Анжей рванулся к ухмылявшемуся, но Косматкин схватил его за рукав:
- Не надо. Этого немцы и добиваются! Рассорить нас.
Парень остановился и закрыл лицо рукавом. Всхлипнул и тут же высморкался:
- Напьюсь сегодня!
Косматкин ничего не ответил, а медленно побрел к телам. Минут за сорок с длинными перерывами они загрузили телеги, кто-то из немцев привел лошадей, и телеги с скорбным грузом покатились за город. За этим издалека наблюдали несколько женщин в черной одежде: матери, жены, дочери убитых.
- Где их похоронят-то?
- На восточной дороге, - ответил парковый уборщик постарше. - Там уже и яму вырыли. Это мне солдат сказал: я по -немецки немного могу. Но нам место точное не скажут.
- Убили как скотину на забое и похоронить по-христиански не дают! Отец сказал, что даже ксендзу запретили в костеле службу по ним провести.
Косматкин был далек от религии, но понимал, что для многих этот вопрос очень важен.
Им осталось только присыпать место казни, на котором остались небольшие пятна уже подсохшей крови, песком и покинуть площадь, когда к ним подошел глава. В руке у него была бутыль с самогоном:
- Выпьете. А если начальство ругаться станет, то скажете, что я разрешил. сегодня можно.
Косматкин пить не стал, а Анжей сделал длинный глоток, едва бутылка попала ему в руки. Уборщики допили ее, по разу приложившись к горлу. Анжей посмотрел на них, сделал шаг вперед и неожиданно ударил в лицо ухмыльнувшегося уборщика:
- На тебе, сука!
Тот плюхнулся на спину.
- Это я сука?! Это ты сучонок полицайский!
Косматкин подумал, что сейчас начнется драка, но обошлось. Старший уборщик поддержал Анжея:
- Правильно он тебе, Стефан, вдарил. Нечего рот раскрывать было. А отец его в этом деле не при чем.
Ухмылявшийся с помощью товарища поднялся на ноги и зло процедил:
- Не служил бы твой батя в полиции, я бы тебе сейчас устроил, сучонок.
- Довольно, - повысил голос Косматкин.
- А ты вообще молчи, рожа большевистская! Ты на этом месте должен был быть. Доносы, поди, строчишь тоннами, вот тебя и не трогают.
Уборщики развернулись и пошли в сторону парка. Анжей провожал их ненавидящим взглядом.
- Это все из-за берлинского гостя? Ведь так, верно?
- Какого еще гостя? - не понял Косматкин.
- Ну, которого «хромоножка» на вокзале встречал, когда мы с тобой позавчера убирались. пожилой, в костюме и шляпе.
- И что это за гость?
- Батя сказывал, что сыскарь столичный. Из-за офицеров безглазых приехал. Видать, так выслужиться решил: мол, местные без него ничего не делали. А он приехал и сразу работа забурлила.
Косматкин вспомнил пожилого мужчину на платформе.
- Так может он и вправду найдет убийцу, и тогда Зайберт успокоится и никого больше расстреливать не станет?
- Да даже если и найдут его немцы, то стрелять не перестанут. Нам-то про поимку ничего не скажут.
Косматкин знал, что Анжей сейчас цитировал своего отца, так как сам вряд ли смог бы прийти к таким выводам.
- Ну, скажут, не скажут, все равно узнаем - городок у нас маленький, быстро кто-нибудь растрезвонит. Иди за песком, а я пока вокруг заметать начну.
- Хорошо.
Определенная логика в сказанном Анжеем была: до приезда упомянутого сыщика Зайберт так резко не реагировал: периодически проводились обыски у подозрительных горожан, к которым относился и Косматкин, но расстрел заложников прошел впервые после первых дней оккупации. Несколько человек, конечно, казнили по подозрению в убийствах, но чтобы вот так одним разом - такого давно не было. Он вздрогнул при воспоминании об одном из расстрелянных: лицо ну совсем детское, с застывшим выражением ужаса и удивления. Косматкин пожалел, что отказался от самогона. В такой ситуации алкоголь лучший способ выбить из головы тяжелые мысли.
