И именно в эту секунду я все это люто ненавидел за то, что она не была моей полностью.
Кейт попыталась свести колени с умоляющим стоном. Я острым языком лизнул кожу на ее шее, после оставляя отметины губами, завершая путь на острых ключицах. Пускай прячет гребаные засосы под одеждой ото всех, но каждый раз, смотря в зеркало, вспоминает, кто вызывает в ней бурю эмоций.
Я тоже умею вести грязные игры.
— Я дам тебе время подумать. От тебя мне нужен четкий ответ.
Огромным усилием воли (видит, блять, бог!) я оторвался от нее и собирался встать. А что мне оставалось делать? Не хочет принимать решение сама? Я поставлю ей ультиматум.
— Нет.
Внутри все болезненно сжалось. Целая вселенная собралась в маленькую, взрывоопасную точку.
— Мне не нужно время, — Уилсон прильнула ближе, кладя ладонь на мою щеку. — Мне страшно от мысли, что я могу потерять еще кого-то в своей жизни. Потерять тебя.
— Никто не даст тебе гарантий, потому что это невозможно.
— Знаю, — прошептала она мне в губы, пытаясь поцеловать.
Я не ответил на поцелуй.
— Не буду ничего обещать. Тебе как никому другому известно, как непредсказуема жизнь, — я отвернулся, разглядывая выкрашенную в странный цвет стену. — Тот, кто будет кидаться клятвами о вечности — пиздобол. Я бы не стал заводить отношения с таким человеком.
Кейт улыбнулась, уперлась лбом мне в плечо, одновременно обводя пальцами контуры татуировки на руке, будто пытаясь запомнить их. До боли родные губы поцеловали шею, поднялись к подбородку, завершая свой путь возле уха. Я никак не реагировал, внутри сгорая заживо от этой убийственной нежности.
— Я хочу быть с тобой, — призналась она.
От неожиданности я резко повернул голову, оказываясь лицом к лицу.
— Но у тебя ведь есть планы на жизнь, а я в них не вписываюсь, — Кейт сжала губы в тонкую полоску.
— Сейчас речь не об этом.
— Люцифер, — она взгромоздилась мне на колени в своей привычной манере, обняла, взъерошивая волосы на голове, и прислонилась лбом к моему. — Я не хочу отбирать у тебя ту жизнь, которую ты однажды уже потерял. Ты должен встретить прекрасную девушку, с которой заведешь семью, кучу детей, кота, — Уилсон улыбнулась, — и собаку. Вы будете жить в красивом, большом доме, с просторной, залитой светом гостиной и идеальной зеленой лужайкой, — начала воображать Кейт, сопровождая речь жестами. — Здороваться с соседями, с которыми на выходных будете готовить барбекю на заднем дворе, обсуждая последние новости в мире и сплетни. По вечерам ты будешь возвращаться в дом, в котором тебя ждут и любят, где пахнет выпечкой и уютом. С детьми вы будете ездить в Диснейленд, есть сладкую вату и кататься на аттракционах, — она продолжала говорить, вырисовывая все больше и больше деталей моей несуществующей жизни, унося мысли прочь от этого злачного места. — С женой вы будете отдыхать у океана, на красивом пляже с розовым песком и лазурной, чистейшей водой, как на картинке. Твоя кожа станет загорелой, а ты — еще более сексуальным. Настолько, что даже местные девушки будут оглядываться на тебя. Но ты будешь смотреть только на свою жену, ведь на ней будет преступно микроскопическое бикини, а за девушкой в таком наряде нужен глаз да глаз, — она покачала головой. — К тому же, ты ее любишь и тебя мало интересуют женщины вокруг. Ты ведь хороший муж, — Кейт поиграла бровями, широко улыбаясь. — А когда стемнеет, вы займетесь сексом на пляже.
— О, умоляю тебя, — прервал ее мечты. — Секс на пляже сильно приукрашивают.
— Почему?
— Повсюду песок. Прям повсюду.
Уголки ее губ чуть дрогнули, едва заметно поднимаясь.
— Последний раз я была на нью-йоркском пляже в детстве с родителями. Потом мне было совсем не до того.
Я впал в ступор.
Уилсон обняла меня, душа в объятиях, не давая опомниться, и горячо зашептала.
