— Бежать пробовал?
— Отсюда разве убежишь?!
— Ну, когда приходили охранники. Мог же ты их вырубить или что-то в этом роде?
— Ты, наверное, не понимаешь, о чём говоришь, — Йоко проговорил это с досадой, убеждая себя, что сидит рядом с круглой дурой. — Они приходят по несколько человек. И Пиовр всегда с ними. Даже когда бросают мне кости. При всём желании я не могу... Да, я много дрался на улицах в детстве, если ты об этом. Но тут... тут — не могу.
— Тебя мучает страх. Я понимаю тебя. Незнакомая обстановка. А как же Беатрикс?
— Я бы всё отдал, чтобы увидеть её и убедиться, что с ней всё в порядке, — выдохнул Риббок. — Если то, что ты сказала о Беатрикс — правда, то... это прекрасно.
Я немного приуныла. Йоко, как выяснилось, уже отчаявшийся. Не пытается ничего поделать. Не пытается бороться, хотя может. С другой стороны, не мудрено: он не понятно где, и тип со шрамом в драном плаще каждый завтрак, обед и ужин грозит вырезать ему язык, нос, рот, глаз, ухо и так далее.
— Так, Йоко. Ещё раз. Расскажи в подробностях, что с тобой было, когда тебя забрали. Вы с Беатрикс убегали от оголтелого мужика с монтировкой. И наткнулись на патруль, так?
Йоко устало кивнул.
— Ты дрался с ними.
— Я пытался...
— Не важно. Ты с ними дрался, просто их было больше и они победили. Меня тоже они победили, — с досадой проговорила я.
В голосе Йоко послышалось удивление и заинтересованность:
— Ты дралась с ними?
— Ага, только что. Ты прав, они берут сплошь количеством. Но по одиночке они не очень профессиональны.
— Ты умеешь драться? Слушай, я мало что понимаю. Я тебя в темноте не очень вижу, а по голосу ты молодая. Сколько тебе лет, двадцать?
— Ну спасибо, удружил! Мне гораздо меньше, я не такая старуха! Но довольно об этом, расскажи, что было после того как тебя засунули в фургон.
— Меня вырубили... А очнулся я уже здесь. На меня вылили холодную воду. И тут был Пиовр. Он со мной поговорил, в конце чуть не отрезал мне ухо, а потом передумал и ушёл. А через несколько часов стали приносить еду.
— О чём Пиовр с тобой говорил?
— Я не помню... я хотел спросить его, где Беатрикс, но не стал, потому что боялся, что если он узнает о Беатрикс, то будет охотиться за ней... Я надеялся, что ей удалось убежать. Неряха говорил про лестницу, что выше лестницы Пиовр и его патруль почему-то не поднимаются...
— С этой лестницей та ещё чертовщинка. Она ведёт в параллельный мир, где тоже продолжение этого города. Только если ты стоишь здесь и видишь море, и если ты стоишь наверху и видишь тоже море, на том же уровне, и никаких обрывов и висячих садов Семирамиды там нет, — кратко обрисовала я. — В общих чертах я тебя поняла. Надо подумать.
— Расскажи о себе, — попросил Йоко. — Неужели тебя послали за Беатрикс, а ты говоришь, что ты маленькая? Как тебя могли послать одну?
— А ты что, ждал, что вам вдогонку пошлют отряд спецназа?
— Ну, что-то вроде этого... Пойми, я должен понять, что тебе можно доверять.
Ага. Разумный юноша. Я выдохнула. Сказать правду? Не поверит. Да и запрещено агенту Только Для Ваших Глаз рассказывать что-либо о Только Для Ваших Глаз. Соврать? Придумать легенду? Я решила сказать нечто посередине:
— Мои старшие друзья... ну, они мне как наставники, учителя — это те самые друзья профессора Шенгли. Они связаны с детективами. Предложили послать меня, потому что мы все думали, что вы просто отдыхаете в романтическом путешествии во Вьюрзбурге, наслаждаетесь уединением, и с вами легче будет найти контакт человеку... молодому, не вызывающему подозрений, а лучше всего молодой девушке.