….
Когда они вышли на улицу, то Шульц поинтересовался:
-Поедем на машине или пешком дойдем?
Барт достал из кармана планшета городской план, на котором крестиками были отмечены места, где нашли убитых офицеров. Сыщик с уважительным удивлением посмотрел на него:
- На этом плане все места?
- Да, я первым делом нанес их на карту.
- Позвольте взглянуть, - лейтенант передал сыщику план. Тот внимательно рассмотрел карту и вернул его обратно.
- Я бы предпочел на автомобиле, если не возражаете.
- Вот черт! Прошу меня простить, старого дурака, совсем забыл про вашу ногу.
- Ничего страшного.
Лейтенант подозвал Шмультке:
- Поехали, прокатимся.
- Да, герр Барт. Ваше распоряжение я доставил госпоже из госпиталя, она сказала, что передаст документы лично, как только подготовят, сказала, что понадобится некоторое время. Сколько не уточнила, но пообещала что побыстрее постарается.
- Ты молодец, - лейтенант и сыщик залезли в машину.
Первое место находилось совсем рядом с комендатурой: трехэтажный кирпичный дом, в котором сдавались комнаты всем желающим, владела домом старая полячка, которая исправно платила налоги, но особо не интересовалась для каких целей у нее снимают комнаты. А пользовались ее комнатами солдаты для того, чтобы развлечься с местными девками или просто напиться без присмотра начальства. Но сдача комнат в наем была законной: здесь была обнаружена третья жертва. Помощница владелицы утром пошла убирать комнату на верхнем этаже и нашла свежий труп без глаз. Хозяйка и помощница утверждали, что комнату убитый снимал один, без сопровождения, а если кого и приводил, то они этих гостей не видели. Шульц поднялся на третий этаж вместе с хозяйкой и быстро осмотрел место преступления: на последнем этаже комната была одна, попасть туда можно было только по отдельной лестнице, так что рассчитывать на то, что кто-то мог видеть убийцу не приходилось. Сыщик быстро вернулся в машину:
- Хм, как и предполагал: достаточно уединенное место.
- Остальные такие же, - заметил Барт. - Вроде и не в лесу, все в городе, но либо закоулки, либо подобные комнаты для разврата.
Они поехали дальше. Барт пояснял сыщику свои действия, а тот только согласно кивал:
- Лейтенант, вы отличный полицейский
- Я — солдат.
- Ну, тем не менее, не обладая должным опытом и подготовкой, вы провели отличную работу по выяснению обстоятельств этого дела.
-Вы мне льстите, герр Шульц.
- Я не хочу с вами переспать, герр Барт, так что льстить мне нет никакого резона. Из вас получится отличный розыскник. Подумайте об этом, когда закончится война. Я серьезно говорю: если буду жив, то смогу вас порекомендовать своим бывшим коллегам, даже Небе , если понадобится.
- Сначала разберемся с этим делом, - ответил Барт, хотя слова сыщика были ему приятны. Он только не мог понять, насколько они искренни. А упоминание Небе вообще походило на бахвальство, но он же не знал, каким авторитетом пользовался Шульц на прежней работе - Да и войне еще надо закончиться.
- Итак, герр Барт, на мой взгляд дело обстоит так: убийц двое.
- Это почему?
- Ну , тут все очевидно: приманкой выступает женщина, скорее всего молодая девушка, которая завлекает офицеров на свидание, а потом ее сообщник убивает их. Распространенная схема. Не только для убийц, но и всякого рода мошенников. Жертвы клюют на эффектную внешность, расслабляются, и в, лучшем случае, расстаются с деньгами, в худшем - с жизнью.
- Но какова цель? Ведь оружие, деньги, документы - на месте.
- Ну, мотивы могут быть разнообразными, но общее направление вам понятно.
- Хм. и все же, почему не рядовые, почему не офицеры постарше, как возрастом, так и званием?
- Это интересный вопрос. Поймаем — постараемся узнать.
- А если заманивает и убивает одна женщина?
