- Виновные будут наказаны, - этот мужчина знал с чего начать разговор.- Ты в порядке? -в голосе Генриха звучало неподдельное беспокойство, и она только могла догадываться, кто его вызвал на фабрику. Свою связь они не скрывали, но и особо не афишировали, хотя в маленьком городке ничего утаить было невозможно, да и не таились они.- Да, в порядке. … герр Зайберт, а почему нет вашего пуделя? - Фрау Эльза, - в голосе гестаповца прозвучал укор, - я не совсем понимаю, о ком вы? - Все вы прекрасно понимаете. Где Барт? - Зачем он вам? - Хотела бы узнать, почему его люди так отвратительно стреляют. - Вернется из инспекции и обязательно навестит вас.Я слышала, что сам-то он стреляет неплохо, а вот его подчиненные с пяти метров по цели попасть не могут. Дважды. - Мне расстрелять его? - голос Зайберта не позволял определить, шутит он или нет. - Четвертовать, - скзала она, и гестаповец рассмеялся: - Ну вот, а я хотел уже утешать вас, наготовил платков и даже постирал жилетку, но вы и так в порядке.
- Герр Зайберт, - вскинулся ее возлюбленный, - Эльза пережила такое потрясение, а вы тут со своими шуточками! - Генрих. Успокойся. Он прав. Я уже пришла в себя. - Я вас пока оставлю, - гестаповец стал серьезным, - схожу внутрь, осмотрю место. - Маску и очки наденьте, - сказала Эльза. - Там химикаты. - Хорошо, - согласился Зайберт и зашел в раздевалку, а Генрих опустился к ней, провел рукой по щеке, и она чуть не расплакалась: его ладонь, такая нежная и в то же время крепкая. Этот мужчина был почти идеален: немного младше, но хорош собой, прекрасный любовник, не глупый, но...Его семья никогда не примет ее: вдова, старше сына,из Восточных земель, а их фамилия была безупречна. Им не нужны непонятные бабы с Востока. Хоть и немки, но кто его знает. Даже ее достаток в случае с Генрихом не имел никакого значения: они были богаты ,и приданое невесты значило меньше,чем происхождение. А он был хорош. Первый мужчина за три года после Отто, с кем она бы рискнула не только лечь в постель, но и продолжить жить вместе. Но Эльза была реалисткой и отчетливо понимала, что брак, если и случится, то долго не продлится под давлением его семьи. Ее просто не примут. Хотя иногда ей хотелось испытать судьбу. Уехать с ним во Францию, там спокойнее, война закончится и жизнь начнет налаживаться, однако она понимала, что никогда для его семьи не станет своей. Поэтому не стоит и пытаться.- Ты испугалась? Сильно испугалась?- Да, - соврала она, хотя кроме злости по отношению к сгоревшей Брадельской не испытывала ничего, а еще надеялась, что ему никто не расскажет, как она себя повела. Он явно не одобрит и станет ее отчитывать.- Сейчас домой?- Да, - сейчас она сказала правду, потому что хотела отмыться от химикатов и вони сгоревшей плоти.- Я люблю тебя, - он поцеловал ее в губы, которые потрескались от паров и температуры, и этот поцелуй родил теплое ощущение внизу ее живота. Эльза с удивлением подумала, что даже горящая сумасшедшая не смогла победить ее желание любви.- И я тебя.- Пойдем домой.- Да. Зайберт разберется с этим бедламом и без меня. Я хочу отдохнуть.
- По машинам, - скомандовал Барт, и восемнадцать человек , его оперативная группа заняли места в двух грузовиках. Восемь полицаев и десять немецких пехотинцев. Постоянной команды у него в подчинении не было. По требованию людей давали подразделения гарнизона и полиция. Тем не менее, многие были ему знакомы, так как выезжали на подобные мероприятия не в первый раз, а личный состав гарнизона и полиции был относительно постоянным. Он сел в «Опель» рядом с Шмультке. До хутора было пятьдесят восемь километров, из них последние пятнадцать им предстояло ехать по грунтовой дороге. Успокаивал только тот факт, что дождей не было давно. Как-то раз они попали осенью на грунтовку после сильного ливня, когда возвращались с задания, и это был очень захватывающий, но изнурительный путь.
