Шерлок несколько раз ударил по бедру пальцами: удар, пропуск, снова удар, два пропуска и два удара. Он разгадал код Мориарти, но Гермиона не пыталась уловить ритма и запомнить последовательности движений — потому что со всей ясностью поняла, что всё было напрасно. С самого начала. Никакого кода не существовало. Та же самая игра, что и с именем. Реальное представляется нереальным, а потом нереальность маскируется правдой. Он скрывал существование кода, которого не было. Никогда.
Но Шерлок этого ещё не понял — он ведь не знал об имени и никогда не бывал в голове Брука.
Он ещё горел своей идеей:
— Я сотру Ричарда Брука и верну Джима Мориарти обратно.
Это был не просто момент истины, это был момент торжества. Джим захохотал — громко, истерически, совсем нездорово.
— Ну, нет, — почти простонал он, — нет-нет-нет, это же так просто. Слишком просто! Никакого кода нет, болван! — последнее слово он выкрикнул так, что Гермиона едва не подпрыгнула на месте.
Вся игра была бессмысленной. Они с Майкрофтом допрашивали Брука часами день за днём, потом отпустили его на свободу, подставили Шерлока — впустую. А ведь это действительно было просто. Слишком просто. Но они все предпочли сложный и запутанный вариант с супер-кодом самому естественному и простому.
А Джим тем временем отыгрывал последний свой выход на сцену, причём делал это с блеском. Каждое слово, каждый жест были выверены до безупречности и оказывали на единственного зрителя спектакля задуманный эффект. Если бы Гермиона догадалась о коде раньше, всё ещё можно было бы отменить, а теперь уже поздно было тормозить взбесившихся гиппогрифов. Так что Гермиона просто наблюдала, откладывала где-то в подсознании детали разговора, но силы оставили её, от кипучей энергии не осталось и следа.
Когда Брук выхватил пистолет, мир на мгновение стал ярче, воздух как будто загустел, Гермиона направила на Шерлока палочку, готовясь произнести заклинание, которое сдержало бы пулю, но оно не потребовалось.
Громыхнуло, и Джим рухнул на нагревающуюся от солнца крышу с простреленной головой. Запахло ржавчиной. Шерлок отскочил назад и заметался, запаниковал. А Джим оставался лежать — мёртвый.
Гермиона подошла к краю крыши и заглянула вниз. Закружилась голова, но Гермиона не позволила себе отступить, пошатнулась и поймала равновесие.
Шерлок встал совсем рядом с ней и тоже взглянул вниз. Гермиона не слышала его мыслей, но чувствовала, как они бьются в его сознании — судорожно, нервно. Он достал телефон, набрал номер — и вовремя. Внизу из такси вышел его друг, доктор Джон Ватсон, одна из целей снайперов Брука.
Не своим, помертвевшим голосом Шерлок прощался с ним, просил выполнить пожелание Брука и рассказать всему миру, что он, гениальный детектив, всего лишь мошенник и позёр. Гермиона закусила губу. Было физически больно слышать это от самолюбивого Холмса.
«Твоих рук дело, Грейнджер», — сказала она себе, и внутренний голос прозвучал удивительно едко и неприятно.
И она не выдержала. Лёгким ментальным усилием она прикоснулась к разуму Шерлока, толкнула его. Он запнулся на полуслове и быстро велел другу:
— Не двигайся!
Он понял всё правильно, почувствовал и увидел свой шанс выжить.
— Прощай, Джон, — произнёс он спокойно и горько, и бросил телефон, раскинул руки в сторону, подобно крыльям, и шагнул вниз.
— Аресто моментум! — беззвучно произнесла Гермиона, чувствуя, как руку с палочкой начала тянуть непривычная тяжесть чужого тела. Заклинание давалось с трудом.
Джон Ватсон охнул и кинулся вперёд, но запнулся и чуть не упал. Гермиона сняла заклятие — и Шерлок с едва слышным с высоты хрустом впечатался в асфальт.
Гермиона аппарировала вниз и прежде, чем Джон или зеваки успели подойти, коснулась пальцами шеи Холмса. Пульса не было. По асфальту растекалась настоящая, неприятно пахнущая кровь.
