что первосвященники, опасаясь гнева Богини, стали принимать в адепты кого попало, лишь бы у учеников были деньги.
Богатеи не обладали большой магической силой, зачастую они могли содержать не более одного элементаля, но их было много, а значит росла и армия сильфид, принадлежащая богине.
Но вскоре Асаю обнаружив обман – покинула Тамиру. Теперь новоиспеченные маги, чтоб получить её силу, были вынуждены сами искать – госпожу ветра в других измерениях. Тех, кто находил аватар богини, ждала награда, остальные же должны были прозябать без магии, либо покупать её в виде зелий, и трав. Далусо – бог солнца владыка огня. Ему поклонялись воины-рыцари. Вместо привычных нимф, сильфид, огневики держали в сознании образы лавовых големов и пламенных птиц. Волшебники огня не были неуязвимы, зато обладали невиданной всесокрушающей мощью. Как правило, жрецы Далусо носили закрытые доспехи способные выдержать высокую температуру. Опять же, огневики могли создавать себе латы из вулканической породы, но лишь истинные мастера могли сохранить при этом, одежду в целости.
Тактики Небесного дворца почти год обсуждали, как ослабить влияние Бога солнца, но так ни к чему не пришли, и в конце концов было решено всё оставить, как есть. К счастью, очередной каприз Гертеи, заставил Далусо покинуть Тамиру, и проблема решилась сама собой.
Избавившись от богов-прародителей, кудесники по обыкновении взялись за правителей государств. Сначала было решено столкнуть Варию и Андарию. Война разгорелась, но не принесла должного эффекта. Генерал Баурток потерпел сокрушительное поражение несмотря на численное преимущество, и вернулся на родину. Битва между Варией и Анторасом, была похоже скорее на игру в поддавки, чем на сражение. Доклады шпионов были неутешительны: полный провал, страны не обескровлены. Боле того империя и королевства, вновь заключили мир, будто ничего и не было.
Тактики небесного дворца семь лет обсуждали, что делать дальше и пришли к единственному разумному решению – разом завоевать: Андарию, Варию и Бортивию. По предварительным данным каждый маг огневик, мог вызвать около тридцати лавовых големов. Всего в Анторосе насчитали свыше десяти тысяч жрецов Далусо, таким образом по подсчетам, чтоб противостоять такой армии, требовалось не менее миллиона воинов, и спрятать их можно было лишь в – таинственных землях Туна.
И всё было бы хорошо, если б не странная особенность жителей земель поглощать любую магию, просто находясь рядом с противником. О прямом завоевание пришлось забыть; подключив дипломатические каналы».
– «Но, как добиться лояльности зверолюдей, если они ни деньги, ни магию, ни во что не ставят? Вот ведь незадача!»
– Велес до хруста стиснул зубы. – «Демоны. Им то, что нужно?» – Новая сила могла спутать все планы, вот почему командующий третьей армией сам вызвался эмиссаром в земли Туна.
– «Скорей всего Табольт всё же что-то напутал, впрочем, чего ожидать от жалкого адепта», – решил эмиссар.
– «Не обольщайся», – вдруг произнес голос в голове Велеса.
– «Кто ты, как посмел говорить со мной», – мысленно спросил эмиссар, кипя от гнева.
– «О забыл представиться. Я координатор Тамиры, демон Кардий, ты вроде меня вспоминал», – хохотнул голос.
– Кардий! – кудесник прикрыл глаза – прокрутив события. – «А ведь верно было такое, но может ли это быть правдой», – засомневался он.
– «Несомненно шутка! Демон – легенда коего никто не видел уже сотни лет, вдруг сам заговорил с ним! Но кто из друзей осмелится насмехаться над командующим армией?»
– «не займу много времени», – прервал мысли эмиссара, Кардий. – «Хочу лишь сообщить, что девушка, к которой вы летите, действительно демонесса – Карнелия, внучка ректора академии, и моя племянница. К несчастью, в силу стечения обстоятельств; о которых мне пока придётся умолчать; я не могу ни забрать её с Тамиры, ни дать ей какие-либо указания».
