Они переместились в тупик недалеко от нужного дома, Гермиона трансфигурировала мантию в костюм с юбкой до колена и поспешила вслед за Майкрофтом.
Дверь дома номер 221-б была приоткрыта, из квартиры раздавались голоса и как будто рыдания. Майкрофт вошёл первым — и сразу же встретился с квартирной хозяйкой, миссис Хадсон. Рыдала именно она.
— Майкрофт, как хорошо, что вы пришли, — всхлипнула она, — там Джон и Мэри… И Шерлок!
— Весьма информативно, миссис Хадсон. Пройдите, пожалуйста, на кухню и выпейте воды, — велел Майкрофт ледяным тоном, а потом с удивительным для человека, борющегося с лишним весом, проворством взбежал по лестнице наверх. Гермиона, на которую миссис Хадсон даже не обратила внимания, последовала за ним.
Дверь в гостиную была открыта настежь, Шерлок сидел в кресле со странным выражением бесконечного, почти идиотского счастья на лице, и покачивался из стороны в сторону. Джон Ватсон стоял возле окна и то сжимал, то разжимал кулаки. На диване сидела светловолосая незнакомая Гермионе женщина — видимо, Мэри.
— Шерлок! — позвал Майкрофт.
Шерлок не отреагировал, только дернулся и прижал руки к груди. Гермиона обошла Майкрофта и, не обращая более внимания ни на кого, опустилась на колени перед ним. Вблизи стало видно, что он был не здоров — кожа покрылась испариной, губы слишком ярко выделялись на бледном лице, под глазами наметились тёмные круги. На щеках выступала чёрная щетина. Кроме того, он не просто прижимал руки груди — он прятал что-то маленькое и, очевидно, очень ценное.
— Он не спит третьи сутки, ничего не ест. Вчера я влил в него пару глотков воды — с боем и скандалами, — произнёс Джон Ватсон, обращаясь к Майкрофту. — Всё из-за этой чёртовой штуковины!
Гермиона отвела взгляд от Шерлока, подскочила, подошла к Джону и быстро спросила:
— Что за штуковина?
Джон несколько секунд раздумывал, стоит ли отвечать на вопрос совершенно незнакомого ему человека, потом взглянул на Шерлока и решил, очевидно, что стоит.
— Пять дней назад инспектор Лестрейд предложил нам дело — французский спортсмен Доминик Готье найден мёртвым в окружении тысяч спичечных коробков. Все абсолютно пусты, кроме одного — того, который сейчас у Шерлока.
— И что в нём? — спросил Майкрофт.
— Я не знаю. Но оно светится. Сначала, первые пару дней, Шерлок изучал его как обычную улику, разве что мне в руки не давал, — продолжил Джон, — а потом началось вот это. В четверг утром я нашёл его в этом кресле — он смотрел на свет внутри коробка и улыбался. Я спросил, что там, но он не ответил, закрыл коробок и прижал к груди.
— Мы пытались отобрать его, — сказала женщина, — но не вышло. Джон сделал Шерлоку укол снотворного в плечо, но оно не подействовало.
Гермиона устало потёрла глаза — отдыха как будто и не было. Шерлок в своём репертуаре — любопытен как ребёнок и с удовольствием игнорирует все правила, в том числе и требования безопасности. Если бы она не уехала во Францию или приехала через два дня, как и планировала, а не через пять, он бы, конечно, принёс ей находку, но в её отсутствие наверняка посчитал себя в праве поизучать занятный артефакт.
— Оставьте меня с Шерлоком, — сказала она твёрдо и тут же последовали почти одновременные:
— Целесообразнее, если я останусь рядом, — от Майкрофта, и:
— Я с места не сдвинусь, — от Джона.
— Мистер Ватсон, — Гермиона выпрямилась и осторожно положила Шерлоку руку на плечо, — с ним всё будет в порядке. Но вам и мисс…
— Морстен.
— И мисс Морстен стоит пойти на кухню, оказать помощь вашей хозяйке — у нее, кажется, истерика.
Джон плотнее сжал губы, а потом спросил:
— Не вы ли имели непосредственное отношение к чуду его спасения два года назад?
