Он хотел быть с этой девушкой, хотел, чтобы любящее его рыжее создание принадлежало ему. Но ничего не мог поделать с красной пеленой и с напряжением отнюдь не сексуального характера.
Они впервые переспали на третий день после войны, в доме на площади Гриммо. Джинни искала утешения и заботы, а Гарри, после того, как прошла победная эйфория, ощущал себя трупом и очень хотел снова быть живым и способным что-то чувствовать. В общем и целом, это было явно ошибочное решение - легче не стало ни одному из них, а вот проблем в отношениях прибавилось. Для себя Гарри решил, что до тех пор, пока он не избавится от своей паранойи и сумасшедшей ярости, их с Джинни отношения останутся платоническими.
- Джинни, - сказал Гарри минут через десять, - как ты смотришь на то, чтобы пойти в театр?
- В театр? - Джинни уперла руки в бока и сразу стала похожа на сердитую Молли, - Гарри Поттер, в чем здесь подвох?
Гарри дернул ее за прядь волос и ухмыльнулся:
- Почему в том, что я зову свою девушку в театр, должен быть подвох?
- Ты никогда не позвал бы меня в театр просто так. На матч - без проблем. Но в театр...
- Ладно, признаюсь, у меня есть тайный план, - фыркнул Гарри, - ты же поможешь мне его осуществить.
- Только после того, как узнаю во всех подробностях.
Гарри рассказал ей про то, что Рон сильно обидел Гермиону, неоднократно появляясь на людях с Лавандой, и про то, что Рона нужно встряхнуть. Умолчал только о планах Малфоя жениться на очень правильной волшебнице.
- Мне не нравится слизеринский хорек, - заявила Джинни, - но братцу точно нужен урок. Так что я в деле.
Они договорились, что завтра в пять тридцать Гарри аппарирует в Нору и заберет Джинни, а с Малфоем и Гермионой они встретятся уже возле театра, после чего Гарри быстро распрощался с девушкой и вернулся к себе.
Его трясло, зубы не сжимались и выстукивали барабанную дробь.
- Драко! - рявкнул Гарри с балкона.
Малфой вышел в комнату.
- Мне нужен спарринг-партнер.
Драко оглядел комнату:
- Здесь явно нет места для дуэли.
- Есть в особняке Блэков, собирайся.
Как только Драко вышел на балкон, Гарри схватил его за плечо и аппарировал ко входу в особняк. Он отлично видел дверь, но, судя по задумчивому лицу товарища, заклятие Фиделиус все еще действовало.
- Держись за меня, - велел Гарри, понимая, что писать пароль ему сейчас некогда, и провел Драко в дом.
Призрак Дамблдора Гарри сам убрал еще месяц назад, поэтому дом встретил их тишиной. Драко скептически оглядывал наследие благороднейшего и древнейшего семейства - хотя стараниями Кикимера дом и стал пригоден для жилья, впечатление он все равно производил отталкивающее.
- Тшш, - прошептал Гарри и осторожно поднялся по лестнице мимо портрета миссис Блэк. Недалеко от входа на первом этаже располагался пустой просторный зал, видимо, предназначенный для балов и танцев, но Гарри решил, что он отлично подойдет для дуэли.
Партнеры разошлись по разным сторонам комнаты и достали палочки.
- Не использовать Непростительные, деремся до потери сознания или капитуляции, - озвучил условия хозяин дома. Он досчитал про себя до трех и атаковал, но Драко не был бы слизеринцем, если бы не ударил мгновением раньше. Гарри увернулся от его красного луча и улыбнулся: началось!