— Твоя жизнь должна быть такой, потому что ты ее заслужил. А не попытками спасти девочку с ворохом ментальных проблем. Я тяну тебя на дно и отбираю мечту. Это неправильно.
Я тяжело вздохнул. Утопическая картинка моей несуществующей жизни со звоном рассыпалась на мелкие осколки. Вокруг стенами встали крошечная, неуютная квартирка в маленьком городке и гнетущая реальность. Все равно что прекрасный сон, из которого выдергивают в холодное, осеннее утро.
— Уилсон, — я сжал ее талию, снова опрокидывая на диван. — Ты дуреха.
— Что?! — возмутилась она в ответ.
— А еще снова себя жалеешь.
— Я не…
— Жалеешь, — отрезал я. — И иногда ужасно раздражаешь этим.
Кейт обиженно надула губы.
— Ты поедешь со мной?
— С тобой?
— Да. В Чикаго, когда все закончится. Ты говорила, что не против, — поймал ее на слове.
— Хочешь, чтобы я ответила за базар?
— Да, Уилсон, ответь за базар, — я выжидательно посмотрел на нее, стараясь не выдать своих чувств.
Не хочешь сама решать свои проблемы? Боишься? Бежишь? Прячешься? К черту принципы, если они мешают мне получить желаемое. Возьму все в свои руки, ведь могу вывезти все, нас обоих. Наши обе изломанные жизни.
Нежно, почти невинно, одними только губами я поцеловал ее. Она обхватила мою голову руками, стремясь получить больше, но я прервался, не давая продолжить раньше, чем получу ответ.
Соглашайся. Ну же! А там и до терапии рукой подать. Будет тебе и дом, и собака, и пляж.
— Да, — Кейт поцеловала меня в кончик носа. — Я поеду с тобой в Чикаго. Не обещаю, что буду смиренной, ведь иногда я совершенно невыносима, — она высвободилась и села, взяла со стола чокер, снова надела его на шею. — Но, — следующим был поводок. Карабин легко защелкнулся на широком кольце. Уилсон вложила кожаный ремень в мою ладонь. — Сейчас совершенно точно буду послушной.
— Ты, — я потянул ее на себя, — в самом деле иногда до одури невыносима. К тому же, — чуть распахнул рубашку на ее теле, — сегодня очень сильно меня разозлила.
Кейт перенесла руки вперед, поднимаясь на коленях, и провела пальцем по линии пояса брюк, заискивающе глядя на меня.
— Мне понравилось тебя злить.
— Так ты сделала это нарочно?
— Да. Злой ты меньше осторожничаешь.
Серией медленных, влажных поцелуев по животу я спустился вниз, поцеловал лобок и внутреннюю сторону бедра. Кейт шире раздвинула ноги, надеясь на продолжение.
— Я ведь заботливый.
Вместо ожидаемой ласки она получила несколько коротких покусываний.
— Очень заботливый, — вторила Уилсон.
Выпрямилась, натягивая поводок, и ухватилась за мои плечи, открываясь как можно больше. Ремень свободно лег между грудей. Я взял ее за талию и, придерживая, опустил на спину. Ей чертовски шла моя рубашка на голое тело, с пикантным дополнением в виде чокера и поводка.
— Поэтому я позабочусь о твоем наказании, — я никак не мог оторваться от разглядывания. — Может, будешь так ходить по дому?
— Если ты так хочешь, — соблазнительным голосом, растягивая слова, пропела она, одновременно закидывая одну ногу на спинку дивана.
Рядом со мной в ней будто переключался какой-то тумблер, полностью отключающий стеснительность, а бегунок «раскрепощенность» выкручивался до максимума. Этого не видел никто. Только я. И это заводило. Скромность, маску с которой я по обыкновению сорвал.
Я провел руками по стройным ногам, талии и спине, изучая каждый изгиб. Кейт, затаив дыхание, наблюдала за мной заблестевшими от возбуждения глазами.
— Маленькая проказница, — закончил поцелуем в ухо.
Между ее ног уже было мокро.
— Быстро же ты заводишься, — я сильнее надавил на клитор.
— Я завелась в тот момент, — она положила свои пальцы сверху моих, направляя их ниже, — когда ты назвал меня сукой, прижав к стене.
— Вот как.
