- Мне в самом деле очень приятно работать с вами и Бартом. Я, честно признаюсь, ожидал другой прием — недовольство и «палки в колеса». Мол, приехала столичная штучка и давай своим носом крутить. Это приятное разочарование в ожиданиях.
- А зачем мне вам мешать? - изумился Зайберт. - На мое место вы не нацелены, убийства — чистая «уголовщина», и вы с этим согласны. Барт же не горит желанием стать лучшим в мире следователем. Мы делаем одно дело на благо Рейха и ради безопасности наших солдат. Да и вы не стали строить из себя высокомерное величество с самого начала. Так что поэтому мы сидим вместе в ресторане и выпиваем.
- Кстати, готовят здесь очень хорошо, - Шульц подцепил вилкой тонкий кусок говядины. - Мне есть с чем сравнить.
- Мне тоже нравится эта еда, но не нравятся цены. Война подразумевает некоторые неудобства. Предлагаю тост за нашу Победу, чтобы все утряслось поскорее, и мы вернулись к нормальной мирной жизни.
- Хайль, - согласился сыщик и поднял свой бокал. - И чтобы фюрер здравствовал долго.
- Вы же член партии, герр Шульц?
- Да, - удивился сыщик вопросу.
- Просто Барт заметил, что значок НСДАП вы носите на внутренней стороне пиджака.
- А еще я женат, - улыбнулся Шульц, - но на моих пальцах нет колец, еще у меня нет татуировок. Одеваюсь я прилично, но не дорого или дешево.
- Уловил мысль, - Зайберт опустошил стопку. - Как можно меньше слишком явных признаков или примет. Никогда не знаешь, с кем общаешься в данный момент.
- Верно.
- Нам, людям в форме, это сложно воспринять. Моя служба всегда подразумевала ношение мундира.
- А это часть моей прежней работы. Была. Но привычка осталась. Даже с женой после отставки пару раз ругался. Она мне заявила, что теперь-то я могу смело носить обручальное кольцо. А я не то чтобы не хочу, но просто забываю его надевать. Хотя можно и не снимать, но привычка....
- Вы так тактично ушли от моей просьбы о помощи с агентурой, герр Шульц.
- Правда? Совсем не хотел.
- Привычка?
- Привычка, - обреченно вздохнул сыщик, и они оба засмеялись. - закончим с убийствами, перейдем и к агентуре, но, думается мне, что у вас там и так все максимально сделано, просто местная специфика накладывает свой отпечаток.
В зал вошла Хельга, норвежка из госпиталя, выглядела она просто великолепно. Свободное платье с цветным узором, минимум косметики на лице. Здоровая арийская красота. Свобода, изящество и достоинство. Женщина пришла одна и уверенно двигалась в сторону их столика, многие посетители провожали ее жадным взглядом. Гестаповец поднялся со стула:
- Добрый вечер. Это герр Шульц...
- Мы знакомы, но вам все равно добрый вечер. Герр Зайберт, вы готовы?
Норвежка говорила быстро, четко и почти без акцента. Манеры у нее показались сыщику грубоватыми, но идеальное лицо и стройное тело заставляли не обращать на это внимание.
- Хельга, я сегодня не могу. Мы с герр Шульцем...
- Ему никто не запрещает смотреть, да это и не займет много времени, - Хельга была так настойчива, что даже не обратила внимания, что ее фраза прозвучала двусмысленно. Зайберт покачал головой:
- Не сегодня.
- Вы просто боитесь, Зайберт, просто боитесь меня, маленькую хрупкую женщину.
Шульц вмешался:
- Я не буду возражать, если мне позволят посмотреть.
Гестаповец посмотрел на него с усмешкой:
- Герр Шульц, госпожа имеет в виду партию в бильярд, а вы упомянули, что не любите...
- Я сказал, что не играю, но за игрой понаблюдаю с удовольствием.
- Ну вот, Зайберт, теперь не отвертитесь. Одна партия и можете продолжать свои скучные мужские разговоры.
- Я могу вам предложить вина? - спросил Шульц, на что получил быстрый ответ:
- После моей победы.