– «Тем не мене я хочу заверить Безумного бога, что мы и далее будем лишь наблюдать за событиями, не вмешиваясь в них», – голос замолк.
– «Связь разорвалась?» – Велес попробовал вновь нащупать в мозгу канал, но везде была пустота. – «Замечательно! Вместо ответов – сплошные вопросы! Но если верить координатору Тамиры, демоны вовсе не желают войны, или по крайней мере не сделали это официально. Что ж уже легче. Значит невеста зверолюд, лишь случайный фактор. Хотя стоп. Как сказал Тибий – если принц женится на Карнелии, он – станет королём. А если не женится, то всё останется по-прежнему. Допустим демонесса откажется стать королевой? Вполне возможно, хотя всё зависит от амбициозности этой особы; опять неучтенные факторы. Нужно будет дать задание тактикам рассмотреть все возможные варианты, вплоть до устранения наследника короля».
– «А ведь, верно. Убить внучку ректора нельзя; может затем его – и предупредили, чтоб даже не рыпался; другое дело – принц.
– «Но для задания придётся послать убийц в самое сердце королевства зверолюдей. А если всё откроется, не нарушит ли это планы по захвату материка?»
– «Что ж для начало встретится с демонессой и узнать, что ей нужно, ведь у конвента полно подарков, способных растопить – даже сердце бессмертной».
– Командующий третьей армии ещё раз осмотрел горизонт. Звезды становились тусклее, – «скоро расцветёт», – подумал Велес; потянувшись. – «Пожалуй стоит спуститься в каюту покемарить часик другой». – Ни то, чтоб он нуждался во сне, просто лежать с закрытыми глазами само по себе было приятно. – «Тем более отсутствие света помогало легче сосредоточится на мыслях». – Велес поглубже надвинул капюшон; защищая лицо от ветра.
– «Похолодало, стропы покрылись инеем». – Кудесник потёр покрасневшие руки, затем подышал на них. Вся роба обледенела, хрустя при движениях. Велес отвернулся от ветра, затем держась за канаты добрался до деревянного люка, ведущего внутрь. – «В коридоре холодно. А ведь сейчас лето», – подумал Велес. Он шёл, в темноте пробираясь к своей каюте. Возле двери прислонившись к стене спал слуга. Командующий не стал его будить. Юноша был из Антораса. Сын торговца пряностями стал адептом совсем недавно, и тяжело переносил тяготы путешествия; к холоду, Пут был особо нетерпим. Велес похлопал парня по щеке, и открыв дверь вошел в свою каюту. Здесь тоже везде был иней. Командующий во тьме нашарил кровать и лег на неё натянув поверх себя одеяло. Тело стало согреваться. Велес ещё раз подумал о юноше. – «Интересно, чем думал этот глупец, поступая на службу?»
– Кудесники не скрывали ни своего аскетизма, ни условий в каких живут, однако, большинство людей всё равно вступали в ряды Безымянного бога; слетаясь, как мухи на мёд.
– Конечно чародеем отличи от жрецов, мог стать каждый – так гласило учение. Но адепты почему-то забывали, что основа культа кудесников, это слияние со своим создателем и неважно, как и когда. – «Впрочем, люди всегда надеются на лучшее», – командующий улыбнулся.
– «Скорей всего к утру Пут окоченеет, соединившись с создателем. Что ж тем лучше, значит ещё одна частица – вернется к Безумному богу, а когда соберутся все, творец возродится, открыв новый мир, в котором не будет старых ошибок», – думал Велес, засыпая под шум ветра....
– Джозеф неторопливо наблюдал за ночными звездами, светившими – сквозь отверстия в стене... Ребёнку едва исполнилось шесть, когда родители однажды не вернулись, а в дом переехала жить экономка, назвавшаяся – тётей. Джозефа поселили под самой крышей. Чердак был маленький, пыльный, и здесь водилось много пауков; которых мальчик вначале – жутко боялся. Стены, пол, потолок были из досок, однако через комнату проходила каменная труба; идущая от камина; согревавшая помещение в холода.
