Телефон снова пиликнул. Уилсон как почувствовала, что я подумал о ней.
11:43
Кейт:
Я похожа на Эркюля Пуаро?
К сообщению прилагалось селфи, где она лежала на диване, скорчив деловую мордашку, имитируя усы прядью волос.
«Это так мило, что я готов сдохнуть на месте».
Я засмотрелся на фото, не скрывая глуповатую улыбку.
11:45
Я:
Без одежды было бы эффектнее ??
«С каких пор я пользуюсь смайлами в переписке?»
Я убрал телефон, нажал на педаль газа. Машина плавно поехала вперед, правда далеко уехать мне не удалось. Снова пришло сообщение.
11:50
Кейт:
Так лучше?
Теперь в сообщении была фотография, на которой Кейт держала мою футболку задранной наверх, оголяя грудь. Длинные волосы красиво обрамляли ее, уводя взгляд ниже, к животу.
— Зараза, — я резко нажал тормоз, вставая на полпути к проезжей части.
11:51
Кейт:
А ты пришлешь мне эротическое фото? ??
Я открыл поисковик и ввел запрос. Одна из картинок была вполне подходящая, без излишней откровенности и довольно эстетичная. На черно-белом фото мужчина в костюме сидел на диване, его рука покоилась на оголенной заднице девушки, лежащей у него на коленях.
Я отправил ее Уилсон без лишних слов.
11:53
Кейт:
Я только за ??
— Ничем тебя не напугать, Уилсон, — я покачал головой, на самом деле довольный ее открытостью.
11:54
Кейт:
Мне нравится чувствовать твои руки на своем теле.
Я вспомнил наше утро, ее обнаженное тело в моих объятиях, томные вздохи от моих поцелуев. Картинки перед глазами отозвались легкой истомой в животе. Рабочий настрой улетучился моментально.
11:55
Я:
Дразнишь меня?
11:56
Кейт:
Поддерживаю твой интерес ??
11:57
Я:
Мой интерес к тебе ничего не испортит. Так что когда я вернусь, изучу каждый миллиметр твоего тела. И не только руками ??
Уилсон что-то быстро напечатала и затаилась. Я ждал, понимая, что эта несносная девчонка что-то задумала.
12:05
Кейт:
Я знаю несколько отличных мест для твоих губ и языка ??
К сообщению прилагалось фото, над которым Кейт старалась эти минуты. Приглушенный свет, мягко падающий на обнаженную спину с соблазнительными изгибами, округлые ягодицы, почти полностью скрытые тенью, волосы, собранные в кулак, открывают линию шеи. В паху приятно потянуло, сердце участило свой ритм. Я открыл окно, жадно глотая холодный воздух.
«Может слегка отклониться от плана? Подняться наверх и показать Уилсон, что она играет с огнем».
Я глянул на окна квартиры, борясь с желанием последовать за соблазнами.
12:07
Я:
Надеюсь, когда я вернусь, ты будешь ждать меня в том же виде, что на фото.
Я заблокировал экран и убрал телефон, теперь заставляя себя настроиться на рабочий лад и не доставать его, пока не побеседую с миссис Беккер. Интимная переписка может затянуться надолго, руша планы, хоть и в приятном ключе.
Дом Беккеров располагался через четыре квартала от нашего жилья. Одноэтажный, нежно-голубого цвета, выбивающегося из белоснежных домов рядом. Терраса, заставленная горшками, в которых печально увядали совсем недавно зеленые растения. Кресло-качалка из ротанга зловеще покачивалось от ветра, баюкая невидимый призрак, поджидавший мой визит.
Я взял папку с делом о пропаже. Эмили Беккер, пятнадцать лет. С фотографии на меня смотрела юная, красивая девушка с темно-русыми волосами до плеч, одетая в свитер мятного цвета. В руках она держала подарочную коробку, позади мигала огнями рождественская елка. Миловидные черты лица, беззаботная улыбка. На сердце стало тяжело. Каково это, когда жизнь обрывается в столь молодом возрасте? Живешь, строишь себе планы, надеешься, веришь, а потом все идет прахом из-за какого-то психопата.
