- Вдоль дороги пойдем.
- Может, на машине, я с грузовиком справлюсь, - предложил водитель, но Барт возразил:
- Снимут тебя мгновенно, не надо. Пошли.
- Лежи здесь, щенок, - Шмультке еще раз ударил мальчишку по голове. - Дернешься — умрешь.
Барт на этот раз не стал возражать: малец явно кого-то хотел предупредить об их появлении, так что из безобидного и испуганного ребенка моментально превратился в врага, а к врагам лейтенант не испытывал ничего кроме холодной ненависти. Они , пригибаясь, переместились к низкому забору из крашеных в зеленый цвет досок, и осторожно начали передвигаться в сторону взрыва.
Барта немного пугала наступавшая после стрельбы тишина: неужели все его люди мертвы? Но это невероятно. Даже взрыв ручной гранаты, а это был именно он, и автоматная очередь вряд ли отправят на от свет полтора десятка солдат. Странно, что не было никаких криков и команд. Хотя, его люди не в первый раз попадали в переделку и знали, как вести себя. Шмультке двигался впереди, Барт постоянно оглядывался назад: враг мог появиться откуда угодно.
- Герр лейтенант, - это был голос рядового Фрица. - противник в каменном доме.
Лейтенант увидел солдата, который полз к ним навстречу, сжимая в руках карабин:
- Наши потери?
- Два поляка точно мертвецы, замыкающему Вальтеру в грудь попали, с ним непонятно.
- Сколько их там?
- Не ясно. Стрелять сразу начали, как только во двор зашли.
Барт осторожно поднял голову и посмотрел на дом, в котором находился противник: большой кирпичный дом с небольшими окнами и крепкой дверью, к которой от дороги вела отсыпанная песком дорожка. Вокруг дома не было ни одного дерева или кустарника, только грядки с зеленью и небольшая клумба с цветами, которые еще не распустились. У врага был отличный обзор, единственное, что спасло жизни его людей, так это невысокий заборчик из белого камня, за которым они и спрятались.
- В обход кто-то пошел?
- Не знаю, герр Барт, вас ждали.
- Генрих, - Барт скомандовал ефрейтору, который залег метрах в пяти от него, - двоих в дом напротив. - Быстро.
- Слушаюсь.
Лейтенант посмотрел на деревянную избу напротив: если бы там тоже были враги, то они бы все уже были мертвы, но не стоит полагаться на удачу: может, враги еще просто не проснулись.
- Ты, и ты, занять дом, - ефрейтор отдавал приказания с каким-то надрывом, а Барт через просвет в заборе смотрел на дорожку перед домом. Два тела полицаев лежали возле калитки — их сначала подбросило взрывом, а потом добили короткой автоматной очередью. Враг явно не хотел зря расходовать боеприпасы. Это могло означать, что или патронов мало, или им повстречался опытный противник.
- Генрих, в обход отправь четверых.
- Там открытое пространство, простреливается...
- Назад пусть сначала идут, мимо грузовиков, - лейтенант чуть не добавил « идиот», но сдержался.
- А... конечно.
Два полицая и два пехотинца проползли рядом с ним. Барт крикнул:
- Выходите. Вам гарантирована жизнь!
Он и сам знал, что это откровенная ложь, но все же надеялся, что обещание сработает. В ответ... Даже выстрела или ругани в ответ не последовало. Лейтенант по пыльной дороге подполз к Генриху, расположившемуся возле калитки, кованой и окрашенной в черный цвет.
- Что думаешь?
- Штурм? - в голосе ефрейтора сквозила надежда, что лейтенант откажется от этой идеи, и Барт оправдал ее:
- Слишком рано и рискованно. И потом, меня смущает пулемет.
- Это не пулемет, это автомат, - поправил его ефрейтор.
- Да насрать, - грубо ответил барт, чем вызвал удивление подчиненного. - они могут по нам очередями, а мы нет. Тут такое расстояние, что и пулемета не надо.
- Тогда по окнам?