Джозеф никогда не задумывался о небе. Он вообще мало о чем задумывался пока не попал на чердак. Пока за ним не закрылась дверь, отрезавшая его, от внешнего мира. Всегда полумрак даже когда светит солнце. Тишина. Одиночество. Раз в сутки под дверью появлялась тарелка с пищей; как правило, это были объедки со стола тети, и её мужа. Была ли она ему кем-то Джозеф не знал. Ни мама, ни папа никогда не упоминали – своих братьев и сестёр; впрочем, он был слишком мал чтоб что-то помнить. Вода стояла в большой бочке прямо у двери. Кружки не было. Сначала мальчик просто пил горстями, но после решил использовать тарелку из-под пищи. Когда уровень в бочке падал, жидкость начинала сочиться из маленькой медной трубки в основании бочки, пока та вновь не наполнялась. Но однажды вода – иссякла.
– Это случилось летом. Жара была невыносимой, мальчик много пил, уровень стремительно падал, но с трубки ничего не текло. По истечение месяца, бочка полностью опустела. Прошло три дня. Джозефа мучила жажда. Во сне ему снились: лужи, речки, озера. Они были окружены зеленой травой и золотистыми цветами. Мальчик просыпался и больше не мог заснуть. Есть не хотелось, язык казался высохшим и шершавым. Джозеф забывался в бреду. Он пытался выяснить откуда берется вода, и обнаружил подходящий с торца к трубочке – упругий шланг. Мальчик аккуратно вынул его, пытался продуть – но воздух проходил свободно....
Джозеф пытался кричать, стучать в дверь. Он оставлял пищу нетронутой, но ничего не менялось. Много раз мальчику казалось, что вода вновь пошла. Он даже чувствовал на языке её прохладную свежесть, но это была иллюзия. Прошло много дней, пока он вновь услышал сладостное журчание, но сил подняться уже не было. Мальчику снился сон:
Он стал молодым олененком, бегающим по зеленому лугу, рядом с ручьем. Джозеф подошел к воде, наклонился и стал пить. Казалось, всё лишь иллюзия, но в отличье от прежних грез, он чувствовал, как тяжелеет желудок. Когда мальчик очнулся, он лежал возле полупустой бочки. Ему сразу захотелось есть. Джозеф собрал кашу с тарелки, вылизав её дочиста; голод не прошёл, но двигаться стало легче.
С тех пор мальчик старался экономить воду, и по возможности собирал кусочки хлеба; суша сухари. Шло время, Джозеф стал забывать свою прежнею жизнь. Он ещё помнил лицо матери, но как в тумане. Он не осознавал кто он. Не знал сколько времени прошло. О попытке побега мальчик даже не помышлял. Ребенок пытался вспомнить всё, что когда-либо слышал, или видел – рисуя на стенах; кусочком угля; картины, всплывающие в сознание. Малыш, воображал себя великим правителем. Он перестал бояться пауков; они стали подданными его царства. Крестовиков, свивших паутину, он поймал, пересадив в сплетённые из соломы клетки. Джозеф нашел в старом хламе тряпку, и вымыл все доски, уделив особое внимания дыре в полу, находящейся на пересеченье балки, и стропил; возле северной стены комнаты. Когда необходимости в туалете не было, Джозеф прикрывал его куском доски. На чердаке было много всякого мусора, мальчик потихоньку разбирался в нём, находя старым вещам новое применение; сортируя их.
Больше всего ему нравились ходики с кукушкой. Джозеф часами пытался понять принцип действия механизма, приводящее их в движение, но разобрать находку, так и не решился.
... Он выстирал и высушил все тряпки; теперь ему ни приходилось спать на голом полу. Количество рисунков на стенах возросло. Больше всего ребенку хотелось нарисовать небо и облака; такими как он их помнил, но в его распоряжении был лишь черный уголь.
