– Король дёрнулся. – «Они всё предусмотрели». – Барк твердо знал, что попадет к Колпаку; на протяжении жизни он замучил немало невинных душ, и не надеялся попасть в рай. Но сейчас перед ним снова выбор. – «Блаженные кущи, или вечный ад». – «Вот только, уж лучше мучится, чем подставить дочь Амалии».
– Однако! – Барк вспомнил все унижения, которые испытал – ещё будучи дофином – от своей кузины. Как то, он принес подарок ко дню её рождения, а она, швырнула золото прямо ему в лицо. Да, отец тогда держал его на голодном пайке, и он не мог собрать достаточно денег. А бывший монарх, узнав, долго смеялся над своим непутевым сыном. Он даже предложил Барку завоевать принцессу по древним обычаям Варии.
– «Может это научит дофина бережливости», – приговаривал он. Король задумался, – «когда он ещё был принцем Литианским, он дарил титулы ландграфа – фаворитам; опустошая свой кошель ради них. Герцогство, принадлежащее в то в время Барку, хоть и занимало большую территорию, но прибыли не давало. Леса, и горы с десяток небольших городов на берегу реки – Лутии, вот и вся земля. Поселения – входили в ландграфства; их доили фавориты. В горах, лесах – свирепствовали разбойники. Не удивительно, что у Барка вечно не хватало средств.
– Он постился целый год, откладывал деньги, отказывал нуждающимся. Вскоре даже «друзья» отвернулись от него; оставив в одиночестве. Наконец Барк накопил выкуп, достойный принцессы крови: тысяча золотых талов, мешочек брильянтов, в три карата, и один в девять карат. Он пришел к дверям её замка, но его не пустили.
– Принц настолько увлекся собиранием денег, что совершено забыл о – внешнем виде. Барк разогнал всю прислугу; чтоб не платить им; продал рабов. Питался он в таверне; где напивался с новыми друзьями; и сейчас его некогда дорогой костюм, был заляпан: жиром, вином, соусом.
– «Но так сразу отшить!»
– Пришлось дофину вместе со своим богатством, идти в лавку и покупать новую одежду; но и во второй раз Амалия заставила Барка ждать. Наконец принцесса встретила кузена в приемном зале. – Златовласая красавица сидела на хрустальном троне своей матери, на подушке крытой атласным бархатом. На ней была полупрозрачная туника, оставлявшая открытыми плечи, и ноги до колен, а также легкий серебристый плащ; эльфийского шёлка. На руках и ногах девушки сияли брильянтовые украшения, голову венчала адамантовая корона.
– В зале царил полумрак от мраморных полов и стен исходила прохлада. Громадные окна были зашторены; темной прозрачной тканью. Барк до сих пор помнил длинные пышные волосы кузины; нити сапфира – обрамляющие локоны. Он помнил, как выложил перед ней прямо на пол, золотые слитки, как она шутя поймала рукой мешочек с брильянтами. Он помнил, как с надеждой ждал её ответа. Помнил, как она встала и приблизилась к нему. Он до сих пор помнил все изгибы её тела, округлые сильные бедра, гордый взгляд синих глаз. Она подошла и наклонилась, при этом он смог увидеть её молочно-белые груди; с похожими на не распустившиеся бутоны – сосками. Он помнил, как часто забилось его сердца, когда она высыпала на ладонь брильянты...
– Принцесса гордо выпрямилась и улыбнулась дофину; показав, жемчужные зубки. Дева ничего не говорила, но он был уверен, точней хотел верить, что она согласна. Барк Берн, уже знал какие слова должен сказать в ответ на её просьбы. В его глазах была похоть, он смотрел снизу верх на свою будущую невесту; мысленно раздевая её. – «Уже сегодня она станет его. Свадьба лишь формальность, как только выкуп уплачен, они уже супруги».
