Странно, от его ходьбы не доносилось ни звука, словно ноги не касались ни земли, ни травы. Старик приблизился и замер, опустив голову.
Команда ждала следующих действий незнакомца, но он ничего не делал и не говорил, вообще не подавал никаких признаков жизни. Тогда Мийфа осторожно приблизилась к нему и спросила:
— Извините, с вами всё в порядке? Может, вам нужна помощь?
— Мелкая, что ты спрашиваешь? Надо выведать у старика, где мы находимся, — недовольно произнёс Дрен.
— Ты не видишь? Ему плохо, — сердито ответила Мийфа и снова обратилась к старику. — Мы можем проводить вас до дома.
Вдруг старик поднял голову и уставился на неё чёрными, как пропасть, глазами. Чернота полностью покрывала их, не было ни зрачков, ни радужки, ни белка. Абсолютная зияющая пропасть. Мийфа шарахнулась в сторону от незнакомца, как только встретилась с ним взглядами. Морщинистый, костлявый, смертельно-бледный старик широко открыл беззубый рот, напоминающий бездонную дыру, и издал тот самый пронзительный вой. Он поднял и потянул костлявые руки к Мийфе.
— Не прикасайся к ней! — Дрен атаковал старика, ударив древком косы по плечу. Но оружие, на удивление, прошло сквозь него, как через воздух. Это призрак!
— Бежим! — крикнул Тайрон, и все, как по команде, понеслись прочь. Неизвестно куда, главное — подальше от призрака, вой которого преследовал их. Команда бежала не разбирая дороги. Сколько бы они ни бежали, туман никак не рассеивался. Куда бежать? Где прятаться? Кого звать на помощь?
Вдруг Доляк обо что-то споткнулся и упал. Жуткий призрак навис над ним и с мерзким воем потянул костлявые руки.
— Вставай! — Дрен дёрнул мага за руку, помогая встать, и они побежали за остальными.
К несчастью, старик был не единственным, кто гнался за Непобедимыми. Из тумана стали показываться другие призраки: мужчины, женщины, старики, дети. Все бледные, костлявые и с чёрными глазами. Они громогласно выли, что в ушах закладывало, и пытались схватить беглецов. Те уворачивались и продолжали бежать.
Вдруг Дрен на что-то наткнулся. Это было нечто деревянное и большое. Дом!
— Сюда! — Проклятый распахнул старую скрипучую дверь. Как только все забежали внутрь, он тоже влетел в дом, захлопнул дверь перед носом призрака и закрыл на замок. Команда забилась к стене, с ужасом смотря на дверь, за которой находились призраки. Страшный вой сотрясал стены дома, казалось, они могли рухнуть в любую секунду. Призраки какое-то время пытались проникнуть внутрь, но ничего не вышло, и наконец они исчезли. Наступила тишина, прерываемая лишь частым испуганным дыханием путников.
Наконец они облегчённо выдохнули.
— Кажется, тут мы в безопасности, — произнёс полушёпотом Тайрон, видимо, боясь возвращения призраков.
— Не понимаю! Мы сражались с лавкрафтами и побеждали их, а тут убегаем сломя голову! — сердито бросил Дрен.
— Идиот! Лавкрафты — живые существа, поэтому их можно одолеть, а призраки — души мёртвых. Их живым не победить! — ответила Эльда.
— Всё очень плохо. Мы не знаем, где находимся, на каждом шагу нас поджидают призраки и окружает туман, ещё Сайрес пропал, — подытожила Мийфа, не отрывая напряжённого взгляда от дверя.
Дрен пробурчал что-то неразборчивое.
Вдруг тишину хижины разорвал громкий чих. Команда разом вздрогнула, кто-то даже вскрикнул. Все посмотрели в сторону старой печки, откуда донёсся внезапный звук.
— Призраки здесь! — в ужасе прошептал Доляк, дрожащий и бледный как смерть.
— Всё, надоело! — Дрен вооружился косой и двинулся к печке. — Выходи! Я покромсаю тебя на куски, призрак!
— Не надо меня кромсать! Я не призрак! — ответил испуганный, тонкий голос, и из-за печки вылез человек, настоящий и живой, тоже бледный и грязный из-за сажи. И всё равно Непобедимые узнали его.