Лейтенант был рад полученному заданию, так как возня с расследованием, которая не привела пока ни к какому результату, ему порядком надоела. Он предпочел бы вообще в это не ввязываться, но приказы начальства не обсуждались. Так что проверка дальнего хутора показалась ему чем-то вроде кратковременного отпуска. В таких мероприятиях не надо было слишком напрягать мозг: действуй по инструкции, да соблюдай осторожность. Не надо ломать голову, вычисляя таинственного убийцу. Увидел человека с оружием — пытаешься его арестовать, сопротивляется — убиваешь или арестовываешь. Все просто.
Выехали они очень рано, отчего вид у солдат и полицаев был заспанный. Он лично проверил каждого: нет ли пьяных или чересчур много употребивших накануне, но бойцы его группы знали, что он не потерпит пьянства перед операцией, поэтому благоразумно отказались от выпивки. Барт справедливо рассуждал, что алкоголь притупляет бдительность, уменьшает работоспособность и вообще плохо влияет на выполнение поставленных задач, даже если эти задачи простые. Все члены группы уже не в первый раз ездили на такие задания под его командованием, поэтому лишних вопросов не возникло. Даже Шмультке, пользовавшийся поблажками, дышал ровно и спокойно.
-Герр Барт, разрешите вопрос?
-Конечно.
- А вы почему не едете домой в отпуск? Я тут прикинул, что вы уже месяца три как пропустили.
- Из-за чертова расследования. Мне поставили условие — ловим убийц, иду в отпуск.
- Сурово. Ну, как продвигается дело, спрашивать не буду.
-Ты и так знаешь, как продвигается. Плохо продвигается. Паршиво.
Дорога была пустынной: для крестьян из окрестных поселений слишком рано выезжать, они пока возятся со скотиной, для торговцев из города тоже. Барт вспомнил о дочках и погрузился в сладкие, а оттого немного грустные воспоминания. Шмультке, видя настроение своего командира, не стал продолжать, хотя ему явно было скучно: дорога пустынна и до одури знакома. Они ехали замыкающим автомобилем.
До хутора добрались за два с половиной часа, за это время крестьяне начали выбираться из своих сел, и им иногда встречались телеги и брички. Когда выезжали из города, то солнце только поднималось, а теперь оно полностью завладело небом: ни одного облачка, а это означало жаркий летний день.
Барт сказал Шмультке, чтобы он остановился. Лейтенант вышел из машины размять ноги и помочиться на обочине. Грузовики с его солдатами остановились впереди. Он подтянул ремень и посмотрел на часы: восемь утра. Судя по указателю на деревянном крашеном столбе, до хутора три километра. Через пару сотен метров дорога пойдет с уклоном, об этом говорила карта.
- Позови мне ефрейтора и старшину, - попросил он Шмультке, и водитель побежал к грузовикам. Вернулся он в сопровождении немецкого ефрейтора и поляка.
- Кто-то из вас уже здесь был?
- Да, герр лейтенант, - ответил по-немецки старшина. Вполне сносно. Звали его Стефан, ему было около пятидесяти лет, роста он был небольшого, но очень крепкий , сбитый, при Советах был осужден за разбойное нападение на почтальонов. Решил вернуть деньги за отобранную скотину, которую коммунисты определили в колхоз. Единственный из полицаев, кого взяли с такой судимостью. Барт иногда благодарил судьбу, что попал именно сюда, а не восточнее, так как в белоруссии и Украине в полицаи набирали откровенно уголовный сброд. Стефана предшественник Зайберта пропустил из-за идеологической подоплеки нападения: мужик просто противился коммунистам. За два года в этом городе Барт немного начал понимать польский язык, но цели говорить на нем не ставил, так как после окончания войны эти земли войдут в состав Рейха, и уже местным придется изучать его родной язык. В принципе и сейчас разговорный немецкий для населения был несомненным плюсом, так что он решил не напрягаться с изучением варварского диалекта, однако вольно-невольно запоминал общеупотребительные слова и фразы. Но старшина вполне сносно говорил на его языке, не Доброжельский, конечно, но разборчиво и четко, хотя немного медленно.