- Тогда по окнам, - согласился Барт, и бойцы его группы начали стрелять по дому. Выстрелы, звон разбитых стекол и глухие удары пуль, когда они попадали в стены. На мгновение Барту показалось, что настал момент подобраться к дому, и он уже собрался в несколько прыжков добраться до двери, но Шмультке резко дернул его за ногу, и он больно ударился подбородком об землю. В тот же момент прозвучали три длинных очереди из «МП», враг ответил.
- Спасибо, - прошипел он водителю, хотя еще секунду назад был готов пристрелить его. - Будем ждать, пока наши обойдут дом.
- Угу.
Барт потер ушибленную челюсть и подумал, что все-таки странно в таком месте нарваться на партизан или бандитов.
- Герр немец, - он увидел, что к ним подполз мальчишка, которого Шмультке оставил возле грузовика.
- Исчезни! - Шмультке навел на пацана пистолет.
- Там, - ребенок махнул в сторону леса, - там мои сестрички. Я их от плохих людей спрятал. Они уже почти взрослые, а они до баб охочи.
- То есть, там не мужики с оружием? В лесу? - Барт начал по-немецки, но потом перешел на польский, отчего получилось так коряво.
- Нет. Мужики с автоматами здесь.
- Сколько этих мужиков?
- Пятеро, три дня назад пришли. Дом заняли, хозяев порешили, и всем остальным настрого приказали молчать. Четверо нормальных, а один совсем хворый был.
- Значит, пятеро, - уже по-немецки сказал Барт Генриху, но тот тоже уже вполне понимал, так что даже улыбнулся:
- Уже легче.
- Да. Спасибо, мальчик. А почему ты сразу не сказал?
- Дядька ваш, - пацан показал на Шмультке, - и слова вставить не дал. Да я не в обиде.
- Он потом тебе подарок сделает, - сказал Барт и насмешливо посмотрел на стушевавшегося водителя.Лучше проявить бдительность, чем преступную халатность.
- Конечно сделаю.
Лейтенант посмотрел на часы: за прошедшее время дом можно было окружить раза два, так что пора начинать.
- Двое со мной, остальные по окнам.
- Есть.
- На счет — три. Раз, два, три...
Он вскочил на ноги, одновременно с ним поднялись еще два пехотинца, остальные открыли огонь по окнам в надежде не дать обороняющимся возможности выстрелить. Барт и сам не понял, каким чудом успел добраться до двери, но ответных выстрелов еще не было. Он вложил в удар всю силу и вышиб дверь плечом, свалившись на пол. Тут же началась стрельба: мужик в какой-то непонятной униформе стоял напротив входа с «МП» и давил на спусковой крючок — один пехотинец тут же рухнул рядом с лейтенантом, скошенный пулями, второй оказался сообразительнее и спрятался за стену у двери. Барт прицелился в противника, но выстрелить не успел. В дом влетела ручная граната. Он прикрыл голову руками, и тут же раздался разрыв. В ушах зазвенело, а из носа брызнула кровь. Хорошо, что он успел открыть рот.
Кто- то наступил ему на ногу, слава Господу, что на здоровую, несколько выстрелов из карабина и грязная ругань на немецком.
- Лейтенант, вы целы?
- Вроде да, - Барт оперся на локти и чуть не упал обратно: плечо, которым он вышиб дверь болело не хуже, чем его нога в самые печальные времена.
- Здесь больше никого, - сказал ефрейтор.
- В смысле? - у Барта моментально прошел звон в ушах.
- Один парень с автоматом был, мы его гранатой уложили. Больше в доме никого.
- Погреб, - лейтенант поднялся на ноги и увидел перемолотое тело бандита.
- Да, сейчас. Только осторожно.
Заскрипела крышка, и ефрейтор выстрелил в темноту. Кто-то из полицаев нашел керосиновую лампу и зажег ее. Ефрейтор спустился вниз. Потом позвал Барта:
- Еще один. Вам надо это видеть.
Лейтенант ненавидел лестницы, но, пошатываясь, спустился в низ: погреб был вполне жилым: никакой сырости, побеленные стены, труба вентиляции, уходившая наверх. На деревянной кровати лежал мужчина, возраст которого он определить не смог с первого взгляда. Глаза у него были закрыты, и Барт сперва подумал, что он мертв, но потом заметил, как слабо поднимается и опускается грудная клетка, да и из носа вырывалось какое-то шипение. Лицо было худым, желтым, и от человека неприятно пахло: какая-то смесь лекарств и разложения.