— Аделло?
— Конечно же, я, кто ещё-то?! — ответил менестрель, отряхивая с себя чёрный слой сажи.
Больше месяца назад Непобедимые, когда держали путь в Росмэд, встретились с Аделло. Он-то рассказал им о бедственном положении столицы, об осаде страшными чудовищами. И был прав, так как на Росмэд напали лавкрафты.
— А вы кто? — спросила Лили. Тут команда вспомнила, что эльфийка единственная, кто не встречался с бродячим певцом.
Аделло окинул взглядом с ног до головы Лили и замер. Он был впечатлён эльфийской красотой, столь прекрасного создания ему не доводилось встречать. Хотя он эльфов ещё вживую не видел. Аделло расплылся в улыбке.
— О, вы так прекрасны. Я очарован вами. Моё имя Аделло. А тебя как зовут, красавица?
— Лили, — смущённо ответила эльфийка.
— О, прекрасное имя. Твоя красота не уступает самой Даре. Ты согласна стать моей музой?
Непобедимые наблюдали за этой картиной и чувствовали себя зрителями какой-то комедии. Бедная Лили стояла пунцовая, как рак, и бросала умоляющие взгляды на ребят, чтобы они спасли её от слишком восхищённого менестреля, а тот продолжал разглагольствовать о её красоте и неожиданном вдохновении.
— Я готов сочинить песню в честь тебя, прекрасная Лили!
— Фу, начинаются нежности! — поморщился Дрен. — Певец, ты что здесь вообще делаешь? И где «здесь»?
Аделло со вздохом отошёл от Лили, пробормотав про потерянную музу, и заговорил уже серьёзно:
— Я — бродячий певец и иду туда, куда заведёт дорога. И вот, она привела меня сюда, в заброшенную деревню.
— Прекращай это театральное представление! — оборвал его Дрен, выведенный из себя. — Лучше объясни, как всё было и почему ты уверен, что это заброшенная деревня?
— Я прибыл сюда на закате, пока солнце ещё садилось за горизонт. Туман не покрывал землю, и я отлично видел поселение. Все деревянные дома полуразрушенные, заброшенные и грязные, и ни одной живой души. Разумеется, меня сразу посетила мысль, что деревня давно заброшена. Но я очень устал после долгого пути, поэтому остался на ночлег в этой самой хижине, — Аделло замолчал, чтобы перевести дух.
— Что было дальше? — спросил Доляк.
— Ночью я проснулся от жуткого воя, от которого у меня аж волосы встали дыбом. Сначала я подумал на волков, но вой повторился, и он не походил на волчий. Когда я вышел из хижины, тогда увидел такой густой туман, что дальше своего носа не разглядеть. Всё же отправился вперёд, в сторону воя. Тогда-то и наткнулся на призраков. Их было так много! И все страшные, как смерть! Я чудом спасся от них и спрятался здесь!
— Насколько я слышал, призраки могут проходить сквозь стены. Почему они этого не сделали? — задумался Тайрон, с тревогой поглядывая на окно, за которым ничего не было видно, кроме тумана.
— А тут всё просто. В панике, прячась, я пел священную песнь Прародительницы. Видимо, её волшебная сила защитила дом от призраков, — объяснил Аделло.
Мийфа слышала об этой легенде. Говорят, когда Дару постигло глубокое горе, она запела песню, чтобы снять тяжёлое бремя с сердца. Это была песнь о мире и небытии, о добе и зле, о ненависти и любви. Богиня пела о горе и отчаянии, постигшем её, она желала донести всему миру, созданному ею, об этом. Конечно, это легенда, но сама песнь сохранилась в памяти людей и бессмертных созданий, и каждый менестрель наизусть знал её. Ещё говорили, что песнь Дары способна обезвредить зло и спасти тех, кто ищет помощи.
В любом случае, в хижине они чувствовали себя в безопасности.
— Песнь Дары защищает нас от призраков, но только пока мы прячемся в хижине, — принялся рассуждать Тайрон. — Рано или поздно нам придётся выйти отсюда. Судя по рассказу Аделло, туман и призраки появляются только ночью. Значит, попробуем выйти на рассвете. Ложимся спать, а один будет сторожить дом на всякий случай. Будем меняться каждый час.