- Богатый хутор. Пасечники, и два больших пруда. Плюс выпас хороший, так что грех им тут жаловаться. Мужичков, конечно, маловато осталось, но хозяйство отлажено, так что не бедствуют, а медок сейчас ой как дорог.
- Возможно сопротивление?
- Вряд ли, - немного напрягся полицай, - если только пришлые, - у них на весь хутор пятеро мужиков было с «бронью», еще десять дедов, крепкие, но старые и мальчишек двое.
- Так мало детей? - удивился Барт, привыкший к огромным крестьянским семьям.
- Здесь, да. Мало. Они их в город обычно отправляют, на учебу. Зажиточные, могут позволить.
Стефан рассказывал это без тени зависти: когда-то и он был таким, но пришли большевики, отобрали все, что он строил и копил долгими годами упорного и честного труда. И он пошел забирать свое с обрезом в руках, его схватили, хотели судить, но пришли немцы, и его отпустили. Барт на секунду представил, каково лишиться всего, что строил долгие годы жизни, и эта мысль повергла его в уныние.
- По вашим словам все выходит так, что мы быстро проверим хутор и спокойно вернемся?
- Да, герр Барт, чужих здесь не любят. Живут достойно, проблемы с властью им не нужны.
Он подумал, что кто-то же чужой здесь есть, раз Зайберту поступил сигнал про людей с оружием.
Лейтенант улыбнулся:
- Пусть все будет именно так.
И, конечно, все пошло именно «не так».
На въезде в хутор они увидели, как почти все жители этого маленького поселения собрались на небольшом холме, за которым, как выяснилось, располагалось местное кладбище.
- Утро начинается с похорон, - пробормотал Шмультке, - не к добру это.
Водитель оказался провидцем: Барт и сам не понял, как все завертелось.
Лейтенант скомандовал остановиться, с одной стороны, то, что все хуторяне собрались на кладбище было хорошо — им не надо будет выискивать и собирать жителей, с другой — проверка в такой момент может привести к агрессивной реакции. Но когда лейтенант, держа руку на кобуре, подошел поближе, то немного успокоился: мужчин среди собравшихся было совсем немного: четыре старика и два подростка, как и везде в их округе население составляли преимущественно женщины. Максимальная угроза — крики и ор, но он уже выработал к ним иммунитет, да и примерно знал, как вести себя в такой ситуации. Из-за маленьких размеров хутора старосты здесь не было, как и полицаев, но они и не требовались. Барт приказал своим людям следовать в хутор, а сам остановился в некотором отдалении от собравшихся, не вмешиваясь в церемонию.
Ему показалось несколько странным столь раннее время церемонии и отсутствие священника, но тут к нему подошла старуха в черном выцветшем платье:
- Зачем пожаловали? - ее палец , морщинистый и с пожелтевшим от табака ногтем почти ткнулся ему в грудь. Лейтенант отпрянул, не ожидая такой дерзости.
- Вы хорошо говорите по-немецки.
- Я немка. Зачем пожаловали?
- Стандартная проверка, все ли у вас хорошо...
- Идите проверяйте, а нам не мешайте, - в голосе старухи сквозила ненависть, чему Барт был сильно удивлен: обычно этнические немцы были очень хорошо расположены к своим соотечественникам в форме, ведь до их прихода поляки часто унижали их и белорусов.