Ефрейтор показал на прикроватный столик, на котором лежал «Вальтер» и стоял графин с водой. А больше всего Барта заинтересовали несколько пачек с лекарствами и пузырьки с микстурами. На них была немецкая маркировка. Он взял один флакон и посмотрел на дату выпуска: март 1943, то есть всего несколько месяцев назад. Откуда у бандитов или партизан свежие лекарства?
- Генрих, соберите всех местных в каком-нибудь одном месте Абсолютно всех. Как наш раненый боец?
- Держится, пуля навылет, но крови потерял прилично.
- Грузите этого, - лейтенант показал на больного бандита, - в мой «Опель», нашего тоже. Я скажу, чтобы Шмультке отвез их в госпиталь и доложил Зайберту.
- Слушаюсь, - ефрейтор позвал двух солдат, а лейтенант выбрался из погреба. Подошел к трупу врага и начал внимательно его рассматривать: возраст в районе двадцати лет, худощавый, но не истощенный, питался, видимо, нормально. Форму он определить никак не мог, но точно не немецкая и не русская. Эту загадку разрешил Стефан, пришедший с заднего двора:
- Хохол.
- Не понял?
- Украинец. ОУН или еще какая-то херня...Простите. Вырвалось.
- Но они вроде наши союзники? И, потом, это же очень далеко от нас.
- Ну, они никому не союзники. Звери дикие. Всех ненавидят. Дикари.
- Вы до конца осмотрели другие дома?
- Да. Нигде больше никого нет.
- Мальчик сказал, что их пятеро было: один убит, один без сознания. Где еще трое?
- Ушли, стало быть.Оружия нигде не нашли?
- Нет. Так что вряд ли они вернутся.
Однако Барт не был в этом уверен, поэтому решил запросить у Зайберта подмогу и смену. Операция прошла совсем не гладко: двое убитых и раненый, с пленным под вопросом — выживет или нет. Часть банды ушла. Не самый лучший материал для доклада.
- Стефан, пойдем поговорим с местными. У меня к ним масса вопросов.
Они вышли на улицу: Шмультке подогнал «Опель» к калитке, и на заднее сидение бережно посадили подстреленного рядового. Парень был бледен как смерть, но в сознании. Барт пожал ему руку:
- Ты выжил, ты молодец. Все будет хорошо.
Потом он спросил у ефрейтора:
- Кто догадался бросить гранату в дом?
- Герр лейтенант, это был рядовой Хайнц. Он очень сожалеет.
Барт потряс головой: звенело не сильно, оставался неприятный фон.
- Он, конечно, молодец, но идиот. Чуть меня и товарищей не угробил. Но бросок точный.
Из погреба вытащили бандита. Солдаты несли его словно пушинку. В себя он не пришел даже на свежем воздухе. Лейтенант быстро объяснил водителю, что ему следует сделать в городе и напутствовал:
- Очень осторожно. Ублюдки могут устроить засаду на дороге, чтобы отобрать машину или отбить своего.
- Я умею водить быстро, - усмехнулся Шмультке.
- Я это знаю, но пуля все же быстрее авто. Выдвигайся. И постарайся довезти этих в целости: один нужен Рейху в строю, а второй жаждет познакомиться с гестапо.
- Генрих, свяжите пленному руки. Не надо рисковать: вдруг очнется в дороге.
- Может дать еще человека в сопровождение, герр лейтенант?
Барт потер ушибленный подбородок и посмотрел на Шмультке, но тот замотал головой.
- Не стоит. Люди мне здесь нужны... все. Выезжай.
«Опель» плавно тронулся с места, медленно, но верно набирая скорость. Со стороны холма послышались крики и ругань — это полицаи вели жителей к большому деревянному сараю на въезде в хутор. Как оказалось, на похоронах были все обитатели хутора. Барт подозвал мальчишку:
- Ты можешь мне подсказать, кто после прихода этих людей ездил в город?
- Алеська, вдова , один из этих ебарь ее прежний.
- Ебарь? - не понял Барт.