Драко был отличным партнером – юркий, быстрый и подвижный, он редко использовал щиты, отскакивал от заклятий в сторону, почти танцевал. Гарри принимал проклятья на щиты и буквально заваливал противника – заклятья срывались с его палочки одно за другим, почти без перерывов. Когда Малфой оказался слишком близко к стене, Гарри оскалился. Произнесенный вслух обманный «Экспелиармус» заставил его наклониться, а невербальная «Бомбарда» нанесла первый урон – разрушенный карниз засыпал его обломками, оцарапал щеку. В глазах противника закипела ярость – Гарри с наслаждением понял, что школьная дуэль закончилась. Малфой перешел на серьезные темные проклятья, опасность стала реальной, и кровь в венах побежала быстрее, разнося по телу такой желанный адреналин. Драко рывком пошел на сближение, и тут же угодил в ловушку – еще одна «Бомбарда» разнесла в щепки пол у него под ногами, и только чудом он не упал. Теперь расстановка сил поменялась – Драко оказался в центре, и ему под ноги то и дело били разрушающие заклинания, а Гарри успешно оставался на ровных участках пола возле стен. Видеть скачущего от заклятий противника было восхитительно, и когда Драко решил еще приблизиться, в голове у Гарри мелькнула мысль: «Отлично! Чем ближе враг, тем отчетливей будет виден на его лице ужас, когда он осознает свое поражение». Что-то извращенно-прекрасное было в том, чтобы отбивать темные заклятия детскими щитами, играть на грани фола. Заметив, что Гарри не выходит за пределы учебных и тренировочных заклинаний, и Драко ошибочно решил, что ему ничего не грозит. Победа показалась слизеринцу близкой, и он решил пойти на риск – атаковать «Конфундусом». Гарри почувствовал легкий ментальный удар и громко засмеялся. Как всегда, чары внушения слетели с него моментально, и Драко, который почти готов был праздновать победу, попал под мощное обездвиживающее проклятие и отлетел к стене. В воздухе повисла пыльная дымка и наступила тишина, нарушающаяся только чуть хриплым дыханием Гарри. Он подошел к обездвиженному Малфою и спросил:
- Я победил?
Малфой не мог ответить, поэтому Гарри снял с него заклинание, но палочку не убрал.
- Да, Поттер, ты победил.
После этого Гарри протянул Драко руку и помог встать. Тот отряхнул с мантии пыль, оглядел разрушенный зал и сообщил:
- Знаешь, ты действительно наследник рода Блэк. Такой же сумасшедший, как они. В какой-то момент мне показалось, что ты похож на… - Драко не договорил, но его «тетя Белла» - Беллатриса Лестрейндж – повисло в воздухе.
- Ты уже говорил мне, что я псих, - пожал плечами Гарри и начал восстанавливать пол. Драко присоединился, и некоторое время они работали молча. Гарри пытался понять, почему он так легко впустил в свою жизнь бывшего врага и просто редкостную занозу в заднице. Почему он именно его позвал драться, а не Рона. В общем-то, ответ был очевиден, хотя и неприятен. Рон был отличным другом, но магически он был слабей, имел куда меньше боевого опыта и не слишком любил учиться. Они не были равны. А вот Малфой был ровней. Сегодня он выиграл бой, но не исключено, что завтра он проиграет. Драко знал заклятия, о которых Гарри даже не слышал, и с ним было интересно.
Когда работы в зале были закончены, и он приобрел прежний вид, Гарри предложил:
- Как насчет нормального обеда?
Конечно же, Драко не возражал, и Гарри направился в столовую – общаться с Кикимером. Гостя он предупредил не открывать закрытых дверей и не шуметь. Драко только покачал головой – уж он-то отлично знал, чем чреваты попытки открыть запертые двери в домах темных магов.
Кикимер с поклоном поприветствовал хозяина и сообщил, что через полчаса обед для господина Поттера и его друга, благородного наследника Малфоя, будет подан в малой столовой. Гарри пошел искать Драко – он подозревал, что найдет его либо в том же тренировочном зале, либо в одной из комнат по соседству, и вдруг с удивлением услышал негромкие голоса.
- … согреет ваше сердце, мадам, - произнес Драко.
- Родовое поместье пришло в упадок, юноша, а единственный наследник даже не владеет темной магией, - отвечал ему незнакомый голос, который мог бы принадлежать пожилой даме.
- Под руководством такого наставника как вы он сможет изучить ее, мэм.