— Я, — не стала спорить Гермиона. Едва ли Шерлок рассказал своему другу о магии, скорее, напустил тумана — он умел это делать.
— Ладно, — кивнул Джон. — Мэри, пойдем.
Они вышли, Майкрофт остался стоять посреди гостиной. Он разумно молчал и не задавал вопросов, а Гермиона достала волшебную палочку и попыталась воздействовать на спичечный коробок. Безуспешно.
Заклинание сна и обездвиживания тоже не помогли — что-то словно поглощало магию. Шерлок прикрыл глаза, его улыбка стала еще шире — а, казалось бы, шире уже некуда.
— Иммобилус! — на пробу произнесла Гермиона. Шерлок на мгновение замер — и тут же снова обрёл подвижность.
— С чем мы имеем дело? — не выдержал Майкрофт.
— С артефактом, и, к тому же, из тёмных. Пьёт энергию почище любого вампира. Что ж, будем надеяться, что моя лицензия ещё действует, — она сглотнула, собрала волю в кулак и скомандовала: — Империо!
Непростительное заклятье, концентрация её решимости, приправленной жаждой власти и верой в собственное могущество, сработало, пусть и с трудом. Гермиона почувствовала, как по руке прошла волна тепла.
— Встань! — велела она. Не меняя выражения лица, Шерлок поднялся из кресла и замер на манер стойкого оловянного солдатика.
— Положи коробок на столик.
Он двинул рукой — но не завершил движения, снова прижал коробок к сердцу.
— Положи! — резче велела Гермиона. — Немедленно.
Волна из просто теплой стала обжигающе-горячей, сила воли Шерлока, подкрепленная темной магией артефакта, была невероятной. По спине Гермионы заструился пот, виски заломило от боли, она пошатнулась, но твёрдая рука Майкрофта осторожно придержала её за плечо.
— Положи, это приказ, — выдавила она из себя — и Шерлок медленно, как сломанная кукла, вытянул руку и разжал ладонь. Коробок упал на журнальный столик, но Гермиона не отменила заклинания — посмотрела в пустые, ничего не выражающие глаза друга и сказала: — ложись на диван.
Шерлок пошёл выполнять команду, а Гермиона осторожно склонилась над коробком. С виду он был совершенно обычным — такой можно купить в любом ларьке. Интересным было содержимое.
— Специалис ревелио, — пробормотала она себе под нос, стукнув коробок. Разумеется, на стандартные выявляющие чары он не среагировал. Дотрагиваться до него Гермиона не решилась, поэтому прикрыла дверь и наколдовала патронуса.
Светящаяся выдра сделала несколько забавных подскоков и замерла.
— Найди Эрни МакМиллана, передай: «Эрни, срочно аппарируй по следу моего патронуса и возьми ёмкость для опасных артефактов». Иди.
Выдра понятливо кивнула и растворилась в воздухе. Сзади тихо выдохнул Майкрофт — Гермиона вспомнила, что он ни разу не видел подобного волшебства, только бытовое.
— Это был патронус, — пояснила она, — личный помощник и защитник.
— Я догадался, — ответил он спокойно, а потом прошёл к лежащему на диване Шерлоку и присел на подлокотник.
Эрни, возглавлявшего отдел по обезвреживанию опасных артефактов, ждали молча — Шерлок, всё ещё находившийся под действием «Империуса», молча смотрел в потолок и почти не двигался, Майкрофт возле него и вовсе превратился в живую статую, а Гермиона опасалась выпустить из поля зрения коробок, от которого фонило магией.
Эрни — располневший, ставший похожим на шар с ножками, но ответственный и бешено-работоспособный, прибыл через десять минут и, забыв поздороваться, наклонился над коробком. Громко цокнул языком, достал небольшую деревянную коробочку — ловушку для артефактов — и переместил коробок вместе с его опасным содержимым внутрь. Едва он захлопнул крышку, как в комнате посвежело, стало легче дышать.
— Весёлая штуковина, шеф, — заметил Эрни, — ловец душ. Слабенький пока, но затягивает, зараза.
Гермиона охнула — на секунду представила, что было бы, не успей она отобрать вещицу у Шерлока.