Зато со звездами таких проблем не было, достаточно было просто проковырять в трухлявых досках – сквозные отверстия, и...
– Здание ветшало, глина кое-где обвалилась. Джозеф заметил, что если смотреть в прорехи под разными углами, то можно увидеть намного больше, чем если наблюдать из одной точки. Но двигаться ему ни хотелось. Ровный свет лился с ночного неба отражаясь в глазах ребенка, ночные мотыльки кружились в воздухе. Джозеф стал вспоминать такую же ночь. Тогда он не мог уснуть, и мама взяла его на руки. Светили звезды, пели цикады. Мальчик почувствовал, что-то знакомое в звуках, возвращавших его, в прошлое...
– «А ведь верно, он тогда спросил – кто так сладко поёт, и мама ответила: цикады. Ещё она сказала, – они пиликают на маленьких скрипках, в самое жаркое время лета. – «Так вот почему он вспомнил. Ведь с тех пор он не слышал их пения». – «Интересно какие они – цикады, похоже на стрекоз, или бабочек, хорошо было бы увидеть хоть одну из них. Нужно всё обязательно зарисовать всё, что он вспомнил, а когда наступит утро...», – мальчик прислушался.
– Стрекот! Где-то там за стеной, а ещё какой-то звук; будто кто плачет как котёнок! Или даже...» Мальчик с надеждой позвал зверька, но – тот не ответил.
– Стрекот затих, – «мотыльки беззвучно, порхают в воздухе». – Чтоб не остаться в тишине – Джозеф решил спеть песенку, как учила мама, но даже собственный голос – казался ему странным...
– Одну из прорех в стене под потолком, перекрыл силуэт с крыльями. – «Опять уснул», – подумал мальчик, решив не обращать внимания; вставать не хотелось, – «однако, его глаза открыты! Неужели, и впрямь кто залетел!»
– Джозеф вскочил с места. – «Не похоже на бабочку! Может стрекоза, но больше ладони!» – Сердце ребенка переполнилось радостью и страхом, он точно помнил, – «насекомых такого размера не бывает, а значит...»
– Мальчик осторожно подошел к отверстию, потянувшись к странной стрекозе.
– «Бесполезно, слишком высоко». – Джозеф осмотрел комнату смотря на, чтобы встать, но кроме бочки ничего похожего не было, – «но там вода, и перелить её некуда!»
– нечто похожее на насекомое, пыталось протиснуться в отверстие. Ребёнок боялся – «а вдруг стрекоза улетит, но тронуть бочку, не решался. Неожиданно мальчик заметил текущую по стене фосфоресцирующую струйку. Джозеф дотронулся да капли, и пальцы окрасились в золотистый цвет. – «Фея?» – Джозеф знал лишь одно существо, имеющее охру вместо крови. – Неужели та самая живущая в цветах о которой рассказывала мама. Ни стрекоза, ни бабочка, а нечто чудесное, прекрасное, так похожее на прежнюю жизнь, где были сказки на ночь, при свете звезд, под пенье цикад.
– «Неужели не сон». – Джозеф глянул на бочку. – «Да в комнате, это единственное, что поможет достать до отверстия в потолке. Но как быть с водой. Для начало перевязать шланг, чтоб ничего не текло, а потом перекрыть саму трубку». – Мальчик выполнил, как задумано, затем вставил в отверстие палец, – «в целом работает, но руки ему ещё понадобятся». – «Наверно если заткнуть дыру тряпкой, всё получится», – решил он, оторвав кусок ткани, и затолкав его в медную трубку.
– «Что ж одна проблема решена, но сможет ли он подвинуть полную бочку?»
– А может фея сама справиться, – понадеялся он. – «А вдруг она очнётся и улетит», – припугнул, внутренний голос.
– Нужно торопиться. – Джозеф посмотрел на просвет. – «Фея всё ещё была там, и её радужные крылышки трепетали, под порывами ветра». – Мальчик потянулся за тарелкой. Он набрал в неё воды и замер, держа в руках, затем слил в нужник. Фея застонала; по стене от окна вниз упала золотистая капля.