- Очень маловероятно, - Шульц задумался, потом помотал головой. - Нет. Мой опыт говорит, что нет. Все подобные преступления, а их серия, совершают мужчины. Да, у женщин тоже бывают психические расстройства, но на столь глубокое планирование и реализацию они не способны. В порыве эмоций, гневе, психопатки убивают, но это в основном их дети, мужья, родители, знакомые, родственники, коллеги. Но это обычно резкий акт насилия, единичный . Здесь же мы наблюдаем тщательно спланированные действия. И потом, скрупулезно зачищенные от улик места преступлений.
- Ну, тут все может быть и не так тщательно. Просто у нас нет криминалистов...
-Не думаю, что наши столичные специалисты в данном вопросе сильно помогли бы. Не потому что они плохо знают свое дело, а потому что убийцы продумывают свои действия.
- То есть дело раскрыто? За два дня?
- До раскрытия еще очень далеко, герр Барт, - улыбнулся сыщик. - Я просто высказал самое вероятное объяснение: нам еще предстоит тщательная работа, чтобы выявить преступников и наказать их.
Барт задумался: сыщик был скорее всего прав. Все жертвы — молодые мужчины, вдали от дома. Их легко заманить в ловушку симпатичной вертихвостке, а там поджидает сообщник.
- Но почему они не трогают деньги? Документы и оружие — понятно. Документы не нужны, оружие слишком опасно, могут обнаружить при случайном досмотре, а вот деньги, почему на месте?
- Не нуждаются в них, - ответил Шульц. - И это поможет нам снизить количество подозреваемых. Городок ведь небольшой.
- Это верно. Вы — настоящий профессионал.
- Спасибо. У меня будет просьба: пока никого не ставьте в известность о наших догадках. Я понимаю, что Зайберт и ваше непосредственное руководство будут настойчиво интересоваться, но ссылайтесь на меня.
- Вопрос начистоту: вы не доверяете Зайберту?
- Вовсе нет, просто докладывать о версиях мне изрядно надоело еще на службе. Вот будут конкретные лица, тогда и объявим. Здесь у меня полномочий настолько много,как и свободы, которой не было в Берлине.
- Как скажете, герр Шульц. Сейчас, чем займемся?
- Завезите меня в гостиницу, завтра утром увидимся в комендатуре. Надеюсь, что фрау Хельга к этому времени разыщет требуемые документы. Вы тоже отдохните.
Шульц и Зайберт сидели за столиком в офицерском клубе. Зайберт откинулся на спинку стула и неторопливо стряхивал пепел в пепельницу, которую держал чуть в стороне от столика на вытянутой руке: Шульц не курил, и штурмбанфюрер уважал его выбор. Старый сыщик пил вино, а Зайберт предпочитал местную водку. Сидели они уже два часа, но пока еще не собирались уходить. Разговор складывался доброжелательным и содержательным.
Их столик находился в углу зала, так что не все посетители, а их становилось все больше, могли их видеть. Зайберт никого не стеснялся, но не любил быть на виду. Еще одним плюсом этого столика была удаленность от эстрады, на которой играли музыканты. Сыщик не то чтобы не любил музыку, но репертуар подобных заведений за свою службу мог воспроизвести наизусть. Конечно, с каждым годом добавлялись новые песни, но основа оставалась прежней. Своеобразный островок стабильности в бурной современной жизни.
- Я вижу, что тут многолюдно, - заметил Шульц.
- В городе нет больше приличных мест. Не в бордели же для солдатни ходить господам офицерам. Кстати, тут есть два прекрасных бильярдных стола. Их вообще четыре, но хороших два.
- Плохо играю, а проигрывать не люблю, - улыбнулся Шульц. - Вот шахматы и кроссворды...По-стариковски звучит, да?
- Да. особенно кроссворды, - гестаповец улыбался.
- Ну, они помогают напрягать мозг в отставке хоть немного. А в моем возрасте это надо делать, а то сила разума угаснет. Не самая приятная перспектива.
- Наверное, скучали по работе первое время после отставки?