— С магглами сама разберёшься?
— Разумеется, — заверила его она, — отчёт об уничтожении завтра принесёшь.
Эрни с хлопком исчез, унеся с собой артефакт, а Гермиона обернулась к Холмсам и сняла с Шерлока заклинание.
— Что за чёрт? — тут же спросил он.
— Это ты скажи, дорогой братец, — язвительно ответил Майкрофт, и Гермиона была с ним в этот раз совершенно солидарна, — почему тебе отказал твой хвалёный ум?
— Это был эксперимент! — Шерлок, пошатываясь, встал, но тут же снова рухнул на диван — сказалось трёхдневное голодание.
— Шерлок, — сказала Гермиона, — эта штука выпила бы твою душу, как дементор, за полторы-две недели. До дна. Это не эксперимент, а глупость. Ты же знаешь, что магия — это не то, с чем можно шутить.
Шерлок открыл было рот, чтобы возразить, случайно привычным жестом потёр подбородок, удивлённо ощупал его, обнаружив щетину — и промолчал.
Гермиона не прощаясь вернулась к себе в кабинет — ещё не было двух часов дня, а она уже полностью вымоталась. Коробок вместе с начинкой Эрни уничтожил, Гермиона инициировала расследование — нужно было найти, каким образом эта вещь попала в руки маггловскому спортсмену, — пришлось задействовать связи с Францией, ругаться с их Авроратом, потом мириться, после того, как они обнаружили канал подпольной торговли запрещёнными предметами… История раскручивалась несколько месяцев, Рождество Гермиона была вынуждена встречать в Париже.
Даже примирение с Шерлоком прошло как-то незаметно: он в течение пяти минут распинался на тему того, что осознал всю глубину своей неправоты, Гермиона дослушала — и отправила варить горячий шоколад, потому что с ног валилась от усталости.
В апреле, наконец, основные виновники были найдены, и Гермиона с огромным облегчением передала Кингсли почётное право решать, британские или французские маги посадят преступника в тюрьму. Ей было, честно говоря, всё равно — лишь бы посадили.
Прошла всего неделя после сумасшедшего французского марафона, как секретарь передал ей вызов через Элдрича Диггори — того самого старичка, который помогал ей связываться с Майкрофтом.
Не тратя время на болтовню с портретом, Гермиона аппарировала к Майкрофту в кабинет. Тот был один. Перед ним лежала пухлая папка, которую он просматривал, похоже, далеко не в первый раз.
— Мы нашли его. Шантажиста, — произнёс Майкрофт сдавленно. — Позволь тебе представить, Гермиона, — он подвинул к ней папку, — это весьма уважаемая личность, его зовут Чарльз Огюстус Магнуссен.
В себя Шерлок приходил медленно, как будто мозг запускался с разгона. Голова болела, живот подводило от голода, а руки отчётливо тряслись. Первой мыслью было: «Передоз. Зачем?». Он попытался вспомнить события последних дней, но в голове обнаружил только чёрную пустоту, ни наркотических видений, ни самого факта приёма наркотиков. Что заставило его сорваться, опять, после стольких лет воздержания?
— Шерлок, ты в порядке? — голос Джона просверлил Шерлоку мозг насквозь.
— Потише, пожалуйста! — прохрипел он.
— Ну-ка, выпей, она сказала, что тебе это поможет, — Джон заставил Шерлока приподняться и, поддерживая под спину, влил ему в рот горькую жидкость. Шерлок сглотнул, и боль тут же отступила.
— Она? — уточнил Шерлок. Он совершенно не помнил прихода Гермионы.
— Да, женщина, такая… — Джон сделал странный пасс рукой, — с тёмными волосами, из тех… ты понимаешь. Сказала дать тебе это, когда придёшь в себя, и… исчезла.
Шерлок пару раз моргнул, осмысливая информацию, потом кивнул — точно Гермиона. Странно, правда, что она позволила Джону догадаться о том, что является одной «из тех», как он тактично назвал волшебников. И особенно странно, что она, обнаружив его в таком состоянии, просто оставила зелье и ушла, а не привела в чувство и не начала пытать особо изощрёнными заклинаниями.