Я понятия не имела, как звучит со стороны то, что я говорю. Но Йоко удовлетворился:
— Я понял. Нет, мы с Беатрикс не думали ни о чём таком. Мы просто дружим. Она всегда хотела быть учёной, путешествовать. Ну и я тоже. Мы правда друзья, мы не можем стать парой.
— Это ещё почему?
— Беатрикс из очень хорошей семьи. У неё должно быть хорошее будущее, респектабельный муж... Нам рано ещё думать про мужей и жён.
— Йоко, ты слышал что-нибудь о Загане Бранче?
— Это учитель Беатрикс. Который рассказал о Вьюрзбурге, об этом крае. Он рассказал что-то про уникальные места и архитектурные, исторические и этнографические памятники, и Беатрикс зажглась это исследовать. Я поддержал её.
— Ты говоришь складно, ты где-то учился?
— Нигде. Я просто сам для себя много читал, в свободное время, когда оно было. Чёрт подери! — внезапно выругался Йоко, встрепенувшись. — С тобой так спокойно сидеть и болтать, я совсем забыл, что утром меня скормят каким-то гладиаторам!
— Лови момент. Живи настоящим. Пока есть возможность болтать — отчего бы не поболтать? Сдаётся мне, что Бранч этот никакой не преподаватель. Что он заманивал вас в ловушку. И что он напрямую связан со всем, что творится в этом городе. Я намерена это выяснить.
— Ты всегда такая храбрая? Ты действуешь как опытный оперативник, — проговорил с уважением Йоко.
— Не такая уж и храбрая. И тем более, далеко не опытная. Раз уж я здесь, м-да. Постарайся уснуть, Йоко. Я придумаю план.
Йоко предпочёл послушать мой совет. Не знаю, заснул ли он, но затих точно. А я стала думать. Я вспомнила о наличии у меня Иглы Демоуса. Могу устроить открытие двери на бис.
Едва я об этом подумала, как с противоположного конца сырого коридора послышались шаги нескольких пар ног. И в нашу сторону двинулись пять охранников с факелами. Они пришли проверить нас. Дойдя до решётчатой двери, они посветили факелами внутрь камеры. Так при свете неровного огня мне удалось рассмотреть своего соседа. Это действительно Йоко, ничем не отличался от себя на фотографии. Светлые волосы, немного кривоватый нос. Удостоверившись, что мы сидим как голубки у стеночки, тюремщики ушли.
Я собрала воедино в мозгах всё, что получила за сегодня. Беатрикс, её рассказ. Сёстры Вайм, Белад. Моё ограбление Белада. В пропавшем рюкзаке лежала связка ключей, которую я спёрла. Теперь она потеряна. Обидно. Впрочем, да ладно. Неряха и стычка с ним. Меня снова кольнул укол совести: я оставила там Беатрикс. Неряха мог очнуться и в ярости выбить дверь из подвала. Беатрикс могла не справиться... Сторож. Маяк. Карта города — она тоже потеряна! В рюкзаке лежала. А я даже не успела её рассмотреть толком. Возможно, там были обозначены какие-то ориентиры, как выбраться из этого города! Констанция. И разговор с ней. А потом патруль Пиовра и сам Пиовр.
Мои мысли наслаивались одна на другую. Пока до меня наконец не дошло, что я дико устала. По ощущениям моего организма, мне давно пора на боковую. Мои ноги гудели, все синяки ныли. Я поняла, что сейчас я совсем не боец. На меня навалилось такое истощение и упадок сил, что я не могла с ним даже бороться. И я свернулась в клубок у стены и задремала.
Нас подняли на ноги, как мне показалось, минут через пятнадцать. А может, и все пятнадцать часов прошли. Касательно часов — их тут не было. В городе я ни разу не видела никаких часов. С того момента как мои наручные часы вчера (или позавчера?) сломались, я не понимала, сколько времени.
Лязгнул замок. Потом со скрипом открылась дверь. На пороге стояли охранники. Те же или другие — не важно, они все на одно лицо. Я полагала, что Пиовр их гипнотизировал и запугивал, заставляя работать на себя. А может, в этом городе жизненно необходимо работать на Пиовра, чтобы прокормиться. Подобно тому как чтобы добыть еду, необходимо таскать вёдра с экскрементами в подвал к Неряхе.
— Поднимайтесь, оба.