Богатеи не обладали большой магической силой, зачастую они могли содержать не более одного элементаля, но их было много, а значит росла и армия сильфид, принадлежащая богине.
Но вскоре Асаю обнаружив обман – покинула Тамиру. Теперь новоиспеченные маги, чтоб получить её силу, были вынуждены сами искать – госпожу ветра в других измерениях. Тех, кто находил аватар богини, ждала награда, остальные же должны были прозябать без магии, либо покупать её в виде зелий, и трав. Далусо – бог солнца владыка огня. Ему поклонялись воины-рыцари. Вместо привычных нимф, сильфид, огневики держали в сознании образы лавовых големов и пламенных птиц. Волшебники огня не были неуязвимы, зато обладали невиданной всесокрушающей мощью. Как правило, жрецы Далусо носили закрытые доспехи способные выдержать высокую температуру. Опять же, огневики могли создавать себе латы из вулканической породы, но лишь истинные мастера могли сохранить при этом, одежду в целости.
Тактики Небесного дворца почти год обсуждали, как ослабить влияние Бога солнца, но так ни к чему не пришли, и в конце концов было решено всё оставить, как есть. К счастью, очередной каприз Гертеи, заставил Далусо покинуть Тамиру, и проблема решилась сама собой.
Избавившись от богов-прародителей, кудесники по обыкновении взялись за правителей государств. Сначала было решено столкнуть Варию и Андарию. Война разгорелась, но не принесла должного эффекта. Генерал Баурток потерпел сокрушительное поражение несмотря на численное преимущество, и вернулся на родину. Битва между Варией и Анторасом, была похоже скорее на игру в поддавки, чем на сражение. Доклады шпионов были неутешительны: полный провал, страны не обескровлены. Боле того империя и королевства, вновь заключили мир, будто ничего и не было.
Тактики небесного дворца семь лет обсуждали, что делать дальше и пришли к единственному разумному решению – разом завоевать: Андарию, Варию и Бортивию. По предварительным данным каждый маг огневик, мог вызвать около тридцати лавовых големов. Всего в Анторосе насчитали свыше десяти тысяч жрецов Далусо, таким образом по подсчетам, чтоб противостоять такой армии, требовалось не менее миллиона воинов, и спрятать их можно было лишь в – таинственных землях Туна.
И всё было бы хорошо, если б не странная особенность жителей земель поглощать любую магию, просто находясь рядом с противником. О прямом завоевание пришлось забыть; подключив дипломатические каналы».
– «Но, как добиться лояльности зверолюдей, если они ни деньги, ни магию, ни во что не ставят? Вот ведь незадача!»
– Велес до хруста стиснул зубы. – «Демоны. Им то, что нужно?» – Новая сила могла спутать все планы, вот почему командующий третьей армией сам вызвался эмиссаром в земли Туна.
– «Скорей всего Табольт всё же что-то напутал, впрочем, чего ожидать от жалкого адепта», – решил эмиссар.
– «Не обольщайся», – вдруг произнес голос в голове Велеса.
– «Кто ты, как посмел говорить со мной», – мысленно спросил эмиссар, кипя от гнева.
– «О забыл представиться. Я координатор Тамиры, демон Кардий, ты вроде меня вспоминал», – хохотнул голос.
– Кардий! – кудесник прикрыл глаза – прокрутив события. – «А ведь верно было такое, но может ли это быть правдой», – засомневался он.
– «Несомненно шутка! Демон – легенда коего никто не видел уже сотни лет, вдруг сам заговорил с ним! Но кто из друзей осмелится насмехаться над командующим армией?»
– «не займу много времени», – прервал мысли эмиссара, Кардий. – «Хочу лишь сообщить, что девушка, к которой вы летите, действительно демонесса – Карнелия, внучка ректора академии, и моя племянница. К несчастью, в силу стечения обстоятельств; о которых мне пока придётся умолчать; я не могу ни забрать её с Тамиры, ни дать ей какие-либо указания».