Зайберт тяжело вздохнул и показал рукой на выход из зала:
- Столы на втором этаже. Пойдемте.
Они поднялись по лестнице в бильярдный зал, где стояло четыре стола, два из которых были пока свободны: вечер только начинался. Над столами висели яркие лампы, другого освещения в зале не было, так что все вокруг столов оставалось в приятном полумраке. Гестаповец достал шары и взял в руки кий. Хельга натирала наконечник второго кия мелом. Шульц, стоя рядом с гестаповцем, спросил негромко:
- Она действительно хорошо играет или побеждает очарованием?
- К моему несчастью, верен первый вариант. Хотя мне хотелось бы сказать, что я поддаюсь. Кроме нее меня здесь обыгрывал только один танкист, но он уже отбыл на фронт. А мне она заявляет, что играю я слабовато, но других достойных противников здесь нет. Так что вы будете свидетелем моего позора. Обычно она громит меня без свидетелей.
- Ну, партия еще не началась, а вы уже сдаетесь, может еще получится- подбодрил его сыщик.
- Я не сдаюсь, я просто- реалист.
Слова оберштурмбанфюрера подтвердились в следующие пятнадцать минут. Норвежка точными сильными ударами завела все шары в лузы, не предоставив гестаповцу ни единого шанса. Шульц наблюдал за ней с интересом: каждое движение, как у в совершенстве отлаженного механизма. Быстрая оценка расположения шаров, подход, прицеливание и удар — каждый раз сильный, но не грубый, а уверенный и точный.
- Браво! - похвалил он ее игру, пока Зайберт расставлял шары для второй партии, твердо заявив, что попробует взять реванш, но на этом игра закончится независимо от исхода.
- Вы наверное и стреляете также метко? - спросил сыщик у норвежки.
- Стреляю? Вы имеете в виду ружья или пистолеты?
- Да, о них и речь.
- Нет, - она улыбнулась, и Шульц забыл о своем возрасте при этой улыбке.
- Я не люблю оружие. Никогда не держала в руках пистолет и не испытываю ни малейшего желания. Оружие - это для мужчин.
- Из вас вышел бы отличный стрелок!
- Мне многие об этом говорят, - скромность была не в ее характере, - но мне отвратительна сама мысль об этом.
- Простите, я не знал о вашем мнении по этому поводу, - Шульц немного стушевался: сыщик всегда пребывал в некоторой растерянности при общении с красивыми женщинами, но Хельга еще раз улыбнулась:
- Не надо извиняться. Вы просто высказали свое мнение, оно не оскорбительно. А вот Зайберт наверняка ругает меня в своих мыслях самыми грязными словами.
- Вы не правы, даже в мыслях я праведен. И гнев мой праведен. И выражается только праведными словами.
- Как «хромой святоша»?
- Ну, не настолько...
- Он присылал сегодня своего водителя с запросом документов. Мне пришлось задержаться ради этого на службе. Передайте ему, что за ними должок. Вот только не знаю, чем его с него забирать. Он скучный и занудный.
- Так и сделаю, - ответил за гестаповца Шульц. Его немного удивляла прямолинейность норвежки, но за свою жизнь он сталкивался и с более странными людьми. Вторая игра продлилась немного дольше, оберштурмбанфюреру удалось даже сделать три удара, но финал все равно оказался для него разгромным. Он заявил:
- Я больше не буду с вами играть. Это унизительно, а я не хочу, чтобы меня унижали. Это отрицательно влияет на мое душевное состояние. Я даже после выволочки от командования страдаю меньше, чем от проигрыша.
- Зайберт, играть с заведомо более слабым противником, не поможет вам улучшить свои навыки. Так что не рекомендовала бы вам отказываться от моих предложений. Не так уж часто я тут появляюсь, в этом центре мужского разврата.
- Вы всегда можете рассчитывать на мою компанию, - предложил Шульц.
- Боюсь, что вы здесь не надолго, - прямо заявила Хельга.
- Это почему?
- Я считаю, что вы быстро раскроете это дело. А я не умею льстить.