- Дом осквернен дыханием отребья, а я не в силах ничего сделать, - тут Гарри узнал голос – это была миссис Блэк с портрета в прихожей!
- Времена изменились, мадам, Темный Лорд едва не погубил всю аристократию. Мы больше не можем презрительно отвергать грязную кровь – она необходима нам для выживания, - возражал ей Малфой, причем, услышав от него подобное высказывание, Гарри чуть не откусил себе язык от удивления.
- Неужели мой дом будет отдан на растерзание грязнокровкам…
- Мадам, у рода Блэков появился очень достойный наследник, я уверен, вам стоит познакомиться с ним. А сейчас, прошу меня простить, вынужден откланяться.
- Идите, мистер Малфой, - благостно ответил портрет, и Драко поднялся по лестнице к Гарри. Тот кивком позвал его в столовую и уже там, сев за стол, спросил:
- И что это было?
Малфой как-то странно улыбнулся:
- Прекрасный портрет, напоминает портрет моей бабушки, такая же блюстительница нравов, желчная, вредная, но умная старуха.
- Я думал, она только кричать и умеет.
- А что ей еще делать? Она же портрет, проклясть никого не в состоянии. Представь, если бы по твоему любимому дому ходили горные тролли с дубинами, ломали мебель, а твой сын еще и приговаривал: «Крушите, крушите здесь все, никому это не нужно». А твою мантию-невидимку, к примеру, стали бы использовать как половую тряпку.
Гарри недовольно нахмурился. С этой точки зрения на вопрос он не смотрел, а картина получалась неприятная.
- Как настоящая аристократка, она всю жизнь преумножала славу и богатство Рода, артефакты всякие собирала. А потом пришли какие-то непонятные личности и начали все ломать. Кстати, с ее слов я не понял, кто это были такие.
- Орден, - ответил Гарри, и увидев в глазах Малфоя непонимание, покачал головой, - точно, ты же не знаешь. Орден Феникса – организация Дамблдора. Здесь была его штаб-квартира.
- Орден Феникса, - Драко хмыкнул, - надо же… А артефакты зачем выкидывали?
Гарри вдруг стало стыдно. Глупая уборка была. Но все-таки ответил:
- Убирались, приводили дом в состояние, пригодное для жизни.
- Все-таки Гриффиндор – это заболевание мозга. Это же была коллекция Блэка. Здесь покопаться – так можно было такие вещи найти! – Малфой выглядел удрученным, - совсем все выкинули?
- Не совсем, - ответил Гарри, - не успели, - а потом улыбнулся, не желая говорить или думать о мрачном. - Будешь хорошо себя вести – подарю что-нибудь на Рождество.
Драко тоже улыбнулся, и в этот момент Кикимер подал первое блюдо – густой томатный суп.
После быстрых перекусов на тесной кухне было непривычно обедать за накрытым белоснежной скатертью столом, пользоваться дорогим фарфором и серебром. Гарри даже почувствовал себя неуютно, бросив взгляд на наслаждающегося едой Малфоя и отметив его идеальные манеры.
Не удержался, поддел:
- Интересно, кого ты сейчас собираешься сразить своей высокой культурой? Если меня – прости, мое сердце занято.
Драко пару раз непонимающе хлопнул глазами, потом ответил в том духе, что он не переживет этого известия и срочно пойдет топиться, а свой портрет просит повесить рядом с леди Блэк, а потом сказал:
- Это не попытки произвести впечатление. Это что-то вроде рефлекса. Меня с детства так учили: неправильно взял вилку – жалящее заклинание по пальцам. Ссутулился – удар деревянной линейкой или тем же жалящим по спине.
Гарри поежился и впервые подумал, что его детство у Дурслей было не таким уж плохим.
- Это отец так с тобой поступал?
К удивлению Поттера, Драко искренне рассмеялся:
- Шутишь? Отец до моих пяти лет не видел, как я сижу за столом. У меня были наставники и воспитатели. Когда пустили за взрослый стол, рядом тоже сидел наставник и следил за мной.
- Это средневековье!
