Людей в зелёных робах тут оказалось несоизмеримо много! Я поняла сразу, что попала в настоящее осиное гнездо, когда кто-то вдруг сзади схватил меня за ноги и дёрнул вниз...
Я потеряла равновесие, опору, ухнула с двухметровой высоты, едва не шкваркаясь головой об землю. Но этот кто-то, человек очень высокого роста, удержал меня вниз головой за ногу. А потом почти бережно, как котёнка, положил на землю. Меня тут же обступили со всех сторон. Я поспешно сгруппировалась, встала на четвереньки, подняла голову...
Вокруг — по меньшей мере тридцать... сорок... пятьдесят или около того пар ног, одетых в зелёные брюки. Их обладатели стоят, лениво покачиваются, смотрят на меня с туповатыми выражениями во взгляде. Кто-то из них говорит:
— Новенький мозг. Доставить господину!
До меня уже допёрло, насколько я опростоволосилась. Чтобы спасти своё положение, я сделала жалкую попытку встать и заговорить с ними:
— Эй, люди, послушайте, я...
Сформулировать мысль мне не дали. В голове заплясали искры, ещё прежде чем я почувствовала, как меня огрели со всего маху по затылку. Не сомневаюсь, что ломом. А потом — всё.
Нет смысла гадать, сколько я провела в отключке. Меня выдрали из неё также нахрапом, как и погрузили. Это произошло традиционно: ведро холодной воды опрокинуто на меня, и моё тело судорожно дёрнулось ещё прежде, чем пробудилось сознание. Голова нестерпимо болела, в том месте, где меня приложили.
Я перевернулась на живот, чтобы получить возможность встать на карачки и инстинктивно защитить перед. Наверное, в тот момент я была похожа на дезориентированное животное, вытащенное из воды. Отхаркиваясь и кашляя, так как изрядное количество этой воды попало мне в лицо и залилось в носовые пазухи, я разверзнула глаза. Ожидала снова увидеть вокруг себя десятки пар ног, а увидела всего одну. Пару ног в смысле.
Это существо, кем бы оно ни было, с грохотом поставило опорожнённое ведро недалеко от меня. Я подняла на него голову и определила, что передо мной стоит высокий тип, в грязном драном плаще, который состоит сплошь из лохмотьев, в высоких сапогах и мятой старой шляпе. От всего облика данного субъекта веяло неопрятностью и бродяжничеством, но что-то в этой неопрятности было притягательное. Словно это актёр, переодевшийся в бомжа. Лица его не разглядеть, я определила только очертания старой шляпы и то, что у него довольно длинные густые волосы. Вокруг темно, точнее, сумеречно, и краем глаза я различила решётки, каменные стены и пол, а сама атмосфера тут сырая, смрадная и мрачная. Свет проникал откуда-то из других смежных помещений, и был он тусклым и мерцающим, наверняка от факелов.
Я сразу поняла, что нахожусь на полу камеры, в тюрьме. В такой старинной тюрьме.
Тип стоял примерно в трёх шагах от меня. Стоял и смотрел, сверху вниз. Стоит отдать ему должное, он дал мне возможность отдышаться и немного осмотреться. А потом прозвучал его вопрос:
— Ты кто такая?
В тоне его низкого, хрипловатого и достаточно угрожающего бандитского голоса прозвучала нескрываемая заинтересованность. Я встала с колен и поднялась, выпрямилась. Вот теперь я разглядела его лицо, хоть и нечётко. Росту он высокого, выше меня примерно на голову. Так и есть, длинные чёрные патлатые волосы, все сбившиеся, как будто он носил дрэды. Лицо имело некие благородные черты, но на нём отпечаток хитрости, коварства и лихости. Однако злобности и глупости там не было, отнюдь! Тёмные глаза из-под густых бровей сразу выдавали такого матёрого, умнейшего головореза, у которого всё просчитано и взвешено. Левую часть лица почти во всю щёку рассекал глубокий шрам со следами старых швов. Я сразу смекнула, что с этим человеком можно нормально разговаривать, в отличие от того Сторожа с монтировкой или Неряхи.
Я ответила:
— Я ищу кое-кого.
— Хм, — усмехнулся высокий человек со шрамом. — Медальона Крейна у тебя нет. Туман на тебя не действует. Что мне с тобой делать?