Повинуясь намеку, я проник внутрь, утопая в обильной смазке, и потянул поводок. Уилсон вцепилась в диван, откинув голову назад, и закрыла глаза. Большим пальцем я вновь прижал клитор, размазывая влагу и срывая первый громкий стон.
— Испорченная, — я начал неспешно наматывать поводок на кулак, ускоряя темп ласки. — Грязная, — стоны стали хриплыми и прерывистыми, — девчонка.
— Очень испорченная, — согласилась Кейт, выгибаясь дугой, царапая обивку и покачиваясь в такт со мной.
Теперь она сама скользила на моих пальцах. Мне оставалось только направлять ее поводком, наслаждаясь тихими, просящими стонами, великолепным видом возбужденной до предела Уилсон, сминающей в кулаках края рубашки, с искусанными губами и пунцовыми от страсти щеками.
— Быстрее, — взмолилась Кейт.
— Хочешь быстрее? — подразнил ускоряясь.
— Да-а-а, — она протяжно застонала, когда я исполнил просьбу. — Да-а-а, так.
Кейт напрягла живот, приближаясь к оргазму. Я резко вытащил пальцы.
— Вставай.
Она недовольно заскулила, поджимая ноги.
— Я почти кончила.
— Кончишь, когда я посчитаю нужным, — попытка сделать жалостливую мордашку не увенчалась успехом. — Ты меня дичайше разозлила.
— Мой мужчина недоволен? — Кейт изобразила удивление, оставаясь на месте.
— Твой мужчина страшно зол. Меня мало что может разозлить, — я поднялся на ноги, дергая поводок. — Ты постаралась на славу. Раздевайся и вставай.
Она встала и сняла рубашку. Мы вернулись к тому, с чего начали.
Я вывел ее на середину комнаты (какого хрена это так заводит?) и оглядел. Теперь у меня было куда больше настроения испробовать наши девайсы и, похоже, стоило прикупить и хвост, и вибратор, и плетку. Мне хотелось измучить ее удовольствием, довести до исступления. Владеть ее телом, вынуждая балансировать на грани наслаждения и молить о близости. Чтобы она почувствовала, каково это — быть на моем месте.
Я взял стек в руку.
— Нам нужно выяснить допустимые границы твоих ощущений, — наконечник игрушки лег на голень. — У меня нет опыта и я могу полагаться только на обратную связь от тебя.
— Как скажешь.
Меня вновь приятно удивила ее послушность и немногословность.
Я нанес удар с самым минимальным усилием. Кейт даже не вздрогнула. Стек поднялся выше, скользя по коже, и остановился на бедре. Теперь я ударил немного сильнее. Она коротко вздохнула и закусила губу. Глаза, от которых я не отрывал внимания весь процесс, напротив, заблестели сильнее.
Стек, поглаживая, устремился вверх, обошел изгибы талии и замер на ягодице. Третий удар разрезал тишину. Секунду спустя Кейт простонала, еле заметно вздрагивая, и прикрыла веки. Я запечатлел в руке усилие, с которым нанес удар. Это был не самый максимум, можно было бы приложить и больше силы, но для начала этого хватит. Ведь я должен быть жестким, но не жестоким. Доставить ей сладкую боль, а не горькую му?ку.
— Ты сегодня чертовски провинилась.
Уилсон задумчиво всмотрелась в мое лицо. Разговоры сделали ее увереннее и расслабленнее, поэтому девчонка решила, что может осмелеть. Она шагнула, прижимаясь вплотную ко мне, положила руку на мой пах, оглаживая член под тканью брюк, привстала на носочки, касаясь торчащими сосками моей груди, и зашептала томно и низко мне на ухо, опаляя горячим дыханием:
— Я готова умолять позволить мне сделать минет в качестве первого извинения.
Кейт отстранилась, сверкая глазами. Я шумно втянул воздух, теряя нить серьезной беседы о допустимых границах. Кровь устремилась к паху, и я чуть не плюнул на все, желая как можно быстрее приступить к процессу.
— Я не разрешал трогать меня, — в изумлении поднял бровь. — За такую самовольность ты получишь дополнительное наказание.
— Прости, Люцифер, — Кейт завела руки за спину, открываясь и покорно опуская глаза. — Я буду послушной.