- Не говори как… - он подумал, с кем бы сравнить, а потом нашел, - как Грейнджер. Это традиции воспитания детей в семьях аристократов.
- Хочешь сказать, ты так же будешь воспитывать своего ребенка?
- Разумеется.
Разговор на некоторое время прервался, вопрос был спорный, но после спарринга в душе Гарри развязался какой-то узел, парень чувствовал себя спокойно, словно ярость никогда не душила его.
Он доел суп, с удовольствием съел кусок мяса и откинулся на спинку стула. Потом Драко заговорил о предстоящем походе в театр, но мысль о том, что он будет ухаживать за Гермионой, в этот раз не разозлила Гарри. Он самому себе напоминал сытого удава – ленивого и очень довольного.
Тишина маленькой съемной квартирки успокаивала. Здесь, среди многочисленных стопок книг, можно было ненадолго забыть о собственной вине, снова почувствовать себя обычной студенткой-отличницей, а не монстром, едва не убившим собственных родителей.
Гермиона Грейнджер не понимала – как она могла быть такой самонадеянной дурой? Неужели бесконечные уроки и занятия ОД не убедили ее: знания теории недостаточно, чтобы эффективно колдовать. Она просто тщательно выучила теорию изменения памяти, оттарабанила раз сорок заклинание и решила, что освоила ментальную магию.
Родители сумели доехать до Австралии, а потом заданная программа дала сбой, они перестали понимать, кто они, во снах видели свою дочь, а наяву точно знали, что детей у них нет, наконец, стали громко звать волшебников, после чего их забрали в обычную лечебницу. К счастью, один из врачей оказался сквибом и догадался, что они страдают от изменений памяти. Он вызвал специалистов из австралийского отделения госпиталя св. Мунго, но даже опытные маги не смогли восстановить уничтоженные Гермионой воспоминания. Сейчас родители остаются в Австралии, и Гермиону к ним не пускают, объясняя, что ее появление может окончательно свести их с ума.
Все, что остается самой умной ведьме своего поколения, это бесконечно изучать книги по менталистике и психиатрии и пытаться самой не сойти с ума от давящего чувства вины.
Единственным, кто давал ей силы, был Рон. Немножко нелепый, но храбрый, сильный, теплый и родной, он был для Гермионы своеобразным островком счастья. Он ни в чем не обвинял ее и был уверен – она все выяснит и обязательно вылечит родителей.
Известие о том, что Рон часто и подолгу гуляет с Лавандой Браун, сначала Гермиона восприняла со смехом. Что за глупые сплетни? Рон любит ее и никогда не станет изменять!
Потом ее начал грызть червячок сомнения: Рон импульсивен, порывист, часто сначала делает, а потом думает. Мог ли он, случайно встретив Лаванду, повести себя с ней слишком вольно? Эти сомнения Гермиона тоже задавила в себе. В конце концов, зачем только люди разносят всякие глупые слухи? Ну, встретились они один раз случайно, что с того?
А потом она сама увидела их вдвоем. И собственным глазам не скажешь, что это все «глупые сплетни». Отрицать увиденное было невозможно – Рон и Лаванда встречались, гуляли рука об руку по людным местам, выглядели как влюбленные. Наверное, впервые после войны Гермиона почувствовала такой сильный гнев. Для себя она решила, что не оставит это просто так и обязательно отомстит. Сначала собиралась при первой же встрече высказать ему все, что о нем думает, но потом передумала. Поругаться с ним не входит в ее задачи. Нужно заставить его ревновать, забыть Лаванду и добиваться ее внимания. Проблема здесь была только одна – Гермиона была очень умной, симпатичной и знаменитой, но вот кокетничать и очаровывать мужчин не умела. И никакие книги здесь не помогали. У нее не было поклонников, которые могли бы заставить Рона ревновать. Что ж, Гермиона редко отступала от своих решений. Ей нужен всего один влюбленный в нее парень. И она его найдет, причем среди тех, кто обязательно разозлит Рона. И как только она начала перебирать кандидатуры, сразу вспомнила о полумертвом Малфое, которого лечила пару недель назад.