Никто возражать не стал, на том и порешили.
Ночь прошла напряжённо. Пока тьма на небе не рассеялась, Непобедимые не находили покоя. Как только все легли, Тайрон остался первым стеречь покой. Но сон ни к кому не шёл, как бы они ни старались уснуть. На время они погружались в дрёму, потом со содроганием просыпались, словно чувствуя близость призраков, и снова лежали с закрытыми глазами, как на иголках. Каждый час они менялись на «посту», пока через окошко не пробились первые лучи утреннего солнца.
Дрен, вооружившись косой, первый вышел из дома для проверки безопасности. Прошло несколько минут затянутого ожидания, что сильно утомило команду. У каждого нервы натянулись как струны. Мийфа никак не могла унять бешеный стук сердца в груди, лишь когда Дрен вернулся, она успокоилась.
— Всё чисто. Ни призраков, ни тумана, — сообщил Дрен.
Тогда они осторожно вышли из дома. Вокруг было тихо и спокойно. Утреннее солнце тепло озаряло землю, которая стала зелёной. Свежий воздух обдал лица приятной прохладой. Однако живых звуков не доносилось — животные давно покинули это место.
— Ты был прав, Тайрон. Пока светит солнце, призраки и туман не беспокоят местность, — сказала Эльда.
— Тогда нам надо быстро свалить отсюда! — решительно отозвался Дрен и повернулся в то направление, где, по его мнению, находился выход из заброшенной деревни.
— А как же Сайрес? Мы не можем его бросить, — напомнила Мийфа. Дрен остановился, закатил глаза и сердито цыкнул. Он совсем забыл о заколдованном княжиче. Теперь об этом задумалась вся команда.
— Сайрес — ваш друг? — спросил Аделло, заметив беспокойство на лицах Непобедимых.
— Да, — кивнула Мийфа. — Когда-то он был человеком, но однажды, победив дракона, могущественной магией был превращён в него же. Он присоединился к нам потому, что желает вернуть себе прежний облик.
— Интересно знать, как он пропал? — задалась вопросом Эльда. Дрен тихо фыркнул от смеха, представив, как толпа призраков несёт безвольного огромного дракона. Довольно странная и абсурдная картина получилась.
— Думаю, его унёс туман, — сказала Мийфа. — Этот туман — не природное явление, а колдовское. Поэтому он способен спрятать даже дракона.
— Вероятно, этот туман связан с бедой, что произошла с деревней, и с призраками. Эти призраки — неупокоенные души деревенских жителей. Если найдём источник тумана, то сможем спасти Сайреса, — подытожил Тайрон. — Разделимся и обыщем каждый угол.
Разделившись на три группы, они разошлись в разные стороны. Мийфа пошла с Дреном, что, кажется, было очевидно для всех. Волшебница почувствовала странные взгляды друзей, хитрые и подбадривающие. О чём они думают? Неужели они считают, что у них с Дреном какие-то особенные отношения? Может быть, но это не повод так смотреть!
Пара искала по всей деревне всё, что могло показаться подозрительным. Заглядывали в каждый дом, в каждый уголок, в каждую щель. Мийфа прибегла к помощи Мудрости Дары, думая, что гримуар поможет, но он ничего постороннего не замечал. Дрен действовал быстро и грубо, таская остатки мебели и вещей и швыряя мусор. Но все их старания не принесли результата.
И вот остался последний дом. Уже ни на что не надеясь, парочка вошла внутрь и принялась за поиски. Через десять минут Дрен сдался.
— Всё, хватит! Мы ничего не нашли! Пошли, мелкая, может, другим что-нибудь удалось отыскать, — Дрен повернулся и тут обнаружил, что находится один в помещении. Он недоумённо моргнул, затем нахмурился.
— Мелкая, это не смешно. Ты не маленькая, чтобы в прятки играть.
Только тишина в ответ. Дрен забеспокоился не на шутку.
— Мийфа, — позвал он её уже по имени.