- Не сказал бы. Просто стало непривычно без работы, сначала как-то даже пусто стало, словно потерял кого-то из близких людей, но потом привык, да еще и оказалось, что дети выросли,а я их толком и не заметил. Они жили своей жизнью, а я своей. Вот это печально. У вас есть дети?
- Сын, десять лет. Жена умерла пять лет назад, он сейчас с моими родителями живет. Жениться снова не хочу. Да и сыну мачеха не нужна. Он так мне прямо и заявил! А он у меня парень решительный и волевой.
Шульц не удивился. Несмотря на грозный вид, многие люди в душе романтики и однолюбы. Внешность , исходя из его опыта, вообще вещь обманчивая. И за благообразным, симметричным лицом может скрываться умственно отсталый дегенерат. Он не был сторонником теории Ломброзо. Некоторые его бывшие коллеги чрезмерно ей увлекались, что приводило к осуждению невинных людей, а настоящие преступники уходили от наказания. Людей лучше чем внешность характеризовали речь и поступки.
- Возможно, это верное решение.
- Время покажет. Но, думаю, да. Мы с сыном отлично ладим, и мне будет трудно объяснить появление новой женщины в нашем доме. Он долго не мог смириться с потерей мамы, они с ней были очень близки, я же из-за работы не мог, да и сейчас не могу, уделять ему столько внимания,как она, - при упоминании покойной жены голос Зайберта стал тише и мягче.
- Службой довольны?
- Конечно. После Московской операции меня сюда направили. Долечиваться после ранения и наводить порядок. Тихая гавань в океане войны.
- Но получилась не такая уж и тихая.
- Мне сказочно повезло, что командование прислало вас на помощь. У меня мало людей, нет криминалистов, а Барт не опытен. Хотя в акциях против банд показал себя неплохо. Но стрелять по бандитам — это одно, а вести расследование -другое, требует знаний, соответствующего опыта и воображения. Лейтенант умен, но не творческая личность.
- Он хорош, этот лейтенант, - заметил Шульц. - Но все же он гражданский человек, вступивший в ряды вермахта по своему желанию. Немного приземлен, немного наивен, но хорош. Педантичен. Это скорее в плюс.
- Я думал, что мне с ним будет трудно: но сработались, - пояснил Зайберт, потушил сигарету и поставил пепельницу на край стола поближе к себе. - Просто предыдущий опыт показал, что в вермахте нас не очень любят.
- Там думают, что война ведется только на фронте, - согласился Шульц, - но враги Рейха остаются и среди покоренных народов. Грустно признавать, но они есть и среди наших соотечественников. Их надо выявлять и искоренять. И это тоже работа, зачастую поопаснее, чем штыковая атака. А еще она сложная и неблагодарная.
- Не все это понимают, далеко не все. Вам довелось поработать и по политике?
- Да. Перед отставкой занимался коммунистами. Упертые, начитанные, но полностью заблуждающиеся люди. Фанатики. Но не все. Мне удалось создать небольшую сеть информаторов в их среде. Это сильно облегчило работу моим преемникам. Сам я до арестов не дослужил, ушел. Но с бывшими коллегами поддерживаю связь.
- Поделитесь опытом? У нас с этим тут тоже не очень, с информаторами.
- Здесь сложнее — местное население не особо пылает к нам, немцам, любовью. И я вряд ли добьюсь результатов лучше ваших.
- Это верно, но даже в таких условиях я получаю информацию. Однако хотелось бы больше этой самой информации. Недовольных и смутьянов определяем быстро, а вот с чистым криминалом и этими убийствами сложнее.
- Ну , с бандитами сложнее из-за некоторой организованности последних, к тому же в основном у уголовников есть опыт , а с убийствами... - Шульц налил в стопку Зайберта водку. - С этим делом вообще все по-другому, но, надеюсь, скоро я смогу прояснить ситуацию. Оно не ординарное. И интересное.
- Тогда не буду задавать вопросов по этому поводу, - Зайберт умел ждать. Зачастую терпение и выдержка приносили больше результатов, чем бурная деятельность. Это он усвоил еще в начале карьеры. Горячность и пылкость хорошо выглядят на театральных подмостках и на кадрах кинопленки, но в реальной жизни не помогают никому.