Я проснулась быстрее. И поспешно встала на ноги. В нашу камеру набилась куча народу. Йоко подняли за шкирку, выдернув из сна как щенка. Он стал брыкаться:
— Ай! Что? Куда вы меня тащите? Пустите!
Его увели очень быстро. Тем временем меня снова больно и крепко схватили за обе руки. Я вырываться не пыталась. Во-первых, потому что понимала, что нужно экономить силы, а совладать с таким физическим и численным превосходством противников я не могла. Во-вторых, я сонная как муха. Меня сдёрнули с места и тоже увели. Как выяснилось, совсем в другую сторону, не туда, куда Йоко.
Я старалась запомнить повороты, ориентиры в вообще куда меня ведут. В некоторых камерах, мимо которых меня стремительно проводили, кто-то сидел. В темноте плохо видно, кто это. Но тюрьма загружена лишь на треть: слишком много пустых камер. Если Пиовру захочется, он может сюда засадить весь город, карамба!
Потом меня вывели в более широкий коридор, где камеры и решётки уже кончились, и мы стали подниматься по крутой каменной лестнице. Затем моему взору предстал холл не то замка, не то дворца, с грубой средневековой мебелью, шкурами диких животных, коврами и всякой утварью. Меня повели ещё выше, я различила приоткрытые двери, за которыми виднелись настоящие княжеские покои. А потом меня ввели, точнее грубо втолкнули, в залу. Дверь за мной с грохотом закрылась, мои провожатые ушли. Я еле удержалась на ногах.
Пол тут каменный и очень грубый, а ещё сколоченная дубовая мебель с претензией на аристократию. Впереди виднелся просвет и кусок серого, покрытого мглой неба, и небольшой балкончик. На этом балкончике стоял Пиовр, спиной ко мне.
Очень опрометчиво с его стороны. Я могла бы тихо подкрасться и ловким приёмом спихнуть его вниз. Могла бы огреть его сзади по башке любым подручным твёрдым предметом. А могла бы и вовсе перерезать ему горло ножом-"Пираньей", которая всё ещё при мне, спрятанная в ботинках с двойным дном. Но я этого не сделала: у меня нет пока путей отступления. Я понимала, что сотвори я что непродуманно с Пиовром, мне придётся иметь дело с десятками его людей в зелёном. Конечно, я могла бы и попытаться захватить Пиовра в заложники, но... есть ли в этом резон?
Пиовр словно услышал мои мысли и не оглядываясь, предложил:
— Надеюсь, ты такой же умный человек, как и я. Пойди-ка сюда, я тебе кое-что покажу. Ты ведь любишь драться, не так ли?
Звучало как вызов. Я сделала несколько шагов по направлению к балкону, и вышла туда. Балкон выводил на неприглядный внутренний двор. Он выступал маленькой площадкой над узким пространством между скалами и стенами тюрьмы-замка. И находился где-то на высоте традиционного второго или третьего этажа. А под ним — расчищенное пространство, которое я сразу приняла за ринг или арену и оказалась права.
Ринг огорожен бортиками и натянутыми морскими канатами, по его краям уже рассыпались любопытные охранники, и их толпа пребывала, часть из них выходили с чёрного хода тюрьмы из одного из его крыльев, а часть — по тропинке, петляющей в скалах.
Пиовр почти любовно оглядывал арену и собирающихся вокруг зрителей. Он рассуждал:
— Люди делятся на тех, кто любит драться, и на тех, кто смотрит. Вот так всегда по жизни, ты либо смотришь, либо дерёшься. Как по-твоему, что выгоднее?
Я подозрительно поглядела на него. С чего это он задумал разговоры разговаривать со мной — своим пленником?
— По мне так, выгоднее драться! — ответила я. — Когда ты смотришь — ты просто стоишь и ничего не делаешь, никак не влияешь ни на что. И жизнь проходит мимо. А когда ты дерёшься — ты можешь выиграть, победить. И что-то сделать. Ну и плюс любая драка это хорошая тренировка.
— А вот и неправильный ответ, — насмешливо заявил Пиовр. — Выгоднее не смотреть. И не драться. А быть тем, кто управляет теми, кто смотрит и теми, кто дерётся. Быть тем, кто управляет рингом, организовывает драку!