Вопрос риторический, не требующий ответа. Тогда я спросила:
— А ты кто такой?
— Я Пиовр, — последовал ответ.
Я вздрогнула. Пиовр! Ну конечно! Тот, кого все тут боятся, даже ушлая мышка Констанция! Тот, именем которого тут все пугают. Но я удивилась и так и сказала:
— Ого! Никак не думала, что удостоюсь такой чести.
Это была сущая правда — ведь если Пиовр тут такая большая шишка, которую все боятся, не мог же он просто запанибрата болтать со своим пленником?!
— Так наслаждайся шансом лицезреть меня, — Пиовр мне словно подыграл.
Он перестал меня рассматривать проницательным, пронзительным заинтересованным взглядом и стал прохаживаться по камере. Плащ его чуть отогнулся в сторону, и я увидела, что на поясе у него закреплён большущий пистолет. Похоже, Пиовр сейчас играючи раздумывал, что со мной делать. Я решила ухватиться за другой шанс: продолжить разговаривать или заговаривать ему язык:
— Я ищу одного парнишку. Мне сказали, он у тебя.
— Да что ты говоришь! Парнишку, — передразнил Пиовр с усмешкой. — И ты прям думаешь, я тебе его дам. Нет, не так. Ты заплатишь мне за него. Палец, глаз, ухо. Может быть, мне захочется вырезать у тебя какой-нибудь внутренний орган — смотря что за парнишка тебе нужен.
Я почувствовала нарастающий приступ страха. Пиовр говорил так спокойно, но в этой камере его слова звучали кошмаром, потому что я понимала: он действительно может отрезать у меня палец или что-то ещё.
— Э... — растерялась я. — Это... сделка такая?
— А ты как думала? В моём городе всё покупается и продаётся. Ты ходишь по моему городу уже невесть сколько времени и до сих пор не заплатила налог. Ещё и пришла сюда и что-то требуешь. Парнишку! — снова едва не засмеялся этот душегуб. И вслух поразмышлял: — С чего он тебе сдался? От меня ещё никто не уходил так просто. Дам я его тебе, но только до окончания ночи. В обмен... пожалуй, ладно, ага, на твой палец. Может, на два. Я сегодня что-то добрый.
— До окончания ночи? А потом что?
— Потом? Ха! Потом ты пойдёшь в мой патруль, будешь отлавливать для меня таких же бродяжек, как ты.
— А парень? Тоже пойдёт в патруль?
— Тебе нужен новенький, так? — уточнил Пиовр.
— Тот, кого к тебе привели в последний раз.
— Угу, — кивнул он. — Я тебя понял. Жди свидания. И наслаждайся десятью пальцами, ведь утром у тебя их станет восемь.
И, не дав мне опомниться и ничего сказать, этот субъект быстро вышел за дверь, с лязгом захлопнув её.
Минуты мне хватило, чтобы унять подступающую панику. Нет, ни в коем случае нельзя показывать свои страхи! Страхи сменились злостью: это что же за порядки в таком городе, что туристический налог за пребывание в нём я вынуждена оплачивать собственным членовредительством?! Этот Пиовр ещё заплатит мне за то, что сбил меня с панталыку!
Конечно же, у меня отобрали все мои вещи. Ни рюкзака, ни того, что было на поясе. Однако мои ботинки всё ещё на мне, а их снимать не стали. Я затаённо улыбнулась: глупые враги забыли проверить подошвы. В них укрывалось двойное дно, а там лежала Игла Демоуса, прибор, позволяющий открывать любые замки и двери.
Нащупав Иглу, я вытащила её и зажала в руке. Затем я вплотную приблизилась к решётчатой двери камеры и осмотрелась. Направо и налево виднелся коридор, в нём никого. Я настроилась на решительный бой, а также на свои кулаки и навыки драки. Если потребуется, сама оторву у всех пальцы. Кто дал право этому Пиовру распоряжаться в городе, запугивать местных жителей и издеваться над гостями! Я мигом отобью у него такую охоту. Карамба, а я-то, курица, считала, что с ним можно говорить по-нормальному! Да он чокнутый псих!
Чёткого плана у меня не было. Была только решимость. Я вскрыла сравнительно лёгонький замок своей камеры и оказалась в коридоре. Вдали мерцал факел. Я заглянула в соседние камеры и никого там не обнаружила. Тогда я стала идти в сторону факела.