- Не надо. Этого немцы и добиваются! Рассорить нас.
Парень остановился и закрыл лицо рукавом. Всхлипнул и тут же высморкался:
- Напьюсь сегодня!
Косматкин ничего не ответил, а медленно побрел к телам. Минут за сорок с длинными перерывами они загрузили телеги, кто-то из немцев привел лошадей, и телеги с скорбным грузом покатились за город. За этим издалека наблюдали несколько женщин в черной одежде: матери, жены, дочери убитых.
- Где их похоронят-то?
- На восточной дороге, - ответил парковый уборщик постарше. - Там уже и яму вырыли. Это мне солдат сказал: я по -немецки немного могу. Но нам место точное не скажут.
- Убили как скотину на забое и похоронить по-христиански не дают! Отец сказал, что даже ксендзу запретили в костеле службу по ним провести.
Косматкин был далек от религии, но понимал, что для многих этот вопрос очень важен.
Им осталось только присыпать место казни, на котором остались небольшие пятна уже подсохшей крови, песком и покинуть площадь, когда к ним подошел глава. В руке у него была бутыль с самогоном:
- Выпьете. А если начальство ругаться станет, то скажете, что я разрешил. сегодня можно.
Косматкин пить не стал, а Анжей сделал длинный глоток, едва бутылка попала ему в руки. Уборщики допили ее, по разу приложившись к горлу. Анжей посмотрел на них, сделал шаг вперед и неожиданно ударил в лицо ухмыльнувшегося уборщика:
- На тебе, сука!
Тот плюхнулся на спину.
- Это я сука?! Это ты сучонок полицайский!
Косматкин подумал, что сейчас начнется драка, но обошлось. Старший уборщик поддержал Анжея:
- Правильно он тебе, Стефан, вдарил. Нечего рот раскрывать было. А отец его в этом деле не при чем.
Ухмылявшийся с помощью товарища поднялся на ноги и зло процедил:
- Не служил бы твой батя в полиции, я бы тебе сейчас устроил, сучонок.
- Довольно, - повысил голос Косматкин.
- А ты вообще молчи, рожа большевистская! Ты на этом месте должен был быть. Доносы, поди, строчишь тоннами, вот тебя и не трогают.
Уборщики развернулись и пошли в сторону парка. Анжей провожал их ненавидящим взглядом.
- Это все из-за берлинского гостя? Ведь так, верно?
- Какого еще гостя? - не понял Косматкин.
- Ну, которого «хромоножка» на вокзале встречал, когда мы с тобой позавчера убирались. пожилой, в костюме и шляпе.
- И что это за гость?
- Батя сказывал, что сыскарь столичный. Из-за офицеров безглазых приехал. Видать, так выслужиться решил: мол, местные без него ничего не делали. А он приехал и сразу работа забурлила.
Косматкин вспомнил пожилого мужчину на платформе.
- Так может он и вправду найдет убийцу, и тогда Зайберт успокоится и никого больше расстреливать не станет?
- Да даже если и найдут его немцы, то стрелять не перестанут. Нам-то про поимку ничего не скажут.
Косматкин знал, что Анжей сейчас цитировал своего отца, так как сам вряд ли смог бы прийти к таким выводам.
- Ну, скажут, не скажут, все равно узнаем - городок у нас маленький, быстро кто-нибудь растрезвонит. Иди за песком, а я пока вокруг заметать начну.
- Хорошо.
Определенная логика в сказанном Анжеем была: до приезда упомянутого сыщика Зайберт так резко не реагировал: периодически проводились обыски у подозрительных горожан, к которым относился и Косматкин, но расстрел заложников прошел впервые после первых дней оккупации. Несколько человек, конечно, казнили по подозрению в убийствах, но чтобы вот так одним разом - такого давно не было. Он вздрогнул при воспоминании об одном из расстрелянных: лицо ну совсем детское, с застывшим выражением ужаса и удивления. Косматкин пожалел, что отказался от самогона. В такой ситуации алкоголь лучший способ выбить из головы тяжелые мысли.
….