- Фрау... Позвольте поинтересоваться, кого хороните? И от чего усопший покинул этот мир?
- Усопшие, - старуха сверлила его взглядом, - пара семейная, в бане угорели позавчера. Помылись неудачно.
Он не отвел взгляд от красноватых глаз старухи, внутри начал расти комок злости: какое право она имеет так с ним разговаривать? Он вел себя максимально вежливо: никому не мешал, она сама к нему подошла.
- Вы уже известили ближайшую комендатуру?
- Я тебе не чистописец!
Со стороны собравшихся на похороны выбежала девочка лет двенадцати с тихим возгласом:
- Баба, иди к нам.
- Отстань, - старуха с такой же ненавистью посмотрела на девочку, но та схватила ее за рукав и подтащила к остальным, тут же повернулась к Барту:
- Простите ее. У бабушки давно не в порядке с головой, но... - и тут девочка осеклась.
Она сказала немецкому офицеру, что в ее семье душевнобольной. Барт сделал вид, что не обратил на это внимания, хотя сам подумал: «мы с Шульцем ищем сумасшедших в городе, но сколько их по окрестным селам — одному Богу известно. А ведь им никто не мешает приезжать в город и уезжать. Базарные дни, сдача продналога, какие-то бюрократические дела...»
Лейтенант решил не мешать церемонии и в сопровождении Шмультке направился в хутор. Крепкие бревенчатые дома с крышами из металла, два дома построены из красного кирпича: по всем меркам хутор был зажиточным. Даже хозяйственные постройки и изгороди содержались в порядке. Отсутствие мужчин мало повлияло на поддерживаемый порядок. Из разговоров с солдатами, воевавшими на востоке, Барт знал, что там большевики напрочь убили у населения желание жить в чистоте и достатке.
Солдаты и полицаи ждали его возле первого на короткой улице дома. Машины стояли на дороге, но они вряд-ли кому помешают — в город явно никто сегодня не собирался. Шмультке сказал:
- Герр барт, я «Опель» подгоню сюда. А то мы оставили его там так неаккуратно.
- Конечно, - лейтенант и сам подумал, что опрометчиво бросил машину рядом с кладбищем. - Разделиться на тройки, начать досмотр.
Солдаты и полицаи четко выполнили приказ: рутинная операция под его руководством была привычной и вполне продуманной: двое осматривали жилище и постройки, один стоял возле калитки или ворот, контролируя окружающее пространство. Барт прислонился к кузову грузовика и подумал, что проверка вряд ли принесет какие-то результаты. Хутор не подходил для бандитской колыбели: хоть и далеко от города, но местные вряд ли бы не сообщили о бандитах. В сообщении Зайберту упоминались какие-то люди с оружием, но не было информации, что они кого-то ограбили или остановились на ночлег.
- Мелкая тварь, - раздался голос Шмультке, который спускался с холма, таща за руку мальчишку лет десяти. Барт удивился тому, что водитель тащит ребенка, а не ведет автомобиль.
- Что такое?
- К лесу бежать пытался, и меня укусил, - водитель показал на свою руку, в которой держал пистолет.
- Зачем ты бежал, мальчик? — спросил Барт, но ребенок сделал вид, что не понимает немецкого. Лейтенант оглянулся и с разочарованием понял, что Стефан ушел на осмотр. Шмультке отвесил мальчику крепкую затрещину, отчего тот разревелся, и спросил на ломаном польском:
- Кто в лесу?
Ответом был плач, и Барт покачал головой: все же бить ребенка ему показалось излишним. Приехали чужие мужчины с оружием, пацан мог просто испугаться и захотел спрятаться, но Шмультке не остановился и пнул мальчика ногой в живот. Тот охнул и согнулся пополам. Барт побагровел:
- Отставить! Он же ребенок!
- Герр Барт, тут что-то нечисто. Нутром чую...