Там коридор разветвлялся. Направо, налево тоже камеры. Настоящий лабиринт! Я пошла направо и скоро услышала идущие на меня шаги. Затаившись у стены, стала ждать.
Из-за угла в коридор вошли двое "патрульных", очевидно, охранники-тюремщики. Прежде чем они заметили меня, я напала первой. Одного сбила с ног резким ударом под дых, второму сделала подножку и сильно толкнула об стену. Он ударился головой и оказался оглушён. Первый поднялся резво, схватил меня за руку и дёрнул, выкручивая, но я поднырнула и ударила по коленям. Противник растерялся на несколько секунд, и я этим воспользовалась, мощным ударом ноги с излёту отправив его в нокаут.
Потасовка продолжалась несколько секунд, и на мой взгляд, она прошла без шума. Я быстро осмотрела оглушённых охранников, чтобы забрать у них оружие, но, как ни странно, они не были вооружены. Словно им и в голову не приходило, что в их тюрьме могут быть такие ловкие пленники!
Устремилась в ту сторону, откуда они пришли. Там я сразу нос к носу столкнулась ещё с одним охранником, он уже был готов принять мой вызов. Он перегородил мне путь в коридор, расставил руки как вратарь, будто я — футбольный мяч. Я зацепилась за его руку, дёрнула на себя, наступила со всего маха на ногу, пытаясь сделать подножку. Он удержался на ногах, но равновесие потерял. Я сделала несколько ударов ему под рёбра. Потом ребром ладони ударила по шее, и он стал сползать по стене.
Я оглянулась, чтобы продолжить путь дальше. Но мой побег на этом прекратился, если это вообще было побегом. Позади стоял Пиовр и полдюжины таких же охранников в зелёном. Пиовр весело усмехался:
— Неплохо. Ты же вроде хотела свидания с молодым человеком, передумала?
В руке головореза, облачённой в перчатку, что-то мелькнуло. Он поднял эту вещь и продемонстрировал. Я как завороженная смотрела на большой металлический предмет, блеснувший при свете факелов. Это были странной, изуверской формы щипцы. Пиовр пощёлкал ими: клац-клац!
— Иногда в довесок к пальцам я отрезаю ещё и нос. Вон, как у него, — Пиовр кивнул в сторону, на одного из охранников.
Переведя на него взгляд, я вздрогнула: его лицо было сильно изуродовано отсутствием носа. Вместо носа зияла плохо зашитая и плохо прикрытая остатками разорванных рубленых хрящей дыра в черепе. Пока я "любовалась", двое дюжих охранников подхватили меня сзади под руки. Я стала вырываться, но Пиовр поднёс к моему носу щипцы достаточно близко. Почему-то мне вспомнился Неряха, как он скулил от моих ножниц. Я сглотнула. Скулить не стала, это бы делу точно не помогло.
Пиовр удовлетворённо ухмыльнулся.
— Но уговор есть уговор. Раз я сказал — отрежу утром, значит — утром. Джентльмены, — обратился он к охранникам. — Доставьте её в камеру к мясу для гладиаторов. До конца Ночи Тумана. Утром я сам её заберу на отрезание.
Дюжие парни поволокли меня прямо по коридору. Потом вниз по широкой каменной лестнице. Пиовр и остальные охранники, включая безносого, шли за нами по пятам. Спиной я чувствовала навострённые на меня остро наточенные клацающие щипцы-пассатижи. И также чувствовала, что Пиовру ох как не терпелось пустить их в ход! Он прямо садистки предвкушал, как отрежет у меня пальцы.
Путь был недолог. Мы спустились в холодный сырой подвал, безносый охранник отворил железную дверь, и меня швырнули туда. После чего быстро ушли, словно у них тут куча дел. Я больно шмякнулась об земляной грязный пол, успев в последний момент сгруппироваться, иначе разрыва связок не избежать. Несколько синяков у меня всё-таки образовались. Потирая ушибленные места, я осмотрелась. Тут очень темно.
Однако у дальней стены я увидела очертания человека. Человек этот вздрогнул, встрепенулся. И спросил растерянно и испуганно:
— Кто тут?
— Я, — ответила я.
— Кто?