Шерлок протянул руку в сторону и пошарил по полу (он лежал на диване) — где-то должен был лежать список веществ, которые он принял. Это было что-то убойное, раз у него отшибло память о последних днях.
— Что ты ищешь? — спросил Джон.
— Не важно, — огрызнулся Шерлок. Списка не было.
— Ты вообще как себя чувствуешь?
— Я в порядке. Пытаюсь только понять, что я себе вколол и зачем.
— Эм… Ты не на наркотиках, если что…
Шерлок сел на диване и с удивлением уставился на Джона. Тот явно мучился без сна несколько дней, забывал питаться, нервничал.
— Не на наркотиках? — переспросил он.
— Нет. Это всё тот коробок. Ты как будто сошёл с ума, не расставался с ним, сидел и смотрел на свет.
— Чёрт, я идиот, — искренне сообщил Шерлок и упал обратно на диван. Отличный эксперимент — поизучал волшебный предмет вволю. После слов Джона Шерлок начал вспоминать смутные ощущения — интерес при виде коробка и его содержимого, желание не отдавать его никому, злость на то, что кто-то отвлекает его от самого важного в жизни дела — созерцания волшебного света.
— Да, она тоже так сказала.
— Не сомневаюсь, — Шерлок отвернулся к спинке дивана — теперь он был рад тому, что Гермиона оставила лекарство и ушла. Выслушивать от неё нотации и упрёки он привык, но не в том случае, когда она была полностью права. Пожалуй, стоит перед ней извиниться за собственную глупость.
Джон некоторое время молчал, потом ушёл на кухню, погремел кастрюлями и вернулся.
— Поешь-ка. Миссис Хадсон сварила бульон.
При слове «еда» Шерлок снова сел — видимо, увлечённый артефактом, он и есть забывал. Джон аккуратно пододвинул к дивану журнальный столик, сгрёб с него бумаги на пол и поставил чашку с бульоном. Подождал, пока Шерлок сделает несколько глотков, а потом всё-таки не выдержал и спросил:
— Кто они такие?
Шерлок попытался было сделать вид, что не услышал вопроса, поинтересовавшись:
— А где Мэри?
— Дома. Ты не ответил.
— Тебя интересуют они вообще или…
— И то, и другое. — Джон подвинул кресло, уселся в него и скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что готов сидеть хоть до ночи.
— Они — волшебники. Живут рядом с нами и стараются не вмешиваться в наши дела, — сказал Шерлок, мысленно пообещав себе, что извинится перед Гермионой ещё и за раскрытие её большого секрета.
— Заметно, — с нажимом ответил Джон, — что не вмешиваются. Я не идиот, Шерлок.
— С чего ты это взял? — шутка оценена не была, и Шерлок вздохнул: — ладно, я понял. Они действительно стараются не вмешиваться, но с Гермионой, которая сегодня приходила, мы давно знакомы. Даже в некотором роде… — он хотел было сказать «друзья», но почему-то передумал и замолчал.
— В некотором роде друзья? — предположил Джон. Шерлок пожал плечами, предоставляя ему размышлять над этим вопросом самостоятельно.
После кружки бульона слабость отступила, и он чувствовал в себе силы встать, привести себя в порядок и заняться каким-нибудь делом, раз уж смерть французского спортсмена ему расследовать не удастся — наверняка Гермиона сама займётся продавцом артефакта.
Дела и расследования снова посыпались, как подарки на рождество — свободного времени почти не оставалось. Шерлок чувствовал себя счастливым как никогда — они с Джоном снова жили в квартире на Бейкер-стрит, их снова будил мерзкий дверной звонок, возвещающий о новых клиентах, они опять бросали вызов преступникам. Иногда по вечерам Джон, разумеется, уходил к Мэри — Шерлок в этом время, словно навёрстывая упущенное за два года, занимался музыкой. Скрипка всегда его успокаивала, и он соскучился по ней едва ли не больше, чем по всем людям, вместе взятым. Играя, он сочинял извинения для Гермионы — вылечив его, она пропала и не подавала никаких вестей, что для неё было нехарактерно. Шерлок предполагал, что она поддалась иррациональному чувству обиды — и считал, что может поступиться своими принципами и принести ей свои извинения.