- Мне бы вашу уверенность.
- Все начали работать после вашего приезда: Барт додумался навестить архив, Зайберт вспомнил, что иногда нужно расстреливать врагов. И все это за два или три дня. вы дали пинка под зад этим лентяям. Они здесь совсем окаменели в своих раковинах.
Шульц подумал, что гестаповец разозлился, но тот искренне расхохотался:
- Никто, кроме Хельги, так прямо и четко не оценит вашу работу. Кратко, емко, образно. И , в основном, правдиво.
Сыщик тоже улыбнулся, хотя поведение норвежки его немного раздражало, но женщина снова улыбнулась, и раздражение просто растаяло. Гестаповец поставил кий в стойку.
- Предлагаю продолжить ужин, и если , герр Шульц не будет против, то попросил бы вас, Хельга, составить нам компанию.
- Против? Это невозможно. Я буду настаивать на этом, - сыщик протянул руку женщине. - И, потом, я же согласился посмотреть на вашу игру.
-Жалеете?
- Нет. Получил удовольствие наблюдать за мастером.
- А вот вы льстите. Но вам простительно.
- Ни капли лести, вы играете просто божественно.
Они вернулись за столик — зал за это время полностью заполнился: преимущественно мужчины в разнообразной форме, но было и несколько женщин, одетых на взгляд Шульца достаточно фривольно. Скорее всего, местные «жрицы» любви. Хельга заметила его взгляд и поморщилась:
- Шлюхи. Не понимаю наших солдат: неужели нельзя воздерживаться от общения с этими, хм, полулюдьми.
- Не судите их строго, Хельга, - вступился Зайберт за офицеров. - На фронте они пережили не самые приятные моменты. А общение с женщинами позволяет чувствовать себя более живым.
- Это просто оправдание для половой распущенности и победы животного начала. Мой муж сейчас тоже на фронте, я скучаю по нему и нашим супружеским отношениям, но не бегу сношаться со всеми подряд.
- И это делает вам честь, - заметил гестаповец, - но не все так сильны, Хельга. У многих людей есть свои слабости.
- Герр Зайберт прав, - поддержал его Шульц, - мой опыт показал, что пороки человеческие весьма разнообразны, и могут жить в людях, о ком на первый взгляд не скажешь ничего предосудительного
-.Господа, я вовсе не пуританка, но якшаться с полулюдьми, чтобы удовлетворить свой животный голод? Мне мерзко на это смотреть. И потом: до окончания войны осталось не так уж и много времени. Скоро все вернутся по домам, а там их ждут любимые и немецкие женщины. А местные, я с ними контактирую по работе, тупые, малоинициативные существа за некоторыми исключениями, и даже там, скорее всего, есть предки арийцы. Я надеюсь, что вы, немцы, сможете воспитать из них нормальных подданных.
Шульц наполнил принесенный официанткой бокал вином для Хельги:
- За победу нашего оружия.
- За победу, - поддержала его женщина, а Зайберт только хмыкнул и тоже поднял стопку с водкой. В скорую победу он явно не верил. Но заявить об этом вслух считал не совсем правильным.
- Хельга, расскажите, а как вы попали в этот городок? - попросил сыщик.
- О, я в сотый раз буду отвечать на этот вопрос. Мой старший брат и мой муж записались добровольцами в СС и ушли воевать. Мы все понимаем, какую опасность несут большевики и жиды для цивилизованного мира, поэтому поддерживаем политику фюрера. Брата ранили в Африке, и я решила тоже помочь в борьбе. Окончила сестринские курсы, но внезапно обнаружилось, что обладаю талантом к упорядочиванию документов. Знаете, мне на самом деле нравится приводить все в порядок, поэтому вот уже во втором госпитале на мне документооборот и архивы. Это, как выяснилось, для вашей бюрократии очень важно. А своевременно оформленные бумаги иногда спасают человека быстрее, чем хирургия.
- А до войны, позвольте поинтересоваться, чем вы занимались?
- Секретарем у отца, у него рыбоперерабатывающий цех. Большой. Там тоже громадное количество документов: накладные, наряды, листы выработки.