Выбежали из госпиталя медики в голубых халатах, упал на колени Джон. Гермиона почувствовала, как невидимый под дезиллюминационным заклятием Гарри коснулся её плеча, и вместе они отошли в сторону.
— Всё в порядке, — сказал Гарри тихо.
Гермиона сжала его ладонь — и аппарировала обратно на крышу, склонилась над телом Джима и только после этого спросила в пустоту:
— А он?
Гарри снял маскировку и направил в сердце Брука палочку, почти минуту сосредоточенно смотрел в одну точку и наконец сказал:
— Мёртв.
Потом был маггловский морг — неприятное помещение, насквозь пропахшее формалином и ещё чем-то горьким. Была зарёванная женщина в белом халате. Как бы Гермиона ни хотела уйти, она была вынуждена оставаться до тех пор, пока медики не осмотрели тело Шерлока, не заполнили все документы и не пришли к выводу о том, что вскрытие не требуется.
Холмса поместили в морозильник, и морг на время опустел. Гермиона подошла было к морозильнику, но не открыла его — в помещении наверняка были камеры. Скорее интуитивно, нежели осознанно потянулась к сознанию Холмса и, к огромному облегчению, уловила едва ощутимые колебания. Не мысли — скорее, присутствие мыслей. Но они доказывали, что заклятие Гарри сработало так, как должно было — Холмс жив.
Морг они покинули пешком, невидимые, Гарри приобнимал Гермиону за плечо. Аппарировать изнутри госпиталя было бы опасно — кто знает, как отреагируют хрупкие медицинские приборы. Но едва они отошли из-под прицела камер, как в воздухе замерцало. Гермиона вскинула палочку — и сразу же опустила. Перед ней завис слабенький, неоформленный патронус.
— Что… — начал Гарри, но патронус заговорил:
— Гермиона, скажи мне, что он жив. Он же жив? Ответь.
Патронус растаял в воздухе, не договорив последнего слова — вложенная в него сила иссякла. Гермиона нахмурилась — в этот раз не требовалось долго гадать. Хотя телесной формы не было, а голос едва различался, она точно знала, кто послал патронуса. Но пока ответить не могла.
Невидимый Гарри ещё раз сжал её плечо и отошел в сторону, а Гермиона аппарировала в клуб Майкрофта.
Кажется, за прошедшие несколько часов старший Холмс так и не пошевелился. Гермиона застала его стоящим возле стола и смотрящим куда-то перед собой. Он резко обернулся на хлопок аппарации, но не успел задать вопроса.
— Он жив.
На лбу Майкрофта отчётливо проступили капли пота, он достал платок и аккуратно стер их, промокнул губы и сказал ровно:
— Полагаю, код вы получили, Гермиона.
Но взгляд достаточно красноречиво говорил: «Спасибо, что не дали моему брату умереть».
— Брук провёл нас, и вас и меня — кода не существует, — ответила Гермиона тоже спокойно, надеясь, что он сумеет понять: «Ваш брат в относительной безопасности, не нужно переживать».
Майкрофт смерил её очень долгим, тяжёлым взглядом. Гермиона ощутила касания его спонтанной легиллименции, и, сморщившись, отгородилась щитом — вторжение в разум было неприятным и грубым.
— Я не лгу вам.
Он молчал больше минуты, прежде чем согласился:
— Не лжёте, — а потом достаточно легко заметил: — Что ж, если я верно понимаю ситуацию, проблема Мориарти устранена.
— Не совсем, — они оба знали, что у Брука огромные связи с преступным миром, причём не только в Британии. Через него шла наркоторговля, продажа оружия, с ним связывались террористы.
— О, — кивнул Майкрофт, — моему брату всё равно нужно будет чем-то заняться. Едва ли его немедленное… воскрешение было бы уместно.
— Вы отправите Шерлока… — Гермиона осеклась на полуслове. Это не укладывалось в голове. Немыслимо.