Внезапно я поняла, что он прав. Вот гад!
Тем временем, толпа охранников внизу достигла величины в сотню, а может даже в две. Я небрежно спросила:
— Это что, все твои подданные?
— Кто сказал, что я король? Это мои друзья, мои Мозги, они служат мне на добровольных началах. С превеликой радостью, надо сказать!
Я хотела язвительно спросить, не проистекает ли их радость от отрезанных пальцев, носов и так далее, но тут же сглотнула: уже вроде как наступило утро, а Пиовр обещал утром у меня что-то отрезать! Вот я точно не возрадуюсь этому. Но пока он резать вроде ничего не собирается, так что эту тему я предпочла опустить. Вдруг он забыл и не станет ничего резать?
— Они сами выбрали служить мне! У них был выбор отказаться.
— В самом деле? — я недоверчиво взглянула на собеседника-головореза.
— Ну конечно! — усмехнулся тот. — Я никого никогда не заставляю ничего!
Да, так я ему и поверила. А кто держал меня в тюрьме всю ночь, а Йоко три ночи или дня?
Йоко... Он оказался лёгок на помине. Я невольно встрепенулась, увидев, как его ведут. Несколько охранников в зелёном вытолкнули его из дверей и почти насильно направили в сторону ринга. Толпа зрителей всколыхнулась, то тут, то там послышались нечленораздельные звуки, выражающие презрительное приветствие. Похоже, юный Риббок не производил на них впечатления.
Даже находясь сравнительно далеко и высоко, я разглядела, что выглядел парень не важно. Бледный как полотно, глаза широко расширены, волосы взъерошены, одежда в беспорядке.
— Держи их голодными, доводи их до грани отчаяния — и ты получишь самых лучших, самых остервенелых бойцов. Все, кто проходил через мои руки — проходили через мой ринг, — проговорил Пиовр тихо, почти шёпотом.
Выходит, с утра его тянуло на размышления о смысле бытия. Что ж. Я возразила:
— Да они убьют его!
— Ошибаешься. Готова сделать ставку? — Пиовр глянул на меня, и в его взгляде я прочла вызов и азарт.
Внезапно мне на какой-то момент показалось, что Пиовр не такой уж и злодей. Было в нём что-то... не злодейское.
Тем временем, события внизу разворачивались со скоростью клубящегося тумана в этом Призрачном городе. Йоко ошарашено озирался по сторонам, натыкаясь на угрюмые и не предвещающие ничего хорошего взгляды зелёных людей, словно не понимая, куда он попал. Всё тут было гротескным и нелепым. И казалось поэтому бредовым, бессмысленным. Все представления о логике и целесообразности рушились в прах.
— Так на кого ты делаешь ставку? — повторил Пиовр.
Я была вынуждена поддержать Йоко. Ведь я пришла за ним, пришла спасать его:
— На него.
— Нельзя. Потому что на него уже поставил я, — усмехнулся тип в драном плаще и хлопнул в ладоши.
Тут Йоко поднял голову и увидел меня. Я стояла на этом балкончике, рядом с врагом. И кожей услышала, как в Йоко упало сердце и угасла последняя надежда. Что он там вообразил — что я заодно с Пиовром? Или наоборот, что мне сейчас угрожают, и я абсолютно беспомощна? Однако я стояла не связанная, никто не держал мои пальцы или нос или уши в клацающих наточенных щипцах. Я вольна даже осуществить свою шальную задумку столкнуть Пиовра вниз! Но то, что начало происходить внизу, начисто приковало меня к наблюдательству, тому самому, которое я презирала и отрицала.
Бывают в жизни события, обстоятельства, даже не всегда напрямую касающиеся нас, когда мы просто стоим и смотрим. Авария на дороге, по которой мы проезжаем. Старуха, упавшая в обморок в метро. Дядечка, идущий впереди нас и теряющий кошелёк. А мы стоим и смотрим. Или просто проходим мимо. А потом корим себя за несознательность, за чёрствость, за отсутствие отзывчивости... Ведь надо в момент аварии остановиться и спросить, нужна ли помощь. Подбежать к старухе, позвать скорую. Догнать дядечку и вручить ему утерянный кошелёк.