— Не важно. Я уже и сама не знаю, кто. Конь в пальто, — я сплюнула попавшую мне в рот кровь — кажется, она шла из носа.
— Вы... девушка? — удивлённо спросил мой сокамерник. — Вас поймали в городе? Вы здесь живёте?
— Теперь, по-видимому, живу, — уклончиво сказала я. И приблизилась к человеку. Ничего не видно, карамба! — Как вас зовут?
— Йоко Риббок... — выдохнул он.
Я замерла.
— Карамба! А, ну да, я должна была догадаться. Я в последнее время что-то очень недогадливая стала. Из-за этого я не девушка, а скорее, какая-нибудь курица. Я пришла сюда за тобой, Йоко. За тобой и Беатрикс.
Я решила прекратить церемониться, "выкать" и выложила карты на стол. Йоко опешил:
— Как?! Кто... Кто ты такая? Откуда ты знаешь меня и Беатрикс? Беатрикс... Где она? Ты видела её?
— Спокойно, приятель. Меня зовут Клот. Клот Итчи. Да, я Беатрикс видела. Оставила её дожидаться у Неряхи, пока я за тобой схожу. Знаешь таковского?
— Ох... Капец, — изрёк Йоко.
— Нет. Пока ещё далеко не капец. Мы живы, мы дышим, стоим на ногах и у нас вся ночь впереди. Ты ранен? — уточнила я.
— Я не ранен. Но вот что будет утром... Мне сказали, что я мясо для гладиаторов.
Я поёжилась. Вспомнила рассказ Констанции.
— А мне сказали, что завтра у меня станет на два пальца и один нос меньше. Но это завтра. Утро вечера мудренее, как говорят. Давай поговорим. Ты говорить можешь?
— Так ты... не боишься этого Пиовра? — спросил Йоко.
Я задумалась:
— Нет. Он всего лишь живой человек. Да и не нужно думать про эту тему, нужно ли его бояться. Мозгами надо пораскинуть. Чтобы тебе было понятно, кто я, скажу так: отец Беатрикс, профессор Шенгли, всё рассказал про вашу с ней экспедицию, как вы намылились во Вьюрзбург. Вас видели в Раммесе и Невелнигарп. Я — знакомая друзей профессора, которые попросили помочь вас найти. Когда я сюда пришла, я встретила Беатрикс. Она мне всё рассказала, как за вами гонялся Сторож с ломом и как вас потом поймал патруль Пиовра. По меркам Беатрикс, это было несколько дней назад. Теперь я внимательно слушаю тебя, Йоко. Расскажи, что с тобой тут происходило. Всякая деталь может оказаться важной для нашего благополучного побега отсюда, потому как я намерена нас отсюда вывести.
Пока говорила, подошла к стене, у которой сидел Йоко, и устроилась рядом с ним. Ночь по моим ощущениям предстояла длинной. Тут вообще не понятно текло время. Ночь тумана началась внезапно, когда мы с Беатрикс скрывались у Неряхи. Как там она? Исполнила ли Констанция мою просьбу? Я ведь не планировала так надолго оставлять Беатрикс без моего присмотра. Называется — не было бы счастья, да несчастье помогло: вот я, попав в тюрьму и плен к Пиовру, встретила Йоко, пока что живого и здорового. Хотя после разговора с Блайми я уже и не надеялась даже с ним познакомиться лично!
Паниковать крайне не выгодно в создавшемся положении. Я оказалась в экстремальной ситуации, и здесь надлежало действовать холодным умом, мыслить быстро и неординарно. Если я сейчас ударюсь в треволнения по поводу того, что оставила Беатрикс, и того, что Пиовр грозился оттяпать мне пару пальцев, я точно никого не спасу. Я прогнала у себя в голове эти мысли, попутно дожидаясь ответа Йоко.
Парень вздохнул.
— Всё так запутанно. Я ничего не понимаю. Я сижу здесь уже давно. Ко мне приходят охранники и кормят меня объедками и костями, а так как я голодный, глодаю их как пёс. И сейчас я голоден. Мой живот издаёт звуки как поезд в тоннеле. Этот ужасный Пиовр... он... он постоянно грозит мне что-нибудь отрезать. Но каждый раз как псих говорит сам с собой — мол, нет, не буду резать от тебя куски, сначала отдам тебя как мясо гладиаторам. Я тут сижу дня три. Может, два. А может, пять.