– «Тем не мене я хочу заверить Безумного бога, что мы и далее будем лишь наблюдать за событиями, не вмешиваясь в них», – голос замолк.
– «Связь разорвалась?» – Велес попробовал вновь нащупать в мозгу канал, но везде была пустота. – «Замечательно! Вместо ответов – сплошные вопросы! Но если верить координатору Тамиры, демоны вовсе не желают войны, или по крайней мере не сделали это официально. Что ж уже легче. Значит невеста зверолюд, лишь случайный фактор. Хотя стоп. Как сказал Тибий – если принц женится на Карнелии, он – станет королём. А если не женится, то всё останется по-прежнему. Допустим демонесса откажется стать королевой? Вполне возможно, хотя всё зависит от амбициозности этой особы; опять неучтенные факторы. Нужно будет дать задание тактикам рассмотреть все возможные варианты, вплоть до устранения наследника короля».
– «А ведь, верно. Убить внучку ректора нельзя; может затем его – и предупредили, чтоб даже не рыпался; другое дело – принц.
– «Но для задания придётся послать убийц в самое сердце королевства зверолюдей. А если всё откроется, не нарушит ли это планы по захвату материка?»
– «Что ж для начало встретится с демонессой и узнать, что ей нужно, ведь у конвента полно подарков, способных растопить – даже сердце бессмертной».
– Командующий третьей армии ещё раз осмотрел горизонт. Звезды становились тусклее, – «скоро расцветёт», – подумал Велес; потянувшись. – «Пожалуй стоит спуститься в каюту покемарить часик другой». – Ни то, чтоб он нуждался во сне, просто лежать с закрытыми глазами само по себе было приятно. – «Тем более отсутствие света помогало легче сосредоточится на мыслях». – Велес поглубже надвинул капюшон; защищая лицо от ветра.
– «Похолодало, стропы покрылись инеем». – Кудесник потёр покрасневшие руки, затем подышал на них. Вся роба обледенела, хрустя при движениях. Велес отвернулся от ветра, затем держась за канаты добрался до деревянного люка, ведущего внутрь. – «В коридоре холодно. А ведь сейчас лето», – подумал Велес. Он шёл, в темноте пробираясь к своей каюте. Возле двери прислонившись к стене спал слуга. Командующий не стал его будить. Юноша был из Антораса. Сын торговца пряностями стал адептом совсем недавно, и тяжело переносил тяготы путешествия; к холоду, Пут был особо нетерпим. Велес похлопал парня по щеке, и открыв дверь вошел в свою каюту. Здесь тоже везде был иней. Командующий во тьме нашарил кровать и лег на неё натянув поверх себя одеяло. Тело стало согреваться. Велес ещё раз подумал о юноше. – «Интересно, чем думал этот глупец, поступая на службу?»
– Кудесники не скрывали ни своего аскетизма, ни условий в каких живут, однако, большинство людей всё равно вступали в ряды Безымянного бога; слетаясь, как мухи на мёд.
– Конечно чародеем отличи от жрецов, мог стать каждый – так гласило учение. Но адепты почему-то забывали, что основа культа кудесников, это слияние со своим создателем и неважно, как и когда. – «Впрочем, люди всегда надеются на лучшее», – командующий улыбнулся.
– «Скорей всего к утру Пут окоченеет, соединившись с создателем. Что ж тем лучше, значит ещё одна частица – вернется к Безумному богу, а когда соберутся все, творец возродится, открыв новый мир, в котором не будет старых ошибок», – думал Велес, засыпая под шум ветра....
Глава 32. Лунная песнь – цикады.
– Джозеф неторопливо наблюдал за ночными звездами, светившими – сквозь отверстия в стене... Ребёнку едва исполнилось шесть, когда родители однажды не вернулись, а в дом переехала жить экономка, назвавшаяся – тётей. Джозефа поселили под самой крышей. Чердак был маленький, пыльный, и здесь водилось много пауков; которых мальчик вначале – жутко боялся. Стены, пол, потолок были из досок, однако через комнату проходила каменная труба; идущая от камина; согревавшая помещение в холода.