— Отсюда разве убежишь?!
— Ну, когда приходили охранники. Мог же ты их вырубить или что-то в этом роде?
— Ты, наверное, не понимаешь, о чём говоришь, — Йоко проговорил это с досадой, убеждая себя, что сидит рядом с круглой дурой. — Они приходят по несколько человек. И Пиовр всегда с ними. Даже когда бросают мне кости. При всём желании я не могу... Да, я много дрался на улицах в детстве, если ты об этом. Но тут... тут — не могу.
— Тебя мучает страх. Я понимаю тебя. Незнакомая обстановка. А как же Беатрикс?
— Я бы всё отдал, чтобы увидеть её и убедиться, что с ней всё в порядке, — выдохнул Риббок. — Если то, что ты сказала о Беатрикс — правда, то... это прекрасно.
Я немного приуныла. Йоко, как выяснилось, уже отчаявшийся. Не пытается ничего поделать. Не пытается бороться, хотя может. С другой стороны, не мудрено: он не понятно где, и тип со шрамом в драном плаще каждый завтрак, обед и ужин грозит вырезать ему язык, нос, рот, глаз, ухо и так далее.
— Так, Йоко. Ещё раз. Расскажи в подробностях, что с тобой было, когда тебя забрали. Вы с Беатрикс убегали от оголтелого мужика с монтировкой. И наткнулись на патруль, так?
Йоко устало кивнул.
— Ты дрался с ними.
— Я пытался...
— Не важно. Ты с ними дрался, просто их было больше и они победили. Меня тоже они победили, — с досадой проговорила я.
В голосе Йоко послышалось удивление и заинтересованность:
— Ты дралась с ними?
— Ага, только что. Ты прав, они берут сплошь количеством. Но по одиночке они не очень профессиональны.
— Ты умеешь драться? Слушай, я мало что понимаю. Я тебя в темноте не очень вижу, а по голосу ты молодая. Сколько тебе лет, двадцать?
— Ну спасибо, удружил! Мне гораздо меньше, я не такая старуха! Но довольно об этом, расскажи, что было после того как тебя засунули в фургон.
— Меня вырубили... А очнулся я уже здесь. На меня вылили холодную воду. И тут был Пиовр. Он со мной поговорил, в конце чуть не отрезал мне ухо, а потом передумал и ушёл. А через несколько часов стали приносить еду.
— О чём Пиовр с тобой говорил?
— Я не помню... я хотел спросить его, где Беатрикс, но не стал, потому что боялся, что если он узнает о Беатрикс, то будет охотиться за ней... Я надеялся, что ей удалось убежать. Неряха говорил про лестницу, что выше лестницы Пиовр и его патруль почему-то не поднимаются...
— С этой лестницей та ещё чертовщинка. Она ведёт в параллельный мир, где тоже продолжение этого города. Только если ты стоишь здесь и видишь море, и если ты стоишь наверху и видишь тоже море, на том же уровне, и никаких обрывов и висячих садов Семирамиды там нет, — кратко обрисовала я. — В общих чертах я тебя поняла. Надо подумать.
— Расскажи о себе, — попросил Йоко. — Неужели тебя послали за Беатрикс, а ты говоришь, что ты маленькая? Как тебя могли послать одну?
— А ты что, ждал, что вам вдогонку пошлют отряд спецназа?
— Ну, что-то вроде этого... Пойми, я должен понять, что тебе можно доверять.
Ага. Разумный юноша. Я выдохнула. Сказать правду? Не поверит. Да и запрещено агенту Только Для Ваших Глаз рассказывать что-либо о Только Для Ваших Глаз. Соврать? Придумать легенду? Я решила сказать нечто посередине:
— Мои старшие друзья... ну, они мне как наставники, учителя — это те самые друзья профессора Шенгли. Они связаны с детективами. Предложили послать меня, потому что мы все думали, что вы просто отдыхаете в романтическом путешествии во Вьюрзбурге, наслаждаетесь уединением, и с вами легче будет найти контакт человеку... молодому, не вызывающему подозрений, а лучше всего молодой девушке.