Я потеряла равновесие, опору, ухнула с двухметровой высоты, едва не шкваркаясь головой об землю. Но этот кто-то, человек очень высокого роста, удержал меня вниз головой за ногу. А потом почти бережно, как котёнка, положил на землю. Меня тут же обступили со всех сторон. Я поспешно сгруппировалась, встала на четвереньки, подняла голову...
Вокруг — по меньшей мере тридцать... сорок... пятьдесят или около того пар ног, одетых в зелёные брюки. Их обладатели стоят, лениво покачиваются, смотрят на меня с туповатыми выражениями во взгляде. Кто-то из них говорит:
— Новенький мозг. Доставить господину!
До меня уже допёрло, насколько я опростоволосилась. Чтобы спасти своё положение, я сделала жалкую попытку встать и заговорить с ними:
— Эй, люди, послушайте, я...
Сформулировать мысль мне не дали. В голове заплясали искры, ещё прежде чем я почувствовала, как меня огрели со всего маху по затылку. Не сомневаюсь, что ломом. А потом — всё.
Нет смысла гадать, сколько я провела в отключке. Меня выдрали из неё также нахрапом, как и погрузили. Это произошло традиционно: ведро холодной воды опрокинуто на меня, и моё тело судорожно дёрнулось ещё прежде, чем пробудилось сознание. Голова нестерпимо болела, в том месте, где меня приложили.
Я перевернулась на живот, чтобы получить возможность встать на карачки и инстинктивно защитить перед. Наверное, в тот момент я была похожа на дезориентированное животное, вытащенное из воды. Отхаркиваясь и кашляя, так как изрядное количество этой воды попало мне в лицо и залилось в носовые пазухи, я разверзнула глаза. Ожидала снова увидеть вокруг себя десятки пар ног, а увидела всего одну. Пару ног в смысле.
Это существо, кем бы оно ни было, с грохотом поставило опорожнённое ведро недалеко от меня. Я подняла на него голову и определила, что передо мной стоит высокий тип, в грязном драном плаще, который состоит сплошь из лохмотьев, в высоких сапогах и мятой старой шляпе. От всего облика данного субъекта веяло неопрятностью и бродяжничеством, но что-то в этой неопрятности было притягательное. Словно это актёр, переодевшийся в бомжа. Лица его не разглядеть, я определила только очертания старой шляпы и то, что у него довольно длинные густые волосы. Вокруг темно, точнее, сумеречно, и краем глаза я различила решётки, каменные стены и пол, а сама атмосфера тут сырая, смрадная и мрачная. Свет проникал откуда-то из других смежных помещений, и был он тусклым и мерцающим, наверняка от факелов.
Я сразу поняла, что нахожусь на полу камеры, в тюрьме. В такой старинной тюрьме.
Тип стоял примерно в трёх шагах от меня. Стоял и смотрел, сверху вниз. Стоит отдать ему должное, он дал мне возможность отдышаться и немного осмотреться. А потом прозвучал его вопрос:
— Ты кто такая?
В тоне его низкого, хрипловатого и достаточно угрожающего бандитского голоса прозвучала нескрываемая заинтересованность. Я встала с колен и поднялась, выпрямилась. Вот теперь я разглядела его лицо, хоть и нечётко. Росту он высокого, выше меня примерно на голову. Так и есть, длинные чёрные патлатые волосы, все сбившиеся, как будто он носил дрэды. Лицо имело некие благородные черты, но на нём отпечаток хитрости, коварства и лихости. Однако злобности и глупости там не было, отнюдь! Тёмные глаза из-под густых бровей сразу выдавали такого матёрого, умнейшего головореза, у которого всё просчитано и взвешено. Левую часть лица почти во всю щёку рассекал глубокий шрам со следами старых швов. Я сразу смекнула, что с этим человеком можно нормально разговаривать, в отличие от того Сторожа с монтировкой или Неряхи.
Я ответила:
— Я ищу кое-кого.
— Хм, — усмехнулся высокий человек со шрамом. — Медальона Крейна у тебя нет. Туман на тебя не действует. Что мне с тобой делать?
Вопрос риторический, не требующий ответа. Тогда я спросила:
— А ты кто такой?