Джозеф никогда не задумывался о небе. Он вообще мало о чем задумывался пока не попал на чердак. Пока за ним не закрылась дверь, отрезавшая его, от внешнего мира. Всегда полумрак даже когда светит солнце. Тишина. Одиночество. Раз в сутки под дверью появлялась тарелка с пищей; как правило, это были объедки со стола тети, и её мужа. Была ли она ему кем-то Джозеф не знал. Ни мама, ни папа никогда не упоминали – своих братьев и сестёр; впрочем, он был слишком мал чтоб что-то помнить. Вода стояла в большой бочке прямо у двери. Кружки не было. Сначала мальчик просто пил горстями, но после решил использовать тарелку из-под пищи. Когда уровень в бочке падал, жидкость начинала сочиться из маленькой медной трубки в основании бочки, пока та вновь не наполнялась. Но однажды вода – иссякла.
– Это случилось летом. Жара была невыносимой, мальчик много пил, уровень стремительно падал, но с трубки ничего не текло. По истечение месяца, бочка полностью опустела. Прошло три дня. Джозефа мучила жажда. Во сне ему снились: лужи, речки, озера. Они были окружены зеленой травой и золотистыми цветами. Мальчик просыпался и больше не мог заснуть. Есть не хотелось, язык казался высохшим и шершавым. Джозеф забывался в бреду. Он пытался выяснить откуда берется вода, и обнаружил подходящий с торца к трубочке – упругий шланг. Мальчик аккуратно вынул его, пытался продуть – но воздух проходил свободно....
Джозеф пытался кричать, стучать в дверь. Он оставлял пищу нетронутой, но ничего не менялось. Много раз мальчику казалось, что вода вновь пошла. Он даже чувствовал на языке её прохладную свежесть, но это была иллюзия. Прошло много дней, пока он вновь услышал сладостное журчание, но сил подняться уже не было. Мальчику снился сон:
Он стал молодым олененком, бегающим по зеленому лугу, рядом с ручьем. Джозеф подошел к воде, наклонился и стал пить. Казалось, всё лишь иллюзия, но в отличье от прежних грез, он чувствовал, как тяжелеет желудок. Когда мальчик очнулся, он лежал возле полупустой бочки. Ему сразу захотелось есть. Джозеф собрал кашу с тарелки, вылизав её дочиста; голод не прошёл, но двигаться стало легче.
С тех пор мальчик старался экономить воду, и по возможности собирал кусочки хлеба; суша сухари. Шло время, Джозеф стал забывать свою прежнею жизнь. Он ещё помнил лицо матери, но как в тумане. Он не осознавал кто он. Не знал сколько времени прошло. О попытке побега мальчик даже не помышлял. Ребенок пытался вспомнить всё, что когда-либо слышал, или видел – рисуя на стенах; кусочком угля; картины, всплывающие в сознание. Малыш, воображал себя великим правителем. Он перестал бояться пауков; они стали подданными его царства. Крестовиков, свивших паутину, он поймал, пересадив в сплетённые из соломы клетки. Джозеф нашел в старом хламе тряпку, и вымыл все доски, уделив особое внимания дыре в полу, находящейся на пересеченье балки, и стропил; возле северной стены комнаты. Когда необходимости в туалете не было, Джозеф прикрывал его куском доски. На чердаке было много всякого мусора, мальчик потихоньку разбирался в нём, находя старым вещам новое применение; сортируя их.
Больше всего ему нравились ходики с кукушкой. Джозеф часами пытался понять принцип действия механизма, приводящее их в движение, но разобрать находку, так и не решился.
... Он выстирал и высушил все тряпки; теперь ему ни приходилось спать на голом полу. Количество рисунков на стенах возросло. Больше всего ребенку хотелось нарисовать небо и облака; такими как он их помнил, но в его распоряжении был лишь черный уголь.
Зато со звездами таких проблем не было, достаточно было просто проковырять в трухлявых досках – сквозные отверстия, и...