Я понятия не имела, как звучит со стороны то, что я говорю. Но Йоко удовлетворился:
— Я понял. Нет, мы с Беатрикс не думали ни о чём таком. Мы просто дружим. Она всегда хотела быть учёной, путешествовать. Ну и я тоже. Мы правда друзья, мы не можем стать парой.
— Это ещё почему?
— Беатрикс из очень хорошей семьи. У неё должно быть хорошее будущее, респектабельный муж... Нам рано ещё думать про мужей и жён.
— Йоко, ты слышал что-нибудь о Загане Бранче?
— Это учитель Беатрикс. Который рассказал о Вьюрзбурге, об этом крае. Он рассказал что-то про уникальные места и архитектурные, исторические и этнографические памятники, и Беатрикс зажглась это исследовать. Я поддержал её.
— Ты говоришь складно, ты где-то учился?
— Нигде. Я просто сам для себя много читал, в свободное время, когда оно было. Чёрт подери! — внезапно выругался Йоко, встрепенувшись. — С тобой так спокойно сидеть и болтать, я совсем забыл, что утром меня скормят каким-то гладиаторам!
— Лови момент. Живи настоящим. Пока есть возможность болтать — отчего бы не поболтать? Сдаётся мне, что Бранч этот никакой не преподаватель. Что он заманивал вас в ловушку. И что он напрямую связан со всем, что творится в этом городе. Я намерена это выяснить.
— Ты всегда такая храбрая? Ты действуешь как опытный оперативник, — проговорил с уважением Йоко.
— Не такая уж и храбрая. И тем более, далеко не опытная. Раз уж я здесь, м-да. Постарайся уснуть, Йоко. Я придумаю план.
Йоко предпочёл послушать мой совет. Не знаю, заснул ли он, но затих точно. А я стала думать. Я вспомнила о наличии у меня Иглы Демоуса. Могу устроить открытие двери на бис.
Едва я об этом подумала, как с противоположного конца сырого коридора послышались шаги нескольких пар ног. И в нашу сторону двинулись пять охранников с факелами. Они пришли проверить нас. Дойдя до решётчатой двери, они посветили факелами внутрь камеры. Так при свете неровного огня мне удалось рассмотреть своего соседа. Это действительно Йоко, ничем не отличался от себя на фотографии. Светлые волосы, немного кривоватый нос. Удостоверившись, что мы сидим как голубки у стеночки, тюремщики ушли.
Я собрала воедино в мозгах всё, что получила за сегодня. Беатрикс, её рассказ. Сёстры Вайм, Белад. Моё ограбление Белада. В пропавшем рюкзаке лежала связка ключей, которую я спёрла. Теперь она потеряна. Обидно. Впрочем, да ладно. Неряха и стычка с ним. Меня снова кольнул укол совести: я оставила там Беатрикс. Неряха мог очнуться и в ярости выбить дверь из подвала. Беатрикс могла не справиться... Сторож. Маяк. Карта города — она тоже потеряна! В рюкзаке лежала. А я даже не успела её рассмотреть толком. Возможно, там были обозначены какие-то ориентиры, как выбраться из этого города! Констанция. И разговор с ней. А потом патруль Пиовра и сам Пиовр.
Мои мысли наслаивались одна на другую. Пока до меня наконец не дошло, что я дико устала. По ощущениям моего организма, мне давно пора на боковую. Мои ноги гудели, все синяки ныли. Я поняла, что сейчас я совсем не боец. На меня навалилось такое истощение и упадок сил, что я не могла с ним даже бороться. И я свернулась в клубок у стены и задремала.
Нас подняли на ноги, как мне показалось, минут через пятнадцать. А может, и все пятнадцать часов прошли. Касательно часов — их тут не было. В городе я ни разу не видела никаких часов. С того момента как мои наручные часы вчера (или позавчера?) сломались, я не понимала, сколько времени.
Лязгнул замок. Потом со скрипом открылась дверь. На пороге стояли охранники. Те же или другие — не важно, они все на одно лицо. Я полагала, что Пиовр их гипнотизировал и запугивал, заставляя работать на себя. А может, в этом городе жизненно необходимо работать на Пиовра, чтобы прокормиться. Подобно тому как чтобы добыть еду, необходимо таскать вёдра с экскрементами в подвал к Неряхе.
— Поднимайтесь, оба.