— Я Пиовр, — последовал ответ.
Я вздрогнула. Пиовр! Ну конечно! Тот, кого все тут боятся, даже ушлая мышка Констанция! Тот, именем которого тут все пугают. Но я удивилась и так и сказала:
— Ого! Никак не думала, что удостоюсь такой чести.
Это была сущая правда — ведь если Пиовр тут такая большая шишка, которую все боятся, не мог же он просто запанибрата болтать со своим пленником?!
— Так наслаждайся шансом лицезреть меня, — Пиовр мне словно подыграл.
Он перестал меня рассматривать проницательным, пронзительным заинтересованным взглядом и стал прохаживаться по камере. Плащ его чуть отогнулся в сторону, и я увидела, что на поясе у него закреплён большущий пистолет. Похоже, Пиовр сейчас играючи раздумывал, что со мной делать. Я решила ухватиться за другой шанс: продолжить разговаривать или заговаривать ему язык:
— Я ищу одного парнишку. Мне сказали, он у тебя.
— Да что ты говоришь! Парнишку, — передразнил Пиовр с усмешкой. — И ты прям думаешь, я тебе его дам. Нет, не так. Ты заплатишь мне за него. Палец, глаз, ухо. Может быть, мне захочется вырезать у тебя какой-нибудь внутренний орган — смотря что за парнишка тебе нужен.
Я почувствовала нарастающий приступ страха. Пиовр говорил так спокойно, но в этой камере его слова звучали кошмаром, потому что я понимала: он действительно может отрезать у меня палец или что-то ещё.
— Э... — растерялась я. — Это... сделка такая?
— А ты как думала? В моём городе всё покупается и продаётся. Ты ходишь по моему городу уже невесть сколько времени и до сих пор не заплатила налог. Ещё и пришла сюда и что-то требуешь. Парнишку! — снова едва не засмеялся этот душегуб. И вслух поразмышлял: — С чего он тебе сдался? От меня ещё никто не уходил так просто. Дам я его тебе, но только до окончания ночи. В обмен... пожалуй, ладно, ага, на твой палец. Может, на два. Я сегодня что-то добрый.
— До окончания ночи? А потом что?
— Потом? Ха! Потом ты пойдёшь в мой патруль, будешь отлавливать для меня таких же бродяжек, как ты.
— А парень? Тоже пойдёт в патруль?
— Тебе нужен новенький, так? — уточнил Пиовр.
— Тот, кого к тебе привели в последний раз.
— Угу, — кивнул он. — Я тебя понял. Жди свидания. И наслаждайся десятью пальцами, ведь утром у тебя их станет восемь.
И, не дав мне опомниться и ничего сказать, этот субъект быстро вышел за дверь, с лязгом захлопнув её.
Минуты мне хватило, чтобы унять подступающую панику. Нет, ни в коем случае нельзя показывать свои страхи! Страхи сменились злостью: это что же за порядки в таком городе, что туристический налог за пребывание в нём я вынуждена оплачивать собственным членовредительством?! Этот Пиовр ещё заплатит мне за то, что сбил меня с панталыку!
Конечно же, у меня отобрали все мои вещи. Ни рюкзака, ни того, что было на поясе. Однако мои ботинки всё ещё на мне, а их снимать не стали. Я затаённо улыбнулась: глупые враги забыли проверить подошвы. В них укрывалось двойное дно, а там лежала Игла Демоуса, прибор, позволяющий открывать любые замки и двери.
Нащупав Иглу, я вытащила её и зажала в руке. Затем я вплотную приблизилась к решётчатой двери камеры и осмотрелась. Направо и налево виднелся коридор, в нём никого. Я настроилась на решительный бой, а также на свои кулаки и навыки драки. Если потребуется, сама оторву у всех пальцы. Кто дал право этому Пиовру распоряжаться в городе, запугивать местных жителей и издеваться над гостями! Я мигом отобью у него такую охоту. Карамба, а я-то, курица, считала, что с ним можно говорить по-нормальному! Да он чокнутый псих!
Чёткого плана у меня не было. Была только решимость. Я вскрыла сравнительно лёгонький замок своей камеры и оказалась в коридоре. Вдали мерцал факел. Я заглянула в соседние камеры и никого там не обнаружила. Тогда я стала идти в сторону факела.