Нутро явно не подводило водителя. Раздался грохот взрыва, затем короткая автоматная очередь. Барт инстинктивно пригнулся и на лету сообразил, что стреляли не его люди: у них не было автоматического оружия, только карабины и винтовки. Барт вытащил пистолет, а Шмультке швырнул пацана под колеса грузовика. Минуту назад он его бил, а теперь спасал под машиной.
- Засада.
- Именно, - лейтенант поборол дрожь, которая всегда накатывала на него в подобных ситуациях. Мысли начали бомбить сознание внезапными ударами, но он сделал три глубоких вдоха и сказал:
- Герр Зайберт, - вскинулся ее возлюбленный, - Эльза пережила такое потрясение, а вы тут со своими шуточками! - Генрих. Успокойся. Он прав. Я уже пришла в себя. - Я вас пока оставлю, - гестаповец стал серьезным, - схожу внутрь, осмотрю место. - Маску и очки наденьте, - сказала Эльза. - Там химикаты. - Хорошо, - согласился Зайберт и зашел в раздевалку, а Генрих опустился к ней, провел рукой по щеке, и она чуть не расплакалась: его ладонь, такая нежная и в то же время крепкая. Этот мужчина был почти идеален: немного младше, но хорош собой, прекрасный любовник, не глупый, но...Его семья никогда не примет ее: вдова, старше сына,из Восточных земель, а их фамилия была безупречна. Им не нужны непонятные бабы с Востока. Хоть и немки, но кто его знает. Даже ее достаток в случае с Генрихом не имел никакого значения: они были богаты ,и приданое невесты значило меньше,чем происхождение. А он был хорош. Первый мужчина за три года после Отто, с кем она бы рискнула не только лечь в постель, но и продолжить жить вместе. Но Эльза была реалисткой и отчетливо понимала, что брак, если и случится, то долго не продлится под давлением его семьи. Ее просто не примут. Хотя иногда ей хотелось испытать судьбу. Уехать с ним во Францию, там спокойнее, война закончится и жизнь начнет налаживаться, однако она понимала, что никогда для его семьи не станет своей. Поэтому не стоит и пытаться.- Ты испугалась? Сильно испугалась?- Да, - соврала она, хотя кроме злости по отношению к сгоревшей Брадельской не испытывала ничего, а еще надеялась, что ему никто не расскажет, как она себя повела. Он явно не одобрит и станет ее отчитывать.- Сейчас домой?- Да, - сейчас она сказала правду, потому что хотела отмыться от химикатов и вони сгоревшей плоти.- Я люблю тебя, - он поцеловал ее в губы, которые потрескались от паров и температуры, и этот поцелуй родил теплое ощущение внизу ее живота. Эльза с удивлением подумала, что даже горящая сумасшедшая не смогла победить ее желание любви.- И я тебя.- Пойдем домой.- Да. Зайберт разберется с этим бедламом и без меня. Я хочу отдохнуть.
Глава 14
- По машинам, - скомандовал Барт, и восемнадцать человек , его оперативная группа заняли места в двух грузовиках. Восемь полицаев и десять немецких пехотинцев. Постоянной команды у него в подчинении не было. По требованию людей давали подразделения гарнизона и полиция. Тем не менее, многие были ему знакомы, так как выезжали на подобные мероприятия не в первый раз, а личный состав гарнизона и полиции был относительно постоянным. Он сел в «Опель» рядом с Шмультке. До хутора было пятьдесят восемь километров, из них последние пятнадцать им предстояло ехать по грунтовой дороге. Успокаивал только тот факт, что дождей не было давно. Как-то раз они попали осенью на грунтовку после сильного ливня, когда возвращались с задания, и это был очень захватывающий, но изнурительный путь.