- Война найдет применение всем талантам, - заметил Зайберт.
Они еще с полчаса поговорили о различных пустяках, а потом Хельга попросила гестаповца проводить ее до госпиталя. Она жила в одном из домиков, отведенных для сотрудников. Шульц тоже начал собираться, но Зайберт остановил его:
- Я тотчас вернусь. Здесь совсем недалеко. Мы можем еще посидеть, если не возражаете.
- Хм, вовсе нет, - Шульцу не очень хотелось возвращаться в номер: он поймал себя на мысли, что давно не выбирался в ресторан даже в Берлине. Они с женой погрязли в домашней рутине, так как после отставки купили небольшой уютный домик в пригороде.
- Прекрасно, - Зайберт и Хельга, которой сыщик пожал руку на прощание, удалились.
Шульц подозвал официантку и дозаказал спиртное и два салата с гусиной печенью. Официантка записала в блокнот и направилась к следующему столику, когда раздался недовольный голос:
- А вы только палачей так быстро обслуживаете?
Сыщик обернулся на голос: за столиком возле входа в зал сидела компания из трех пехотных офицеров. Один из них, высокий долговязый и рыжий, именно так выразил свое недовольство.
- Герр офицер, - официантка тотчас повернулась к нему, - этот столик раньше подал заявку.
- Да бросьте! Вы просто лебезите перед гестаповцем и его прихвостнями! - долговязый майор был пьян и горел желанием восстановить «справедливость». Шульц по роду службы повидавший массу пьяных людей, решил не обращать внимания, но рыжий капитан внезапно сорвался с места и направился к сыщику. Шульц напрягся: встревать в пьяную драку никак не входило в его планы, да и возраст у него уже достаточно почтенный, но спутники майора оказались или трезвее или умнее. Один из них обхватил своего товарища за плечи и потянул к выходу, а к столику сыщика подошел капитан:
- Простите нашего товарища за поведение. Он перебрал и еще не конца пришел в себя после ранения. Мы уведем его спать, и он никому не доставит неудобств.
- Да, да, конечно, - Шульц облегченно вздохнул, так как перспектива испорченного вечера исчезла. В зал заглянул фельдфебель из комендантского патруля, которого позвала вторая официантка. Увидел, что пьяного капитана уводят друзья , в зале все в порядке, развернулся и ушел.
Шульц вспомнил себя в молодости и грустно усмехнулся: после Вердена он вел себя не лучше, тоже считал все тыловиков трусами и приспособленцами, так как не понимал всей специфики их работы.
Зайберт вернулся очень быстро. Вид у него был не самый довольный:
- Герр Шульц, надеюсь, что этот пьяный раздолбай не доставил вам неприятностей?
- А вы откуда знаете?
- Встретил на улице. Это не в первый раз уже: не может себя контролировать под воздействием спиртного. Но — герой. Действительно, герой. Ему до выписки осталась неделя, и я не хочу предпринимать по его поводу никаких мер, но, скорее всего, придется. Он просто обнаглел от безнаказанности.
- У него благоразумные товарищи.
- Это верно. Но они не всегда рядом.
- Да бросьте, ерунда.
Официантка принесла заказ и тоже принялась извиняться, но сыщик и ее остановил:
- Все обошлось, все в порядке.
Они просидели еще где-то с полтора часа, за которые Шульц узнал множество деталей про город, а также о том, почему он не видел коменданта. Тот приходился дальним родственником Гейдриху и вообще не появлялся на службе, передав управление городом и гарнизоном Зайберту, Барту и местному главе. Он никак не вмешивался в их решения, только периодически подписывал документы. Зайберт признался, что его такое положение дел сначала смутило, но руководство прямо заявило, чтобы он закрыл на это глаза. Он подчинился, а потом пришел к выводу, что это не самый плохой вариант.
Они расплатились по счету и вышли на улицу. Уже стемнело, небо было чистым, а воздух свежим. Гестаповец достал сигарету, закурил и произнес:
- Вот закончится война, куплю здесь себе небольшую усадьбу и буду разводить лошадей.