— Другое дело, — наконечник стека погладил ягодицу, я сделал пару одобрительных, совсем мягких, скорее шуточных шлепков.
Уилсон хихикнула, слегка покачиваясь на месте.
— Если что-то пойдет не так, ты должна дать мне знать.
Кейт встрепенулась, просияв заинтересованностью.
— Нам нужно стоп-слово, как в фильме. Но я не хочу что-то банальное, типа «красный», — она суетливо забегала глазами. — Может, злоебучий? А еще я нашла готовый плейлист в спотифае.
Она забегалась, принесла телефон и подключила его к колонке.
Я устало выдохнул, нарочито громко, давая понять о своем недовольстве. Кейт осеклась и, не мигая, посмотрела на меня. Многозначительный указующий кивок, и она послушно вернулась на место.
— Опять непослушание, — я поцокал языком. — Грешным делом подумал, что ты будешь молчалива, но ты, кажется, — я подошел к столу, — не можешь совладать с собой. Придется применить вот это.
В моей руке появился кляп. Уилсон тяжело сглотнула. Я вернулся к ней и вгляделся в сияющие предвкушением глаза.
«Маленькая слабость не помешает процессу».
Я наклонился ближе, касаясь ее губ, распахнул их, завладевая ими в своей напористой манере. Кейт растерялась, не сразу понимая, что нужно ответить, но, сориентировавшись, положила руки мне на грудь и подключила язык, дразня обвела кончиком мой и усмехнулась на отклонение от плана.
Ненасытный поцелуй рисковал перейти в приятное продолжение, отодвинув на задний план мою задумку. Я оттянул зубами нижнюю губу, заставляя Кейт зашипеть, царапнув меня ногтями, с трудом оторвался от столь приятного процесса и встал позади.
— Будь умницей, — она приоткрыла рот и послушно закусила жесткую кожу. Я провел подушечками пальцев по линии губ и зафиксировал ремешок. — У тебя еще будет сегодня возможность продемонстрировать в деле свой длинный язык.
Обошел Кейт по кругу, любуясь видом. Покрутил в руке стек, отметил, что наручники по-прежнему лежат на диване.
Она шумно задышала, впадая в какой-то транс. Наше взаимодействие было непривычным, пожалуй, даже странным, но я отчего-то чувствовал себя уютно, будто был на своем месте.
Я постоял, разминая плечи и спину, вслушиваясь в мелодию, ловя ее ритм и настроение, полагаясь на интуицию в своих действиях. Вытянул руку, стек заскользил по стройной ноге, повторяя изгибы тела и поднимаясь выше, погладил бедро, обошел линию тазовых косточек, устремляясь к талии, и бережно обвел полушарие груди.
— Уилсон, Уилсон, — я покачал головой. — Так хотелось верить в твое послушание.
Кожа на ее груди и руках покрылась крупными, соблазнительными мурашками, а соски маняще напряглись. Я взял в руку поводок и потянул на себя. Кейт покачнулась, делая маленький шажок вперед, в этот раз не поднимая взгляда. Мне не удалось отказать себе (да и стоит ли себе вообще в чем-либо отказывать?) в удовольствии слегка ущипнуть ее грудь, любуясь формой и аккуратными, нежно-розовыми ореолами.
— Пошли, — я дернул ремень на себя, двигаясь в сторону мебели.
Кейт следовала за мной покорно и неслышно. Я сел, поправил брюки, расслабленно откидываясь на спинку.
— Иди ко мне на ручки, — я похлопал свою коленку и потянул на себя поводок.
Она перегнулась через мои колени и легла животом вниз, выставив зад.
— Вытяни руки вперед.
Уилсон исполнила приказ.
— Держи, — я вложил ей в ладони стек. — И не смей выпускать.
Кейт сжала пальцы, повернула голову, ложась щекой на диван, и закрыла глаза.
— Хорошая девочка, — похвалил, гладя ягодицу.
Я начал массировать ее зад, поглаживая и стискивая пальцами кожу. Кейт размеренно дышала, выглядя абсолютно расслабленной. Я невольно залюбовался сексуальным изгибом спины, по которому, потакая себе, пробежался пальцами, остановился на затылке и помассировал кожу, оттягивая волосы. Рука легла на поясницу, придерживая, пока вторая прошлась по ноге, задержалась на сгибе колена, пощекотала и вновь вернулась к ягодице.