Вдруг из соседней комнаты раздался шум и испуганный крик. Дрен бросился туда, думая, что на спутницу напали призраки или какое-то другое неведомое чудовище. Вбежав, Дрен застал лежащую на полу Мийфу, вокруг неё валялись старые одежда, книги, пергаменты, перья и другой всякий ненужный скраб.
— Ты цела? — Дрен помог ей подняться, проверяя наличие травм.
— Да, спасибо, — ответила Мийфа.
— Что ты здесь делала? — Дрен окинул взглядом маленькое деревянное помещение.
— Я нашла вот этот сундук и решила в нём поискать что-нибудь полезное, — Мийфа кивнула в сторону старинного перевёрнутого сундука, откуда, вероятно, выпало всё добро.
— А почему ты не отзывалась, когда я тебя звал?
— Я хотела ответить, но крышка сундука меня чуть не прихлопнула. Я испугалась, когда он перевернулся.
Дрен помассировал висок, пытаясь сохранять спокойствие.
— Так ты перевесила сундук, что он перевернулся? Меньше есть надо, мелкая!
Мийфа вспыхнула и залилась краской.
— Я не такая обжора, как ты!
— Брось! Ты уже не выглядишь такой костлявой, как раньше!
Мийфа открыла рот, но тут же закрыла, потому что не нашла слов для ответа. Она не могла понять: Дрен так шутит над ней или сделал комплимент? В любом случае думать сейчас следовало не об этом.
Мийфа и Дрен собрали все разбросанные вещи, поставили сундук на прежнее место и сложили в него всё. Книги и пергаменты Мийфа оставила.
— Зачем они тебе? — недоумевал Дрен, помогая перетаскивать книги на стол.
— В них может содержаться необходимая нам информация. Нужно выяснить, откуда взялся этот туман и от чего умерли жители деревни.
Далее они несколько часов сидели за старым шатким столом, листали каждую книгу и смотрели пергаменты. Но ничего примечательного о загадочном тумане не упоминалось ни словом. Задачу усложняла ещё старость книг — они слишком ветхие. На жёлтых от времени страницах сохранился текст, написанный кем-то. Почерк был немного корявым, поэтому было трудно разобрать содержание.
— Всё, я больше не могу! — Дрен захлопнул последнюю книгу. — Мы ничего не нашли, только зря время потеряли. Пошли, мелкая, а то нас, кажется, потеряли.
Но Мийфа не сдвинулась с места, даже головы не подняла, полностью погрузившись в чтение. Зная её любовь к чтению, Дрен закатил глаза. Ну что с ней делать?
— Мелкая, ты опять отвечать не собираешься?
— Кажется, я нашла зацепку, — неожиданно откликнулась Мийфа, не отрывая взгляда от текста.
— Неужели? — удивился Дрен.
Мийфа наконец подняла на него взгляд, полный решимости и надежды. Она подвинула к нему открытую книгу и указала на текст, написанный корявым, местами стёртым почерком.
— Это дневник старосты. Владелец здесь записывал события, происходящие в деревне. Последние записи, судя по дате, занесены около семидесяти лет назад, — пояснила волшебница.
— И что там сказано?
Мийфа вернула дневник и стала зачитывать:
«Этот год выдался сухим. Урожай не взошёл, нашу деревню настиг голод. В сарае хранятся последние пять мешков зерна, но их надолго не хватит. Живности в лесу стало совсем мало, а рыба перестала водиться в реках. Боюсь, мы не переживём зиму».
— Подожди! — прервал чтение Дрен. — Здесь ничего не сказано про туман. Получается, люди умерли от голода?
— Не перебивай, — сердито ответила Мийфа. — Засуха, неурожай и голод — это начало всего. Настоящая беда пришла после. Вот, слушай.
«Ударили морозы, мужики ходят в лес за дровами и дичью. Увы, первого они приносят достаточно, а второго — мало. Люди прячутся в домах, пытаясь сохранить тепло, и делят последние крошки. С меня требуют решения всех проблем, а что я могу сделать? Оставался один выход — молиться Прародительнице. Уверен, всему виной эта ведьма...»
— Это уже интересно. Что за ведьма? — заинтересовался Дрен.
— Староста пишет, что это древняя старуха, помышляющая травами, зельями и неизвестным колдовством, — Мийфа пробежалась взглядом по тексту и немного полистала дневник.