Вышла из дома тридцать первого октября, примерно в четыре часа вечера. Была одета в костюм Дороти Гейл, голубое платье до колен, красные туфли, синяя куртка.
— Красные туфли, — я постучал пальцем по листу. — Будь я проклят, если эта пропажа никак не связана с нашим психом.
Особые приметы: шрам на правой руке с внутренней стороны предплечья. При себе имела кулон на цепочке в виде половины сердца с буквой «Э».
Я прочитал показания родственников и друзей. Из них следовало, что Эмили вышла из дома в четыре часа вечера, сказав матери, что направляется на встречу с подругами, чтобы поучаствовать в городских гуляньях. Подруги в тот вечер ее не видели, на площади и в баре она не появилась. Домой ни в этот день, ни на следующий не вернулась. Пара свидетелей видели ее идущей по центральной улице города, в сторону Грин Стрит.
«Негусто».
Подруги утверждали, что на момент пропажи Эмили не состояла в отношениях, хотя пользовалась популярностью в школе. Парень, с которым она рассталась за месяц до исчезновения, ее в тот день не видел и находился на вечеринке, где его видели несколько человек, подтвердившие его присутствие.
Я убрал папку с делом на пассажирское сиденье, вышел из машины, направляясь к дому. Вокруг стояла оглушительная тишина, молчали даже птицы, поддерживая траур этой семьи. Ветер гонял по лужайке бурую палую листву, разнося запах преддверия зимы — костер, прелые листья и сырая от зачастивших дождей земля. Я прошел по террасе к двери, поднимая ворот пальто, и постучал в дверь.
Из дома не слышалось ни звука, время было не ранее, но, возможно, хозяева спали после траурного дня, а может быть и вовсе уехали подальше от города, забравшего их обоих детей.
Я терпеливо ждал, прислушиваясь к малейшим звукам. Неожиданно дверь распахнулась. На пороге стояла миссис Беккер с опухшими от слез веками, белки глаз, испещренные красной сеткой сосудов, придавали ей болезненный, изможденный вид. Коротко стриженные каштановые волосы растрепались без укладки. Женщина куталась в просторный кардиган черного цвета, стискивая вязаные края до побеления пальцев.
— Здравствуйте, миссис Беккер. Я хотел бы поговорить с вами, — я постарался говорить как можно более мягко, без давления.
Женщина посмотрела на меня пустым взглядом, в котором мне не удалось уловить мысли на мой счет.
— О чем? — устало спросила она.
— О ваших… детях, — я решил не называть имен, заходя издалека.
— Не понимаю.
— Прошу. Это очень важно.
Повисла тишина, ледяной ветер ударил мне в спину и разметал волосы женщины. Она поежилась и безразлично кивнула головой, указывая внутрь дома. Я зашел в коридор и прикрыл за собой дверь.
Обстановка в гостиной по-траурному мрачная. Занавески задернуты, их ткань немного пропускает тусклый свет пасмурного дня, позволяя ориентироваться в помещении, но не разглядеть все досконально. В воздухе танцует взвесь пылинок, туманящая и без того густой от мрачной атмосферы воздух дома.
Миссис Беккер указала рукой на кресло рядом с кофейным столиком, сама села напротив, на мягкий, просторный диван желтого цвета, так радостно пестреющего в полутьме.
— С какой целью вы интересуетесь моими детьми? — она умолкла, поджимая губы.
— Это связано с расследованием убийств девушек.
— При чем тут мы?
Женщина подняла бровь, удивленная моим ответом.
— Возможно, пропажа вашей дочери пятнадцать лет назад связана с этим делом.
Я говорил негромко, разделяя слова короткими паузами, наблюдая реакцию по мере продолжения. Миссис Беккер изменилась в лице. В слабом освещении ее лицо стало белым, словно мел. Она вытянулась в спине, сжимая руками обивку дивана. Ее взгляд устремился на каминную полку. Я посмотрел туда же, отметив там несколько фотографий. Вся семья Беккеров на лужайке перед этим самым домом, детям лет по десять, в ногах у них путается бордер-колли черно-белой окраски. Другие два фото: портреты подростков, лет пятнадцати, парень и девушка, поразительно похожие. На фото парня висит траурная лента. Еще одно фото: четыре девушки в мантиях и шапочках выпускников, снимок сделан в школьном дворе.