Они впервые переспали на третий день после войны, в доме на площади Гриммо. Джинни искала утешения и заботы, а Гарри, после того, как прошла победная эйфория, ощущал себя трупом и очень хотел снова быть живым и способным что-то чувствовать. В общем и целом, это было явно ошибочное решение - легче не стало ни одному из них, а вот проблем в отношениях прибавилось. Для себя Гарри решил, что до тех пор, пока он не избавится от своей паранойи и сумасшедшей ярости, их с Джинни отношения останутся платоническими.
- Джинни, - сказал Гарри минут через десять, - как ты смотришь на то, чтобы пойти в театр?
- В театр? - Джинни уперла руки в бока и сразу стала похожа на сердитую Молли, - Гарри Поттер, в чем здесь подвох?
Гарри дернул ее за прядь волос и ухмыльнулся:
- Почему в том, что я зову свою девушку в театр, должен быть подвох?
- Ты никогда не позвал бы меня в театр просто так. На матч - без проблем. Но в театр...
- Ладно, признаюсь, у меня есть тайный план, - фыркнул Гарри, - ты же поможешь мне его осуществить.
- Только после того, как узнаю во всех подробностях.
Гарри рассказал ей про то, что Рон сильно обидел Гермиону, неоднократно появляясь на людях с Лавандой, и про то, что Рона нужно встряхнуть. Умолчал только о планах Малфоя жениться на очень правильной волшебнице.
- Мне не нравится слизеринский хорек, - заявила Джинни, - но братцу точно нужен урок. Так что я в деле.
Они договорились, что завтра в пять тридцать Гарри аппарирует в Нору и заберет Джинни, а с Малфоем и Гермионой они встретятся уже возле театра, после чего Гарри быстро распрощался с девушкой и вернулся к себе.
Его трясло, зубы не сжимались и выстукивали барабанную дробь.
- Драко! - рявкнул Гарри с балкона.
Малфой вышел в комнату.
- Мне нужен спарринг-партнер.
Драко оглядел комнату:
- Здесь явно нет места для дуэли.
- Есть в особняке Блэков, собирайся.
Как только Драко вышел на балкон, Гарри схватил его за плечо и аппарировал ко входу в особняк. Он отлично видел дверь, но, судя по задумчивому лицу товарища, заклятие Фиделиус все еще действовало.
- Держись за меня, - велел Гарри, понимая, что писать пароль ему сейчас некогда, и провел Драко в дом.
Призрак Дамблдора Гарри сам убрал еще месяц назад, поэтому дом встретил их тишиной. Драко скептически оглядывал наследие благороднейшего и древнейшего семейства - хотя стараниями Кикимера дом и стал пригоден для жилья, впечатление он все равно производил отталкивающее.
- Тшш, - прошептал Гарри и осторожно поднялся по лестнице мимо портрета миссис Блэк. Недалеко от входа на первом этаже располагался пустой просторный зал, видимо, предназначенный для балов и танцев, но Гарри решил, что он отлично подойдет для дуэли.
Партнеры разошлись по разным сторонам комнаты и достали палочки.
- Не использовать Непростительные, деремся до потери сознания или капитуляции, - озвучил условия хозяин дома. Он досчитал про себя до трех и атаковал, но Драко не был бы слизеринцем, если бы не ударил мгновением раньше. Гарри увернулся от его красного луча и улыбнулся: началось!