- Любовник, - пояснил Стефан слова мальчика и погрозил ему: - Рано тебе, сопле, так ругаться.
- А как его назвать еще, если он не муж ей и не жених? - искренне удивился мальчишка.
- Спасибо за ответ , - сказал Барт и направился к сараю, где вопросы задавать собирался не так вежливо. Эти люди знали, что в одном из домов спрятались бандиты, но никто не заикнулся об этом, хотя видели их машины. Либо они так сильно ненавидели немецкую власть, либо их сильно запугали. Но это вовсе не давало им право молчать. Будь они предупреждены, то не было бы убитых и раненых.
Барт разговор начал с угрозы:
- У меня есть желание и законная власть расстрелять вас всех, как пособников бандитов. Вы знали о них, но не известили немецкое командование.
- Так они нас тоже порешить обещали, да и порешили двоих, когда те попытались в город съездить, - чуть ли не хором заговорили местные стариканы, один из них вдруг схватил за волосы высокую девку с большой грудью и миловидным лицом и толкнул ее в сторону лейтенанта. Та взвизгнула, а старик закричал:
- Вот из-за этой прошмандовки люди и наши, и ваши погибли. К ней эти ироды пришли.
- Это так? - спросил у девки Барт: а она была очень привлекательна. Высокая с тонкой талией, кожа не обветренная, грудь хоть и большая, но не висячая, сочная.
- Они все наговаривают на меня! Герр офицер.
- Ты Алеся?
- Да, - она вскинула брови в удивлении.
- Зачем ты ездила в город? Почему не передала информацию об этих людях?
- За лекарствами они меня отправили. Пообещали мать убить, если проговорюсь.
- У кого лекарства взяла?
- Не взяла. Купила, - с некоторой гордостью ответила Алеся.
- Показать сможешь у кого покупала?
- В аптеке поку... - договорить она не успела: разозленный такой наглой ложью Барт отвесил ей крепкую пощечину:
- Не надо мне врать! Такие в аптеке не купишь.
- Да я ее плохо запомнила, бабу эту....
- Генрих, ее под охрану и заберем с собой, убери ее отсюда.
Хуторяне подумали, что на этом все и закончится, но Барт вновь обратился к ним:
- Как давно вы снабжали едой этих негодяев?
- Да они только появились несколько дней назад, - ответил все тот же старик, а остальные закивали в подтверждение. - герр офицер, а вы же оставите здесь полицаев теперь?
- Боитесь мести?
- Боимся, - хуторяне грустно вздохнули.
- У меня есть сильное желание облегчить им работу: вы своим молчанием совершили предательство Рейха.... - он еще пару минут рассказывал им о том, насколько плохо они повели себя, но все прекрасно понимали, что угроза расправы со стороны бандитов на тот момент была более реальна, чем возможность попасть в немилость к немцам. Лейтенант не знал, как ему поступить, но потом подумал: «Ну, расстрелять всегда можно успеть, а вот где потом набирать продовольствие, если перестрелять всех крестьян и крестьянок».
- Стефан, пусть идут по домам, но помнят, что живут они только по милости фюрера, который научил меня давать людям шанс на исправление. Но второго шанса не будет.
Стефан перевел его слова, и хуторяне побрели по домам.
Барт снял с пояса фляжку с водой и посмотрел на небо : скоро надо будет искать тень. День будет не просто жарким, он будет изнуряющим.
Вокруг хутора он выставил посты, а вот прочесать окружающий лес не решился: местность ему незнакома, людей мало, а бандиты-украинцы хорошо вооружены, да и освоиться здесь уже успели. Лучше подождать подкрепление: итак уже есть потери. А еще он подумал о том, сколько километров бумаг ему придется исписать, пока он подготовит рапорт об этой экспедиции. В последнее время он очень много пишет: до службы никогда бы не подумал, что офицерам приходится столько писать. Хотя на фронте вряд ли, но у него свой фронт и, если разобраться, не менее опасный, чем на Востоке, а в чем-то даже и более страшный. Там хотя бы с врагами есть ясность — вот здесь русские, здесь свои. Стрелять сюда, сюда не стрелять.
Барт подозвал ефрейтора:
- Организуйте обед. С продуктами не стесняйтесь.