- Скоро их полностью заменят машины, - не согласился Шульц.
- А зачем мне вам мешать? - изумился Зайберт. - На мое место вы не нацелены, убийства — чистая «уголовщина», и вы с этим согласны. Барт же не горит желанием стать лучшим в мире следователем. Мы делаем одно дело на благо Рейха и ради безопасности наших солдат. Да и вы не стали строить из себя высокомерное величество с самого начала. Так что поэтому мы сидим вместе в ресторане и выпиваем.
- Кстати, готовят здесь очень хорошо, - Шульц подцепил вилкой тонкий кусок говядины. - Мне есть с чем сравнить.
- Мне тоже нравится эта еда, но не нравятся цены. Война подразумевает некоторые неудобства. Предлагаю тост за нашу Победу, чтобы все утряслось поскорее, и мы вернулись к нормальной мирной жизни.
- Хайль, - согласился сыщик и поднял свой бокал. - И чтобы фюрер здравствовал долго.
- Вы же член партии, герр Шульц?
- Да, - удивился сыщик вопросу.
- Просто Барт заметил, что значок НСДАП вы носите на внутренней стороне пиджака.
- А еще я женат, - улыбнулся Шульц, - но на моих пальцах нет колец, еще у меня нет татуировок. Одеваюсь я прилично, но не дорого или дешево.
- Уловил мысль, - Зайберт опустошил стопку. - Как можно меньше слишком явных признаков или примет. Никогда не знаешь, с кем общаешься в данный момент.
- Верно.
- Нам, людям в форме, это сложно воспринять. Моя служба всегда подразумевала ношение мундира.
- А это часть моей прежней работы. Была. Но привычка осталась. Даже с женой после отставки пару раз ругался. Она мне заявила, что теперь-то я могу смело носить обручальное кольцо. А я не то чтобы не хочу, но просто забываю его надевать. Хотя можно и не снимать, но привычка....
- Вы так тактично ушли от моей просьбы о помощи с агентурой, герр Шульц.
- Правда? Совсем не хотел.
- Привычка?
- Привычка, - обреченно вздохнул сыщик, и они оба засмеялись. - закончим с убийствами, перейдем и к агентуре, но, думается мне, что у вас там и так все максимально сделано, просто местная специфика накладывает свой отпечаток.
В зал вошла Хельга, норвежка из госпиталя, выглядела она просто великолепно. Свободное платье с цветным узором, минимум косметики на лице. Здоровая арийская красота. Свобода, изящество и достоинство. Женщина пришла одна и уверенно двигалась в сторону их столика, многие посетители провожали ее жадным взглядом. Гестаповец поднялся со стула:
- Добрый вечер. Это герр Шульц...
- Мы знакомы, но вам все равно добрый вечер. Герр Зайберт, вы готовы?
Норвежка говорила быстро, четко и почти без акцента. Манеры у нее показались сыщику грубоватыми, но идеальное лицо и стройное тело заставляли не обращать на это внимание.
- Хельга, я сегодня не могу. Мы с герр Шульцем...
- Ему никто не запрещает смотреть, да это и не займет много времени, - Хельга была так настойчива, что даже не обратила внимания, что ее фраза прозвучала двусмысленно. Зайберт покачал головой:
- Не сегодня.
- Вы просто боитесь, Зайберт, просто боитесь меня, маленькую хрупкую женщину.
Шульц вмешался:
- Я не буду возражать, если мне позволят посмотреть.
Гестаповец посмотрел на него с усмешкой:
- Герр Шульц, госпожа имеет в виду партию в бильярд, а вы упомянули, что не любите...
- Я сказал, что не играю, но за игрой понаблюдаю с удовольствием.
- Ну вот, Зайберт, теперь не отвертитесь. Одна партия и можете продолжать свои скучные мужские разговоры.
- Я могу вам предложить вина? - спросил Шульц, на что получил быстрый ответ:
- После моей победы.
Зайберт тяжело вздохнул и показал рукой на выход из зала:
- Столы на втором этаже. Пойдемте.