Драко был отличным партнером – юркий, быстрый и подвижный, он редко использовал щиты, отскакивал от заклятий в сторону, почти танцевал. Гарри принимал проклятья на щиты и буквально заваливал противника – заклятья срывались с его палочки одно за другим, почти без перерывов. Когда Малфой оказался слишком близко к стене, Гарри оскалился. Произнесенный вслух обманный «Экспелиармус» заставил его наклониться, а невербальная «Бомбарда» нанесла первый урон – разрушенный карниз засыпал его обломками, оцарапал щеку. В глазах противника закипела ярость – Гарри с наслаждением понял, что школьная дуэль закончилась. Малфой перешел на серьезные темные проклятья, опасность стала реальной, и кровь в венах побежала быстрее, разнося по телу такой желанный адреналин. Драко рывком пошел на сближение, и тут же угодил в ловушку – еще одна «Бомбарда» разнесла в щепки пол у него под ногами, и только чудом он не упал. Теперь расстановка сил поменялась – Драко оказался в центре, и ему под ноги то и дело били разрушающие заклинания, а Гарри успешно оставался на ровных участках пола возле стен. Видеть скачущего от заклятий противника было восхитительно, и когда Драко решил еще приблизиться, в голове у Гарри мелькнула мысль: «Отлично! Чем ближе враг, тем отчетливей будет виден на его лице ужас, когда он осознает свое поражение». Что-то извращенно-прекрасное было в том, чтобы отбивать темные заклятия детскими щитами, играть на грани фола. Заметив, что Гарри не выходит за пределы учебных и тренировочных заклинаний, и Драко ошибочно решил, что ему ничего не грозит. Победа показалась слизеринцу близкой, и он решил пойти на риск – атаковать «Конфундусом». Гарри почувствовал легкий ментальный удар и громко засмеялся. Как всегда, чары внушения слетели с него моментально, и Драко, который почти готов был праздновать победу, попал под мощное обездвиживающее проклятие и отлетел к стене. В воздухе повисла пыльная дымка и наступила тишина, нарушающаяся только чуть хриплым дыханием Гарри. Он подошел к обездвиженному Малфою и спросил:
- Я победил?
Малфой не мог ответить, поэтому Гарри снял с него заклинание, но палочку не убрал.
- Да, Поттер, ты победил.
После этого Гарри протянул Драко руку и помог встать. Тот отряхнул с мантии пыль, оглядел разрушенный зал и сообщил:
- Знаешь, ты действительно наследник рода Блэк. Такой же сумасшедший, как они. В какой-то момент мне показалось, что ты похож на… - Драко не договорил, но его «тетя Белла» - Беллатриса Лестрейндж – повисло в воздухе.
- Ты уже говорил мне, что я псих, - пожал плечами Гарри и начал восстанавливать пол. Драко присоединился, и некоторое время они работали молча. Гарри пытался понять, почему он так легко впустил в свою жизнь бывшего врага и просто редкостную занозу в заднице. Почему он именно его позвал драться, а не Рона. В общем-то, ответ был очевиден, хотя и неприятен. Рон был отличным другом, но магически он был слабей, имел куда меньше боевого опыта и не слишком любил учиться. Они не были равны. А вот Малфой был ровней. Сегодня он выиграл бой, но не исключено, что завтра он проиграет. Драко знал заклятия, о которых Гарри даже не слышал, и с ним было интересно.
Когда работы в зале были закончены, и он приобрел прежний вид, Гарри предложил:
- Как насчет нормального обеда?
Конечно же, Драко не возражал, и Гарри направился в столовую – общаться с Кикимером. Гостя он предупредил не открывать закрытых дверей и не шуметь. Драко только покачал головой – уж он-то отлично знал, чем чреваты попытки открыть запертые двери в домах темных магов.
Кикимер с поклоном поприветствовал хозяина и сообщил, что через полчаса обед для господина Поттера и его друга, благородного наследника Малфоя, будет подан в малой столовой. Гарри пошел искать Драко – он подозревал, что найдет его либо в том же тренировочном зале, либо в одной из комнат по соседству, и вдруг с удивлением услышал негромкие голоса.
- … согреет ваше сердце, мадам, - произнес Драко.
- Родовое поместье пришло в упадок, юноша, а единственный наследник даже не владеет темной магией, - отвечал ему незнакомый голос, который мог бы принадлежать пожилой даме.
- Под руководством такого наставника как вы он сможет изучить ее, мэм.
- Дом осквернен дыханием отребья, а я не в силах ничего сделать, - тут Гарри узнал голос – это была миссис Блэк с портрета в прихожей!