Дверь дома номер 221-б была приоткрыта, из квартиры раздавались голоса и как будто рыдания. Майкрофт вошёл первым — и сразу же встретился с квартирной хозяйкой, миссис Хадсон. Рыдала именно она.
— Майкрофт, как хорошо, что вы пришли, — всхлипнула она, — там Джон и Мэри… И Шерлок!
— Весьма информативно, миссис Хадсон. Пройдите, пожалуйста, на кухню и выпейте воды, — велел Майкрофт ледяным тоном, а потом с удивительным для человека, борющегося с лишним весом, проворством взбежал по лестнице наверх. Гермиона, на которую миссис Хадсон даже не обратила внимания, последовала за ним.
Дверь в гостиную была открыта настежь, Шерлок сидел в кресле со странным выражением бесконечного, почти идиотского счастья на лице, и покачивался из стороны в сторону. Джон Ватсон стоял возле окна и то сжимал, то разжимал кулаки. На диване сидела светловолосая незнакомая Гермионе женщина — видимо, Мэри.
— Шерлок! — позвал Майкрофт.
Шерлок не отреагировал, только дернулся и прижал руки к груди. Гермиона обошла Майкрофта и, не обращая более внимания ни на кого, опустилась на колени перед ним. Вблизи стало видно, что он был не здоров — кожа покрылась испариной, губы слишком ярко выделялись на бледном лице, под глазами наметились тёмные круги. На щеках выступала чёрная щетина. Кроме того, он не просто прижимал руки груди — он прятал что-то маленькое и, очевидно, очень ценное.
— Он не спит третьи сутки, ничего не ест. Вчера я влил в него пару глотков воды — с боем и скандалами, — произнёс Джон Ватсон, обращаясь к Майкрофту. — Всё из-за этой чёртовой штуковины!
Гермиона отвела взгляд от Шерлока, подскочила, подошла к Джону и быстро спросила:
— Что за штуковина?
Джон несколько секунд раздумывал, стоит ли отвечать на вопрос совершенно незнакомого ему человека, потом взглянул на Шерлока и решил, очевидно, что стоит.
— Пять дней назад инспектор Лестрейд предложил нам дело — французский спортсмен Доминик Готье найден мёртвым в окружении тысяч спичечных коробков. Все абсолютно пусты, кроме одного — того, который сейчас у Шерлока.
— И что в нём? — спросил Майкрофт.
— Я не знаю. Но оно светится. Сначала, первые пару дней, Шерлок изучал его как обычную улику, разве что мне в руки не давал, — продолжил Джон, — а потом началось вот это. В четверг утром я нашёл его в этом кресле — он смотрел на свет внутри коробка и улыбался. Я спросил, что там, но он не ответил, закрыл коробок и прижал к груди.
— Мы пытались отобрать его, — сказала женщина, — но не вышло. Джон сделал Шерлоку укол снотворного в плечо, но оно не подействовало.
Гермиона устало потёрла глаза — отдыха как будто и не было. Шерлок в своём репертуаре — любопытен как ребёнок и с удовольствием игнорирует все правила, в том числе и требования безопасности. Если бы она не уехала во Францию или приехала через два дня, как и планировала, а не через пять, он бы, конечно, принёс ей находку, но в её отсутствие наверняка посчитал себя в праве поизучать занятный артефакт.
— Оставьте меня с Шерлоком, — сказала она твёрдо и тут же последовали почти одновременные:
— Целесообразнее, если я останусь рядом, — от Майкрофта, и:
— Я с места не сдвинусь, — от Джона.
— Мистер Ватсон, — Гермиона выпрямилась и осторожно положила Шерлоку руку на плечо, — с ним всё будет в порядке. Но вам и мисс…
— Морстен.
— И мисс Морстен стоит пойти на кухню, оказать помощь вашей хозяйке — у нее, кажется, истерика.
Джон плотнее сжал губы, а потом спросил:
— Не вы ли имели непосредственное отношение к чуду его спасения два года назад?
— Я, — не стала спорить Гермиона. Едва ли Шерлок рассказал своему другу о магии, скорее, напустил тумана — он умел это делать.