- Может, на машине, я с грузовиком справлюсь, - предложил водитель, но Барт возразил:
- Снимут тебя мгновенно, не надо. Пошли.
- Лежи здесь, щенок, - Шмультке еще раз ударил мальчишку по голове. - Дернешься — умрешь.
Барт на этот раз не стал возражать: малец явно кого-то хотел предупредить об их появлении, так что из безобидного и испуганного ребенка моментально превратился в врага, а к врагам лейтенант не испытывал ничего кроме холодной ненависти. Они , пригибаясь, переместились к низкому забору из крашеных в зеленый цвет досок, и осторожно начали передвигаться в сторону взрыва.
Барта немного пугала наступавшая после стрельбы тишина: неужели все его люди мертвы? Но это невероятно. Даже взрыв ручной гранаты, а это был именно он, и автоматная очередь вряд ли отправят на от свет полтора десятка солдат. Странно, что не было никаких криков и команд. Хотя, его люди не в первый раз попадали в переделку и знали, как вести себя. Шмультке двигался впереди, Барт постоянно оглядывался назад: враг мог появиться откуда угодно.
- Герр лейтенант, - это был голос рядового Фрица. - противник в каменном доме.
Лейтенант увидел солдата, который полз к ним навстречу, сжимая в руках карабин:
- Наши потери?
- Два поляка точно мертвецы, замыкающему Вальтеру в грудь попали, с ним непонятно.
- Сколько их там?
- Не ясно. Стрелять сразу начали, как только во двор зашли.
Барт осторожно поднял голову и посмотрел на дом, в котором находился противник: большой кирпичный дом с небольшими окнами и крепкой дверью, к которой от дороги вела отсыпанная песком дорожка. Вокруг дома не было ни одного дерева или кустарника, только грядки с зеленью и небольшая клумба с цветами, которые еще не распустились. У врага был отличный обзор, единственное, что спасло жизни его людей, так это невысокий заборчик из белого камня, за которым они и спрятались.
- В обход кто-то пошел?
- Не знаю, герр Барт, вас ждали.
- Генрих, - Барт скомандовал ефрейтору, который залег метрах в пяти от него, - двоих в дом напротив. - Быстро.
- Слушаюсь.
Лейтенант посмотрел на деревянную избу напротив: если бы там тоже были враги, то они бы все уже были мертвы, но не стоит полагаться на удачу: может, враги еще просто не проснулись.
- Ты, и ты, занять дом, - ефрейтор отдавал приказания с каким-то надрывом, а Барт через просвет в заборе смотрел на дорожку перед домом. Два тела полицаев лежали возле калитки — их сначала подбросило взрывом, а потом добили короткой автоматной очередью. Враг явно не хотел зря расходовать боеприпасы. Это могло означать, что или патронов мало, или им повстречался опытный противник.
- Генрих, в обход отправь четверых.
- Там открытое пространство, простреливается...
- Назад пусть сначала идут, мимо грузовиков, - лейтенант чуть не добавил « идиот», но сдержался.
- А... конечно.
Два полицая и два пехотинца проползли рядом с ним. Барт крикнул:
- Выходите. Вам гарантирована жизнь!
Он и сам знал, что это откровенная ложь, но все же надеялся, что обещание сработает. В ответ... Даже выстрела или ругани в ответ не последовало. Лейтенант по пыльной дороге подполз к Генриху, расположившемуся возле калитки, кованой и окрашенной в черный цвет.
- Что думаешь?
- Штурм? - в голосе ефрейтора сквозила надежда, что лейтенант откажется от этой идеи, и Барт оправдал ее:
- Слишком рано и рискованно. И потом, меня смущает пулемет.
- Это не пулемет, это автомат, - поправил его ефрейтор.
- Да насрать, - грубо ответил барт, чем вызвал удивление подчиненного. - они могут по нам очередями, а мы нет. Тут такое расстояние, что и пулемета не надо.
- Тогда по окнам?