Кейт попыталась свести колени с умоляющим стоном. Я острым языком лизнул кожу на ее шее, после оставляя отметины губами, завершая путь на острых ключицах. Пускай прячет гребаные засосы под одеждой ото всех, но каждый раз, смотря в зеркало, вспоминает, кто вызывает в ней бурю эмоций.
Я тоже умею вести грязные игры.
— Я дам тебе время подумать. От тебя мне нужен четкий ответ.
Огромным усилием воли (видит, блять, бог!) я оторвался от нее и собирался встать. А что мне оставалось делать? Не хочет принимать решение сама? Я поставлю ей ультиматум.
— Нет.
Внутри все болезненно сжалось. Целая вселенная собралась в маленькую, взрывоопасную точку.
— Мне не нужно время, — Уилсон прильнула ближе, кладя ладонь на мою щеку. — Мне страшно от мысли, что я могу потерять еще кого-то в своей жизни. Потерять тебя.
— Никто не даст тебе гарантий, потому что это невозможно.
— Знаю, — прошептала она мне в губы, пытаясь поцеловать.
Я не ответил на поцелуй.
— Не буду ничего обещать. Тебе как никому другому известно, как непредсказуема жизнь, — я отвернулся, разглядывая выкрашенную в странный цвет стену. — Тот, кто будет кидаться клятвами о вечности — пиздобол. Я бы не стал заводить отношения с таким человеком.
Кейт улыбнулась, уперлась лбом мне в плечо, одновременно обводя пальцами контуры татуировки на руке, будто пытаясь запомнить их. До боли родные губы поцеловали шею, поднялись к подбородку, завершая свой путь возле уха. Я никак не реагировал, внутри сгорая заживо от этой убийственной нежности.
— Я хочу быть с тобой, — призналась она.
От неожиданности я резко повернул голову, оказываясь лицом к лицу.
— Но у тебя ведь есть планы на жизнь, а я в них не вписываюсь, — Кейт сжала губы в тонкую полоску.
— Сейчас речь не об этом.
— Люцифер, — она взгромоздилась мне на колени в своей привычной манере, обняла, взъерошивая волосы на голове, и прислонилась лбом к моему. — Я не хочу отбирать у тебя ту жизнь, которую ты однажды уже потерял. Ты должен встретить прекрасную девушку, с которой заведешь семью, кучу детей, кота, — Уилсон улыбнулась, — и собаку. Вы будете жить в красивом, большом доме, с просторной, залитой светом гостиной и идеальной зеленой лужайкой, — начала воображать Кейт, сопровождая речь жестами. — Здороваться с соседями, с которыми на выходных будете готовить барбекю на заднем дворе, обсуждая последние новости в мире и сплетни. По вечерам ты будешь возвращаться в дом, в котором тебя ждут и любят, где пахнет выпечкой и уютом. С детьми вы будете ездить в Диснейленд, есть сладкую вату и кататься на аттракционах, — она продолжала говорить, вырисовывая все больше и больше деталей моей несуществующей жизни, унося мысли прочь от этого злачного места. — С женой вы будете отдыхать у океана, на красивом пляже с розовым песком и лазурной, чистейшей водой, как на картинке. Твоя кожа станет загорелой, а ты — еще более сексуальным. Настолько, что даже местные девушки будут оглядываться на тебя. Но ты будешь смотреть только на свою жену, ведь на ней будет преступно микроскопическое бикини, а за девушкой в таком наряде нужен глаз да глаз, — она покачала головой. — К тому же, ты ее любишь и тебя мало интересуют женщины вокруг. Ты ведь хороший муж, — Кейт поиграла бровями, широко улыбаясь. — А когда стемнеет, вы займетесь сексом на пляже.
— О, умоляю тебя, — прервал ее мечты. — Секс на пляже сильно приукрашивают.
— Почему?
— Повсюду песок. Прям повсюду.
Уголки ее губ чуть дрогнули, едва заметно поднимаясь.
— Последний раз я была на нью-йоркском пляже в детстве с родителями. Потом мне было совсем не до того.
Я впал в ступор.
Уилсон обняла меня, душа в объятиях, не давая опомниться, и горячо зашептала.