— Ладно, — кивнул Джон. — Мэри, пойдем.
Они вышли, Майкрофт остался стоять посреди гостиной. Он разумно молчал и не задавал вопросов, а Гермиона достала волшебную палочку и попыталась воздействовать на спичечный коробок. Безуспешно.
Заклинание сна и обездвиживания тоже не помогли — что-то словно поглощало магию. Шерлок прикрыл глаза, его улыбка стала еще шире — а, казалось бы, шире уже некуда.
— Иммобилус! — на пробу произнесла Гермиона. Шерлок на мгновение замер — и тут же снова обрёл подвижность.
— С чем мы имеем дело? — не выдержал Майкрофт.
— С артефактом, и, к тому же, из тёмных. Пьёт энергию почище любого вампира. Что ж, будем надеяться, что моя лицензия ещё действует, — она сглотнула, собрала волю в кулак и скомандовала: — Империо!
Непростительное заклятье, концентрация её решимости, приправленной жаждой власти и верой в собственное могущество, сработало, пусть и с трудом. Гермиона почувствовала, как по руке прошла волна тепла.
— Встань! — велела она. Не меняя выражения лица, Шерлок поднялся из кресла и замер на манер стойкого оловянного солдатика.
— Положи коробок на столик.
Он двинул рукой — но не завершил движения, снова прижал коробок к сердцу.
— Положи! — резче велела Гермиона. — Немедленно.
Волна из просто теплой стала обжигающе-горячей, сила воли Шерлока, подкрепленная темной магией артефакта, была невероятной. По спине Гермионы заструился пот, виски заломило от боли, она пошатнулась, но твёрдая рука Майкрофта осторожно придержала её за плечо.
— Положи, это приказ, — выдавила она из себя — и Шерлок медленно, как сломанная кукла, вытянул руку и разжал ладонь. Коробок упал на журнальный столик, но Гермиона не отменила заклинания — посмотрела в пустые, ничего не выражающие глаза друга и сказала: — ложись на диван.
Шерлок пошёл выполнять команду, а Гермиона осторожно склонилась над коробком. С виду он был совершенно обычным — такой можно купить в любом ларьке. Интересным было содержимое.
— Специалис ревелио, — пробормотала она себе под нос, стукнув коробок. Разумеется, на стандартные выявляющие чары он не среагировал. Дотрагиваться до него Гермиона не решилась, поэтому прикрыла дверь и наколдовала патронуса.
Светящаяся выдра сделала несколько забавных подскоков и замерла.
— Найди Эрни МакМиллана, передай: «Эрни, срочно аппарируй по следу моего патронуса и возьми ёмкость для опасных артефактов». Иди.
Выдра понятливо кивнула и растворилась в воздухе. Сзади тихо выдохнул Майкрофт — Гермиона вспомнила, что он ни разу не видел подобного волшебства, только бытовое.
— Это был патронус, — пояснила она, — личный помощник и защитник.
— Я догадался, — ответил он спокойно, а потом прошёл к лежащему на диване Шерлоку и присел на подлокотник.
Эрни, возглавлявшего отдел по обезвреживанию опасных артефактов, ждали молча — Шерлок, всё ещё находившийся под действием «Империуса», молча смотрел в потолок и почти не двигался, Майкрофт возле него и вовсе превратился в живую статую, а Гермиона опасалась выпустить из поля зрения коробок, от которого фонило магией.
Эрни — располневший, ставший похожим на шар с ножками, но ответственный и бешено-работоспособный, прибыл через десять минут и, забыв поздороваться, наклонился над коробком. Громко цокнул языком, достал небольшую деревянную коробочку — ловушку для артефактов — и переместил коробок вместе с его опасным содержимым внутрь. Едва он захлопнул крышку, как в комнате посвежело, стало легче дышать.
— Весёлая штуковина, шеф, — заметил Эрни, — ловец душ. Слабенький пока, но затягивает, зараза.
Гермиона охнула — на секунду представила, что было бы, не успей она отобрать вещицу у Шерлока.
— С магглами сама разберёшься?
— Разумеется, — заверила его она, — отчёт об уничтожении завтра принесёшь.