Команда ждала следующих действий незнакомца, но он ничего не делал и не говорил, вообще не подавал никаких признаков жизни. Тогда Мийфа осторожно приблизилась к нему и спросила:
— Извините, с вами всё в порядке? Может, вам нужна помощь?
— Мелкая, что ты спрашиваешь? Надо выведать у старика, где мы находимся, — недовольно произнёс Дрен.
— Ты не видишь? Ему плохо, — сердито ответила Мийфа и снова обратилась к старику. — Мы можем проводить вас до дома.
Вдруг старик поднял голову и уставился на неё чёрными, как пропасть, глазами. Чернота полностью покрывала их, не было ни зрачков, ни радужки, ни белка. Абсолютная зияющая пропасть. Мийфа шарахнулась в сторону от незнакомца, как только встретилась с ним взглядами. Морщинистый, костлявый, смертельно-бледный старик широко открыл беззубый рот, напоминающий бездонную дыру, и издал тот самый пронзительный вой. Он поднял и потянул костлявые руки к Мийфе.
— Не прикасайся к ней! — Дрен атаковал старика, ударив древком косы по плечу. Но оружие, на удивление, прошло сквозь него, как через воздух. Это призрак!
— Бежим! — крикнул Тайрон, и все, как по команде, понеслись прочь. Неизвестно куда, главное — подальше от призрака, вой которого преследовал их. Команда бежала не разбирая дороги. Сколько бы они ни бежали, туман никак не рассеивался. Куда бежать? Где прятаться? Кого звать на помощь?
Вдруг Доляк обо что-то споткнулся и упал. Жуткий призрак навис над ним и с мерзким воем потянул костлявые руки.
— Вставай! — Дрен дёрнул мага за руку, помогая встать, и они побежали за остальными.
К несчастью, старик был не единственным, кто гнался за Непобедимыми. Из тумана стали показываться другие призраки: мужчины, женщины, старики, дети. Все бледные, костлявые и с чёрными глазами. Они громогласно выли, что в ушах закладывало, и пытались схватить беглецов. Те уворачивались и продолжали бежать.
Вдруг Дрен на что-то наткнулся. Это было нечто деревянное и большое. Дом!
— Сюда! — Проклятый распахнул старую скрипучую дверь. Как только все забежали внутрь, он тоже влетел в дом, захлопнул дверь перед носом призрака и закрыл на замок. Команда забилась к стене, с ужасом смотря на дверь, за которой находились призраки. Страшный вой сотрясал стены дома, казалось, они могли рухнуть в любую секунду. Призраки какое-то время пытались проникнуть внутрь, но ничего не вышло, и наконец они исчезли. Наступила тишина, прерываемая лишь частым испуганным дыханием путников.
Наконец они облегчённо выдохнули.
— Кажется, тут мы в безопасности, — произнёс полушёпотом Тайрон, видимо, боясь возвращения призраков.
— Не понимаю! Мы сражались с лавкрафтами и побеждали их, а тут убегаем сломя голову! — сердито бросил Дрен.
— Идиот! Лавкрафты — живые существа, поэтому их можно одолеть, а призраки — души мёртвых. Их живым не победить! — ответила Эльда.
— Всё очень плохо. Мы не знаем, где находимся, на каждом шагу нас поджидают призраки и окружает туман, ещё Сайрес пропал, — подытожила Мийфа, не отрывая напряжённого взгляда от дверя.
Дрен пробурчал что-то неразборчивое.
Вдруг тишину хижины разорвал громкий чих. Команда разом вздрогнула, кто-то даже вскрикнул. Все посмотрели в сторону старой печки, откуда донёсся внезапный звук.
— Призраки здесь! — в ужасе прошептал Доляк, дрожащий и бледный как смерть.
— Всё, надоело! — Дрен вооружился косой и двинулся к печке. — Выходи! Я покромсаю тебя на куски, призрак!
— Не надо меня кромсать! Я не призрак! — ответил испуганный, тонкий голос, и из-за печки вылез человек, настоящий и живой, тоже бледный и грязный из-за сажи. И всё равно Непобедимые узнали его.
— Аделло?