Я проснулась быстрее. И поспешно встала на ноги. В нашу камеру набилась куча народу. Йоко подняли за шкирку, выдернув из сна как щенка. Он стал брыкаться:
— Ай! Что? Куда вы меня тащите? Пустите!
Его увели очень быстро. Тем временем меня снова больно и крепко схватили за обе руки. Я вырываться не пыталась. Во-первых, потому что понимала, что нужно экономить силы, а совладать с таким физическим и численным превосходством противников я не могла. Во-вторых, я сонная как муха. Меня сдёрнули с места и тоже увели. Как выяснилось, совсем в другую сторону, не туда, куда Йоко.
Я старалась запомнить повороты, ориентиры в вообще куда меня ведут. В некоторых камерах, мимо которых меня стремительно проводили, кто-то сидел. В темноте плохо видно, кто это. Но тюрьма загружена лишь на треть: слишком много пустых камер. Если Пиовру захочется, он может сюда засадить весь город, карамба!
Потом меня вывели в более широкий коридор, где камеры и решётки уже кончились, и мы стали подниматься по крутой каменной лестнице. Затем моему взору предстал холл не то замка, не то дворца, с грубой средневековой мебелью, шкурами диких животных, коврами и всякой утварью. Меня повели ещё выше, я различила приоткрытые двери, за которыми виднелись настоящие княжеские покои. А потом меня ввели, точнее грубо втолкнули, в залу. Дверь за мной с грохотом закрылась, мои провожатые ушли. Я еле удержалась на ногах.
Пол тут каменный и очень грубый, а ещё сколоченная дубовая мебель с претензией на аристократию. Впереди виднелся просвет и кусок серого, покрытого мглой неба, и небольшой балкончик. На этом балкончике стоял Пиовр, спиной ко мне.
Очень опрометчиво с его стороны. Я могла бы тихо подкрасться и ловким приёмом спихнуть его вниз. Могла бы огреть его сзади по башке любым подручным твёрдым предметом. А могла бы и вовсе перерезать ему горло ножом-"Пираньей", которая всё ещё при мне, спрятанная в ботинках с двойным дном. Но я этого не сделала: у меня нет пока путей отступления. Я понимала, что сотвори я что непродуманно с Пиовром, мне придётся иметь дело с десятками его людей в зелёном. Конечно, я могла бы и попытаться захватить Пиовра в заложники, но... есть ли в этом резон?
Пиовр словно услышал мои мысли и не оглядываясь, предложил:
— Надеюсь, ты такой же умный человек, как и я. Пойди-ка сюда, я тебе кое-что покажу. Ты ведь любишь драться, не так ли?
Звучало как вызов. Я сделала несколько шагов по направлению к балкону, и вышла туда. Балкон выводил на неприглядный внутренний двор. Он выступал маленькой площадкой над узким пространством между скалами и стенами тюрьмы-замка. И находился где-то на высоте традиционного второго или третьего этажа. А под ним — расчищенное пространство, которое я сразу приняла за ринг или арену и оказалась права.
Ринг огорожен бортиками и натянутыми морскими канатами, по его краям уже рассыпались любопытные охранники, и их толпа пребывала, часть из них выходили с чёрного хода тюрьмы из одного из его крыльев, а часть — по тропинке, петляющей в скалах.
Пиовр почти любовно оглядывал арену и собирающихся вокруг зрителей. Он рассуждал:
— Люди делятся на тех, кто любит драться, и на тех, кто смотрит. Вот так всегда по жизни, ты либо смотришь, либо дерёшься. Как по-твоему, что выгоднее?
Я подозрительно поглядела на него. С чего это он задумал разговоры разговаривать со мной — своим пленником?
— По мне так, выгоднее драться! — ответила я. — Когда ты смотришь — ты просто стоишь и ничего не делаешь, никак не влияешь ни на что. И жизнь проходит мимо. А когда ты дерёшься — ты можешь выиграть, победить. И что-то сделать. Ну и плюс любая драка это хорошая тренировка.
— А вот и неправильный ответ, — насмешливо заявил Пиовр. — Выгоднее не смотреть. И не драться. А быть тем, кто управляет теми, кто смотрит и теми, кто дерётся. Быть тем, кто управляет рингом, организовывает драку!