— Твоя жизнь должна быть такой, потому что ты ее заслужил. А не попытками спасти девочку с ворохом ментальных проблем. Я тяну тебя на дно и отбираю мечту. Это неправильно.
Я тяжело вздохнул. Утопическая картинка моей несуществующей жизни со звоном рассыпалась на мелкие осколки. Вокруг стенами встали крошечная, неуютная квартирка в маленьком городке и гнетущая реальность. Все равно что прекрасный сон, из которого выдергивают в холодное, осеннее утро.
— Уилсон, — я сжал ее талию, снова опрокидывая на диван. — Ты дуреха.
— Что?! — возмутилась она в ответ.
— А еще снова себя жалеешь.
— Я не…
— Жалеешь, — отрезал я. — И иногда ужасно раздражаешь этим.
Кейт обиженно надула губы.
— Ты поедешь со мной?
— С тобой?
— Да. В Чикаго, когда все закончится. Ты говорила, что не против, — поймал ее на слове.
— Хочешь, чтобы я ответила за базар?
— Да, Уилсон, ответь за базар, — я выжидательно посмотрел на нее, стараясь не выдать своих чувств.
Не хочешь сама решать свои проблемы? Боишься? Бежишь? Прячешься? К черту принципы, если они мешают мне получить желаемое. Возьму все в свои руки, ведь могу вывезти все, нас обоих. Наши обе изломанные жизни.
Нежно, почти невинно, одними только губами я поцеловал ее. Она обхватила мою голову руками, стремясь получить больше, но я прервался, не давая продолжить раньше, чем получу ответ.
Соглашайся. Ну же! А там и до терапии рукой подать. Будет тебе и дом, и собака, и пляж.
— Да, — Кейт поцеловала меня в кончик носа. — Я поеду с тобой в Чикаго. Не обещаю, что буду смиренной, ведь иногда я совершенно невыносима, — она высвободилась и села, взяла со стола чокер, снова надела его на шею. — Но, — следующим был поводок. Карабин легко защелкнулся на широком кольце. Уилсон вложила кожаный ремень в мою ладонь. — Сейчас совершенно точно буду послушной.
— Ты, — я потянул ее на себя, — в самом деле иногда до одури невыносима. К тому же, — чуть распахнул рубашку на ее теле, — сегодня очень сильно меня разозлила.
Кейт перенесла руки вперед, поднимаясь на коленях, и провела пальцем по линии пояса брюк, заискивающе глядя на меня.
— Мне понравилось тебя злить.
— Так ты сделала это нарочно?
— Да. Злой ты меньше осторожничаешь.
Серией медленных, влажных поцелуев по животу я спустился вниз, поцеловал лобок и внутреннюю сторону бедра. Кейт шире раздвинула ноги, надеясь на продолжение.
— Я ведь заботливый.
Вместо ожидаемой ласки она получила несколько коротких покусываний.
— Очень заботливый, — вторила Уилсон.
Выпрямилась, натягивая поводок, и ухватилась за мои плечи, открываясь как можно больше. Ремень свободно лег между грудей. Я взял ее за талию и, придерживая, опустил на спину. Ей чертовски шла моя рубашка на голое тело, с пикантным дополнением в виде чокера и поводка.
— Поэтому я позабочусь о твоем наказании, — я никак не мог оторваться от разглядывания. — Может, будешь так ходить по дому?
— Если ты так хочешь, — соблазнительным голосом, растягивая слова, пропела она, одновременно закидывая одну ногу на спинку дивана.
Рядом со мной в ней будто переключался какой-то тумблер, полностью отключающий стеснительность, а бегунок «раскрепощенность» выкручивался до максимума. Этого не видел никто. Только я. И это заводило. Скромность, маску с которой я по обыкновению сорвал.
Я провел руками по стройным ногам, талии и спине, изучая каждый изгиб. Кейт, затаив дыхание, наблюдала за мной заблестевшими от возбуждения глазами.
— Маленькая проказница, — закончил поцелуем в ухо.
Между ее ног уже было мокро.
— Быстро же ты заводишься, — я сильнее надавил на клитор.
— Я завелась в тот момент, — она положила свои пальцы сверху моих, направляя их ниже, — когда ты назвал меня сукой, прижав к стене.
— Вот как.