- Времена изменились, мадам, Темный Лорд едва не погубил всю аристократию. Мы больше не можем презрительно отвергать грязную кровь – она необходима нам для выживания, - возражал ей Малфой, причем, услышав от него подобное высказывание, Гарри чуть не откусил себе язык от удивления.
- Неужели мой дом будет отдан на растерзание грязнокровкам…
- Мадам, у рода Блэков появился очень достойный наследник, я уверен, вам стоит познакомиться с ним. А сейчас, прошу меня простить, вынужден откланяться.
- Идите, мистер Малфой, - благостно ответил портрет, и Драко поднялся по лестнице к Гарри. Тот кивком позвал его в столовую и уже там, сев за стол, спросил:
- И что это было?
Малфой как-то странно улыбнулся:
- Прекрасный портрет, напоминает портрет моей бабушки, такая же блюстительница нравов, желчная, вредная, но умная старуха.
- Я думал, она только кричать и умеет.
- А что ей еще делать? Она же портрет, проклясть никого не в состоянии. Представь, если бы по твоему любимому дому ходили горные тролли с дубинами, ломали мебель, а твой сын еще и приговаривал: «Крушите, крушите здесь все, никому это не нужно». А твою мантию-невидимку, к примеру, стали бы использовать как половую тряпку.
Гарри недовольно нахмурился. С этой точки зрения на вопрос он не смотрел, а картина получалась неприятная.
- Как настоящая аристократка, она всю жизнь преумножала славу и богатство Рода, артефакты всякие собирала. А потом пришли какие-то непонятные личности и начали все ломать. Кстати, с ее слов я не понял, кто это были такие.
- Орден, - ответил Гарри, и увидев в глазах Малфоя непонимание, покачал головой, - точно, ты же не знаешь. Орден Феникса – организация Дамблдора. Здесь была его штаб-квартира.
- Орден Феникса, - Драко хмыкнул, - надо же… А артефакты зачем выкидывали?
Гарри вдруг стало стыдно. Глупая уборка была. Но все-таки ответил:
- Убирались, приводили дом в состояние, пригодное для жизни.
- Все-таки Гриффиндор – это заболевание мозга. Это же была коллекция Блэка. Здесь покопаться – так можно было такие вещи найти! – Малфой выглядел удрученным, - совсем все выкинули?
- Не совсем, - ответил Гарри, - не успели, - а потом улыбнулся, не желая говорить или думать о мрачном. - Будешь хорошо себя вести – подарю что-нибудь на Рождество.
Драко тоже улыбнулся, и в этот момент Кикимер подал первое блюдо – густой томатный суп.
После быстрых перекусов на тесной кухне было непривычно обедать за накрытым белоснежной скатертью столом, пользоваться дорогим фарфором и серебром. Гарри даже почувствовал себя неуютно, бросив взгляд на наслаждающегося едой Малфоя и отметив его идеальные манеры.
Не удержался, поддел:
- Интересно, кого ты сейчас собираешься сразить своей высокой культурой? Если меня – прости, мое сердце занято.
Драко пару раз непонимающе хлопнул глазами, потом ответил в том духе, что он не переживет этого известия и срочно пойдет топиться, а свой портрет просит повесить рядом с леди Блэк, а потом сказал:
- Это не попытки произвести впечатление. Это что-то вроде рефлекса. Меня с детства так учили: неправильно взял вилку – жалящее заклинание по пальцам. Ссутулился – удар деревянной линейкой или тем же жалящим по спине.
Гарри поежился и впервые подумал, что его детство у Дурслей было не таким уж плохим.
- Это отец так с тобой поступал?
К удивлению Поттера, Драко искренне рассмеялся:
- Шутишь? Отец до моих пяти лет не видел, как я сижу за столом. У меня были наставники и воспитатели. Когда пустили за взрослый стол, рядом тоже сидел наставник и следил за мной.
- Это средневековье!
- Не говори как… - он подумал, с кем бы сравнить, а потом нашел, - как Грейнджер. Это традиции воспитания детей в семьях аристократов.