- Тогда по окнам, - согласился Барт, и бойцы его группы начали стрелять по дому. Выстрелы, звон разбитых стекол и глухие удары пуль, когда они попадали в стены. На мгновение Барту показалось, что настал момент подобраться к дому, и он уже собрался в несколько прыжков добраться до двери, но Шмультке резко дернул его за ногу, и он больно ударился подбородком об землю. В тот же момент прозвучали три длинных очереди из «МП», враг ответил.
- Спасибо, - прошипел он водителю, хотя еще секунду назад был готов пристрелить его. - Будем ждать, пока наши обойдут дом.
- Угу.
Барт потер ушибленную челюсть и подумал, что все-таки странно в таком месте нарваться на партизан или бандитов.
- Герр немец, - он увидел, что к ним подполз мальчишка, которого Шмультке оставил возле грузовика.
- Исчезни! - Шмультке навел на пацана пистолет.
- Там, - ребенок махнул в сторону леса, - там мои сестрички. Я их от плохих людей спрятал. Они уже почти взрослые, а они до баб охочи.
- То есть, там не мужики с оружием? В лесу? - Барт начал по-немецки, но потом перешел на польский, отчего получилось так коряво.
- Нет. Мужики с автоматами здесь.
- Сколько этих мужиков?
- Пятеро, три дня назад пришли. Дом заняли, хозяев порешили, и всем остальным настрого приказали молчать. Четверо нормальных, а один совсем хворый был.
- Значит, пятеро, - уже по-немецки сказал Барт Генриху, но тот тоже уже вполне понимал, так что даже улыбнулся:
- Уже легче.
- Да. Спасибо, мальчик. А почему ты сразу не сказал?
- Дядька ваш, - пацан показал на Шмультке, - и слова вставить не дал. Да я не в обиде.
- Он потом тебе подарок сделает, - сказал Барт и насмешливо посмотрел на стушевавшегося водителя.Лучше проявить бдительность, чем преступную халатность.
- Конечно сделаю.
Лейтенант посмотрел на часы: за прошедшее время дом можно было окружить раза два, так что пора начинать.
- Двое со мной, остальные по окнам.
- Есть.
- На счет — три. Раз, два, три...
Он вскочил на ноги, одновременно с ним поднялись еще два пехотинца, остальные открыли огонь по окнам в надежде не дать обороняющимся возможности выстрелить. Барт и сам не понял, каким чудом успел добраться до двери, но ответных выстрелов еще не было. Он вложил в удар всю силу и вышиб дверь плечом, свалившись на пол. Тут же началась стрельба: мужик в какой-то непонятной униформе стоял напротив входа с «МП» и давил на спусковой крючок — один пехотинец тут же рухнул рядом с лейтенантом, скошенный пулями, второй оказался сообразительнее и спрятался за стену у двери. Барт прицелился в противника, но выстрелить не успел. В дом влетела ручная граната. Он прикрыл голову руками, и тут же раздался разрыв. В ушах зазвенело, а из носа брызнула кровь. Хорошо, что он успел открыть рот.
Кто- то наступил ему на ногу, слава Господу, что на здоровую, несколько выстрелов из карабина и грязная ругань на немецком.
- Лейтенант, вы целы?
- Вроде да, - Барт оперся на локти и чуть не упал обратно: плечо, которым он вышиб дверь болело не хуже, чем его нога в самые печальные времена.
- Здесь больше никого, - сказал ефрейтор.
- В смысле? - у Барта моментально прошел звон в ушах.
- Один парень с автоматом был, мы его гранатой уложили. Больше в доме никого.
- Погреб, - лейтенант поднялся на ноги и увидел перемолотое тело бандита.
- Да, сейчас. Только осторожно.
Заскрипела крышка, и ефрейтор выстрелил в темноту. Кто-то из полицаев нашел керосиновую лампу и зажег ее. Ефрейтор спустился вниз. Потом позвал Барта:
- Еще один. Вам надо это видеть.
Лейтенант ненавидел лестницы, но, пошатываясь, спустился в низ: погреб был вполне жилым: никакой сырости, побеленные стены, труба вентиляции, уходившая наверх. На деревянной кровати лежал мужчина, возраст которого он определить не смог с первого взгляда. Глаза у него были закрыты, и Барт сперва подумал, что он мертв, но потом заметил, как слабо поднимается и опускается грудная клетка, да и из носа вырывалось какое-то шипение. Лицо было худым, желтым, и от человека неприятно пахло: какая-то смесь лекарств и разложения.