***
– Здание ветшало, глина кое-где обвалилась. Джозеф заметил, что если смотреть в прорехи под разными углами, то можно увидеть намного больше, чем если наблюдать из одной точки. Но двигаться ему ни хотелось. Ровный свет лился с ночного неба отражаясь в глазах ребенка, ночные мотыльки кружились в воздухе. Джозеф стал вспоминать такую же ночь. Тогда он не мог уснуть, и мама взяла его на руки. Светили звезды, пели цикады. Мальчик почувствовал, что-то знакомое в звуках, возвращавших его, в прошлое...
– «А ведь верно, он тогда спросил – кто так сладко поёт, и мама ответила: цикады. Ещё она сказала, – они пиликают на маленьких скрипках, в самое жаркое время лета. – «Так вот почему он вспомнил. Ведь с тех пор он не слышал их пения». – «Интересно какие они – цикады, похоже на стрекоз, или бабочек, хорошо было бы увидеть хоть одну из них. Нужно всё обязательно зарисовать всё, что он вспомнил, а когда наступит утро...», – мальчик прислушался.
– Стрекот! Где-то там за стеной, а ещё какой-то звук; будто кто плачет как котёнок! Или даже...» Мальчик с надеждой позвал зверька, но – тот не ответил.
– Стрекот затих, – «мотыльки беззвучно, порхают в воздухе». – Чтоб не остаться в тишине – Джозеф решил спеть песенку, как учила мама, но даже собственный голос – казался ему странным...
***
– Одну из прорех в стене под потолком, перекрыл силуэт с крыльями. – «Опять уснул», – подумал мальчик, решив не обращать внимания; вставать не хотелось, – «однако, его глаза открыты! Неужели, и впрямь кто залетел!»
– Джозеф вскочил с места. – «Не похоже на бабочку! Может стрекоза, но больше ладони!» – Сердце ребенка переполнилось радостью и страхом, он точно помнил, – «насекомых такого размера не бывает, а значит...»
– Мальчик осторожно подошел к отверстию, потянувшись к странной стрекозе.
– «Бесполезно, слишком высоко». – Джозеф осмотрел комнату смотря на, чтобы встать, но кроме бочки ничего похожего не было, – «но там вода, и перелить её некуда!»
– нечто похожее на насекомое, пыталось протиснуться в отверстие. Ребёнок боялся – «а вдруг стрекоза улетит, но тронуть бочку, не решался. Неожиданно мальчик заметил текущую по стене фосфоресцирующую струйку. Джозеф дотронулся да капли, и пальцы окрасились в золотистый цвет. – «Фея?» – Джозеф знал лишь одно существо, имеющее охру вместо крови. – Неужели та самая живущая в цветах о которой рассказывала мама. Ни стрекоза, ни бабочка, а нечто чудесное, прекрасное, так похожее на прежнюю жизнь, где были сказки на ночь, при свете звезд, под пенье цикад.
– «Неужели не сон». – Джозеф глянул на бочку. – «Да в комнате, это единственное, что поможет достать до отверстия в потолке. Но как быть с водой. Для начало перевязать шланг, чтоб ничего не текло, а потом перекрыть саму трубку». – Мальчик выполнил, как задумано, затем вставил в отверстие палец, – «в целом работает, но руки ему ещё понадобятся». – «Наверно если заткнуть дыру тряпкой, всё получится», – решил он, оторвав кусок ткани, и затолкав его в медную трубку.
– «Что ж одна проблема решена, но сможет ли он подвинуть полную бочку?»
– А может фея сама справиться, – понадеялся он. – «А вдруг она очнётся и улетит», – припугнул, внутренний голос.
– Нужно торопиться. – Джозеф посмотрел на просвет. – «Фея всё ещё была там, и её радужные крылышки трепетали, под порывами ветра». – Мальчик потянулся за тарелкой. Он набрал в неё воды и замер, держа в руках, затем слил в нужник. Фея застонала; по стене от окна вниз упала золотистая капля.