— Что вы хотите сказать? — отвлек меня голос женщины.
— Скажите, — я открыл свой блокнот и взял ручку. — С кем общалась в тот период ваша дочь? — во взгляде миссис Беккер мелькнуло недоумение. — Не утверждаю наверняка, что эти дела связаны. Но мне необходимо проверить теорию.
Женщина прикрыла глаза, устало потерла лоб ладонью, словно у нее разболелась голова.
— Я не понимаю, как могут быть связаны убийства и пропажа моей дочери, — она бросила короткий взгляд на портрет девушки.
— Повторюсь, мисс Беккер, это лишь теория. Я хочу восстановить информацию о круге общения Эмили.
Имя ударило током по нервам бедной женщины. Она вздрогнула и отвернулась к окну, сжимая губы в тонкую полоску.
— Она общалась со всеми, — раздался севший, полный горя и боли голос. — Эмили была общительная.
— С кем из парней она дружила? У нее был парень в то время?
В деле написано, что Эмили была свободна. Вряд ли мать знает о личной жизни дочери больше подруг, но стоит попытать удачу.
— Я ведь сказала, она дружила со всеми, — миссис Беккер вперила в меня воспаленные глаза. — С одноклассниками, соседями, да со всеми, — она взяла паузу. — Я не знаю о парнях, — с досадой ответила женщина. — Подруги говорят, у нее никого не было.
Она умолкла, выпячивая подбородок вперед от обиды. Наверняка, как мать, она пожалела, что так мало общалась со своей дочерью и не была в курсе ее любовных дел.
— Может быть кто-то из парней, знакомых вам, проявлял к ней интерес? — не сдавался я, стараясь дожать тему.
Миссис Беккер удрученно вздохнула, став слегка недовольной.
— Молодой человек, вы сами делились с родителями своими сердечными делами?
Я понял, к чему она ведет. Мало кто из подростков считает родителей за друзей, которым можно рассказать самое сокровенное.
— Что здесь происходит? — вмешался в нашу беседу мужской голос.
Я оглянулся. В дверях гостиной стоял коренастый мужчина крепкого телосложения, темно-русые с проседью волосы поредели у линии роста, открывая морщинистый лоб. На мужчине серый спортивный костюм и кроссовки, будто он собрался на пробежку. Билли и Эмили, однозначно, больше похожи на своего отца.
— Здравствуйте, — я поднялся с места, поворачиваясь лицом к нему.
— Кто вы? — мужчина подошел к нам. Все его движения пронизаны напряжением, ожиданием опасности.
— Частный детектив. Расследую дела убитых девушек.
— При чем здесь мы?
Он насторожился еще больше. Беспокойно посмотрел на миссис Беккер, обогнул меня с некой опаской и сел рядом с женой, обнимая ее за плечи.
— Я полагаю, что исчезновение вашей дочери может быть связано с этими преступлениями, — прямо заявил ему, опускаясь обратно в кресло.
— Что?
Мистер Беккер ошарашенно посмотрел на меня. Метнулся взглядом по каминной полке, затем по моему лицу, в глазах немой вопрос.
— Это лишь предположение.
— Что именно вам нужно знать об… Эмили? — он запнулся на имени, произнося его как нечто запретное.
— Я уже ответила на вопросы, — вмешалась миссис Беккер. — Мой муж не расскажет вам ничего нового, — она погладила его по руке. — Мы лишь надеемся, что наша девочка вернется домой.
Я постучал ручкой по записной книжке, гоня прочь мысли и желание сказать о том, что Эмили скорее всего нет в живых. Им это знание ни к чему.
— Тогда я хотел бы спросить о вашем сыне, — перешел я к другой теме.
Миссис Беккер со свистом втянула воздух ноздрями и вздрогнула. Рана слишком свежа. Она увела взгляд от меня, фокусируясь на кухонном столе.
— Какое Билли имеет отношение к делу? — строго спросил ее муж.