Когда они вышли на улицу, то Шульц поинтересовался:
-Поедем на машине или пешком дойдем?
Барт достал из кармана планшета городской план, на котором крестиками были отмечены места, где нашли убитых офицеров. Сыщик с уважительным удивлением посмотрел на него:
- На этом плане все места?
- Да, я первым делом нанес их на карту.
- Позвольте взглянуть, - лейтенант передал сыщику план. Тот внимательно рассмотрел карту и вернул его обратно.
- Я бы предпочел на автомобиле, если не возражаете.
- Вот черт! Прошу меня простить, старого дурака, совсем забыл про вашу ногу.
- Ничего страшного.
Лейтенант подозвал Шмультке:
- Поехали, прокатимся.
- Да, герр Барт. Ваше распоряжение я доставил госпоже из госпиталя, она сказала, что передаст документы лично, как только подготовят, сказала, что понадобится некоторое время. Сколько не уточнила, но пообещала что побыстрее постарается.
- Ты молодец, - лейтенант и сыщик залезли в машину.
Первое место находилось совсем рядом с комендатурой: трехэтажный кирпичный дом, в котором сдавались комнаты всем желающим, владела домом старая полячка, которая исправно платила налоги, но особо не интересовалась для каких целей у нее снимают комнаты. А пользовались ее комнатами солдаты для того, чтобы развлечься с местными девками или просто напиться без присмотра начальства. Но сдача комнат в наем была законной: здесь была обнаружена третья жертва. Помощница владелицы утром пошла убирать комнату на верхнем этаже и нашла свежий труп без глаз. Хозяйка и помощница утверждали, что комнату убитый снимал один, без сопровождения, а если кого и приводил, то они этих гостей не видели. Шульц поднялся на третий этаж вместе с хозяйкой и быстро осмотрел место преступления: на последнем этаже комната была одна, попасть туда можно было только по отдельной лестнице, так что рассчитывать на то, что кто-то мог видеть убийцу не приходилось. Сыщик быстро вернулся в машину:
- Хм, как и предполагал: достаточно уединенное место.
- Остальные такие же, - заметил Барт. - Вроде и не в лесу, все в городе, но либо закоулки, либо подобные комнаты для разврата.
Они поехали дальше. Барт пояснял сыщику свои действия, а тот только согласно кивал:
- Лейтенант, вы отличный полицейский
- Я — солдат.
- Ну, тем не менее, не обладая должным опытом и подготовкой, вы провели отличную работу по выяснению обстоятельств этого дела.
-Вы мне льстите, герр Шульц.
- Я не хочу с вами переспать, герр Барт, так что льстить мне нет никакого резона. Из вас получится отличный розыскник. Подумайте об этом, когда закончится война. Я серьезно говорю: если буду жив, то смогу вас порекомендовать своим бывшим коллегам, даже Небе , если понадобится.
- Сначала разберемся с этим делом, - ответил Барт, хотя слова сыщика были ему приятны. Он только не мог понять, насколько они искренни. А упоминание Небе вообще походило на бахвальство, но он же не знал, каким авторитетом пользовался Шульц на прежней работе - Да и войне еще надо закончиться.
- Итак, герр Барт, на мой взгляд дело обстоит так: убийц двое.
- Это почему?
- Ну , тут все очевидно: приманкой выступает женщина, скорее всего молодая девушка, которая завлекает офицеров на свидание, а потом ее сообщник убивает их. Распространенная схема. Не только для убийц, но и всякого рода мошенников. Жертвы клюют на эффектную внешность, расслабляются, и в, лучшем случае, расстаются с деньгами, в худшем - с жизнью.
- Но какова цель? Ведь оружие, деньги, документы - на месте.
- Ну, мотивы могут быть разнообразными, но общее направление вам понятно.
- Хм. и все же, почему не рядовые, почему не офицеры постарше, как возрастом, так и званием?
- Это интересный вопрос. Поймаем — постараемся узнать.
- А если заманивает и убивает одна женщина?