Лейтенант был рад полученному заданию, так как возня с расследованием, которая не привела пока ни к какому результату, ему порядком надоела. Он предпочел бы вообще в это не ввязываться, но приказы начальства не обсуждались. Так что проверка дальнего хутора показалась ему чем-то вроде кратковременного отпуска. В таких мероприятиях не надо было слишком напрягать мозг: действуй по инструкции, да соблюдай осторожность. Не надо ломать голову, вычисляя таинственного убийцу. Увидел человека с оружием — пытаешься его арестовать, сопротивляется — убиваешь или арестовываешь. Все просто.
Выехали они очень рано, отчего вид у солдат и полицаев был заспанный. Он лично проверил каждого: нет ли пьяных или чересчур много употребивших накануне, но бойцы его группы знали, что он не потерпит пьянства перед операцией, поэтому благоразумно отказались от выпивки. Барт справедливо рассуждал, что алкоголь притупляет бдительность, уменьшает работоспособность и вообще плохо влияет на выполнение поставленных задач, даже если эти задачи простые. Все члены группы уже не в первый раз ездили на такие задания под его командованием, поэтому лишних вопросов не возникло. Даже Шмультке, пользовавшийся поблажками, дышал ровно и спокойно.
-Герр Барт, разрешите вопрос?
-Конечно.
- А вы почему не едете домой в отпуск? Я тут прикинул, что вы уже месяца три как пропустили.
- Из-за чертова расследования. Мне поставили условие — ловим убийц, иду в отпуск.
- Сурово. Ну, как продвигается дело, спрашивать не буду.
-Ты и так знаешь, как продвигается. Плохо продвигается. Паршиво.
Дорога была пустынной: для крестьян из окрестных поселений слишком рано выезжать, они пока возятся со скотиной, для торговцев из города тоже. Барт вспомнил о дочках и погрузился в сладкие, а оттого немного грустные воспоминания. Шмультке, видя настроение своего командира, не стал продолжать, хотя ему явно было скучно: дорога пустынна и до одури знакома. Они ехали замыкающим автомобилем.
До хутора добрались за два с половиной часа, за это время крестьяне начали выбираться из своих сел, и им иногда встречались телеги и брички. Когда выезжали из города, то солнце только поднималось, а теперь оно полностью завладело небом: ни одного облачка, а это означало жаркий летний день.
Барт сказал Шмультке, чтобы он остановился. Лейтенант вышел из машины размять ноги и помочиться на обочине. Грузовики с его солдатами остановились впереди. Он подтянул ремень и посмотрел на часы: восемь утра. Судя по указателю на деревянном крашеном столбе, до хутора три километра. Через пару сотен метров дорога пойдет с уклоном, об этом говорила карта.
- Позови мне ефрейтора и старшину, - попросил он Шмультке, и водитель побежал к грузовикам. Вернулся он в сопровождении немецкого ефрейтора и поляка.
- Кто-то из вас уже здесь был?
- Да, герр лейтенант, - ответил по-немецки старшина. Вполне сносно. Звали его Стефан, ему было около пятидесяти лет, роста он был небольшого, но очень крепкий , сбитый, при Советах был осужден за разбойное нападение на почтальонов. Решил вернуть деньги за отобранную скотину, которую коммунисты определили в колхоз. Единственный из полицаев, кого взяли с такой судимостью. Барт иногда благодарил судьбу, что попал именно сюда, а не восточнее, так как в белоруссии и Украине в полицаи набирали откровенно уголовный сброд. Стефана предшественник Зайберта пропустил из-за идеологической подоплеки нападения: мужик просто противился коммунистам. За два года в этом городе Барт немного начал понимать польский язык, но цели говорить на нем не ставил, так как после окончания войны эти земли войдут в состав Рейха, и уже местным придется изучать его родной язык. В принципе и сейчас разговорный немецкий для населения был несомненным плюсом, так что он решил не напрягаться с изучением варварского диалекта, однако вольно-невольно запоминал общеупотребительные слова и фразы. Но старшина вполне сносно говорил на его языке, не Доброжельский, конечно, но разборчиво и четко, хотя немного медленно.