Они поднялись по лестнице в бильярдный зал, где стояло четыре стола, два из которых были пока свободны: вечер только начинался. Над столами висели яркие лампы, другого освещения в зале не было, так что все вокруг столов оставалось в приятном полумраке. Гестаповец достал шары и взял в руки кий. Хельга натирала наконечник второго кия мелом. Шульц, стоя рядом с гестаповцем, спросил негромко:
- Она действительно хорошо играет или побеждает очарованием?
- К моему несчастью, верен первый вариант. Хотя мне хотелось бы сказать, что я поддаюсь. Кроме нее меня здесь обыгрывал только один танкист, но он уже отбыл на фронт. А мне она заявляет, что играю я слабовато, но других достойных противников здесь нет. Так что вы будете свидетелем моего позора. Обычно она громит меня без свидетелей.
- Ну, партия еще не началась, а вы уже сдаетесь, может еще получится- подбодрил его сыщик.
- Я не сдаюсь, я просто- реалист.
Слова оберштурмбанфюрера подтвердились в следующие пятнадцать минут. Норвежка точными сильными ударами завела все шары в лузы, не предоставив гестаповцу ни единого шанса. Шульц наблюдал за ней с интересом: каждое движение, как у в совершенстве отлаженного механизма. Быстрая оценка расположения шаров, подход, прицеливание и удар — каждый раз сильный, но не грубый, а уверенный и точный.
- Браво! - похвалил он ее игру, пока Зайберт расставлял шары для второй партии, твердо заявив, что попробует взять реванш, но на этом игра закончится независимо от исхода.
- Вы наверное и стреляете также метко? - спросил сыщик у норвежки.
- Стреляю? Вы имеете в виду ружья или пистолеты?
- Да, о них и речь.
- Нет, - она улыбнулась, и Шульц забыл о своем возрасте при этой улыбке.
- Я не люблю оружие. Никогда не держала в руках пистолет и не испытываю ни малейшего желания. Оружие - это для мужчин.
- Из вас вышел бы отличный стрелок!
- Мне многие об этом говорят, - скромность была не в ее характере, - но мне отвратительна сама мысль об этом.
- Простите, я не знал о вашем мнении по этому поводу, - Шульц немного стушевался: сыщик всегда пребывал в некоторой растерянности при общении с красивыми женщинами, но Хельга еще раз улыбнулась:
- Не надо извиняться. Вы просто высказали свое мнение, оно не оскорбительно. А вот Зайберт наверняка ругает меня в своих мыслях самыми грязными словами.
- Вы не правы, даже в мыслях я праведен. И гнев мой праведен. И выражается только праведными словами.
- Как «хромой святоша»?
- Ну, не настолько...
- Он присылал сегодня своего водителя с запросом документов. Мне пришлось задержаться ради этого на службе. Передайте ему, что за ними должок. Вот только не знаю, чем его с него забирать. Он скучный и занудный.
- Так и сделаю, - ответил за гестаповца Шульц. Его немного удивляла прямолинейность норвежки, но за свою жизнь он сталкивался и с более странными людьми. Вторая игра продлилась немного дольше, оберштурмбанфюреру удалось даже сделать три удара, но финал все равно оказался для него разгромным. Он заявил:
- Я больше не буду с вами играть. Это унизительно, а я не хочу, чтобы меня унижали. Это отрицательно влияет на мое душевное состояние. Я даже после выволочки от командования страдаю меньше, чем от проигрыша.
- Зайберт, играть с заведомо более слабым противником, не поможет вам улучшить свои навыки. Так что не рекомендовала бы вам отказываться от моих предложений. Не так уж часто я тут появляюсь, в этом центре мужского разврата.
- Вы всегда можете рассчитывать на мою компанию, - предложил Шульц.
- Боюсь, что вы здесь не надолго, - прямо заявила Хельга.
- Это почему?
- Я считаю, что вы быстро раскроете это дело. А я не умею льстить.
- Мне бы вашу уверенность.