Майкрофт повернулся к ней спиной и перенес вес на другую ногу, а потом уточнил:
— Вы предполагаете, что Шерлок увлечётся вязанием? Видите ли, мой брат неуправляем и нестабилен. Он не способен жить тихо и незаметно. Даже для собственного блага.
— Его просто убьют, — отрезала Гермиона. — Мы можем спрятать его в магическом мире. Едва ли у меня дома устроят обыск, так что…
Майкрофт снова развернулся и улыбнулся своей любимой улыбкой — той, которая походила на гримасу зубной боли.
— Он сбежит. Или сойдёт с ума. Оставлять Шерлока без дела — всё равно, что приносить домой бомбу с заведённым часовым механизмом. А в… операции я сумею его в некотором роде подстраховать.
Гермионе не нравился этот план, совершенно. Но в чём-то Майкрофт был прав. Шерлок и правда неконтролируем, и держать его взаперти не выйдет. Он даже охранные чары взломает, не говоря уже об обычных замках.
Но отпускать его сражаться с сетью Брука, похожей на многоголовую гидру — значило просто послать на смерть. Правда, был выход.
— Компромисс, — произнесла она. — Мы отправляем вашего брата на задание, но под наблюдением моего человека.
Губы Майкрофта сжались в тонкую линию, словно эта идея не нравилась ему с самого начала.
— Вы её знаете. Экспекто Патронум! — серебристая выдра послушно выскользнула из кончика палочки, сделала несколько прыжков по кабинету, с любопытством обнюхала закаменевшего подобно статуе Майкрофта и приготовилась слушать задание. — Найди Габи, передай: «Он жив, и ты можешь ему помочь. Жди завтра возле библиотеки».
Выдра послушно кивнула и растворилась в воздухе, а Майкрофт произнёс:
— Шерлок провёл меня. Впрочем, это не важно. Вы считаете, сумасшедшая секс-работница — это подходящий… кандидат?
Гермиона собиралась сказать, что вейла сделает многое для мужчины, которым увлеклась, но не успела, потому что вместо её собственного патронуса посреди кабинета возникла огромная сверкающая лошадь. Она всхрапнула, мотнула головой и голосом Джинни проговорила:
— Кингсли принудительно отправлен в отставку и взят под стражу. Где бы ты ни была, беги. Визенгамот подписал ордер на твой арест, — и рассыпалась искрами.
Глава двадцать восьмая
Первым заговорил Майкрофт — очень ровно, спокойно и даже прохладно, глядя куда-то за спину Гермионы:
— Мне нужно ваше фото и отпечатки пальцев, документы будут готовы в течение часа. Израильский паспорт (1). Полагаю, у вас есть способы отслеживать волшебные методы передвижения, поэтому лучше воспользоваться маггловским. Самолёт класса «стэлс» подадут в Хитроу.
— Майкрофт, — Гермиона подняла ладонь, прося его остановиться.
— Вам следует уехать из страны.
— Я не сбегу.
Она отвернулась и сделала несколько долгих вдохов и выдохов. Мерлин, это было действительно страшно. Она, бесстрашная Грейнджер, оказалась той ещё трусихой, когда речь пошла о её собственной шкуре. Но она не собиралась бежать.
— Алогично, — произнёс Майкрофт.
Гермиона стиснула кулаки и зажмурилась. Однажды она уже была в бегах — и пусть тогда они с Гарри и Роном на самом деле выполняли важную миссию Дамблдора, по факту это были бега. Они прятались, постоянно перемещались с места на место, следили за каждым своим шагом, взвешивали каждое слово и ежечасно, ежеминутно боялись, что их найдут.
Она не хотела бояться снова.
— А вы бы убежали? — спросила она. Майкрофт не ответил, и Гермиона обвела взглядом ту часть кабинета, которую видела со своего места. Спинка кресла, камин, подставка под зонтик, ковёр на полу, а ещё, невидимые ей, журнальный столик, большой письменный стол — множество деталей, которые создавали особую атмосферу и своеобразный уют и сопровождали Майкрофта повсюду, будь то его комнаты в клубе или рабочий кабинет.
Он понял, о чём она думала, потому что заметил:
— Зависит от ситуации.