Ефрейтор показал на прикроватный столик, на котором лежал «Вальтер» и стоял графин с водой. А больше всего Барта заинтересовали несколько пачек с лекарствами и пузырьки с микстурами. На них была немецкая маркировка. Он взял один флакон и посмотрел на дату выпуска: март 1943, то есть всего несколько месяцев назад. Откуда у бандитов или партизан свежие лекарства?
- Генрих, соберите всех местных в каком-нибудь одном месте Абсолютно всех. Как наш раненый боец?
- Держится, пуля навылет, но крови потерял прилично.
- Грузите этого, - лейтенант показал на больного бандита, - в мой «Опель», нашего тоже. Я скажу, чтобы Шмультке отвез их в госпиталь и доложил Зайберту.
- Слушаюсь, - ефрейтор позвал двух солдат, а лейтенант выбрался из погреба. Подошел к трупу врага и начал внимательно его рассматривать: возраст в районе двадцати лет, худощавый, но не истощенный, питался, видимо, нормально. Форму он определить никак не мог, но точно не немецкая и не русская. Эту загадку разрешил Стефан, пришедший с заднего двора:
- Хохол.
- Не понял?
- Украинец. ОУН или еще какая-то херня...Простите. Вырвалось.
- Но они вроде наши союзники? И, потом, это же очень далеко от нас.
- Ну, они никому не союзники. Звери дикие. Всех ненавидят. Дикари.
- Вы до конца осмотрели другие дома?
- Да. Нигде больше никого нет.
- Мальчик сказал, что их пятеро было: один убит, один без сознания. Где еще трое?
- Ушли, стало быть.Оружия нигде не нашли?
- Нет. Так что вряд ли они вернутся.
Однако Барт не был в этом уверен, поэтому решил запросить у Зайберта подмогу и смену. Операция прошла совсем не гладко: двое убитых и раненый, с пленным под вопросом — выживет или нет. Часть банды ушла. Не самый лучший материал для доклада.
- Стефан, пойдем поговорим с местными. У меня к ним масса вопросов.
Они вышли на улицу: Шмультке подогнал «Опель» к калитке, и на заднее сидение бережно посадили подстреленного рядового. Парень был бледен как смерть, но в сознании. Барт пожал ему руку:
- Ты выжил, ты молодец. Все будет хорошо.
Потом он спросил у ефрейтора:
- Кто догадался бросить гранату в дом?
- Герр лейтенант, это был рядовой Хайнц. Он очень сожалеет.
Барт потряс головой: звенело не сильно, оставался неприятный фон.
- Он, конечно, молодец, но идиот. Чуть меня и товарищей не угробил. Но бросок точный.
Из погреба вытащили бандита. Солдаты несли его словно пушинку. В себя он не пришел даже на свежем воздухе. Лейтенант быстро объяснил водителю, что ему следует сделать в городе и напутствовал:
- Очень осторожно. Ублюдки могут устроить засаду на дороге, чтобы отобрать машину или отбить своего.
- Я умею водить быстро, - усмехнулся Шмультке.
- Я это знаю, но пуля все же быстрее авто. Выдвигайся. И постарайся довезти этих в целости: один нужен Рейху в строю, а второй жаждет познакомиться с гестапо.
- Генрих, свяжите пленному руки. Не надо рисковать: вдруг очнется в дороге.
- Может дать еще человека в сопровождение, герр лейтенант?
Барт потер ушибленный подбородок и посмотрел на Шмультке, но тот замотал головой.
- Не стоит. Люди мне здесь нужны... все. Выезжай.
«Опель» плавно тронулся с места, медленно, но верно набирая скорость. Со стороны холма послышались крики и ругань — это полицаи вели жителей к большому деревянному сараю на въезде в хутор. Как оказалось, на похоронах были все обитатели хутора. Барт подозвал мальчишку:
- Ты можешь мне подсказать, кто после прихода этих людей ездил в город?
- Алеська, вдова , один из этих ебарь ее прежний.
- Ебарь? - не понял Барт.