- Все начали работать после вашего приезда: Барт додумался навестить архив, Зайберт вспомнил, что иногда нужно расстреливать врагов. И все это за два или три дня. вы дали пинка под зад этим лентяям. Они здесь совсем окаменели в своих раковинах.
Шульц подумал, что гестаповец разозлился, но тот искренне расхохотался:
- Никто, кроме Хельги, так прямо и четко не оценит вашу работу. Кратко, емко, образно. И , в основном, правдиво.
Сыщик тоже улыбнулся, хотя поведение норвежки его немного раздражало, но женщина снова улыбнулась, и раздражение просто растаяло. Гестаповец поставил кий в стойку.
- Предлагаю продолжить ужин, и если , герр Шульц не будет против, то попросил бы вас, Хельга, составить нам компанию.
- Против? Это невозможно. Я буду настаивать на этом, - сыщик протянул руку женщине. - И, потом, я же согласился посмотреть на вашу игру.
-Жалеете?
- Нет. Получил удовольствие наблюдать за мастером.
- А вот вы льстите. Но вам простительно.
- Ни капли лести, вы играете просто божественно.
Они вернулись за столик — зал за это время полностью заполнился: преимущественно мужчины в разнообразной форме, но было и несколько женщин, одетых на взгляд Шульца достаточно фривольно. Скорее всего, местные «жрицы» любви. Хельга заметила его взгляд и поморщилась:
- Шлюхи. Не понимаю наших солдат: неужели нельзя воздерживаться от общения с этими, хм, полулюдьми.
- Не судите их строго, Хельга, - вступился Зайберт за офицеров. - На фронте они пережили не самые приятные моменты. А общение с женщинами позволяет чувствовать себя более живым.
- Это просто оправдание для половой распущенности и победы животного начала. Мой муж сейчас тоже на фронте, я скучаю по нему и нашим супружеским отношениям, но не бегу сношаться со всеми подряд.
- И это делает вам честь, - заметил гестаповец, - но не все так сильны, Хельга. У многих людей есть свои слабости.
- Герр Зайберт прав, - поддержал его Шульц, - мой опыт показал, что пороки человеческие весьма разнообразны, и могут жить в людях, о ком на первый взгляд не скажешь ничего предосудительного
-.Господа, я вовсе не пуританка, но якшаться с полулюдьми, чтобы удовлетворить свой животный голод? Мне мерзко на это смотреть. И потом: до окончания войны осталось не так уж и много времени. Скоро все вернутся по домам, а там их ждут любимые и немецкие женщины. А местные, я с ними контактирую по работе, тупые, малоинициативные существа за некоторыми исключениями, и даже там, скорее всего, есть предки арийцы. Я надеюсь, что вы, немцы, сможете воспитать из них нормальных подданных.
Шульц наполнил принесенный официанткой бокал вином для Хельги:
- За победу нашего оружия.
- За победу, - поддержала его женщина, а Зайберт только хмыкнул и тоже поднял стопку с водкой. В скорую победу он явно не верил. Но заявить об этом вслух считал не совсем правильным.
- Хельга, расскажите, а как вы попали в этот городок? - попросил сыщик.
- О, я в сотый раз буду отвечать на этот вопрос. Мой старший брат и мой муж записались добровольцами в СС и ушли воевать. Мы все понимаем, какую опасность несут большевики и жиды для цивилизованного мира, поэтому поддерживаем политику фюрера. Брата ранили в Африке, и я решила тоже помочь в борьбе. Окончила сестринские курсы, но внезапно обнаружилось, что обладаю талантом к упорядочиванию документов. Знаете, мне на самом деле нравится приводить все в порядок, поэтому вот уже во втором госпитале на мне документооборот и архивы. Это, как выяснилось, для вашей бюрократии очень важно. А своевременно оформленные бумаги иногда спасают человека быстрее, чем хирургия.
- А до войны, позвольте поинтересоваться, чем вы занимались?
- Секретарем у отца, у него рыбоперерабатывающий цех. Большой. Там тоже громадное количество документов: накладные, наряды, листы выработки.
- Война найдет применение всем талантам, - заметил Зайберт.