Внезапно я поняла, что он прав. Вот гад!
Тем временем, толпа охранников внизу достигла величины в сотню, а может даже в две. Я небрежно спросила:
— Это что, все твои подданные?
— Кто сказал, что я король? Это мои друзья, мои Мозги, они служат мне на добровольных началах. С превеликой радостью, надо сказать!
Я хотела язвительно спросить, не проистекает ли их радость от отрезанных пальцев, носов и так далее, но тут же сглотнула: уже вроде как наступило утро, а Пиовр обещал утром у меня что-то отрезать! Вот я точно не возрадуюсь этому. Но пока он резать вроде ничего не собирается, так что эту тему я предпочла опустить. Вдруг он забыл и не станет ничего резать?
— Они сами выбрали служить мне! У них был выбор отказаться.
— В самом деле? — я недоверчиво взглянула на собеседника-головореза.
— Ну конечно! — усмехнулся тот. — Я никого никогда не заставляю ничего!
Да, так я ему и поверила. А кто держал меня в тюрьме всю ночь, а Йоко три ночи или дня?
Йоко... Он оказался лёгок на помине. Я невольно встрепенулась, увидев, как его ведут. Несколько охранников в зелёном вытолкнули его из дверей и почти насильно направили в сторону ринга. Толпа зрителей всколыхнулась, то тут, то там послышались нечленораздельные звуки, выражающие презрительное приветствие. Похоже, юный Риббок не производил на них впечатления.
Даже находясь сравнительно далеко и высоко, я разглядела, что выглядел парень не важно. Бледный как полотно, глаза широко расширены, волосы взъерошены, одежда в беспорядке.
— Держи их голодными, доводи их до грани отчаяния — и ты получишь самых лучших, самых остервенелых бойцов. Все, кто проходил через мои руки — проходили через мой ринг, — проговорил Пиовр тихо, почти шёпотом.
Выходит, с утра его тянуло на размышления о смысле бытия. Что ж. Я возразила:
— Да они убьют его!
— Ошибаешься. Готова сделать ставку? — Пиовр глянул на меня, и в его взгляде я прочла вызов и азарт.
Внезапно мне на какой-то момент показалось, что Пиовр не такой уж и злодей. Было в нём что-то... не злодейское.
Тем временем, события внизу разворачивались со скоростью клубящегося тумана в этом Призрачном городе. Йоко ошарашено озирался по сторонам, натыкаясь на угрюмые и не предвещающие ничего хорошего взгляды зелёных людей, словно не понимая, куда он попал. Всё тут было гротескным и нелепым. И казалось поэтому бредовым, бессмысленным. Все представления о логике и целесообразности рушились в прах.
— Так на кого ты делаешь ставку? — повторил Пиовр.
Я была вынуждена поддержать Йоко. Ведь я пришла за ним, пришла спасать его:
— На него.
— Нельзя. Потому что на него уже поставил я, — усмехнулся тип в драном плаще и хлопнул в ладоши.
Тут Йоко поднял голову и увидел меня. Я стояла на этом балкончике, рядом с врагом. И кожей услышала, как в Йоко упало сердце и угасла последняя надежда. Что он там вообразил — что я заодно с Пиовром? Или наоборот, что мне сейчас угрожают, и я абсолютно беспомощна? Однако я стояла не связанная, никто не держал мои пальцы или нос или уши в клацающих наточенных щипцах. Я вольна даже осуществить свою шальную задумку столкнуть Пиовра вниз! Но то, что начало происходить внизу, начисто приковало меня к наблюдательству, тому самому, которое я презирала и отрицала.
Бывают в жизни события, обстоятельства, даже не всегда напрямую касающиеся нас, когда мы просто стоим и смотрим. Авария на дороге, по которой мы проезжаем. Старуха, упавшая в обморок в метро. Дядечка, идущий впереди нас и теряющий кошелёк. А мы стоим и смотрим. Или просто проходим мимо. А потом корим себя за несознательность, за чёрствость, за отсутствие отзывчивости... Ведь надо в момент аварии остановиться и спросить, нужна ли помощь. Подбежать к старухе, позвать скорую. Догнать дядечку и вручить ему утерянный кошелёк.