— Конечно же, я, кто ещё-то?! — ответил менестрель, отряхивая с себя чёрный слой сажи.
Больше месяца назад Непобедимые, когда держали путь в Росмэд, встретились с Аделло. Он-то рассказал им о бедственном положении столицы, об осаде страшными чудовищами. И был прав, так как на Росмэд напали лавкрафты.
— А вы кто? — спросила Лили. Тут команда вспомнила, что эльфийка единственная, кто не встречался с бродячим певцом.
Аделло окинул взглядом с ног до головы Лили и замер. Он был впечатлён эльфийской красотой, столь прекрасного создания ему не доводилось встречать. Хотя он эльфов ещё вживую не видел. Аделло расплылся в улыбке.
— О, вы так прекрасны. Я очарован вами. Моё имя Аделло. А тебя как зовут, красавица?
— Лили, — смущённо ответила эльфийка.
— О, прекрасное имя. Твоя красота не уступает самой Даре. Ты согласна стать моей музой?
Непобедимые наблюдали за этой картиной и чувствовали себя зрителями какой-то комедии. Бедная Лили стояла пунцовая, как рак, и бросала умоляющие взгляды на ребят, чтобы они спасли её от слишком восхищённого менестреля, а тот продолжал разглагольствовать о её красоте и неожиданном вдохновении.
— Я готов сочинить песню в честь тебя, прекрасная Лили!
— Фу, начинаются нежности! — поморщился Дрен. — Певец, ты что здесь вообще делаешь? И где «здесь»?
Аделло со вздохом отошёл от Лили, пробормотав про потерянную музу, и заговорил уже серьёзно:
— Я — бродячий певец и иду туда, куда заведёт дорога. И вот, она привела меня сюда, в заброшенную деревню.
— Прекращай это театральное представление! — оборвал его Дрен, выведенный из себя. — Лучше объясни, как всё было и почему ты уверен, что это заброшенная деревня?
— Я прибыл сюда на закате, пока солнце ещё садилось за горизонт. Туман не покрывал землю, и я отлично видел поселение. Все деревянные дома полуразрушенные, заброшенные и грязные, и ни одной живой души. Разумеется, меня сразу посетила мысль, что деревня давно заброшена. Но я очень устал после долгого пути, поэтому остался на ночлег в этой самой хижине, — Аделло замолчал, чтобы перевести дух.
— Что было дальше? — спросил Доляк.
— Ночью я проснулся от жуткого воя, от которого у меня аж волосы встали дыбом. Сначала я подумал на волков, но вой повторился, и он не походил на волчий. Когда я вышел из хижины, тогда увидел такой густой туман, что дальше своего носа не разглядеть. Всё же отправился вперёд, в сторону воя. Тогда-то и наткнулся на призраков. Их было так много! И все страшные, как смерть! Я чудом спасся от них и спрятался здесь!
— Насколько я слышал, призраки могут проходить сквозь стены. Почему они этого не сделали? — задумался Тайрон, с тревогой поглядывая на окно, за которым ничего не было видно, кроме тумана.
— А тут всё просто. В панике, прячась, я пел священную песнь Прародительницы. Видимо, её волшебная сила защитила дом от призраков, — объяснил Аделло.
Мийфа слышала об этой легенде. Говорят, когда Дару постигло глубокое горе, она запела песню, чтобы снять тяжёлое бремя с сердца. Это была песнь о мире и небытии, о добе и зле, о ненависти и любви. Богиня пела о горе и отчаянии, постигшем её, она желала донести всему миру, созданному ею, об этом. Конечно, это легенда, но сама песнь сохранилась в памяти людей и бессмертных созданий, и каждый менестрель наизусть знал её. Ещё говорили, что песнь Дары способна обезвредить зло и спасти тех, кто ищет помощи.
В любом случае, в хижине они чувствовали себя в безопасности.
— Песнь Дары защищает нас от призраков, но только пока мы прячемся в хижине, — принялся рассуждать Тайрон. — Рано или поздно нам придётся выйти отсюда. Судя по рассказу Аделло, туман и призраки появляются только ночью. Значит, попробуем выйти на рассвете. Ложимся спать, а один будет сторожить дом на всякий случай. Будем меняться каждый час.