Повинуясь намеку, я проник внутрь, утопая в обильной смазке, и потянул поводок. Уилсон вцепилась в диван, откинув голову назад, и закрыла глаза. Большим пальцем я вновь прижал клитор, размазывая влагу и срывая первый громкий стон.
— Испорченная, — я начал неспешно наматывать поводок на кулак, ускоряя темп ласки. — Грязная, — стоны стали хриплыми и прерывистыми, — девчонка.
— Очень испорченная, — согласилась Кейт, выгибаясь дугой, царапая обивку и покачиваясь в такт со мной.
Теперь она сама скользила на моих пальцах. Мне оставалось только направлять ее поводком, наслаждаясь тихими, просящими стонами, великолепным видом возбужденной до предела Уилсон, сминающей в кулаках края рубашки, с искусанными губами и пунцовыми от страсти щеками.
— Быстрее, — взмолилась Кейт.
— Хочешь быстрее? — подразнил ускоряясь.
— Да-а-а, — она протяжно застонала, когда я исполнил просьбу. — Да-а-а, так.
Кейт напрягла живот, приближаясь к оргазму. Я резко вытащил пальцы.
— Вставай.
Она недовольно заскулила, поджимая ноги.
— Я почти кончила.
— Кончишь, когда я посчитаю нужным, — попытка сделать жалостливую мордашку не увенчалась успехом. — Ты меня дичайше разозлила.
— Мой мужчина недоволен? — Кейт изобразила удивление, оставаясь на месте.
— Твой мужчина страшно зол. Меня мало что может разозлить, — я поднялся на ноги, дергая поводок. — Ты постаралась на славу. Раздевайся и вставай.
Она встала и сняла рубашку. Мы вернулись к тому, с чего начали.
Я вывел ее на середину комнаты (какого хрена это так заводит?) и оглядел. Теперь у меня было куда больше настроения испробовать наши девайсы и, похоже, стоило прикупить и хвост, и вибратор, и плетку. Мне хотелось измучить ее удовольствием, довести до исступления. Владеть ее телом, вынуждая балансировать на грани наслаждения и молить о близости. Чтобы она почувствовала, каково это — быть на моем месте.
Я взял стек в руку.
— Нам нужно выяснить допустимые границы твоих ощущений, — наконечник игрушки лег на голень. — У меня нет опыта и я могу полагаться только на обратную связь от тебя.
— Как скажешь.
Меня вновь приятно удивила ее послушность и немногословность.
Я нанес удар с самым минимальным усилием. Кейт даже не вздрогнула. Стек поднялся выше, скользя по коже, и остановился на бедре. Теперь я ударил немного сильнее. Она коротко вздохнула и закусила губу. Глаза, от которых я не отрывал внимания весь процесс, напротив, заблестели сильнее.
Стек, поглаживая, устремился вверх, обошел изгибы талии и замер на ягодице. Третий удар разрезал тишину. Секунду спустя Кейт простонала, еле заметно вздрагивая, и прикрыла веки. Я запечатлел в руке усилие, с которым нанес удар. Это был не самый максимум, можно было бы приложить и больше силы, но для начала этого хватит. Ведь я должен быть жестким, но не жестоким. Доставить ей сладкую боль, а не горькую му?ку.
— Ты сегодня чертовски провинилась.
Уилсон задумчиво всмотрелась в мое лицо. Разговоры сделали ее увереннее и расслабленнее, поэтому девчонка решила, что может осмелеть. Она шагнула, прижимаясь вплотную ко мне, положила руку на мой пах, оглаживая член под тканью брюк, привстала на носочки, касаясь торчащими сосками моей груди, и зашептала томно и низко мне на ухо, опаляя горячим дыханием:
— Я готова умолять позволить мне сделать минет в качестве первого извинения.
Кейт отстранилась, сверкая глазами. Я шумно втянул воздух, теряя нить серьезной беседы о допустимых границах. Кровь устремилась к паху, и я чуть не плюнул на все, желая как можно быстрее приступить к процессу.
— Я не разрешал трогать меня, — в изумлении поднял бровь. — За такую самовольность ты получишь дополнительное наказание.
— Прости, Люцифер, — Кейт завела руки за спину, открываясь и покорно опуская глаза. — Я буду послушной.
— Другое дело, — наконечник стека погладил ягодицу, я сделал пару одобрительных, совсем мягких, скорее шуточных шлепков.