- Хочешь сказать, ты так же будешь воспитывать своего ребенка?
- Разумеется.
Разговор на некоторое время прервался, вопрос был спорный, но после спарринга в душе Гарри развязался какой-то узел, парень чувствовал себя спокойно, словно ярость никогда не душила его.
Он доел суп, с удовольствием съел кусок мяса и откинулся на спинку стула. Потом Драко заговорил о предстоящем походе в театр, но мысль о том, что он будет ухаживать за Гермионой, в этот раз не разозлила Гарри. Он самому себе напоминал сытого удава – ленивого и очень довольного.
Глава 16. Мозгошмыг четвертый. Охота
Тишина маленькой съемной квартирки успокаивала. Здесь, среди многочисленных стопок книг, можно было ненадолго забыть о собственной вине, снова почувствовать себя обычной студенткой-отличницей, а не монстром, едва не убившим собственных родителей.
Гермиона Грейнджер не понимала – как она могла быть такой самонадеянной дурой? Неужели бесконечные уроки и занятия ОД не убедили ее: знания теории недостаточно, чтобы эффективно колдовать. Она просто тщательно выучила теорию изменения памяти, оттарабанила раз сорок заклинание и решила, что освоила ментальную магию.
Родители сумели доехать до Австралии, а потом заданная программа дала сбой, они перестали понимать, кто они, во снах видели свою дочь, а наяву точно знали, что детей у них нет, наконец, стали громко звать волшебников, после чего их забрали в обычную лечебницу. К счастью, один из врачей оказался сквибом и догадался, что они страдают от изменений памяти. Он вызвал специалистов из австралийского отделения госпиталя св. Мунго, но даже опытные маги не смогли восстановить уничтоженные Гермионой воспоминания. Сейчас родители остаются в Австралии, и Гермиону к ним не пускают, объясняя, что ее появление может окончательно свести их с ума.
Все, что остается самой умной ведьме своего поколения, это бесконечно изучать книги по менталистике и психиатрии и пытаться самой не сойти с ума от давящего чувства вины.
Единственным, кто давал ей силы, был Рон. Немножко нелепый, но храбрый, сильный, теплый и родной, он был для Гермионы своеобразным островком счастья. Он ни в чем не обвинял ее и был уверен – она все выяснит и обязательно вылечит родителей.
Известие о том, что Рон часто и подолгу гуляет с Лавандой Браун, сначала Гермиона восприняла со смехом. Что за глупые сплетни? Рон любит ее и никогда не станет изменять!
Потом ее начал грызть червячок сомнения: Рон импульсивен, порывист, часто сначала делает, а потом думает. Мог ли он, случайно встретив Лаванду, повести себя с ней слишком вольно? Эти сомнения Гермиона тоже задавила в себе. В конце концов, зачем только люди разносят всякие глупые слухи? Ну, встретились они один раз случайно, что с того?
А потом она сама увидела их вдвоем. И собственным глазам не скажешь, что это все «глупые сплетни». Отрицать увиденное было невозможно – Рон и Лаванда встречались, гуляли рука об руку по людным местам, выглядели как влюбленные. Наверное, впервые после войны Гермиона почувствовала такой сильный гнев. Для себя она решила, что не оставит это просто так и обязательно отомстит. Сначала собиралась при первой же встрече высказать ему все, что о нем думает, но потом передумала. Поругаться с ним не входит в ее задачи. Нужно заставить его ревновать, забыть Лаванду и добиваться ее внимания. Проблема здесь была только одна – Гермиона была очень умной, симпатичной и знаменитой, но вот кокетничать и очаровывать мужчин не умела. И никакие книги здесь не помогали. У нее не было поклонников, которые могли бы заставить Рона ревновать. Что ж, Гермиона редко отступала от своих решений. Ей нужен всего один влюбленный в нее парень. И она его найдет, причем среди тех, кто обязательно разозлит Рона. И как только она начала перебирать кандидатуры, сразу вспомнила о полумертвом Малфое, которого лечила пару недель назад.