- Очень маловероятно, - Шульц задумался, потом помотал головой. - Нет. Мой опыт говорит, что нет. Все подобные преступления, а их серия, совершают мужчины. Да, у женщин тоже бывают психические расстройства, но на столь глубокое планирование и реализацию они не способны. В порыве эмоций, гневе, психопатки убивают, но это в основном их дети, мужья, родители, знакомые, родственники, коллеги. Но это обычно резкий акт насилия, единичный . Здесь же мы наблюдаем тщательно спланированные действия. И потом, скрупулезно зачищенные от улик места преступлений.
- Ну, тут все может быть и не так тщательно. Просто у нас нет криминалистов...
-Не думаю, что наши столичные специалисты в данном вопросе сильно помогли бы. Не потому что они плохо знают свое дело, а потому что убийцы продумывают свои действия.
- То есть дело раскрыто? За два дня?
- До раскрытия еще очень далеко, герр Барт, - улыбнулся сыщик. - Я просто высказал самое вероятное объяснение: нам еще предстоит тщательная работа, чтобы выявить преступников и наказать их.
Барт задумался: сыщик был скорее всего прав. Все жертвы — молодые мужчины, вдали от дома. Их легко заманить в ловушку симпатичной вертихвостке, а там поджидает сообщник.
- Но почему они не трогают деньги? Документы и оружие — понятно. Документы не нужны, оружие слишком опасно, могут обнаружить при случайном досмотре, а вот деньги, почему на месте?
- Не нуждаются в них, - ответил Шульц. - И это поможет нам снизить количество подозреваемых. Городок ведь небольшой.
- Это верно. Вы — настоящий профессионал.
- Спасибо. У меня будет просьба: пока никого не ставьте в известность о наших догадках. Я понимаю, что Зайберт и ваше непосредственное руководство будут настойчиво интересоваться, но ссылайтесь на меня.
- Вопрос начистоту: вы не доверяете Зайберту?
- Вовсе нет, просто докладывать о версиях мне изрядно надоело еще на службе. Вот будут конкретные лица, тогда и объявим. Здесь у меня полномочий настолько много,как и свободы, которой не было в Берлине.
- Как скажете, герр Шульц. Сейчас, чем займемся?
- Завезите меня в гостиницу, завтра утром увидимся в комендатуре. Надеюсь, что фрау Хельга к этому времени разыщет требуемые документы. Вы тоже отдохните.
Глава 8
Шульц и Зайберт сидели за столиком в офицерском клубе. Зайберт откинулся на спинку стула и неторопливо стряхивал пепел в пепельницу, которую держал чуть в стороне от столика на вытянутой руке: Шульц не курил, и штурмбанфюрер уважал его выбор. Старый сыщик пил вино, а Зайберт предпочитал местную водку. Сидели они уже два часа, но пока еще не собирались уходить. Разговор складывался доброжелательным и содержательным.
Их столик находился в углу зала, так что не все посетители, а их становилось все больше, могли их видеть. Зайберт никого не стеснялся, но не любил быть на виду. Еще одним плюсом этого столика была удаленность от эстрады, на которой играли музыканты. Сыщик не то чтобы не любил музыку, но репертуар подобных заведений за свою службу мог воспроизвести наизусть. Конечно, с каждым годом добавлялись новые песни, но основа оставалась прежней. Своеобразный островок стабильности в бурной современной жизни.
- Я вижу, что тут многолюдно, - заметил Шульц.
- В городе нет больше приличных мест. Не в бордели же для солдатни ходить господам офицерам. Кстати, тут есть два прекрасных бильярдных стола. Их вообще четыре, но хороших два.
- Плохо играю, а проигрывать не люблю, - улыбнулся Шульц. - Вот шахматы и кроссворды...По-стариковски звучит, да?
- Да. особенно кроссворды, - гестаповец улыбался.
- Ну, они помогают напрягать мозг в отставке хоть немного. А в моем возрасте это надо делать, а то сила разума угаснет. Не самая приятная перспектива.
- Наверное, скучали по работе первое время после отставки?
- Не сказал бы. Просто стало непривычно без работы, сначала как-то даже пусто стало, словно потерял кого-то из близких людей, но потом привык, да еще и оказалось, что дети выросли,а я их толком и не заметил. Они жили своей жизнью, а я своей. Вот это печально. У вас есть дети?