Там коридор разветвлялся. Направо, налево тоже камеры. Настоящий лабиринт! Я пошла направо и скоро услышала идущие на меня шаги. Затаившись у стены, стала ждать.
Из-за угла в коридор вошли двое "патрульных", очевидно, охранники-тюремщики. Прежде чем они заметили меня, я напала первой. Одного сбила с ног резким ударом под дых, второму сделала подножку и сильно толкнула об стену. Он ударился головой и оказался оглушён. Первый поднялся резво, схватил меня за руку и дёрнул, выкручивая, но я поднырнула и ударила по коленям. Противник растерялся на несколько секунд, и я этим воспользовалась, мощным ударом ноги с излёту отправив его в нокаут.
Потасовка продолжалась несколько секунд, и на мой взгляд, она прошла без шума. Я быстро осмотрела оглушённых охранников, чтобы забрать у них оружие, но, как ни странно, они не были вооружены. Словно им и в голову не приходило, что в их тюрьме могут быть такие ловкие пленники!
Устремилась в ту сторону, откуда они пришли. Там я сразу нос к носу столкнулась ещё с одним охранником, он уже был готов принять мой вызов. Он перегородил мне путь в коридор, расставил руки как вратарь, будто я — футбольный мяч. Я зацепилась за его руку, дёрнула на себя, наступила со всего маха на ногу, пытаясь сделать подножку. Он удержался на ногах, но равновесие потерял. Я сделала несколько ударов ему под рёбра. Потом ребром ладони ударила по шее, и он стал сползать по стене.
Я оглянулась, чтобы продолжить путь дальше. Но мой побег на этом прекратился, если это вообще было побегом. Позади стоял Пиовр и полдюжины таких же охранников в зелёном. Пиовр весело усмехался:
— Неплохо. Ты же вроде хотела свидания с молодым человеком, передумала?
В руке головореза, облачённой в перчатку, что-то мелькнуло. Он поднял эту вещь и продемонстрировал. Я как завороженная смотрела на большой металлический предмет, блеснувший при свете факелов. Это были странной, изуверской формы щипцы. Пиовр пощёлкал ими: клац-клац!
— Иногда в довесок к пальцам я отрезаю ещё и нос. Вон, как у него, — Пиовр кивнул в сторону, на одного из охранников.
Переведя на него взгляд, я вздрогнула: его лицо было сильно изуродовано отсутствием носа. Вместо носа зияла плохо зашитая и плохо прикрытая остатками разорванных рубленых хрящей дыра в черепе. Пока я "любовалась", двое дюжих охранников подхватили меня сзади под руки. Я стала вырываться, но Пиовр поднёс к моему носу щипцы достаточно близко. Почему-то мне вспомнился Неряха, как он скулил от моих ножниц. Я сглотнула. Скулить не стала, это бы делу точно не помогло.
Пиовр удовлетворённо ухмыльнулся.
— Но уговор есть уговор. Раз я сказал — отрежу утром, значит — утром. Джентльмены, — обратился он к охранникам. — Доставьте её в камеру к мясу для гладиаторов. До конца Ночи Тумана. Утром я сам её заберу на отрезание.
Дюжие парни поволокли меня прямо по коридору. Потом вниз по широкой каменной лестнице. Пиовр и остальные охранники, включая безносого, шли за нами по пятам. Спиной я чувствовала навострённые на меня остро наточенные клацающие щипцы-пассатижи. И также чувствовала, что Пиовру ох как не терпелось пустить их в ход! Он прямо садистки предвкушал, как отрежет у меня пальцы.
Путь был недолог. Мы спустились в холодный сырой подвал, безносый охранник отворил железную дверь, и меня швырнули туда. После чего быстро ушли, словно у них тут куча дел. Я больно шмякнулась об земляной грязный пол, успев в последний момент сгруппироваться, иначе разрыва связок не избежать. Несколько синяков у меня всё-таки образовались. Потирая ушибленные места, я осмотрелась. Тут очень темно.
Однако у дальней стены я увидела очертания человека. Человек этот вздрогнул, встрепенулся. И спросил растерянно и испуганно:
— Кто тут?
— Я, — ответила я.
— Кто?
— Не важно. Я уже и сама не знаю, кто. Конь в пальто, — я сплюнула попавшую мне в рот кровь — кажется, она шла из носа.