Никто возражать не стал, на том и порешили.
Глава 13. Тайна тумана.
Ночь прошла напряжённо. Пока тьма на небе не рассеялась, Непобедимые не находили покоя. Как только все легли, Тайрон остался первым стеречь покой. Но сон ни к кому не шёл, как бы они ни старались уснуть. На время они погружались в дрёму, потом со содроганием просыпались, словно чувствуя близость призраков, и снова лежали с закрытыми глазами, как на иголках. Каждый час они менялись на «посту», пока через окошко не пробились первые лучи утреннего солнца.
Дрен, вооружившись косой, первый вышел из дома для проверки безопасности. Прошло несколько минут затянутого ожидания, что сильно утомило команду. У каждого нервы натянулись как струны. Мийфа никак не могла унять бешеный стук сердца в груди, лишь когда Дрен вернулся, она успокоилась.
— Всё чисто. Ни призраков, ни тумана, — сообщил Дрен.
Тогда они осторожно вышли из дома. Вокруг было тихо и спокойно. Утреннее солнце тепло озаряло землю, которая стала зелёной. Свежий воздух обдал лица приятной прохладой. Однако живых звуков не доносилось — животные давно покинули это место.
— Ты был прав, Тайрон. Пока светит солнце, призраки и туман не беспокоят местность, — сказала Эльда.
— Тогда нам надо быстро свалить отсюда! — решительно отозвался Дрен и повернулся в то направление, где, по его мнению, находился выход из заброшенной деревни.
— А как же Сайрес? Мы не можем его бросить, — напомнила Мийфа. Дрен остановился, закатил глаза и сердито цыкнул. Он совсем забыл о заколдованном княжиче. Теперь об этом задумалась вся команда.
— Сайрес — ваш друг? — спросил Аделло, заметив беспокойство на лицах Непобедимых.
— Да, — кивнула Мийфа. — Когда-то он был человеком, но однажды, победив дракона, могущественной магией был превращён в него же. Он присоединился к нам потому, что желает вернуть себе прежний облик.
— Интересно знать, как он пропал? — задалась вопросом Эльда. Дрен тихо фыркнул от смеха, представив, как толпа призраков несёт безвольного огромного дракона. Довольно странная и абсурдная картина получилась.
— Думаю, его унёс туман, — сказала Мийфа. — Этот туман — не природное явление, а колдовское. Поэтому он способен спрятать даже дракона.
— Вероятно, этот туман связан с бедой, что произошла с деревней, и с призраками. Эти призраки — неупокоенные души деревенских жителей. Если найдём источник тумана, то сможем спасти Сайреса, — подытожил Тайрон. — Разделимся и обыщем каждый угол.
Разделившись на три группы, они разошлись в разные стороны. Мийфа пошла с Дреном, что, кажется, было очевидно для всех. Волшебница почувствовала странные взгляды друзей, хитрые и подбадривающие. О чём они думают? Неужели они считают, что у них с Дреном какие-то особенные отношения? Может быть, но это не повод так смотреть!
Пара искала по всей деревне всё, что могло показаться подозрительным. Заглядывали в каждый дом, в каждый уголок, в каждую щель. Мийфа прибегла к помощи Мудрости Дары, думая, что гримуар поможет, но он ничего постороннего не замечал. Дрен действовал быстро и грубо, таская остатки мебели и вещей и швыряя мусор. Но все их старания не принесли результата.
И вот остался последний дом. Уже ни на что не надеясь, парочка вошла внутрь и принялась за поиски. Через десять минут Дрен сдался.
— Всё, хватит! Мы ничего не нашли! Пошли, мелкая, может, другим что-нибудь удалось отыскать, — Дрен повернулся и тут обнаружил, что находится один в помещении. Он недоумённо моргнул, затем нахмурился.
— Мелкая, это не смешно. Ты не маленькая, чтобы в прятки играть.
Только тишина в ответ. Дрен забеспокоился не на шутку.
— Мийфа, — позвал он её уже по имени.
Вдруг из соседней комнаты раздался шум и испуганный крик. Дрен бросился туда, думая, что на спутницу напали призраки или какое-то другое неведомое чудовище. Вбежав, Дрен застал лежащую на полу Мийфу, вокруг неё валялись старые одежда, книги, пергаменты, перья и другой всякий ненужный скраб.