- Любовник, - пояснил Стефан слова мальчика и погрозил ему: - Рано тебе, сопле, так ругаться.
- А как его назвать еще, если он не муж ей и не жених? - искренне удивился мальчишка.
- Спасибо за ответ , - сказал Барт и направился к сараю, где вопросы задавать собирался не так вежливо. Эти люди знали, что в одном из домов спрятались бандиты, но никто не заикнулся об этом, хотя видели их машины. Либо они так сильно ненавидели немецкую власть, либо их сильно запугали. Но это вовсе не давало им право молчать. Будь они предупреждены, то не было бы убитых и раненых.
Барт разговор начал с угрозы:
- У меня есть желание и законная власть расстрелять вас всех, как пособников бандитов. Вы знали о них, но не известили немецкое командование.
- Так они нас тоже порешить обещали, да и порешили двоих, когда те попытались в город съездить, - чуть ли не хором заговорили местные стариканы, один из них вдруг схватил за волосы высокую девку с большой грудью и миловидным лицом и толкнул ее в сторону лейтенанта. Та взвизгнула, а старик закричал:
- Вот из-за этой прошмандовки люди и наши, и ваши погибли. К ней эти ироды пришли.
- Это так? - спросил у девки Барт: а она была очень привлекательна. Высокая с тонкой талией, кожа не обветренная, грудь хоть и большая, но не висячая, сочная.
- Они все наговаривают на меня! Герр офицер.
- Ты Алеся?
- Да, - она вскинула брови в удивлении.
- Зачем ты ездила в город? Почему не передала информацию об этих людях?
- За лекарствами они меня отправили. Пообещали мать убить, если проговорюсь.
- У кого лекарства взяла?
- Не взяла. Купила, - с некоторой гордостью ответила Алеся.
- Показать сможешь у кого покупала?
- В аптеке поку... - договорить она не успела: разозленный такой наглой ложью Барт отвесил ей крепкую пощечину:
- Не надо мне врать! Такие в аптеке не купишь.
- Да я ее плохо запомнила, бабу эту....
- Генрих, ее под охрану и заберем с собой, убери ее отсюда.
Хуторяне подумали, что на этом все и закончится, но Барт вновь обратился к ним:
- Как давно вы снабжали едой этих негодяев?
- Да они только появились несколько дней назад, - ответил все тот же старик, а остальные закивали в подтверждение. - герр офицер, а вы же оставите здесь полицаев теперь?
- Боитесь мести?
- Боимся, - хуторяне грустно вздохнули.
- У меня есть сильное желание облегчить им работу: вы своим молчанием совершили предательство Рейха.... - он еще пару минут рассказывал им о том, насколько плохо они повели себя, но все прекрасно понимали, что угроза расправы со стороны бандитов на тот момент была более реальна, чем возможность попасть в немилость к немцам. Лейтенант не знал, как ему поступить, но потом подумал: «Ну, расстрелять всегда можно успеть, а вот где потом набирать продовольствие, если перестрелять всех крестьян и крестьянок».
- Стефан, пусть идут по домам, но помнят, что живут они только по милости фюрера, который научил меня давать людям шанс на исправление. Но второго шанса не будет.
Стефан перевел его слова, и хуторяне побрели по домам.
Барт снял с пояса фляжку с водой и посмотрел на небо : скоро надо будет искать тень. День будет не просто жарким, он будет изнуряющим.
Вокруг хутора он выставил посты, а вот прочесать окружающий лес не решился: местность ему незнакома, людей мало, а бандиты-украинцы хорошо вооружены, да и освоиться здесь уже успели. Лучше подождать подкрепление: итак уже есть потери. А еще он подумал о том, сколько километров бумаг ему придется исписать, пока он подготовит рапорт об этой экспедиции. В последнее время он очень много пишет: до службы никогда бы не подумал, что офицерам приходится столько писать. Хотя на фронте вряд ли, но у него свой фронт и, если разобраться, не менее опасный, чем на Востоке, а в чем-то даже и более страшный. Там хотя бы с врагами есть ясность — вот здесь русские, здесь свои. Стрелять сюда, сюда не стрелять.
Барт подозвал ефрейтора:
- Организуйте обед. С продуктами не стесняйтесь.