– Барк всё ещё прибывал в розовых мечтах, когда ощутил множественные удары по лицу. В его приоткрытый рот влетел брильянт, и он почувствовал вкус крови и на своих зубах. Он стоял и смотрел, а она гордо подняла голову, и вышла, скрывшись за дверью... – «В десять раз больше, она издевается!» – «Нет, это шутка, кузина шутит», – с надеждой думал Барк.
К принцу подошел герольд; в расшитом гербами костюме, что помог юноше собрать камни; сложив брильянты тому в карман. Дофина проводили к выходу, оставив за дверью. Барк смотрел на молчаливую стражу, но они обращали на него внимания, не больше, чем на мусор под ногами.
– «Итак она не сказала – нет! Просто нужно больше!» – Во рту вкус крови. Принц потрогал зуб; один из них шатался. Барк поклялся – что добудет выкуп! В тот же день он, надеясь, что ему повезет, проиграл в кабаке треть своих средств, а спустя сутки, узнал о помолвке Амалии, и лорда Диуна...
– Принц был в ярости, он предлагал всё, что осталось наёмным убийцам, но ассасины выслушав его, лишь пожали плечами; Лорды совета охранялись не хуже короля; денег – предложенных дофином – было недостаточно. Барк удалился в столицу своего герцогства – Литианию. Он забросил дела и отрешился от мира. Отец несколько раз присылал к нему гонцов, но дофин гнал герольдов прочь. Прошел год, Барк по-прежнему не вылезал из винных подвалов своего замка. Он общался лишь с поваром и виночерпием. Королю надоело, что важный стратегический объект; а именно Литианийский замок; остался без охраны; и прислал королевских рыцарей. Долги принца оплатили из казны, но отныне все доходы с герцогства – шли королю...
– А наследник лишь ел и пил, он почти не вставал с кровати; установленной в подвале замка. Раз в день приходил человек; убирать за ним. Денег у Барка не было, прислуги, как таковой тоже. С утра юноша напивался, в обед закусывал, вечером снова пил. Так прошло десять лет.
Но однажды за ним пришли, отвели в ванную. Его отмыли, одели в чистую одежду и отвезли в столицу Варии; где и сообщили наследнику; о гибели отца на охоте. Принц предстал перед Советом Лордов; где на него водрузили корону. Взойдя на престол, Барк, сразу хотел отдать палачам Диуна, и взять в жены Амалию, но оказалось – принцесса, исчезла в пустоте девять лет назад. Что касается Лорда, убить его было можно только, если он сам – проголосует за свою казнь:
– «Вельможи, заседавшие в Совете, были не так глупы, чтоб доверить свою жизнь – озлобленным монархам».
– Барк знал о рождении инфанты, но не придал тому значения. В любом случае пока её отец был жив, он ничего не мог сделать.
– Сейчас, когда он видел племянницу, его сердце вновь учащено билось. – «Как же она похожа на мать!» – «Как он раньше не подумал взять её в жены?» – «Но, от одной мысли, что в красавице – кровь лорда Диуна, ему хотелось схватить мерзавку за шею, и давить до тех пор...» – «Вот только теперь у него даже рук нет, а значит сейчас единственный способ не пустить крошку к трону, это отдать его северянину».
– «О как, это не понравится Совету, да они побелеют от злости!» – «Но у командующего – армия, преданная ему; ведь, пока Баурток в опале – все солдаты наемники Тьера». – Король улыбнулся, он мысленно видел, как горят особняки вельмож, как жестокие ландскнехты – грабят страну. – «Он всех обманет, пусть даже – его ждет ад». – «Он отречется от престола, но не в пользу принцессы, а ради чужака – бывшего атамана разбойников; ещё более жестокого, чем он сам». – «Даже богиня Асаю будет бессильна изменить что-то, едва он отречётся в пользу варвара».
– Барк взбодрился. – Я готов, – с трудом пробормотал он. – Хорошо, – произнесла сильфида; доставая тисовую дощечку, и стилус. – Сейчас перед лицом богини – Асаю, а также её сестры, и брата, отрекись от престола, и передай его принцессе Атарии, – приказала она.