- Богатый хутор. Пасечники, и два больших пруда. Плюс выпас хороший, так что грех им тут жаловаться. Мужичков, конечно, маловато осталось, но хозяйство отлажено, так что не бедствуют, а медок сейчас ой как дорог.
- Возможно сопротивление?
- Вряд ли, - немного напрягся полицай, - если только пришлые, - у них на весь хутор пятеро мужиков было с «бронью», еще десять дедов, крепкие, но старые и мальчишек двое.
- Так мало детей? - удивился Барт, привыкший к огромным крестьянским семьям.
- Здесь, да. Мало. Они их в город обычно отправляют, на учебу. Зажиточные, могут позволить.
Стефан рассказывал это без тени зависти: когда-то и он был таким, но пришли большевики, отобрали все, что он строил и копил долгими годами упорного и честного труда. И он пошел забирать свое с обрезом в руках, его схватили, хотели судить, но пришли немцы, и его отпустили. Барт на секунду представил, каково лишиться всего, что строил долгие годы жизни, и эта мысль повергла его в уныние.
- По вашим словам все выходит так, что мы быстро проверим хутор и спокойно вернемся?
- Да, герр Барт, чужих здесь не любят. Живут достойно, проблемы с властью им не нужны.
Он подумал, что кто-то же чужой здесь есть, раз Зайберту поступил сигнал про людей с оружием.
Лейтенант улыбнулся:
- Пусть все будет именно так.
И, конечно, все пошло именно «не так».
На въезде в хутор они увидели, как почти все жители этого маленького поселения собрались на небольшом холме, за которым, как выяснилось, располагалось местное кладбище.
- Утро начинается с похорон, - пробормотал Шмультке, - не к добру это.
Водитель оказался провидцем: Барт и сам не понял, как все завертелось.
Лейтенант скомандовал остановиться, с одной стороны, то, что все хуторяне собрались на кладбище было хорошо — им не надо будет выискивать и собирать жителей, с другой — проверка в такой момент может привести к агрессивной реакции. Но когда лейтенант, держа руку на кобуре, подошел поближе, то немного успокоился: мужчин среди собравшихся было совсем немного: четыре старика и два подростка, как и везде в их округе население составляли преимущественно женщины. Максимальная угроза — крики и ор, но он уже выработал к ним иммунитет, да и примерно знал, как вести себя в такой ситуации. Из-за маленьких размеров хутора старосты здесь не было, как и полицаев, но они и не требовались. Барт приказал своим людям следовать в хутор, а сам остановился в некотором отдалении от собравшихся, не вмешиваясь в церемонию.
Ему показалось несколько странным столь раннее время церемонии и отсутствие священника, но тут к нему подошла старуха в черном выцветшем платье:
- Зачем пожаловали? - ее палец , морщинистый и с пожелтевшим от табака ногтем почти ткнулся ему в грудь. Лейтенант отпрянул, не ожидая такой дерзости.
- Вы хорошо говорите по-немецки.
- Я немка. Зачем пожаловали?
- Стандартная проверка, все ли у вас хорошо...
- Идите проверяйте, а нам не мешайте, - в голосе старухи сквозила ненависть, чему Барт был сильно удивлен: обычно этнические немцы были очень хорошо расположены к своим соотечественникам в форме, ведь до их прихода поляки часто унижали их и белорусов.
- Фрау... Позвольте поинтересоваться, кого хороните? И от чего усопший покинул этот мир?
- Усопшие, - старуха сверлила его взглядом, - пара семейная, в бане угорели позавчера. Помылись неудачно.
Он не отвел взгляд от красноватых глаз старухи, внутри начал расти комок злости: какое право она имеет так с ним разговаривать? Он вел себя максимально вежливо: никому не мешал, она сама к нему подошла.
- Вы уже известили ближайшую комендатуру?
- Я тебе не чистописец!