— Любое событие может иметь значение, — меня не покидает ощущение, что здесь мне не сыскать ответов. — Он не оставил записку? Не говорил ничего накануне? Чего-то странного?
Миссис Беккер вернула ко мне взгляд полный испуга, ее руки начали дрожать.
— Дорогая, — мужчина попытался ее успокоить. — Все, что мы знали, уже рассказали полиции. Ничего необычного.
— Билли так тосковал по Эмили, — раздался сиплый от слез голос миссис Беккер. — Они были близнецами. Еще совсем крошками они всегда спали, держа друг друга за пальчик. Потом не разлучались ни на минуту, — она не моргая посмотрела на фотографии. — Им даже не нужно было говорить друг с другом, они понимали все без слов. Пропажа Эмили сломила Билли. Я… — женщина сделала судорожный вздох. — Я виновата.
Она запнулась, всхлипнула и, закрыв лицо ладонями, начала рыдать.
— Виноваты? — переспросил я, подозревая, что женщина винит себя в недостаточно хорошем исполнении родительских обязанностей.
— Уходите, — процедил ее муж под нарастающие всхлипывания миссис Беккер. — Нам нечего рассказать, — он слегка побагровел от злости, давая понять, что дальнейшие вопросы останутся без ответа.
— Соболезную, — я постарался проявить участие, но вышло слишком скупо и сухо.
Оставив безутешную чету в одиночестве, вышел на улицу. После темного помещения сероватый свет из-за плотных, свинцовых облаков больно резал глаза. У меня ощущение, что у этой семьи есть какая-то тайна, какое-то знание, которое они не доверяют никому. Теперь оно гложет их, словно изголодавшийся зверь, до костей обдирая своей тяжестью.
Весь мой игривый настрой, с которым я писала Люциферу, отправляя свои фото, улетучился, стоило открыть папку с копией дела Линды. Первым лежал снимок крупного плана ее шеи, покрытой бордовыми полосами кровоподтеков: трех слева и с одним крупным справа. Я убрала это фото, открывая следующий снимок ее лица. От неожиданности я вздрогнула. Некогда светлая кожа теперь имела синюшно-бурый оттенок из-за полопавшихся сосудов, мутные глаза с разными по размеру зрачками смотрели в пустоту, белки покрылись красной паутиной капилляров и кровавыми кляксами. Спешно убрав снимок прочь, я закрыла глаза. Мне стало дурно. Я уже рассматривала фотографии с мест преступления вместе с Люцифером. Почему-то сейчас, сидя здесь, в его квартире, в одиночестве, наедине со всеми этими снимками мне стало не по себе.
Я сгребла все фото в кучу и отложила в сторону, решив для начала почитать заключение коронера. Мне необходимо было знать детали, не вдаваясь в особые подробности. Я быстро пробегала глазами по тексту, стараясь не вдумываться в строки, где описывались внутренние органы, вес и вид мозга или сердца. Воображение неумолимо подсовывало картинку распиленного черепа и раскрытой грудной клетки моей бывшей коллеги. Тошнота поднялась к горлу, желчь загорчила во рту. Я отложила папку, сделала пару глубоких вдохов и пошла на кухню выпить воды. Полстакана спасительной влаги убрали дурноту, но решимости не добавили.
Надо ли мне вообще читать заключение? Смотреть фото? Я налила еще воды, облокотилась на столешницу, начиная взвешивать все за и против. В целом мне нужно лишь прочесть дневник и сообщить, если найду в записях нечто странное. Но что если в материалах будет нечто такое, что может сложиться в целую картинку при чтении?
«Нужно просто сделать это, Уилсон».
Я поставила стакан в раковину и вернулась в комнату.
Изучу общие планы на фото, прочту только важные моменты в заключении. Думаю, этого вполне хватит. Я взяла отчет о вскрытии и полистала в конец до заголовка «Судебно-медицинский диагноз». Первая строчка заключения гласила: «Механическая асфиксия от сдавления органов шеи руками (удавление)». Далее шло описание следов на шее, которое мне мало что давало, фото было куда нагляднее. Судя по следам, убийца держал Линду за шею одной рукой спереди.