Они еще с полчаса поговорили о различных пустяках, а потом Хельга попросила гестаповца проводить ее до госпиталя. Она жила в одном из домиков, отведенных для сотрудников. Шульц тоже начал собираться, но Зайберт остановил его:
- Я тотчас вернусь. Здесь совсем недалеко. Мы можем еще посидеть, если не возражаете.
- Хм, вовсе нет, - Шульцу не очень хотелось возвращаться в номер: он поймал себя на мысли, что давно не выбирался в ресторан даже в Берлине. Они с женой погрязли в домашней рутине, так как после отставки купили небольшой уютный домик в пригороде.
- Прекрасно, - Зайберт и Хельга, которой сыщик пожал руку на прощание, удалились.
Шульц подозвал официантку и дозаказал спиртное и два салата с гусиной печенью. Официантка записала в блокнот и направилась к следующему столику, когда раздался недовольный голос:
- А вы только палачей так быстро обслуживаете?
Сыщик обернулся на голос: за столиком возле входа в зал сидела компания из трех пехотных офицеров. Один из них, высокий долговязый и рыжий, именно так выразил свое недовольство.
- Герр офицер, - официантка тотчас повернулась к нему, - этот столик раньше подал заявку.
- Да бросьте! Вы просто лебезите перед гестаповцем и его прихвостнями! - долговязый майор был пьян и горел желанием восстановить «справедливость». Шульц по роду службы повидавший массу пьяных людей, решил не обращать внимания, но рыжий капитан внезапно сорвался с места и направился к сыщику. Шульц напрягся: встревать в пьяную драку никак не входило в его планы, да и возраст у него уже достаточно почтенный, но спутники майора оказались или трезвее или умнее. Один из них обхватил своего товарища за плечи и потянул к выходу, а к столику сыщика подошел капитан:
- Простите нашего товарища за поведение. Он перебрал и еще не конца пришел в себя после ранения. Мы уведем его спать, и он никому не доставит неудобств.
- Да, да, конечно, - Шульц облегченно вздохнул, так как перспектива испорченного вечера исчезла. В зал заглянул фельдфебель из комендантского патруля, которого позвала вторая официантка. Увидел, что пьяного капитана уводят друзья , в зале все в порядке, развернулся и ушел.
Шульц вспомнил себя в молодости и грустно усмехнулся: после Вердена он вел себя не лучше, тоже считал все тыловиков трусами и приспособленцами, так как не понимал всей специфики их работы.
Зайберт вернулся очень быстро. Вид у него был не самый довольный:
- Герр Шульц, надеюсь, что этот пьяный раздолбай не доставил вам неприятностей?
- А вы откуда знаете?
- Встретил на улице. Это не в первый раз уже: не может себя контролировать под воздействием спиртного. Но — герой. Действительно, герой. Ему до выписки осталась неделя, и я не хочу предпринимать по его поводу никаких мер, но, скорее всего, придется. Он просто обнаглел от безнаказанности.
- У него благоразумные товарищи.
- Это верно. Но они не всегда рядом.
- Да бросьте, ерунда.
Официантка принесла заказ и тоже принялась извиняться, но сыщик и ее остановил:
- Все обошлось, все в порядке.
Они просидели еще где-то с полтора часа, за которые Шульц узнал множество деталей про город, а также о том, почему он не видел коменданта. Тот приходился дальним родственником Гейдриху и вообще не появлялся на службе, передав управление городом и гарнизоном Зайберту, Барту и местному главе. Он никак не вмешивался в их решения, только периодически подписывал документы. Зайберт признался, что его такое положение дел сначала смутило, но руководство прямо заявило, чтобы он закрыл на это глаза. Он подчинился, а потом пришел к выводу, что это не самый плохой вариант.
Они расплатились по счету и вышли на улицу. Уже стемнело, небо было чистым, а воздух свежим. Гестаповец достал сигарету, закурил и произнес:
- Вот закончится война, куплю здесь себе небольшую усадьбу и буду разводить лошадей.
- Скоро их полностью заменят машины, - не согласился Шульц.