Эрни с хлопком исчез, унеся с собой артефакт, а Гермиона обернулась к Холмсам и сняла с Шерлока заклинание.
— Что за чёрт? — тут же спросил он.
— Это ты скажи, дорогой братец, — язвительно ответил Майкрофт, и Гермиона была с ним в этот раз совершенно солидарна, — почему тебе отказал твой хвалёный ум?
— Это был эксперимент! — Шерлок, пошатываясь, встал, но тут же снова рухнул на диван — сказалось трёхдневное голодание.
— Шерлок, — сказала Гермиона, — эта штука выпила бы твою душу, как дементор, за полторы-две недели. До дна. Это не эксперимент, а глупость. Ты же знаешь, что магия — это не то, с чем можно шутить.
Шерлок открыл было рот, чтобы возразить, случайно привычным жестом потёр подбородок, удивлённо ощупал его, обнаружив щетину — и промолчал.
Гермиона не прощаясь вернулась к себе в кабинет — ещё не было двух часов дня, а она уже полностью вымоталась. Коробок вместе с начинкой Эрни уничтожил, Гермиона инициировала расследование — нужно было найти, каким образом эта вещь попала в руки маггловскому спортсмену, — пришлось задействовать связи с Францией, ругаться с их Авроратом, потом мириться, после того, как они обнаружили канал подпольной торговли запрещёнными предметами… История раскручивалась несколько месяцев, Рождество Гермиона была вынуждена встречать в Париже.
Даже примирение с Шерлоком прошло как-то незаметно: он в течение пяти минут распинался на тему того, что осознал всю глубину своей неправоты, Гермиона дослушала — и отправила варить горячий шоколад, потому что с ног валилась от усталости.
В апреле, наконец, основные виновники были найдены, и Гермиона с огромным облегчением передала Кингсли почётное право решать, британские или французские маги посадят преступника в тюрьму. Ей было, честно говоря, всё равно — лишь бы посадили.
Прошла всего неделя после сумасшедшего французского марафона, как секретарь передал ей вызов через Элдрича Диггори — того самого старичка, который помогал ей связываться с Майкрофтом.
Не тратя время на болтовню с портретом, Гермиона аппарировала к Майкрофту в кабинет. Тот был один. Перед ним лежала пухлая папка, которую он просматривал, похоже, далеко не в первый раз.
— Мы нашли его. Шантажиста, — произнёс Майкрофт сдавленно. — Позволь тебе представить, Гермиона, — он подвинул к ней папку, — это весьма уважаемая личность, его зовут Чарльз Огюстус Магнуссен.
Глава 35
В себя Шерлок приходил медленно, как будто мозг запускался с разгона. Голова болела, живот подводило от голода, а руки отчётливо тряслись. Первой мыслью было: «Передоз. Зачем?». Он попытался вспомнить события последних дней, но в голове обнаружил только чёрную пустоту, ни наркотических видений, ни самого факта приёма наркотиков. Что заставило его сорваться, опять, после стольких лет воздержания?
— Шерлок, ты в порядке? — голос Джона просверлил Шерлоку мозг насквозь.
— Потише, пожалуйста! — прохрипел он.
— Ну-ка, выпей, она сказала, что тебе это поможет, — Джон заставил Шерлока приподняться и, поддерживая под спину, влил ему в рот горькую жидкость. Шерлок сглотнул, и боль тут же отступила.
— Она? — уточнил Шерлок. Он совершенно не помнил прихода Гермионы.
— Да, женщина, такая… — Джон сделал странный пасс рукой, — с тёмными волосами, из тех… ты понимаешь. Сказала дать тебе это, когда придёшь в себя, и… исчезла.
Шерлок пару раз моргнул, осмысливая информацию, потом кивнул — точно Гермиона. Странно, правда, что она позволила Джону догадаться о том, что является одной «из тех», как он тактично назвал волшебников. И особенно странно, что она, обнаружив его в таком состоянии, просто оставила зелье и ушла, а не привела в чувство и не начала пытать особо изощрёнными заклинаниями.