– Король лишь улыбнулся. Он шептал слова отречения, называл свои земли и должности, указывал на параграфы; по которым передавал имущество – принадлежащие лишь ему; доверенным лицам.
– Тоту – он подарил охотничий замок в Долесье, камердинеру Грогу – весь гардероб. Король чувствовал, как слабеет. – «К Колпаку все эти дома, и тряпки, надо быстрей передать трон Герцогу, иначе, принцесса Атария получит корону – по праву имени». – Барк собрался с силами.
… – И тем отдаю свои титулы: герцога Берского, Литианийского, Раменского; Ландграфа Равиского; Маркграфа Роксакского, и королевский венец Варии со скипетром Варии, и печатью Варии, – король сделал паузу. Он чувствовал, как силы покидают его, и хотел насладиться моментом, когда свита узрит, как страна – ускользает от них...
… – и все это передаю, – задыхаясь произнес король, – Герцогу Тьеру Равискому, да хранит его Троица во веки веков, – произнес монарх с наслаждением наблюдая, как меняются лица присутствующих.
– Ваше величество вы отдали страну мне, – удивился герцог. – Элора слегка нахмурила брови. – В целом все формальности соблюдены, – засвидетельствовала она, – Асаю одобрила и подтвердила выбор. Сейчас во всех храмах её жрицы, начнут песнопения в честь нового монарха.
– Конечно, есть загвоздка в имени, но к последней воле умирающего, должен прислушаться даже Совет Лордов, – добавила она снова нахмурившись.
– Король подмигнул Тьеру. – «Бей, грабь, убивай, насилуй», – говорил его взгляд, – «разори, сожги их всех до единого». – Конечно же, Совет Лордов никогда не примет человека со столь низким именем, а значит будет война. И Барк прекрасно знал кто в ней победит.
– Элора повернулась к супругам, – король Тьер, королева Атария – мои поздравления, – официально сказала – она, вписывая в дощечку, имена новых монархов.
– Королева, – непонимающе переспросил король, – «почему королева, что ещё за королева», – хотел узнать он, но лишь жалобно застонал. Но Элора – умела читать и мысли.
– Элементаль, склонилась над умирающим. – А ты не знал человек, – удивлено спросила девушка.
– Со вчерашнего дня, Атария – Герцогиня Равиская, – пояснила сильфида, кроша тисовую дощечку над лицом короля.
– «Так она – жена разбойника», – ужаснулся Барк. В его затухающем сознании появился образ громадной мухи с лицом Амалии; она жужжала над ним, издеваясь – садилась на губы; толстяк хотел отмахнуться, но рук не было...
– Прошу смилуйтесь, моя семья голодает, подайте на пропитание..., – канючили нищие; протягивая костлявые руки к прохожим; но никто не останавливался. Ральф быстро пробежал мимо просящих. В последнее время количество беженцев в городе увеличилось и неудивительно; поля сохли, дождя давно не было. Даже речка Лутия; с которой селяне брали воду; обмелела. – А дальше будет лишь хуже, – и кому, как не Ральфу, посланцу – Матери Дождя о том – знать.
– Но люди сами виноваты. Гиртея давно не получала подношений. Точней не получали жрецы, которым; надо было на что-то жить, ремонтировать храмы, воскурять благовония.
– «А всё началось с правления чужака-северянина; которому прежний монарх – отдал трон».
– «Говорят – многих взволновало такое решение, но никто не осмелился – выйти против наемников».
– Опять же, права герцога – подтвердила богиня Асаю, и Совету Лордов пришлось смериться; не говоря о том, что за день до кончины Барка, командующий женился на дочери лорда Диуна.
– Ральф сжал кулаки. – Как этот наемник, этот мужлан, мог посягнуть на принцессу крови. После смерти Берна трон бы получила – Атария, и все вельможи были в недоумении, когда узнали о неожиданном решении монарха отдать престол бывшему разбойнику.