— Вы... девушка? — удивлённо спросил мой сокамерник. — Вас поймали в городе? Вы здесь живёте?
— Теперь, по-видимому, живу, — уклончиво сказала я. И приблизилась к человеку. Ничего не видно, карамба! — Как вас зовут?
— Йоко Риббок... — выдохнул он.
Я замерла.
— Карамба! А, ну да, я должна была догадаться. Я в последнее время что-то очень недогадливая стала. Из-за этого я не девушка, а скорее, какая-нибудь курица. Я пришла сюда за тобой, Йоко. За тобой и Беатрикс.
Я решила прекратить церемониться, "выкать" и выложила карты на стол. Йоко опешил:
— Как?! Кто... Кто ты такая? Откуда ты знаешь меня и Беатрикс? Беатрикс... Где она? Ты видела её?
— Спокойно, приятель. Меня зовут Клот. Клот Итчи. Да, я Беатрикс видела. Оставила её дожидаться у Неряхи, пока я за тобой схожу. Знаешь таковского?
— Ох... Капец, — изрёк Йоко.
— Нет. Пока ещё далеко не капец. Мы живы, мы дышим, стоим на ногах и у нас вся ночь впереди. Ты ранен? — уточнила я.
— Я не ранен. Но вот что будет утром... Мне сказали, что я мясо для гладиаторов.
Я поёжилась. Вспомнила рассказ Констанции.
— А мне сказали, что завтра у меня станет на два пальца и один нос меньше. Но это завтра. Утро вечера мудренее, как говорят. Давай поговорим. Ты говорить можешь?
— Так ты... не боишься этого Пиовра? — спросил Йоко.
Я задумалась:
— Нет. Он всего лишь живой человек. Да и не нужно думать про эту тему, нужно ли его бояться. Мозгами надо пораскинуть. Чтобы тебе было понятно, кто я, скажу так: отец Беатрикс, профессор Шенгли, всё рассказал про вашу с ней экспедицию, как вы намылились во Вьюрзбург. Вас видели в Раммесе и Невелнигарп. Я — знакомая друзей профессора, которые попросили помочь вас найти. Когда я сюда пришла, я встретила Беатрикс. Она мне всё рассказала, как за вами гонялся Сторож с ломом и как вас потом поймал патруль Пиовра. По меркам Беатрикс, это было несколько дней назад. Теперь я внимательно слушаю тебя, Йоко. Расскажи, что с тобой тут происходило. Всякая деталь может оказаться важной для нашего благополучного побега отсюда, потому как я намерена нас отсюда вывести.
Пока говорила, подошла к стене, у которой сидел Йоко, и устроилась рядом с ним. Ночь по моим ощущениям предстояла длинной. Тут вообще не понятно текло время. Ночь тумана началась внезапно, когда мы с Беатрикс скрывались у Неряхи. Как там она? Исполнила ли Констанция мою просьбу? Я ведь не планировала так надолго оставлять Беатрикс без моего присмотра. Называется — не было бы счастья, да несчастье помогло: вот я, попав в тюрьму и плен к Пиовру, встретила Йоко, пока что живого и здорового. Хотя после разговора с Блайми я уже и не надеялась даже с ним познакомиться лично!
Паниковать крайне не выгодно в создавшемся положении. Я оказалась в экстремальной ситуации, и здесь надлежало действовать холодным умом, мыслить быстро и неординарно. Если я сейчас ударюсь в треволнения по поводу того, что оставила Беатрикс, и того, что Пиовр грозился оттяпать мне пару пальцев, я точно никого не спасу. Я прогнала у себя в голове эти мысли, попутно дожидаясь ответа Йоко.
Парень вздохнул.
— Всё так запутанно. Я ничего не понимаю. Я сижу здесь уже давно. Ко мне приходят охранники и кормят меня объедками и костями, а так как я голодный, глодаю их как пёс. И сейчас я голоден. Мой живот издаёт звуки как поезд в тоннеле. Этот ужасный Пиовр... он... он постоянно грозит мне что-нибудь отрезать. Но каждый раз как псих говорит сам с собой — мол, нет, не буду резать от тебя куски, сначала отдам тебя как мясо гладиаторам. Я тут сижу дня три. Может, два. А может, пять.