Уилсон хихикнула, слегка покачиваясь на месте.
— Если что-то пойдет не так, ты должна дать мне знать.
Кейт встрепенулась, просияв заинтересованностью.
— Нам нужно стоп-слово, как в фильме. Но я не хочу что-то банальное, типа «красный», — она суетливо забегала глазами. — Может, злоебучий? А еще я нашла готовый плейлист в спотифае.
Она забегалась, принесла телефон и подключила его к колонке.
Я устало выдохнул, нарочито громко, давая понять о своем недовольстве. Кейт осеклась и, не мигая, посмотрела на меня. Многозначительный указующий кивок, и она послушно вернулась на место.
— Опять непослушание, — я поцокал языком. — Грешным делом подумал, что ты будешь молчалива, но ты, кажется, — я подошел к столу, — не можешь совладать с собой. Придется применить вот это.
В моей руке появился кляп. Уилсон тяжело сглотнула. Я вернулся к ней и вгляделся в сияющие предвкушением глаза.
«Маленькая слабость не помешает процессу».
Я наклонился ближе, касаясь ее губ, распахнул их, завладевая ими в своей напористой манере. Кейт растерялась, не сразу понимая, что нужно ответить, но, сориентировавшись, положила руки мне на грудь и подключила язык, дразня обвела кончиком мой и усмехнулась на отклонение от плана.
Ненасытный поцелуй рисковал перейти в приятное продолжение, отодвинув на задний план мою задумку. Я оттянул зубами нижнюю губу, заставляя Кейт зашипеть, царапнув меня ногтями, с трудом оторвался от столь приятного процесса и встал позади.
— Будь умницей, — она приоткрыла рот и послушно закусила жесткую кожу. Я провел подушечками пальцев по линии губ и зафиксировал ремешок. — У тебя еще будет сегодня возможность продемонстрировать в деле свой длинный язык.
Обошел Кейт по кругу, любуясь видом. Покрутил в руке стек, отметил, что наручники по-прежнему лежат на диване.
Она шумно задышала, впадая в какой-то транс. Наше взаимодействие было непривычным, пожалуй, даже странным, но я отчего-то чувствовал себя уютно, будто был на своем месте.
Я постоял, разминая плечи и спину, вслушиваясь в мелодию, ловя ее ритм и настроение, полагаясь на интуицию в своих действиях. Вытянул руку, стек заскользил по стройной ноге, повторяя изгибы тела и поднимаясь выше, погладил бедро, обошел линию тазовых косточек, устремляясь к талии, и бережно обвел полушарие груди.
— Уилсон, Уилсон, — я покачал головой. — Так хотелось верить в твое послушание.
Кожа на ее груди и руках покрылась крупными, соблазнительными мурашками, а соски маняще напряглись. Я взял в руку поводок и потянул на себя. Кейт покачнулась, делая маленький шажок вперед, в этот раз не поднимая взгляда. Мне не удалось отказать себе (да и стоит ли себе вообще в чем-либо отказывать?) в удовольствии слегка ущипнуть ее грудь, любуясь формой и аккуратными, нежно-розовыми ореолами.
— Пошли, — я дернул ремень на себя, двигаясь в сторону мебели.
Кейт следовала за мной покорно и неслышно. Я сел, поправил брюки, расслабленно откидываясь на спинку.
— Иди ко мне на ручки, — я похлопал свою коленку и потянул на себя поводок.
Она перегнулась через мои колени и легла животом вниз, выставив зад.
— Вытяни руки вперед.
Уилсон исполнила приказ.
— Держи, — я вложил ей в ладони стек. — И не смей выпускать.
Кейт сжала пальцы, повернула голову, ложась щекой на диван, и закрыла глаза.
— Хорошая девочка, — похвалил, гладя ягодицу.
Я начал массировать ее зад, поглаживая и стискивая пальцами кожу. Кейт размеренно дышала, выглядя абсолютно расслабленной. Я невольно залюбовался сексуальным изгибом спины, по которому, потакая себе, пробежался пальцами, остановился на затылке и помассировал кожу, оттягивая волосы. Рука легла на поясницу, придерживая, пока вторая прошлась по ноге, задержалась на сгибе колена, пощекотала и вновь вернулась к ягодице.