– Но Ральф был осведомлен больше других. Он лично осматривал тело короля, чтоб засвидетельствовать причину смерти. Монарха пытали, пытали жестоко и страшно. Когда жрец увидел, расчлененное тело, ему едва не стало дурно. По всему торсу были видны громадные синяки и разрывы тканей. Все внутренние органы короля были повреждены. Когда же священник взглянул на руки и ноги монарха; лежавшие отдельно; ему всё, стало ясно. – Скорей всего по ним долго били моргенштерном – любимым оружием ландскнехтов. Тьер, конечно, представил всё, как несчастный случай, – мол, король сам поломал себе кости; но средь вельмож о наемнике, стали поговаривать, как о тиране-узурпаторе.
Народ неожиданную кончину монарха воспринял спокойно. Но то, как погиб Барк многим не давало покоя. Даже опальный генерал Баурток появился в столице. И однажды гробница короля оказалась вскрытой. Ничего не тронули. Даже драгоценности, одетые на Берне, не были похищены. Но после того случая в народе стали ходить страшные истории. Рассказывали о нечеловеческих муках, которые до конца терпел монарх, не желая отдавать страну жестокому наемнику. Истории приукрашивали, они обрастали новыми подробностями. В глазах народа – Берн Барк – стал мучеником, а Тьер злодеем. Люди вспомнили рассказы о том, как наемник поклялся в храме Гертеи – что, став королем, изведёт волшебство. Многие маги, опасаясь гонений – спешно покидали государство.
– Вария – анклав. По форме, страна напоминает; вытянутую черенком; в сторону Бортивийских гор; грушу. На северо-западе расположена Бортивия, строго на север таинственные земли Туна; место мистическое и загадочное. Волшебники не претендовали на эту область, а Варии, обитавшие там местные жители; что поголовно владели магией; были вовсе не по зубам. На востоке находится Анторас, на юге пустыни Андарии. (Следует отметить, что на Тамире полюса света, являются зеркальным отражением полюсов планеты Земля).
– Река Лутия течет от Бортивийских гор через всю страну к границам Антораса. По ней ходят небольшие суденышки, плавают прогулочные яхты, и рыбачьи лодки. Большинство полей в центре страны, орошаются именно этой рекой, и её притоками. Из-за отсутствия выхода к морю, короли Варии не видели необходимости строить храмы Асаю, и духовной жизнью в стране заправляли жрецы Гертеи. Богине Домашнего Очага; иначе называемой – Матерью дождя; построили один храм в столице, и с десяток мелких по стране. В основном жрецы занимались: новорожденными, свадьбами, похоронами. Далусо; чтоб не обижать бога; создали несколько алтарей в храмах его сестры, но жертв приносили мало. Жители Варии разумно заключили – каким бы жарким не было солнце, стоит Гертеи разжалобить брата, и урожай будет щедрым.
Но скупость жителей превысила все пределы. Еще во времена отца короля Барка, Матери Дождя урезали подношения; ведь зачем что-то тратить, если богиня, итак, постоянно плачет.
А даже если и нет. Притоки реки Лутии, и идущие от них акведуки, накрывали всю страну словно громадной сеткой. Храмы Гертеи пустовали. Без ремонта её фрески трескались и разрушались, и даже в столице дела обстояли не лучше. Жрецов становилось все меньше; маги, имеющие жезл, отказывались пахать за гроши. В довершении бед первосвященник Вари – Анор умер, не назвав приемника, и богиня совсем забросила страну. Но народ не переживал; поля зеленели, дети рождались сильными, болезней не было. Однако вскоре высохли притоки; ведущие к Андариской пустыне; стало не хватать воды в городах – примыкающих к землям Туна. Вскоре засуха стала повсеместна, но даже тогда, селяне, не торопились с щедрыми дарами в храмы Гертеи.
– «Если у богини все будет, она станет смеяться, а ни плакать», – говорили они. Ведь если у кого чего нет, тот будет рыдать, – рассуждали мещане.
– Но засуха продолжалась, и тогда, чтоб заставить богиню рыдать – её решили обидеть.