- Сын, десять лет. Жена умерла пять лет назад, он сейчас с моими родителями живет. Жениться снова не хочу. Да и сыну мачеха не нужна. Он так мне прямо и заявил! А он у меня парень решительный и волевой.
Шульц не удивился. Несмотря на грозный вид, многие люди в душе романтики и однолюбы. Внешность , исходя из его опыта, вообще вещь обманчивая. И за благообразным, симметричным лицом может скрываться умственно отсталый дегенерат. Он не был сторонником теории Ломброзо. Некоторые его бывшие коллеги чрезмерно ей увлекались, что приводило к осуждению невинных людей, а настоящие преступники уходили от наказания. Людей лучше чем внешность характеризовали речь и поступки.
- Возможно, это верное решение.
- Время покажет. Но, думаю, да. Мы с сыном отлично ладим, и мне будет трудно объяснить появление новой женщины в нашем доме. Он долго не мог смириться с потерей мамы, они с ней были очень близки, я же из-за работы не мог, да и сейчас не могу, уделять ему столько внимания,как она, - при упоминании покойной жены голос Зайберта стал тише и мягче.
- Службой довольны?
- Конечно. После Московской операции меня сюда направили. Долечиваться после ранения и наводить порядок. Тихая гавань в океане войны.
- Но получилась не такая уж и тихая.
- Мне сказочно повезло, что командование прислало вас на помощь. У меня мало людей, нет криминалистов, а Барт не опытен. Хотя в акциях против банд показал себя неплохо. Но стрелять по бандитам — это одно, а вести расследование -другое, требует знаний, соответствующего опыта и воображения. Лейтенант умен, но не творческая личность.
- Он хорош, этот лейтенант, - заметил Шульц. - Но все же он гражданский человек, вступивший в ряды вермахта по своему желанию. Немного приземлен, немного наивен, но хорош. Педантичен. Это скорее в плюс.
- Я думал, что мне с ним будет трудно: но сработались, - пояснил Зайберт, потушил сигарету и поставил пепельницу на край стола поближе к себе. - Просто предыдущий опыт показал, что в вермахте нас не очень любят.
- Там думают, что война ведется только на фронте, - согласился Шульц, - но враги Рейха остаются и среди покоренных народов. Грустно признавать, но они есть и среди наших соотечественников. Их надо выявлять и искоренять. И это тоже работа, зачастую поопаснее, чем штыковая атака. А еще она сложная и неблагодарная.
- Не все это понимают, далеко не все. Вам довелось поработать и по политике?
- Да. Перед отставкой занимался коммунистами. Упертые, начитанные, но полностью заблуждающиеся люди. Фанатики. Но не все. Мне удалось создать небольшую сеть информаторов в их среде. Это сильно облегчило работу моим преемникам. Сам я до арестов не дослужил, ушел. Но с бывшими коллегами поддерживаю связь.
- Поделитесь опытом? У нас с этим тут тоже не очень, с информаторами.
- Здесь сложнее — местное население не особо пылает к нам, немцам, любовью. И я вряд ли добьюсь результатов лучше ваших.
- Это верно, но даже в таких условиях я получаю информацию. Однако хотелось бы больше этой самой информации. Недовольных и смутьянов определяем быстро, а вот с чистым криминалом и этими убийствами сложнее.
- Ну , с бандитами сложнее из-за некоторой организованности последних, к тому же в основном у уголовников есть опыт , а с убийствами... - Шульц налил в стопку Зайберта водку. - С этим делом вообще все по-другому, но, надеюсь, скоро я смогу прояснить ситуацию. Оно не ординарное. И интересное.
- Тогда не буду задавать вопросов по этому поводу, - Зайберт умел ждать. Зачастую терпение и выдержка приносили больше результатов, чем бурная деятельность. Это он усвоил еще в начале карьеры. Горячность и пылкость хорошо выглядят на театральных подмостках и на кадрах кинопленки, но в реальной жизни не помогают никому.