Со стороны собравшихся на похороны выбежала девочка лет двенадцати с тихим возгласом:
- Баба, иди к нам.
- Отстань, - старуха с такой же ненавистью посмотрела на девочку, но та схватила ее за рукав и подтащила к остальным, тут же повернулась к Барту:
- Простите ее. У бабушки давно не в порядке с головой, но... - и тут девочка осеклась.
Она сказала немецкому офицеру, что в ее семье душевнобольной. Барт сделал вид, что не обратил на это внимания, хотя сам подумал: «мы с Шульцем ищем сумасшедших в городе, но сколько их по окрестным селам — одному Богу известно. А ведь им никто не мешает приезжать в город и уезжать. Базарные дни, сдача продналога, какие-то бюрократические дела...»
Лейтенант решил не мешать церемонии и в сопровождении Шмультке направился в хутор. Крепкие бревенчатые дома с крышами из металла, два дома построены из красного кирпича: по всем меркам хутор был зажиточным. Даже хозяйственные постройки и изгороди содержались в порядке. Отсутствие мужчин мало повлияло на поддерживаемый порядок. Из разговоров с солдатами, воевавшими на востоке, Барт знал, что там большевики напрочь убили у населения желание жить в чистоте и достатке.
Солдаты и полицаи ждали его возле первого на короткой улице дома. Машины стояли на дороге, но они вряд-ли кому помешают — в город явно никто сегодня не собирался. Шмультке сказал:
- Герр барт, я «Опель» подгоню сюда. А то мы оставили его там так неаккуратно.
- Конечно, - лейтенант и сам подумал, что опрометчиво бросил машину рядом с кладбищем. - Разделиться на тройки, начать досмотр.
Солдаты и полицаи четко выполнили приказ: рутинная операция под его руководством была привычной и вполне продуманной: двое осматривали жилище и постройки, один стоял возле калитки или ворот, контролируя окружающее пространство. Барт прислонился к кузову грузовика и подумал, что проверка вряд ли принесет какие-то результаты. Хутор не подходил для бандитской колыбели: хоть и далеко от города, но местные вряд ли бы не сообщили о бандитах. В сообщении Зайберту упоминались какие-то люди с оружием, но не было информации, что они кого-то ограбили или остановились на ночлег.
- Мелкая тварь, - раздался голос Шмультке, который спускался с холма, таща за руку мальчишку лет десяти. Барт удивился тому, что водитель тащит ребенка, а не ведет автомобиль.
- Что такое?
- К лесу бежать пытался, и меня укусил, - водитель показал на свою руку, в которой держал пистолет.
- Зачем ты бежал, мальчик? — спросил Барт, но ребенок сделал вид, что не понимает немецкого. Лейтенант оглянулся и с разочарованием понял, что Стефан ушел на осмотр. Шмультке отвесил мальчику крепкую затрещину, отчего тот разревелся, и спросил на ломаном польском:
- Кто в лесу?
Ответом был плач, и Барт покачал головой: все же бить ребенка ему показалось излишним. Приехали чужие мужчины с оружием, пацан мог просто испугаться и захотел спрятаться, но Шмультке не остановился и пнул мальчика ногой в живот. Тот охнул и согнулся пополам. Барт побагровел:
- Отставить! Он же ребенок!
- Герр Барт, тут что-то нечисто. Нутром чую...
Нутро явно не подводило водителя. Раздался грохот взрыва, затем короткая автоматная очередь. Барт инстинктивно пригнулся и на лету сообразил, что стреляли не его люди: у них не было автоматического оружия, только карабины и винтовки. Барт вытащил пистолет, а Шмультке швырнул пацана под колеса грузовика. Минуту назад он его бил, а теперь спасал под машиной.
- Засада.
- Именно, - лейтенант поборол дрожь, которая всегда накатывала на него в подобных ситуациях. Мысли начали бомбить сознание внезапными ударами, но он сделал три глубоких вдоха и сказал:
