Его Желтушничество, похоже, готово было из шкуры вон вылезти, лишь бы избежать напоминания о том, в каком состоянии он пришел ко мне в Храм, и вполне очевидного вывода: чтобы довести свой организм до такого коллапса, недостаточно просто страдать трудоголизмом. Наверняка сержант пытался выставить дражайшее начальство к лекарю еще при первых же симптомах, благо они легко опознаваемы и проявились уже во второй раз.
А дражайшее начальство вот взяло и не пошло. И тихо бы померло от печеночной недостаточности, если б не внезапное исчезновение сестры Дарины и всплывший заговор контрабандистов…
- В общем, ты считаешь, что нужно сидеть спокойно и не дергаться раньше времени, - подытожила я, не желая участвовать в спектакле про бодрого капитана, у которого все под контролем. – Ясно. Я передам Верховной, - и недвусмысленно поднялась на ноги, зашнуровывая куртку.
- И заодно наябедничаешь Его Высочеству, - обреченно вздохнул капитан.
Я не стала отрицать очевидное и, пожав плечами, молча удрала обратно в бурю от укоризненного взгляда ищейки.
Верховная согласилась с Рино по всем пунктам, едва оценив масштаб моих мешков под глазами, и выставила меня спать, велев ни в коем случае не появляться на нижнем уровне в таком виде. Что подумает Его Высочество, узрев мою серую от усталости физиономию? Еще решит, что над жрицами тут издеваются!
Пришлось придержать при себе вывод, что в таком случае Его Высочество будет не так уж и не прав, и плестись в свою келью. Впрочем, незаслуженно забытая и покинутая в последние дни жесткая храмовая кровать немедленно пробудила во мне приступ ностальгической нежности, и я рухнула на нее как была – в пыльной куртке и задвинутых на макушку защитных очках, свесив обутые ноги через заднюю спинку. Это была роковая ошибка: как-то неожиданно оказалось, что сил подняться, расправить постель, раздеться и лечь заново – о, все пепельные бури, какой длинный список действий! – у меня не осталось, и я бесславно вырубилась, стараясь не думать, во что превратится к утру моя прическа.
Не думать, к слову, получалось отлично.
А следовало, наверное, сразу обдумать и принять простейший факт: переживающий за свою драгоценную репутацию ищейка выспаться мне не даст ни под каким соусом.
- Дорогая, твои сестры видели тебя с другим мужчиной, - торжественно констатировал несчастный переживающий, стоило мне сомкнуть глаза и приступить к созерцанию чрезвычайно содержательного сна, изобилующего камариллом и пропадающими жрицами. – Что ты скажешь на это?
- Нырни в жерло, дорогой, - пробурчала я, отворачиваясь к стене. – Будешь трахать – не буди…
В келье воцарилась шокированная тишина, а потом кто-то – угадайте, кто! – начал давиться смехом. Я попыталась накрыть голову подушкой, но та к моим объятиям осталась холодна, так и не выглянув из-под покрывала. Выколупать ее оттуда, не открывая глаз, не получилось, и я обреченно обернулась к двери, готовясь высказать ищейке все, что я думаю о подобных концертах вообще и о сержанте Кориусе в частности.
И не проронила ни слова, потому что никакого Кориуса во внутренние помещения Храма, конечно, не пустили.
Рядом с кроватью маячил гнусно хихикающий и вполне довольный местью Рино, и в этом ничего удивительного и возмутительного не было. А вот за порогом моей кельи стоял принц и старательно удерживал на лице каменно спокойное выражение, но что-то сразу давало понять, что Его Высочество крайне смущен и жаждет стукнуть капитана чем-нибудь тяжелым, желательно, по голове.
Я обменялась со вторым Эльданной Ирейи понимающим взглядом и осознала, что как никогда солидарна с точкой зрения власть имущего. Увы, ничего тяжелого под рукой не оказалось, - но, раз уж все равно открыла глаза, вполне можно достать-таки из-под покрывала подушку и запустить ею в ищейку. А тот, зараза такая, без проблем ее поймал и все-таки расхохотался в голос.
- Кто тебя сюда пустил? – прошипела я.
- Так, все еще не соображаешь, - вынес вердикт Рино. – А вроде поспала… сама подумай, разве мог я куда-то сунуться без ведома сестры Нарин?
Он еще что-то говорил, старательно подкалывая меня на тему умственных способностей, но я уже не слушала.
Его руки, прижимающие к животу мою подушку, выглядели неправильно, несмотря на окончательно спавший отек. И с составом крови, мерно перекачивающейся по проступившим венам, тоже было что-то не то.
- Когда ты последний раз ел? – спросила я, не дожидаясь паузы в пространной речи.
Ищейка наконец-то заткнулся и укоризненно уставился на бессовестную меня, посмевшую вклиниться в его чинные разглагольствования, но потом на его физиономии обозначилась глубокая задумчивость и даже некоторое смущение. Аналогичные метаморфозы произошли и с каменной маской Его Высочества, возмутив меня донельзя.
- А ну марш в столовую! Оба! – рыкнула я и тут же заткнулась сама.
Нет, принц ничего не сказал. Он просто иронично приподнял пшенично-золотистую бровь и чуть улыбнулся, но этого оказалось достаточно, чтобы мне страстно захотелось провалиться сквозь землю. Нашла кем командовать! Хорошо хоть Верховная не слышала… но не отступать же теперь, верно?
- Я приду чуть позже, - смущенно пробормотала я, покосившись на таз с водой в углу комнаты.
Рино открыл рот, наверняка приготовившись ознакомить меня с бурным и вряд ли цензурным потоком мыслей о моем воспитании и соответствующем пиетете к королевской семье, но Его Высочество опередил братца, разом внушив гораздо больше уважения, чем тот мог добиться в принципе. Так и не переступив порог моей кельи, принц чуть склонил голову и негромко сказал:
- Разумеется, сестра Мира. Мы подождем Вас в столовой. – И неспешно двинулся в указанном направлении, ни секунды не сомневаясь, что ищейка сейчас подхватится и догонит. Я закрыла за ними дверь, вернулась к тазу с водой и обреченно подумала, что такта все-таки у братьев Ариэни больше, чем у меня, хоть это качество и досталось в основном Его Высочеству.
Из таза на меня пялилась хмурая кикимора со знатным отпечатком смятого рукава на щеке; когда я сняла защитные очки с макушки, взъерошенные ими волосы так и остались торчать дыбом, здорово напоминая национальный аррианский головной убор из вороньих перьев. Заспанные и все еще красноватые глаза удачно дополняли ансамбль, и для полноты картины не хватало разве что бубна и медвежьей шкуры. Я попыталась урезонить прическу с помощью влажного гребня и тут же выяснила, что где-то по дороге из участка в Храм на мне размотался тюрбан, и моя не покрытая толком голова познала на себе все прелести ветреной погоды при неспящем вулкане. Покрытые размоченным пеплом волосы немедленно превратились в твердокаменный монолит, по-прежнему воинственно топорщащийся во все стороны. Я с сомнением изучила свое отражение. Показываться в таком виде в столовой точно нельзя, потому что в противном случае принц решит, что это жрицы тут надо всеми издеваются, проверяя на прочность нервы окружающих.
Я хмыкнула и оставила таз в покое, зато сосредоточенно зарылась в прикроватный сундук, выискивая в нем чистое платье. Кажется, королевской семье придется подождать, пока одна не слишком почтительная и верноподданная сестра Равновесия примет душ… но девушка я или где? Подождут!
Когда я, чистая и довольная собой, проходила мимо кухни, из подсобки до меня донеслось умиротворенное посапывание: сестра Нири, в отличие от меня, спокойно спала после незапланированной смены, так что я бесцеремонно завернула в ее святая святых и сперла из погребка кольцо домашней колбасы, кусок сыра и с полковриги вчерашнего хлеба. В раздаточной, конечно, стояла завернутая в махровое полотенце кастрюля с еще горячим супом для ночных дежурных, но мне самым бессовестным образом хотелось слопать что-нибудь всухомятку.
Трапезная пустовала, только в самом дальнем углу склонились над столом две головы, светло-золотистая и темно-каштановая. Сначала я подвисла, припоминая, кому принадлежит вторая и не спалюсь ли я тут с ворованной колбасой, но потом сообразила, что до сих пор ни разу не видела Рино без головного убора – даже тогда, на алтаре, желтушник лежал по пояс голый, но в засаленном тюрбане. Я почему-то была твердо уверена, что капитан светловолос, как и его брат; ищейка же оказался достаточно вреден, чтобы обмануть даже столь невинные ожидания. И не слишком-то благоразумен: на столе остывали две нетронутые тарелки с супом, а Рино воодушевленно писал что-то на помятом свитке.
- …у него попросту не будет возможности воспользоваться результатами. Сам прикинь – он же постоянно на виду, все имущество задекларировано, чуть где появится лишняя медяшка – вопросов будет на золотой! Нет, интересующий нас гаденыш из вольных купцов, причем из тех, у кого есть доступ к крупнейшим ювелирным мастерским!
- Или он просто имеет прочные и не слишком законные связи с засранцами вроде того… - тут принц поднял голову, увидел меня, проглотил явно нецензурное слово и после некоторой запинки закончил: - …который пытался меня пристрелить. Доброй ночи, сестра Мира. Должен заметить, в платье вы выглядите совсем… другой. Вам очень идет.
Ищейка был более лаконичен и ограничился длинным присвистом.
Я вежливо улыбнулась и чуть склонила голову, принимая оба комплимента и придерживая при себе замечание, что уж Рино-то в форменном темно-синем платье меня уже видел и нечего ломать комедию. Для кого, спрашивается? Принесенной колбасе он явно обрадовался куда как искреннее.
- И что же дают прочные связи с засранцами? – поинтересовалась я, сооружая поражающий масштабами бутерброд из принесенной снеди. Ищейка бесцеремонно утащил треть кольца и тут же откусил, Его Высочество сперва спросил разрешения, но итог был один – бутерброд получился большей частью с сыром, но я так хотела есть, что меня это не остановило.
- Возможность взять в заложники кого-нибудь из семьи ювелира, - ответил принц, справившись с откушенным куском. – Мы с Рино пришли к выводу, что выйти на заказчика через прибывшую вчера посредницу не получится, и нужно попытаться распутать клубок с другого конца. Сейчас мы составляем примерный список персон, у которых есть средства на разработку месторождения, и достаточно связей, чтобы организовать переработку добычи.
Я с интересом вчиталась в свиток, украшенный жирным бульонным пятном, и чуть не выронила бутерброд.
- Нарин?! Вы подозреваете Верховную?!
Рино несколько смутился и даже потупил взгляд, изучая поверхность стола, но Его Высочество не дрогнул.
- При всем уважении, сестра Мира, Верховная жрица Храма Равновесия располагает необходимыми средствами, да и в необщительности ее сложно обвинить. Кроме того, у нее была возможность воздействовать на сестру Дарину и привлечь на свою сторону. Но уже есть несколько фактов, говорящих против ее вины, и включение в список – скорее формальность для очистки совести. Я склонен рассматривать как основного подозреваемого главу местной Гильдии Ювелиров.
Я хмуро глянула на него исподлобья, не поверив ни на йоту.
- В таком случае, не забудьте внести в список тех, кому выгодна смена главы Гильдии Ювелиров и лично ваша смерть.
Принц неожиданно застыл, как замороженный, а Рино панибратски пихнул его локтем в бок:
- Вот видишь, эта мысль пришла в голову не только мне!
- Несколько поздновато для мести, не находишь? – поморщился Его Высочество. – Да и не стала бы она… нет, я знаю, что ты ее терпеть не можешь, но это еще не причина обвинять ее во всех грехах!
- У меня вообще создается ощущение, что любят ее всего четыре человека, причем двое из них – ее родители, - заявил Рино.
- Минимум пятеро, - второй Эльданна усмехнулся, но как-то совсем невесело. – Владычицу Сейвенхолла посчитать забыл.
- Вы о ком? – бестактно вклинилась я, успокаиваясь и вновь принимаясь за бутерброд. Верховной принцу мстить однозначно не за что, а значит, главный подозреваемый – и впрямь не она.
Мой вопрос не менее бестактно проигнорировали. Вернее, принц собирался ответить, когда ищейка припечатал:
- Скажи еще, что не в ее стиле попытаться угробить обидчика чужими руками и заодно под предлогом недостаточной компетенции контролирующих органов прикрыть конкурирующую мастерскую по изготовлению генераторов!
- Если уж вписали сестру Нарин, - обиженно пробурчала я, - пишите и эту мстительницу, потом разберемся!
Его Высочество уставился на меня так, как будто я поставила ему подножку на болотной тропке, крепко сжал губы и пододвинул к себе свиток. Аккуратно расчертил его на два столбца и вписал еще одно имя; рядом с небрежными каракулями Рино его вязь смотрелась как вырезка из учебника по каллиграфии, но шок вызвала похлеще обвинения Верховной.
«Адриана ри Эйлэнна». И – сразу после имени бывшей жены принца – жирная точка, едва не продырявившая мятую бумагу.
- Но в это я все равно не верю, - упрямо заявил Его Высочество, нарочито аккуратно отложив ручку, и потянулся к воротнику рубашки.
Мы с Рино понимающе переглянулись и промолчали.
Храм потихоньку оживал. По коридору шмыгнула одна из младших учениц, откликаясь на зов Оллины из сада, проснулась и завозилась на кухне сестра Нири; а мы все сидели и ломали голову над списком, но ни до чего додуматься не могли. Все имена (ну, кроме разве что сестры Нарин) вполне очевидно требовали проверки, но как к ней подступиться?
Первой с дежурства прибежала Анджела, сходу хлопнула передо мной красочную листовку с переливающейся надписью: «Ясная ночь!», - хитро подмигнула, догрызая мой бутерброд:
- Угадай, кто на этот раз первая? – и тут же состроила глазки обоим братьям Ариэни, едва успев дожевать.
- Ты? – улыбнулся ей Рино, заинтересованно подавшись вперед.
- Тилла, - уверенно ответила я.
- Простите, первая в чем? – вежливо уточнил Его Высочество. Анджела удивленно вскинула брови, сообразила, что принц не в курсе местных обычаев, и быстро пояснила:
- На острове два сезона, пепельный и ясный. Их длительность каждый год разная, ее совместно определяют сейсмологи и маги-погодники и извещают население. В первую ночь каждого сезона Храм устраивает торжественное служение, которое традиционно открывается танцем посланниц Равновесия. Первой выступает жрица, которую Верховная сочтет самой… м-м…. уравновешенной? – Анджела растерялась, пытаясь описать словами то, что все сестры чувствовали на интуитивном уровне, не нуждаясь в озвучке и пояснениях.
Рино, не удержавшись, громко хмыкнул и выразительно покосился на меня, всем видом демонстрируя, что я, по его мнению, должна танцевать последней. А потом уставился куда-то мне за спину с таким идиотским восторгом, что мне уже не нужно было пояснять, кто вошел в столовую следом за нашим электровеником.
- Сестра Анджела хочет сказать, что первой танцует та, которая достигла большего внутреннего равновесия, нашла свою точку опоры, свое любимое дело и ощущает умиротворение, занимаясь им, - мягко сказала Тилла, присаживаясь рядом с принцем и посылая тому обворожительную улыбку. Ее любимое дело не менялось с тех самых пор, как ей стукнуло восемнадцать. – Обычно танец открывала сестра Дарина или сама Верховная, но в этом году… - она плавно развела руками, не закончив.
А дражайшее начальство вот взяло и не пошло. И тихо бы померло от печеночной недостаточности, если б не внезапное исчезновение сестры Дарины и всплывший заговор контрабандистов…
- В общем, ты считаешь, что нужно сидеть спокойно и не дергаться раньше времени, - подытожила я, не желая участвовать в спектакле про бодрого капитана, у которого все под контролем. – Ясно. Я передам Верховной, - и недвусмысленно поднялась на ноги, зашнуровывая куртку.
- И заодно наябедничаешь Его Высочеству, - обреченно вздохнул капитан.
Я не стала отрицать очевидное и, пожав плечами, молча удрала обратно в бурю от укоризненного взгляда ищейки.
Глава 11. Как выбить у принца почву из-под ног
Верховная согласилась с Рино по всем пунктам, едва оценив масштаб моих мешков под глазами, и выставила меня спать, велев ни в коем случае не появляться на нижнем уровне в таком виде. Что подумает Его Высочество, узрев мою серую от усталости физиономию? Еще решит, что над жрицами тут издеваются!
Пришлось придержать при себе вывод, что в таком случае Его Высочество будет не так уж и не прав, и плестись в свою келью. Впрочем, незаслуженно забытая и покинутая в последние дни жесткая храмовая кровать немедленно пробудила во мне приступ ностальгической нежности, и я рухнула на нее как была – в пыльной куртке и задвинутых на макушку защитных очках, свесив обутые ноги через заднюю спинку. Это была роковая ошибка: как-то неожиданно оказалось, что сил подняться, расправить постель, раздеться и лечь заново – о, все пепельные бури, какой длинный список действий! – у меня не осталось, и я бесславно вырубилась, стараясь не думать, во что превратится к утру моя прическа.
Не думать, к слову, получалось отлично.
А следовало, наверное, сразу обдумать и принять простейший факт: переживающий за свою драгоценную репутацию ищейка выспаться мне не даст ни под каким соусом.
- Дорогая, твои сестры видели тебя с другим мужчиной, - торжественно констатировал несчастный переживающий, стоило мне сомкнуть глаза и приступить к созерцанию чрезвычайно содержательного сна, изобилующего камариллом и пропадающими жрицами. – Что ты скажешь на это?
- Нырни в жерло, дорогой, - пробурчала я, отворачиваясь к стене. – Будешь трахать – не буди…
В келье воцарилась шокированная тишина, а потом кто-то – угадайте, кто! – начал давиться смехом. Я попыталась накрыть голову подушкой, но та к моим объятиям осталась холодна, так и не выглянув из-под покрывала. Выколупать ее оттуда, не открывая глаз, не получилось, и я обреченно обернулась к двери, готовясь высказать ищейке все, что я думаю о подобных концертах вообще и о сержанте Кориусе в частности.
И не проронила ни слова, потому что никакого Кориуса во внутренние помещения Храма, конечно, не пустили.
Рядом с кроватью маячил гнусно хихикающий и вполне довольный местью Рино, и в этом ничего удивительного и возмутительного не было. А вот за порогом моей кельи стоял принц и старательно удерживал на лице каменно спокойное выражение, но что-то сразу давало понять, что Его Высочество крайне смущен и жаждет стукнуть капитана чем-нибудь тяжелым, желательно, по голове.
Я обменялась со вторым Эльданной Ирейи понимающим взглядом и осознала, что как никогда солидарна с точкой зрения власть имущего. Увы, ничего тяжелого под рукой не оказалось, - но, раз уж все равно открыла глаза, вполне можно достать-таки из-под покрывала подушку и запустить ею в ищейку. А тот, зараза такая, без проблем ее поймал и все-таки расхохотался в голос.
- Кто тебя сюда пустил? – прошипела я.
- Так, все еще не соображаешь, - вынес вердикт Рино. – А вроде поспала… сама подумай, разве мог я куда-то сунуться без ведома сестры Нарин?
Он еще что-то говорил, старательно подкалывая меня на тему умственных способностей, но я уже не слушала.
Его руки, прижимающие к животу мою подушку, выглядели неправильно, несмотря на окончательно спавший отек. И с составом крови, мерно перекачивающейся по проступившим венам, тоже было что-то не то.
- Когда ты последний раз ел? – спросила я, не дожидаясь паузы в пространной речи.
Ищейка наконец-то заткнулся и укоризненно уставился на бессовестную меня, посмевшую вклиниться в его чинные разглагольствования, но потом на его физиономии обозначилась глубокая задумчивость и даже некоторое смущение. Аналогичные метаморфозы произошли и с каменной маской Его Высочества, возмутив меня донельзя.
- А ну марш в столовую! Оба! – рыкнула я и тут же заткнулась сама.
Нет, принц ничего не сказал. Он просто иронично приподнял пшенично-золотистую бровь и чуть улыбнулся, но этого оказалось достаточно, чтобы мне страстно захотелось провалиться сквозь землю. Нашла кем командовать! Хорошо хоть Верховная не слышала… но не отступать же теперь, верно?
- Я приду чуть позже, - смущенно пробормотала я, покосившись на таз с водой в углу комнаты.
Рино открыл рот, наверняка приготовившись ознакомить меня с бурным и вряд ли цензурным потоком мыслей о моем воспитании и соответствующем пиетете к королевской семье, но Его Высочество опередил братца, разом внушив гораздо больше уважения, чем тот мог добиться в принципе. Так и не переступив порог моей кельи, принц чуть склонил голову и негромко сказал:
- Разумеется, сестра Мира. Мы подождем Вас в столовой. – И неспешно двинулся в указанном направлении, ни секунды не сомневаясь, что ищейка сейчас подхватится и догонит. Я закрыла за ними дверь, вернулась к тазу с водой и обреченно подумала, что такта все-таки у братьев Ариэни больше, чем у меня, хоть это качество и досталось в основном Его Высочеству.
Из таза на меня пялилась хмурая кикимора со знатным отпечатком смятого рукава на щеке; когда я сняла защитные очки с макушки, взъерошенные ими волосы так и остались торчать дыбом, здорово напоминая национальный аррианский головной убор из вороньих перьев. Заспанные и все еще красноватые глаза удачно дополняли ансамбль, и для полноты картины не хватало разве что бубна и медвежьей шкуры. Я попыталась урезонить прическу с помощью влажного гребня и тут же выяснила, что где-то по дороге из участка в Храм на мне размотался тюрбан, и моя не покрытая толком голова познала на себе все прелести ветреной погоды при неспящем вулкане. Покрытые размоченным пеплом волосы немедленно превратились в твердокаменный монолит, по-прежнему воинственно топорщащийся во все стороны. Я с сомнением изучила свое отражение. Показываться в таком виде в столовой точно нельзя, потому что в противном случае принц решит, что это жрицы тут надо всеми издеваются, проверяя на прочность нервы окружающих.
Я хмыкнула и оставила таз в покое, зато сосредоточенно зарылась в прикроватный сундук, выискивая в нем чистое платье. Кажется, королевской семье придется подождать, пока одна не слишком почтительная и верноподданная сестра Равновесия примет душ… но девушка я или где? Подождут!
Когда я, чистая и довольная собой, проходила мимо кухни, из подсобки до меня донеслось умиротворенное посапывание: сестра Нири, в отличие от меня, спокойно спала после незапланированной смены, так что я бесцеремонно завернула в ее святая святых и сперла из погребка кольцо домашней колбасы, кусок сыра и с полковриги вчерашнего хлеба. В раздаточной, конечно, стояла завернутая в махровое полотенце кастрюля с еще горячим супом для ночных дежурных, но мне самым бессовестным образом хотелось слопать что-нибудь всухомятку.
Трапезная пустовала, только в самом дальнем углу склонились над столом две головы, светло-золотистая и темно-каштановая. Сначала я подвисла, припоминая, кому принадлежит вторая и не спалюсь ли я тут с ворованной колбасой, но потом сообразила, что до сих пор ни разу не видела Рино без головного убора – даже тогда, на алтаре, желтушник лежал по пояс голый, но в засаленном тюрбане. Я почему-то была твердо уверена, что капитан светловолос, как и его брат; ищейка же оказался достаточно вреден, чтобы обмануть даже столь невинные ожидания. И не слишком-то благоразумен: на столе остывали две нетронутые тарелки с супом, а Рино воодушевленно писал что-то на помятом свитке.
- …у него попросту не будет возможности воспользоваться результатами. Сам прикинь – он же постоянно на виду, все имущество задекларировано, чуть где появится лишняя медяшка – вопросов будет на золотой! Нет, интересующий нас гаденыш из вольных купцов, причем из тех, у кого есть доступ к крупнейшим ювелирным мастерским!
- Или он просто имеет прочные и не слишком законные связи с засранцами вроде того… - тут принц поднял голову, увидел меня, проглотил явно нецензурное слово и после некоторой запинки закончил: - …который пытался меня пристрелить. Доброй ночи, сестра Мира. Должен заметить, в платье вы выглядите совсем… другой. Вам очень идет.
Ищейка был более лаконичен и ограничился длинным присвистом.
Я вежливо улыбнулась и чуть склонила голову, принимая оба комплимента и придерживая при себе замечание, что уж Рино-то в форменном темно-синем платье меня уже видел и нечего ломать комедию. Для кого, спрашивается? Принесенной колбасе он явно обрадовался куда как искреннее.
- И что же дают прочные связи с засранцами? – поинтересовалась я, сооружая поражающий масштабами бутерброд из принесенной снеди. Ищейка бесцеремонно утащил треть кольца и тут же откусил, Его Высочество сперва спросил разрешения, но итог был один – бутерброд получился большей частью с сыром, но я так хотела есть, что меня это не остановило.
- Возможность взять в заложники кого-нибудь из семьи ювелира, - ответил принц, справившись с откушенным куском. – Мы с Рино пришли к выводу, что выйти на заказчика через прибывшую вчера посредницу не получится, и нужно попытаться распутать клубок с другого конца. Сейчас мы составляем примерный список персон, у которых есть средства на разработку месторождения, и достаточно связей, чтобы организовать переработку добычи.
Я с интересом вчиталась в свиток, украшенный жирным бульонным пятном, и чуть не выронила бутерброд.
- Нарин?! Вы подозреваете Верховную?!
Рино несколько смутился и даже потупил взгляд, изучая поверхность стола, но Его Высочество не дрогнул.
- При всем уважении, сестра Мира, Верховная жрица Храма Равновесия располагает необходимыми средствами, да и в необщительности ее сложно обвинить. Кроме того, у нее была возможность воздействовать на сестру Дарину и привлечь на свою сторону. Но уже есть несколько фактов, говорящих против ее вины, и включение в список – скорее формальность для очистки совести. Я склонен рассматривать как основного подозреваемого главу местной Гильдии Ювелиров.
Я хмуро глянула на него исподлобья, не поверив ни на йоту.
- В таком случае, не забудьте внести в список тех, кому выгодна смена главы Гильдии Ювелиров и лично ваша смерть.
Принц неожиданно застыл, как замороженный, а Рино панибратски пихнул его локтем в бок:
- Вот видишь, эта мысль пришла в голову не только мне!
- Несколько поздновато для мести, не находишь? – поморщился Его Высочество. – Да и не стала бы она… нет, я знаю, что ты ее терпеть не можешь, но это еще не причина обвинять ее во всех грехах!
- У меня вообще создается ощущение, что любят ее всего четыре человека, причем двое из них – ее родители, - заявил Рино.
- Минимум пятеро, - второй Эльданна усмехнулся, но как-то совсем невесело. – Владычицу Сейвенхолла посчитать забыл.
- Вы о ком? – бестактно вклинилась я, успокаиваясь и вновь принимаясь за бутерброд. Верховной принцу мстить однозначно не за что, а значит, главный подозреваемый – и впрямь не она.
Мой вопрос не менее бестактно проигнорировали. Вернее, принц собирался ответить, когда ищейка припечатал:
- Скажи еще, что не в ее стиле попытаться угробить обидчика чужими руками и заодно под предлогом недостаточной компетенции контролирующих органов прикрыть конкурирующую мастерскую по изготовлению генераторов!
- Если уж вписали сестру Нарин, - обиженно пробурчала я, - пишите и эту мстительницу, потом разберемся!
Его Высочество уставился на меня так, как будто я поставила ему подножку на болотной тропке, крепко сжал губы и пододвинул к себе свиток. Аккуратно расчертил его на два столбца и вписал еще одно имя; рядом с небрежными каракулями Рино его вязь смотрелась как вырезка из учебника по каллиграфии, но шок вызвала похлеще обвинения Верховной.
«Адриана ри Эйлэнна». И – сразу после имени бывшей жены принца – жирная точка, едва не продырявившая мятую бумагу.
- Но в это я все равно не верю, - упрямо заявил Его Высочество, нарочито аккуратно отложив ручку, и потянулся к воротнику рубашки.
Мы с Рино понимающе переглянулись и промолчали.
Глава 12. Как поставить принцу диагноз
Храм потихоньку оживал. По коридору шмыгнула одна из младших учениц, откликаясь на зов Оллины из сада, проснулась и завозилась на кухне сестра Нири; а мы все сидели и ломали голову над списком, но ни до чего додуматься не могли. Все имена (ну, кроме разве что сестры Нарин) вполне очевидно требовали проверки, но как к ней подступиться?
Первой с дежурства прибежала Анджела, сходу хлопнула передо мной красочную листовку с переливающейся надписью: «Ясная ночь!», - хитро подмигнула, догрызая мой бутерброд:
- Угадай, кто на этот раз первая? – и тут же состроила глазки обоим братьям Ариэни, едва успев дожевать.
- Ты? – улыбнулся ей Рино, заинтересованно подавшись вперед.
- Тилла, - уверенно ответила я.
- Простите, первая в чем? – вежливо уточнил Его Высочество. Анджела удивленно вскинула брови, сообразила, что принц не в курсе местных обычаев, и быстро пояснила:
- На острове два сезона, пепельный и ясный. Их длительность каждый год разная, ее совместно определяют сейсмологи и маги-погодники и извещают население. В первую ночь каждого сезона Храм устраивает торжественное служение, которое традиционно открывается танцем посланниц Равновесия. Первой выступает жрица, которую Верховная сочтет самой… м-м…. уравновешенной? – Анджела растерялась, пытаясь описать словами то, что все сестры чувствовали на интуитивном уровне, не нуждаясь в озвучке и пояснениях.
Рино, не удержавшись, громко хмыкнул и выразительно покосился на меня, всем видом демонстрируя, что я, по его мнению, должна танцевать последней. А потом уставился куда-то мне за спину с таким идиотским восторгом, что мне уже не нужно было пояснять, кто вошел в столовую следом за нашим электровеником.
- Сестра Анджела хочет сказать, что первой танцует та, которая достигла большего внутреннего равновесия, нашла свою точку опоры, свое любимое дело и ощущает умиротворение, занимаясь им, - мягко сказала Тилла, присаживаясь рядом с принцем и посылая тому обворожительную улыбку. Ее любимое дело не менялось с тех самых пор, как ей стукнуло восемнадцать. – Обычно танец открывала сестра Дарина или сама Верховная, но в этом году… - она плавно развела руками, не закончив.