Теперь; среди черни; при упоминании имени Высшей, сплюнуть было хорошим знаком и нормой поведения. В отсталых деревнях с каменных статуй богини, срывали кожаные одежды бросая в навоз. Но Мать дождя не плакала, даже когда стали марать и порочить её образы.
– Однако! – Барк вспомнил все унижения, которые испытал – ещё будучи дофином – от своей кузины. Как то, он принес подарок ко дню её рождения, а она, швырнула золото прямо ему в лицо. Да, отец тогда держал его на голодном пайке, и он не мог собрать достаточно денег. А бывший монарх, узнав, долго смеялся над своим непутевым сыном. Он даже предложил Барку завоевать принцессу по древним обычаям Варии.
– «Может это научит дофина бережливости», – приговаривал он. Король задумался, – «когда он ещё был принцем Литианским, он дарил титулы ландграфа – фаворитам; опустошая свой кошель ради них. Герцогство, принадлежащее в то в время Барку, хоть и занимало большую территорию, но прибыли не давало. Леса, и горы с десяток небольших городов на берегу реки – Лутии, вот и вся земля. Поселения – входили в ландграфства; их доили фавориты. В горах, лесах – свирепствовали разбойники. Не удивительно, что у Барка вечно не хватало средств.
– Он постился целый год, откладывал деньги, отказывал нуждающимся. Вскоре даже «друзья» отвернулись от него; оставив в одиночестве. Наконец Барк накопил выкуп, достойный принцессы крови: тысяча золотых талов, мешочек брильянтов, в три карата, и один в девять карат. Он пришел к дверям её замка, но его не пустили.
***
– Принц настолько увлекся собиранием денег, что совершено забыл о – внешнем виде. Барк разогнал всю прислугу; чтоб не платить им; продал рабов. Питался он в таверне; где напивался с новыми друзьями; и сейчас его некогда дорогой костюм, был заляпан: жиром, вином, соусом.
– «Но так сразу отшить!»
– Пришлось дофину вместе со своим богатством, идти в лавку и покупать новую одежду; но и во второй раз Амалия заставила Барка ждать. Наконец принцесса встретила кузена в приемном зале. – Златовласая красавица сидела на хрустальном троне своей матери, на подушке крытой атласным бархатом. На ней была полупрозрачная туника, оставлявшая открытыми плечи, и ноги до колен, а также легкий серебристый плащ; эльфийского шёлка. На руках и ногах девушки сияли брильянтовые украшения, голову венчала адамантовая корона.
– В зале царил полумрак от мраморных полов и стен исходила прохлада. Громадные окна были зашторены; темной прозрачной тканью. Барк до сих пор помнил длинные пышные волосы кузины; нити сапфира – обрамляющие локоны. Он помнил, как выложил перед ней прямо на пол, золотые слитки, как она шутя поймала рукой мешочек с брильянтами. Он помнил, как с надеждой ждал её ответа. Помнил, как она встала и приблизилась к нему. Он до сих пор помнил все изгибы её тела, округлые сильные бедра, гордый взгляд синих глаз. Она подошла и наклонилась, при этом он смог увидеть её молочно-белые груди; с похожими на не распустившиеся бутоны – сосками. Он помнил, как часто забилось его сердца, когда она высыпала на ладонь брильянты...
– Принцесса гордо выпрямилась и улыбнулась дофину; показав, жемчужные зубки. Дева ничего не говорила, но он был уверен, точней хотел верить, что она согласна. Барк Берн, уже знал какие слова должен сказать в ответ на её просьбы. В его глазах была похоть, он смотрел снизу верх на свою будущую невесту; мысленно раздевая её. – «Уже сегодня она станет его. Свадьба лишь формальность, как только выкуп уплачен, они уже супруги».
– Барк всё ещё прибывал в розовых мечтах, когда ощутил множественные удары по лицу. В его приоткрытый рот влетел брильянт, и он почувствовал вкус крови и на своих зубах. Он стоял и смотрел, а она гордо подняла голову, и вышла, скрывшись за дверью... – «В десять раз больше, она издевается!» – «Нет, это шутка, кузина шутит», – с надеждой думал Барк.