— Ты цела? — Дрен помог ей подняться, проверяя наличие травм.
— Да, спасибо, — ответила Мийфа.
— Что ты здесь делала? — Дрен окинул взглядом маленькое деревянное помещение.
— Я нашла вот этот сундук и решила в нём поискать что-нибудь полезное, — Мийфа кивнула в сторону старинного перевёрнутого сундука, откуда, вероятно, выпало всё добро.
— А почему ты не отзывалась, когда я тебя звал?
— Я хотела ответить, но крышка сундука меня чуть не прихлопнула. Я испугалась, когда он перевернулся.
Дрен помассировал висок, пытаясь сохранять спокойствие.
— Так ты перевесила сундук, что он перевернулся? Меньше есть надо, мелкая!
Мийфа вспыхнула и залилась краской.
— Я не такая обжора, как ты!
— Брось! Ты уже не выглядишь такой костлявой, как раньше!
Мийфа открыла рот, но тут же закрыла, потому что не нашла слов для ответа. Она не могла понять: Дрен так шутит над ней или сделал комплимент? В любом случае думать сейчас следовало не об этом.
Мийфа и Дрен собрали все разбросанные вещи, поставили сундук на прежнее место и сложили в него всё. Книги и пергаменты Мийфа оставила.
— Зачем они тебе? — недоумевал Дрен, помогая перетаскивать книги на стол.
— В них может содержаться необходимая нам информация. Нужно выяснить, откуда взялся этот туман и от чего умерли жители деревни.
Далее они несколько часов сидели за старым шатким столом, листали каждую книгу и смотрели пергаменты. Но ничего примечательного о загадочном тумане не упоминалось ни словом. Задачу усложняла ещё старость книг — они слишком ветхие. На жёлтых от времени страницах сохранился текст, написанный кем-то. Почерк был немного корявым, поэтому было трудно разобрать содержание.
— Всё, я больше не могу! — Дрен захлопнул последнюю книгу. — Мы ничего не нашли, только зря время потеряли. Пошли, мелкая, а то нас, кажется, потеряли.
Но Мийфа не сдвинулась с места, даже головы не подняла, полностью погрузившись в чтение. Зная её любовь к чтению, Дрен закатил глаза. Ну что с ней делать?
— Мелкая, ты опять отвечать не собираешься?
— Кажется, я нашла зацепку, — неожиданно откликнулась Мийфа, не отрывая взгляда от текста.
— Неужели? — удивился Дрен.
Мийфа наконец подняла на него взгляд, полный решимости и надежды. Она подвинула к нему открытую книгу и указала на текст, написанный корявым, местами стёртым почерком.
— Это дневник старосты. Владелец здесь записывал события, происходящие в деревне. Последние записи, судя по дате, занесены около семидесяти лет назад, — пояснила волшебница.
— И что там сказано?
Мийфа вернула дневник и стала зачитывать:
«Этот год выдался сухим. Урожай не взошёл, нашу деревню настиг голод. В сарае хранятся последние пять мешков зерна, но их надолго не хватит. Живности в лесу стало совсем мало, а рыба перестала водиться в реках. Боюсь, мы не переживём зиму».
— Подожди! — прервал чтение Дрен. — Здесь ничего не сказано про туман. Получается, люди умерли от голода?
— Не перебивай, — сердито ответила Мийфа. — Засуха, неурожай и голод — это начало всего. Настоящая беда пришла после. Вот, слушай.
«Ударили морозы, мужики ходят в лес за дровами и дичью. Увы, первого они приносят достаточно, а второго — мало. Люди прячутся в домах, пытаясь сохранить тепло, и делят последние крошки. С меня требуют решения всех проблем, а что я могу сделать? Оставался один выход — молиться Прародительнице. Уверен, всему виной эта ведьма...»
— Это уже интересно. Что за ведьма? — заинтересовался Дрен.
— Староста пишет, что это древняя старуха, помышляющая травами, зельями и неизвестным колдовством, — Мийфа пробежалась взглядом по тексту и немного полистала дневник.