Ниже были переведены результаты лабораторных исследований.
11:43
Кейт:
Я похожа на Эркюля Пуаро?
К сообщению прилагалось селфи, где она лежала на диване, скорчив деловую мордашку, имитируя усы прядью волос.
«Это так мило, что я готов сдохнуть на месте».
Я засмотрелся на фото, не скрывая глуповатую улыбку.
11:45
Я:
Без одежды было бы эффектнее ??
«С каких пор я пользуюсь смайлами в переписке?»
Я убрал телефон, нажал на педаль газа. Машина плавно поехала вперед, правда далеко уехать мне не удалось. Снова пришло сообщение.
11:50
Кейт:
Так лучше?
Теперь в сообщении была фотография, на которой Кейт держала мою футболку задранной наверх, оголяя грудь. Длинные волосы красиво обрамляли ее, уводя взгляд ниже, к животу.
— Зараза, — я резко нажал тормоз, вставая на полпути к проезжей части.
11:51
Кейт:
А ты пришлешь мне эротическое фото? ??
Я открыл поисковик и ввел запрос. Одна из картинок была вполне подходящая, без излишней откровенности и довольно эстетичная. На черно-белом фото мужчина в костюме сидел на диване, его рука покоилась на оголенной заднице девушки, лежащей у него на коленях.
Я отправил ее Уилсон без лишних слов.
11:53
Кейт:
Я только за ??
— Ничем тебя не напугать, Уилсон, — я покачал головой, на самом деле довольный ее открытостью.
11:54
Кейт:
Мне нравится чувствовать твои руки на своем теле.
Я вспомнил наше утро, ее обнаженное тело в моих объятиях, томные вздохи от моих поцелуев. Картинки перед глазами отозвались легкой истомой в животе. Рабочий настрой улетучился моментально.
11:55
Я:
Дразнишь меня?
11:56
Кейт:
Поддерживаю твой интерес ??
11:57
Я:
Мой интерес к тебе ничего не испортит. Так что когда я вернусь, изучу каждый миллиметр твоего тела. И не только руками ??
Уилсон что-то быстро напечатала и затаилась. Я ждал, понимая, что эта несносная девчонка что-то задумала.
12:05
Кейт:
Я знаю несколько отличных мест для твоих губ и языка ??
К сообщению прилагалось фото, над которым Кейт старалась эти минуты. Приглушенный свет, мягко падающий на обнаженную спину с соблазнительными изгибами, округлые ягодицы, почти полностью скрытые тенью, волосы, собранные в кулак, открывают линию шеи. В паху приятно потянуло, сердце участило свой ритм. Я открыл окно, жадно глотая холодный воздух.
«Может слегка отклониться от плана? Подняться наверх и показать Уилсон, что она играет с огнем».
Я глянул на окна квартиры, борясь с желанием последовать за соблазнами.
12:07
Я:
Надеюсь, когда я вернусь, ты будешь ждать меня в том же виде, что на фото.
Я заблокировал экран и убрал телефон, теперь заставляя себя настроиться на рабочий лад и не доставать его, пока не побеседую с миссис Беккер. Интимная переписка может затянуться надолго, руша планы, хоть и в приятном ключе.
Дом Беккеров располагался через четыре квартала от нашего жилья. Одноэтажный, нежно-голубого цвета, выбивающегося из белоснежных домов рядом. Терраса, заставленная горшками, в которых печально увядали совсем недавно зеленые растения. Кресло-качалка из ротанга зловеще покачивалось от ветра, баюкая невидимый призрак, поджидавший мой визит.
Я взял папку с делом о пропаже. Эмили Беккер, пятнадцать лет. С фотографии на меня смотрела юная, красивая девушка с темно-русыми волосами до плеч, одетая в свитер мятного цвета. В руках она держала подарочную коробку, позади мигала огнями рождественская елка. Миловидные черты лица, беззаботная улыбка. На сердце стало тяжело. Каково это, когда жизнь обрывается в столь молодом возрасте? Живешь, строишь себе планы, надеешься, веришь, а потом все идет прахом из-за какого-то психопата.
Вышла из дома тридцать первого октября, примерно в четыре часа вечера. Была одета в костюм Дороти Гейл, голубое платье до колен, красные туфли, синяя куртка.
— Красные туфли, — я постучал пальцем по листу. — Будь я проклят, если эта пропажа никак не связана с нашим психом.
Особые приметы: шрам на правой руке с внутренней стороны предплечья. При себе имела кулон на цепочке в виде половины сердца с буквой «Э».
Я прочитал показания родственников и друзей. Из них следовало, что Эмили вышла из дома в четыре часа вечера, сказав матери, что направляется на встречу с подругами, чтобы поучаствовать в городских гуляньях. Подруги в тот вечер ее не видели, на площади и в баре она не появилась. Домой ни в этот день, ни на следующий не вернулась. Пара свидетелей видели ее идущей по центральной улице города, в сторону Грин Стрит.
«Негусто».
Подруги утверждали, что на момент пропажи Эмили не состояла в отношениях, хотя пользовалась популярностью в школе. Парень, с которым она рассталась за месяц до исчезновения, ее в тот день не видел и находился на вечеринке, где его видели несколько человек, подтвердившие его присутствие.
Я убрал папку с делом на пассажирское сиденье, вышел из машины, направляясь к дому. Вокруг стояла оглушительная тишина, молчали даже птицы, поддерживая траур этой семьи. Ветер гонял по лужайке бурую палую листву, разнося запах преддверия зимы — костер, прелые листья и сырая от зачастивших дождей земля. Я прошел по террасе к двери, поднимая ворот пальто, и постучал в дверь.
Из дома не слышалось ни звука, время было не ранее, но, возможно, хозяева спали после траурного дня, а может быть и вовсе уехали подальше от города, забравшего их обоих детей.
Я терпеливо ждал, прислушиваясь к малейшим звукам. Неожиданно дверь распахнулась. На пороге стояла миссис Беккер с опухшими от слез веками, белки глаз, испещренные красной сеткой сосудов, придавали ей болезненный, изможденный вид. Коротко стриженные каштановые волосы растрепались без укладки. Женщина куталась в просторный кардиган черного цвета, стискивая вязаные края до побеления пальцев.
— Здравствуйте, миссис Беккер. Я хотел бы поговорить с вами, — я постарался говорить как можно более мягко, без давления.
Женщина посмотрела на меня пустым взглядом, в котором мне не удалось уловить мысли на мой счет.
— О чем? — устало спросила она.
— О ваших… детях, — я решил не называть имен, заходя издалека.
— Не понимаю.
— Прошу. Это очень важно.
Повисла тишина, ледяной ветер ударил мне в спину и разметал волосы женщины. Она поежилась и безразлично кивнула головой, указывая внутрь дома. Я зашел в коридор и прикрыл за собой дверь.
Обстановка в гостиной по-траурному мрачная. Занавески задернуты, их ткань немного пропускает тусклый свет пасмурного дня, позволяя ориентироваться в помещении, но не разглядеть все досконально. В воздухе танцует взвесь пылинок, туманящая и без того густой от мрачной атмосферы воздух дома.
Миссис Беккер указала рукой на кресло рядом с кофейным столиком, сама села напротив, на мягкий, просторный диван желтого цвета, так радостно пестреющего в полутьме.
— С какой целью вы интересуетесь моими детьми? — она умолкла, поджимая губы.
— Это связано с расследованием убийств девушек.
— При чем тут мы?
Женщина подняла бровь, удивленная моим ответом.
— Возможно, пропажа вашей дочери пятнадцать лет назад связана с этим делом.
Я говорил негромко, разделяя слова короткими паузами, наблюдая реакцию по мере продолжения. Миссис Беккер изменилась в лице. В слабом освещении ее лицо стало белым, словно мел. Она вытянулась в спине, сжимая руками обивку дивана. Ее взгляд устремился на каминную полку. Я посмотрел туда же, отметив там несколько фотографий. Вся семья Беккеров на лужайке перед этим самым домом, детям лет по десять, в ногах у них путается бордер-колли черно-белой окраски. Другие два фото: портреты подростков, лет пятнадцати, парень и девушка, поразительно похожие. На фото парня висит траурная лента. Еще одно фото: четыре девушки в мантиях и шапочках выпускников, снимок сделан в школьном дворе.
— Что вы хотите сказать? — отвлек меня голос женщины.
— Скажите, — я открыл свой блокнот и взял ручку. — С кем общалась в тот период ваша дочь? — во взгляде миссис Беккер мелькнуло недоумение. — Не утверждаю наверняка, что эти дела связаны. Но мне необходимо проверить теорию.
Женщина прикрыла глаза, устало потерла лоб ладонью, словно у нее разболелась голова.
— Я не понимаю, как могут быть связаны убийства и пропажа моей дочери, — она бросила короткий взгляд на портрет девушки.
— Повторюсь, мисс Беккер, это лишь теория. Я хочу восстановить информацию о круге общения Эмили.
Имя ударило током по нервам бедной женщины. Она вздрогнула и отвернулась к окну, сжимая губы в тонкую полоску.
— Она общалась со всеми, — раздался севший, полный горя и боли голос. — Эмили была общительная.
— С кем из парней она дружила? У нее был парень в то время?
В деле написано, что Эмили была свободна. Вряд ли мать знает о личной жизни дочери больше подруг, но стоит попытать удачу.
— Я ведь сказала, она дружила со всеми, — миссис Беккер вперила в меня воспаленные глаза. — С одноклассниками, соседями, да со всеми, — она взяла паузу. — Я не знаю о парнях, — с досадой ответила женщина. — Подруги говорят, у нее никого не было.
Она умолкла, выпячивая подбородок вперед от обиды. Наверняка, как мать, она пожалела, что так мало общалась со своей дочерью и не была в курсе ее любовных дел.
— Может быть кто-то из парней, знакомых вам, проявлял к ней интерес? — не сдавался я, стараясь дожать тему.
Миссис Беккер удрученно вздохнула, став слегка недовольной.
— Молодой человек, вы сами делились с родителями своими сердечными делами?
Я понял, к чему она ведет. Мало кто из подростков считает родителей за друзей, которым можно рассказать самое сокровенное.
— Что здесь происходит? — вмешался в нашу беседу мужской голос.
Я оглянулся. В дверях гостиной стоял коренастый мужчина крепкого телосложения, темно-русые с проседью волосы поредели у линии роста, открывая морщинистый лоб. На мужчине серый спортивный костюм и кроссовки, будто он собрался на пробежку. Билли и Эмили, однозначно, больше похожи на своего отца.
— Здравствуйте, — я поднялся с места, поворачиваясь лицом к нему.
— Кто вы? — мужчина подошел к нам. Все его движения пронизаны напряжением, ожиданием опасности.
— Частный детектив. Расследую дела убитых девушек.
— При чем здесь мы?
Он насторожился еще больше. Беспокойно посмотрел на миссис Беккер, обогнул меня с некой опаской и сел рядом с женой, обнимая ее за плечи.
— Я полагаю, что исчезновение вашей дочери может быть связано с этими преступлениями, — прямо заявил ему, опускаясь обратно в кресло.
— Что?
Мистер Беккер ошарашенно посмотрел на меня. Метнулся взглядом по каминной полке, затем по моему лицу, в глазах немой вопрос.
— Это лишь предположение.
— Что именно вам нужно знать об… Эмили? — он запнулся на имени, произнося его как нечто запретное.
— Я уже ответила на вопросы, — вмешалась миссис Беккер. — Мой муж не расскажет вам ничего нового, — она погладила его по руке. — Мы лишь надеемся, что наша девочка вернется домой.
Я постучал ручкой по записной книжке, гоня прочь мысли и желание сказать о том, что Эмили скорее всего нет в живых. Им это знание ни к чему.
— Тогда я хотел бы спросить о вашем сыне, — перешел я к другой теме.
Миссис Беккер со свистом втянула воздух ноздрями и вздрогнула. Рана слишком свежа. Она увела взгляд от меня, фокусируясь на кухонном столе.
— Какое Билли имеет отношение к делу? — строго спросил ее муж.
— Любое событие может иметь значение, — меня не покидает ощущение, что здесь мне не сыскать ответов. — Он не оставил записку? Не говорил ничего накануне? Чего-то странного?
Миссис Беккер вернула ко мне взгляд полный испуга, ее руки начали дрожать.
— Дорогая, — мужчина попытался ее успокоить. — Все, что мы знали, уже рассказали полиции. Ничего необычного.
— Билли так тосковал по Эмили, — раздался сиплый от слез голос миссис Беккер. — Они были близнецами. Еще совсем крошками они всегда спали, держа друг друга за пальчик. Потом не разлучались ни на минуту, — она не моргая посмотрела на фотографии. — Им даже не нужно было говорить друг с другом, они понимали все без слов. Пропажа Эмили сломила Билли. Я… — женщина сделала судорожный вздох. — Я виновата.
Она запнулась, всхлипнула и, закрыв лицо ладонями, начала рыдать.
— Виноваты? — переспросил я, подозревая, что женщина винит себя в недостаточно хорошем исполнении родительских обязанностей.
— Уходите, — процедил ее муж под нарастающие всхлипывания миссис Беккер. — Нам нечего рассказать, — он слегка побагровел от злости, давая понять, что дальнейшие вопросы останутся без ответа.
— Соболезную, — я постарался проявить участие, но вышло слишком скупо и сухо.
Оставив безутешную чету в одиночестве, вышел на улицу. После темного помещения сероватый свет из-за плотных, свинцовых облаков больно резал глаза. У меня ощущение, что у этой семьи есть какая-то тайна, какое-то знание, которое они не доверяют никому. Теперь оно гложет их, словно изголодавшийся зверь, до костей обдирая своей тяжестью.
***
Весь мой игривый настрой, с которым я писала Люциферу, отправляя свои фото, улетучился, стоило открыть папку с копией дела Линды. Первым лежал снимок крупного плана ее шеи, покрытой бордовыми полосами кровоподтеков: трех слева и с одним крупным справа. Я убрала это фото, открывая следующий снимок ее лица. От неожиданности я вздрогнула. Некогда светлая кожа теперь имела синюшно-бурый оттенок из-за полопавшихся сосудов, мутные глаза с разными по размеру зрачками смотрели в пустоту, белки покрылись красной паутиной капилляров и кровавыми кляксами. Спешно убрав снимок прочь, я закрыла глаза. Мне стало дурно. Я уже рассматривала фотографии с мест преступления вместе с Люцифером. Почему-то сейчас, сидя здесь, в его квартире, в одиночестве, наедине со всеми этими снимками мне стало не по себе.
Я сгребла все фото в кучу и отложила в сторону, решив для начала почитать заключение коронера. Мне необходимо было знать детали, не вдаваясь в особые подробности. Я быстро пробегала глазами по тексту, стараясь не вдумываться в строки, где описывались внутренние органы, вес и вид мозга или сердца. Воображение неумолимо подсовывало картинку распиленного черепа и раскрытой грудной клетки моей бывшей коллеги. Тошнота поднялась к горлу, желчь загорчила во рту. Я отложила папку, сделала пару глубоких вдохов и пошла на кухню выпить воды. Полстакана спасительной влаги убрали дурноту, но решимости не добавили.
Надо ли мне вообще читать заключение? Смотреть фото? Я налила еще воды, облокотилась на столешницу, начиная взвешивать все за и против. В целом мне нужно лишь прочесть дневник и сообщить, если найду в записях нечто странное. Но что если в материалах будет нечто такое, что может сложиться в целую картинку при чтении?
«Нужно просто сделать это, Уилсон».
Я поставила стакан в раковину и вернулась в комнату.
Изучу общие планы на фото, прочту только важные моменты в заключении. Думаю, этого вполне хватит. Я взяла отчет о вскрытии и полистала в конец до заголовка «Судебно-медицинский диагноз». Первая строчка заключения гласила: «Механическая асфиксия от сдавления органов шеи руками (удавление)». Далее шло описание следов на шее, которое мне мало что давало, фото было куда нагляднее. Судя по следам, убийца держал Линду за шею одной рукой спереди.
Ниже были переведены результаты лабораторных исследований.