Шерлок протянул руку в сторону и пошарил по полу (он лежал на диване) — где-то должен был лежать список веществ, которые он принял. Это было что-то убойное, раз у него отшибло память о последних днях.
— Что ты ищешь? — спросил Джон.
— Не важно, — огрызнулся Шерлок. Списка не было.
— Ты вообще как себя чувствуешь?
— Я в порядке. Пытаюсь только понять, что я себе вколол и зачем.
— Эм… Ты не на наркотиках, если что…
Шерлок сел на диване и с удивлением уставился на Джона. Тот явно мучился без сна несколько дней, забывал питаться, нервничал.
— Не на наркотиках? — переспросил он.
— Нет. Это всё тот коробок. Ты как будто сошёл с ума, не расставался с ним, сидел и смотрел на свет.
— Чёрт, я идиот, — искренне сообщил Шерлок и упал обратно на диван. Отличный эксперимент — поизучал волшебный предмет вволю. После слов Джона Шерлок начал вспоминать смутные ощущения — интерес при виде коробка и его содержимого, желание не отдавать его никому, злость на то, что кто-то отвлекает его от самого важного в жизни дела — созерцания волшебного света.
— Да, она тоже так сказала.
— Не сомневаюсь, — Шерлок отвернулся к спинке дивана — теперь он был рад тому, что Гермиона оставила лекарство и ушла. Выслушивать от неё нотации и упрёки он привык, но не в том случае, когда она была полностью права. Пожалуй, стоит перед ней извиниться за собственную глупость.
Джон некоторое время молчал, потом ушёл на кухню, погремел кастрюлями и вернулся.
— Поешь-ка. Миссис Хадсон сварила бульон.
При слове «еда» Шерлок снова сел — видимо, увлечённый артефактом, он и есть забывал. Джон аккуратно пододвинул к дивану журнальный столик, сгрёб с него бумаги на пол и поставил чашку с бульоном. Подождал, пока Шерлок сделает несколько глотков, а потом всё-таки не выдержал и спросил:
— Кто они такие?
Шерлок попытался было сделать вид, что не услышал вопроса, поинтересовавшись:
— А где Мэри?
— Дома. Ты не ответил.
— Тебя интересуют они вообще или…
— И то, и другое. — Джон подвинул кресло, уселся в него и скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что готов сидеть хоть до ночи.
— Они — волшебники. Живут рядом с нами и стараются не вмешиваться в наши дела, — сказал Шерлок, мысленно пообещав себе, что извинится перед Гермионой ещё и за раскрытие её большого секрета.
— Заметно, — с нажимом ответил Джон, — что не вмешиваются. Я не идиот, Шерлок.
— С чего ты это взял? — шутка оценена не была, и Шерлок вздохнул: — ладно, я понял. Они действительно стараются не вмешиваться, но с Гермионой, которая сегодня приходила, мы давно знакомы. Даже в некотором роде… — он хотел было сказать «друзья», но почему-то передумал и замолчал.
— В некотором роде друзья? — предположил Джон. Шерлок пожал плечами, предоставляя ему размышлять над этим вопросом самостоятельно.
После кружки бульона слабость отступила, и он чувствовал в себе силы встать, привести себя в порядок и заняться каким-нибудь делом, раз уж смерть французского спортсмена ему расследовать не удастся — наверняка Гермиона сама займётся продавцом артефакта.
Дела и расследования снова посыпались, как подарки на рождество — свободного времени почти не оставалось. Шерлок чувствовал себя счастливым как никогда — они с Джоном снова жили в квартире на Бейкер-стрит, их снова будил мерзкий дверной звонок, возвещающий о новых клиентах, они опять бросали вызов преступникам. Иногда по вечерам Джон, разумеется, уходил к Мэри — Шерлок в этом время, словно навёрстывая упущенное за два года, занимался музыкой. Скрипка всегда его успокаивала, и он соскучился по ней едва ли не больше, чем по всем людям, вместе взятым. Играя, он сочинял извинения для Гермионы — вылечив его, она пропала и не подавала никаких вестей, что для неё было нехарактерно. Шерлок предполагал, что она поддалась иррациональному чувству обиды — и считал, что может поступиться своими принципами и принести ей свои извинения.