Гермиона подошла к камину и заговорила максимально спокойно:
— Вам придётся проследить, чтобы Шерлока вытащили из морга. Заклятие спадёт само собой к завтрашнему утру. Место встречи с Габриэль — ступени Французской национальной библиотеки. Шерлок должен быть там завтра. И…
Гермиона не могла точно объяснить, в чём дело, но чувствовала потребность поблагодарить Холмса за его специфическую заботу. То, что он готов был помочь ей выбраться из страны, причём сам, безо всяких просьб — это было ценно и неожиданно.
— И спасибо за предложенную помощь.
Запиликал телефон Майкрофта. Он ответил, но всего двумя словами: «Да» и «Позже». И Гермиона всё-таки нашла в себе смелость сказать:
— Майкрофт, если меня арестуют, то я уже не смогу вас прикрыть. Ваши воспоминания…
— Должны быть удалены, — согласился он.
К горлу подступили горькие слёзы, в носу захлюпало. Она ведь почти победила, почти сумела разрешить эту проблему так, чтобы никто не пострадал — кроме Джима, разумеется, но он был не жертвой, а причиной всех бед и в защите не нуждался.
— Вы сотрёте мне память? — уточнил Майкрофт светским тоном.
— Лучше я, чем коновалы из отдела обливиации.
Она не хотела этого делать. Мерлин, она поклялась, что никогда больше не сделает этого, когда вернула память родителям и впервые после года разлуки посмотрела маме в глаза. А потом, когда папа отказался называть её своей дочерью, она повторила клятву. Любые магические манипуляции, лечение, работа с сознанием — но не стирание памяти, не уничтожение самого сокровенного.
К сожалению, выбора не было. Если Кингсли рассказал о её роли, то рассказал и о Холмсах, а также о том, что Майкрофт знает куда больше о мире магии, нежели ему полагается. Ему сотрут память — так или иначе. Но сделают это грубо, вырвут воспоминания с корнем, повреждая хрупкие нейронные связи, обрекая Холмса на кошмары, фантомные головные боли и постоянные состояния дежавю. Такого Гермиона не пожелала бы и врагу.
Она обернулась и направила кончик палочки Майкрофту в лицо. Рука дрожала очень сильно, ходила ходуном, но Гермиона не сомневалась в том, что заклятие ей удастся. Она ведь была лучшим менталистом Европы.
Майкрофт стоял очень ровно, выпрямив спину и вскинув голову, и выражением лица был очень похож на брата — это сходство между ними проявлялось очень редко, а потому особенно бросалось в глаза.
— Гарри Поттер рассказал мне, что вы… угрожали ему, — сказала она, не опуская палочки. Майкрофт изобразил что-то вроде улыбки:
— Конечно, рассказал.
— Зачем?
Пусть это было эгоистично, глупо и несвоевременно, но она хотела знать — зачем? Какое дело Холмсу до проблем одного волшебника-наркомана?
— Считайте это… — он тихо засмеялся, — дружеской услугой.
— А вы верите в концепцию дружбы?
— Разумеется, нет, — он сложил руки на груди. — А вот вы верите.
Постепенно дрожь проходила, и, хотя мышцы руки начали ныть, палочка уже не тряслась. Её конец был устремлён Майкрофту точно в лоб. «Давай, Грейнджер», — велела она себе, но вместо заклинания произнесла:
— Я сохраню ваши воспоминания. Запечатаю во флакон. И если ситуация повернётся так, что… — она не сказала вслух: «Что с меня снимут обвинения и разрешат вернуться к обычной жизни», — повернётся благоприятно, то я верну их вам.
— Что именно вы сотрёте?
— Всё, что касается сотрудничества с магическим миром, оставлю только общие знания о существовании магии. Пробелы заполню ложными образами. Разумеется, вся информация о спасении Шерлока останется — я скорректирую только источник.
Майкрофт поджал губы и как будто с раздражением спросил:
— Воспоминания будут храниться у вас?
— У вас. У меня будет обыск, а ваш кабинет наверняка оснащен подходящими тайниками. Разумеется, воспоминание о его расположении я вам сотру.