К принцу подошел герольд; в расшитом гербами костюме, что помог юноше собрать камни; сложив брильянты тому в карман. Дофина проводили к выходу, оставив за дверью. Барк смотрел на молчаливую стражу, но они обращали на него внимания, не больше, чем на мусор под ногами.
– «Итак она не сказала – нет! Просто нужно больше!» – Во рту вкус крови. Принц потрогал зуб; один из них шатался. Барк поклялся – что добудет выкуп! В тот же день он, надеясь, что ему повезет, проиграл в кабаке треть своих средств, а спустя сутки, узнал о помолвке Амалии, и лорда Диуна...
– Принц был в ярости, он предлагал всё, что осталось наёмным убийцам, но ассасины выслушав его, лишь пожали плечами; Лорды совета охранялись не хуже короля; денег – предложенных дофином – было недостаточно. Барк удалился в столицу своего герцогства – Литианию. Он забросил дела и отрешился от мира. Отец несколько раз присылал к нему гонцов, но дофин гнал герольдов прочь. Прошел год, Барк по-прежнему не вылезал из винных подвалов своего замка. Он общался лишь с поваром и виночерпием. Королю надоело, что важный стратегический объект; а именно Литианийский замок; остался без охраны; и прислал королевских рыцарей. Долги принца оплатили из казны, но отныне все доходы с герцогства – шли королю...
– А наследник лишь ел и пил, он почти не вставал с кровати; установленной в подвале замка. Раз в день приходил человек; убирать за ним. Денег у Барка не было, прислуги, как таковой тоже. С утра юноша напивался, в обед закусывал, вечером снова пил. Так прошло десять лет.
Но однажды за ним пришли, отвели в ванную. Его отмыли, одели в чистую одежду и отвезли в столицу Варии; где и сообщили наследнику; о гибели отца на охоте. Принц предстал перед Советом Лордов; где на него водрузили корону. Взойдя на престол, Барк, сразу хотел отдать палачам Диуна, и взять в жены Амалию, но оказалось – принцесса, исчезла в пустоте девять лет назад. Что касается Лорда, убить его было можно только, если он сам – проголосует за свою казнь:
– «Вельможи, заседавшие в Совете, были не так глупы, чтоб доверить свою жизнь – озлобленным монархам».
***
– Барк знал о рождении инфанты, но не придал тому значения. В любом случае пока её отец был жив, он ничего не мог сделать.
***
– Сейчас, когда он видел племянницу, его сердце вновь учащено билось. – «Как же она похожа на мать!» – «Как он раньше не подумал взять её в жены?» – «Но, от одной мысли, что в красавице – кровь лорда Диуна, ему хотелось схватить мерзавку за шею, и давить до тех пор...» – «Вот только теперь у него даже рук нет, а значит сейчас единственный способ не пустить крошку к трону, это отдать его северянину».
– «О как, это не понравится Совету, да они побелеют от злости!» – «Но у командующего – армия, преданная ему; ведь, пока Баурток в опале – все солдаты наемники Тьера». – Король улыбнулся, он мысленно видел, как горят особняки вельмож, как жестокие ландскнехты – грабят страну. – «Он всех обманет, пусть даже – его ждет ад». – «Он отречется от престола, но не в пользу принцессы, а ради чужака – бывшего атамана разбойников; ещё более жестокого, чем он сам». – «Даже богиня Асаю будет бессильна изменить что-то, едва он отречётся в пользу варвара».
– Барк взбодрился. – Я готов, – с трудом пробормотал он. – Хорошо, – произнесла сильфида; доставая тисовую дощечку, и стилус. – Сейчас перед лицом богини – Асаю, а также её сестры, и брата, отрекись от престола, и передай его принцессе Атарии, – приказала она.
– Король лишь улыбнулся. Он шептал слова отречения, называл свои земли и должности, указывал на параграфы; по которым передавал имущество – принадлежащие лишь ему; доверенным лицам.
– Тоту – он подарил охотничий замок в Долесье, камердинеру Грогу – весь гардероб. Король чувствовал, как слабеет. – «К Колпаку все эти дома, и тряпки, надо быстрей передать трон Герцогу, иначе, принцесса Атария получит корону – по праву имени». – Барк собрался с силами.
… – И тем отдаю свои титулы: герцога Берского, Литианийского, Раменского; Ландграфа Равиского; Маркграфа Роксакского, и королевский венец Варии со скипетром Варии, и печатью Варии, – король сделал паузу. Он чувствовал, как силы покидают его, и хотел насладиться моментом, когда свита узрит, как страна – ускользает от них...
… – и все это передаю, – задыхаясь произнес король, – Герцогу Тьеру Равискому, да хранит его Троица во веки веков, – произнес монарх с наслаждением наблюдая, как меняются лица присутствующих.
– Ваше величество вы отдали страну мне, – удивился герцог. – Элора слегка нахмурила брови. – В целом все формальности соблюдены, – засвидетельствовала она, – Асаю одобрила и подтвердила выбор. Сейчас во всех храмах её жрицы, начнут песнопения в честь нового монарха.
– Конечно, есть загвоздка в имени, но к последней воле умирающего, должен прислушаться даже Совет Лордов, – добавила она снова нахмурившись.
– Король подмигнул Тьеру. – «Бей, грабь, убивай, насилуй», – говорил его взгляд, – «разори, сожги их всех до единого». – Конечно же, Совет Лордов никогда не примет человека со столь низким именем, а значит будет война. И Барк прекрасно знал кто в ней победит.
– Элора повернулась к супругам, – король Тьер, королева Атария – мои поздравления, – официально сказала – она, вписывая в дощечку, имена новых монархов.
– Королева, – непонимающе переспросил король, – «почему королева, что ещё за королева», – хотел узнать он, но лишь жалобно застонал. Но Элора – умела читать и мысли.
– Элементаль, склонилась над умирающим. – А ты не знал человек, – удивлено спросила девушка.
– Со вчерашнего дня, Атария – Герцогиня Равиская, – пояснила сильфида, кроша тисовую дощечку над лицом короля.
– «Так она – жена разбойника», – ужаснулся Барк. В его затухающем сознании появился образ громадной мухи с лицом Амалии; она жужжала над ним, издеваясь – садилась на губы; толстяк хотел отмахнуться, но рук не было...
Глава 22. Верховный Инквизитор.
– Прошу смилуйтесь, моя семья голодает, подайте на пропитание..., – канючили нищие; протягивая костлявые руки к прохожим; но никто не останавливался. Ральф быстро пробежал мимо просящих. В последнее время количество беженцев в городе увеличилось и неудивительно; поля сохли, дождя давно не было. Даже речка Лутия; с которой селяне брали воду; обмелела. – А дальше будет лишь хуже, – и кому, как не Ральфу, посланцу – Матери Дождя о том – знать.
– Но люди сами виноваты. Гиртея давно не получала подношений. Точней не получали жрецы, которым; надо было на что-то жить, ремонтировать храмы, воскурять благовония.
– «А всё началось с правления чужака-северянина; которому прежний монарх – отдал трон».
– «Говорят – многих взволновало такое решение, но никто не осмелился – выйти против наемников».
– Опять же, права герцога – подтвердила богиня Асаю, и Совету Лордов пришлось смериться; не говоря о том, что за день до кончины Барка, командующий женился на дочери лорда Диуна.
– Ральф сжал кулаки. – Как этот наемник, этот мужлан, мог посягнуть на принцессу крови. После смерти Берна трон бы получила – Атария, и все вельможи были в недоумении, когда узнали о неожиданном решении монарха отдать престол бывшему разбойнику.
– Но Ральф был осведомлен больше других. Он лично осматривал тело короля, чтоб засвидетельствовать причину смерти. Монарха пытали, пытали жестоко и страшно. Когда жрец увидел, расчлененное тело, ему едва не стало дурно. По всему торсу были видны громадные синяки и разрывы тканей. Все внутренние органы короля были повреждены. Когда же священник взглянул на руки и ноги монарха; лежавшие отдельно; ему всё, стало ясно. – Скорей всего по ним долго били моргенштерном – любимым оружием ландскнехтов. Тьер, конечно, представил всё, как несчастный случай, – мол, король сам поломал себе кости; но средь вельмож о наемнике, стали поговаривать, как о тиране-узурпаторе.
Народ неожиданную кончину монарха воспринял спокойно. Но то, как погиб Барк многим не давало покоя. Даже опальный генерал Баурток появился в столице. И однажды гробница короля оказалась вскрытой. Ничего не тронули. Даже драгоценности, одетые на Берне, не были похищены. Но после того случая в народе стали ходить страшные истории. Рассказывали о нечеловеческих муках, которые до конца терпел монарх, не желая отдавать страну жестокому наемнику. Истории приукрашивали, они обрастали новыми подробностями. В глазах народа – Берн Барк – стал мучеником, а Тьер злодеем. Люди вспомнили рассказы о том, как наемник поклялся в храме Гертеи – что, став королем, изведёт волшебство. Многие маги, опасаясь гонений – спешно покидали государство.
– Вария – анклав. По форме, страна напоминает; вытянутую черенком; в сторону Бортивийских гор; грушу. На северо-западе расположена Бортивия, строго на север таинственные земли Туна; место мистическое и загадочное. Волшебники не претендовали на эту область, а Варии, обитавшие там местные жители; что поголовно владели магией; были вовсе не по зубам. На востоке находится Анторас, на юге пустыни Андарии. (Следует отметить, что на Тамире полюса света, являются зеркальным отражением полюсов планеты Земля).
***
– Река Лутия течет от Бортивийских гор через всю страну к границам Антораса. По ней ходят небольшие суденышки, плавают прогулочные яхты, и рыбачьи лодки. Большинство полей в центре страны, орошаются именно этой рекой, и её притоками. Из-за отсутствия выхода к морю, короли Варии не видели необходимости строить храмы Асаю, и духовной жизнью в стране заправляли жрецы Гертеи. Богине Домашнего Очага; иначе называемой – Матерью дождя; построили один храм в столице, и с десяток мелких по стране. В основном жрецы занимались: новорожденными, свадьбами, похоронами. Далусо; чтоб не обижать бога; создали несколько алтарей в храмах его сестры, но жертв приносили мало. Жители Варии разумно заключили – каким бы жарким не было солнце, стоит Гертеи разжалобить брата, и урожай будет щедрым.
Но скупость жителей превысила все пределы. Еще во времена отца короля Барка, Матери Дождя урезали подношения; ведь зачем что-то тратить, если богиня, итак, постоянно плачет.
А даже если и нет. Притоки реки Лутии, и идущие от них акведуки, накрывали всю страну словно громадной сеткой. Храмы Гертеи пустовали. Без ремонта её фрески трескались и разрушались, и даже в столице дела обстояли не лучше. Жрецов становилось все меньше; маги, имеющие жезл, отказывались пахать за гроши. В довершении бед первосвященник Вари – Анор умер, не назвав приемника, и богиня совсем забросила страну. Но народ не переживал; поля зеленели, дети рождались сильными, болезней не было. Однако вскоре высохли притоки; ведущие к Андариской пустыне; стало не хватать воды в городах – примыкающих к землям Туна. Вскоре засуха стала повсеместна, но даже тогда, селяне, не торопились с щедрыми дарами в храмы Гертеи.
– «Если у богини все будет, она станет смеяться, а ни плакать», – говорили они. Ведь если у кого чего нет, тот будет рыдать, – рассуждали мещане.
– Но засуха продолжалась, и тогда, чтоб заставить богиню рыдать – её решили обидеть.
Теперь; среди черни; при упоминании имени Высшей, сплюнуть было хорошим знаком и нормой поведения. В отсталых деревнях с каменных статуй богини, срывали кожаные одежды бросая в навоз. Но Мать дождя не плакала, даже когда стали марать и порочить её образы.
