— Погоди, ты опять шуткуешь! Сколько тебе лет, десять? Как ты сюда попала?
— Я родилась в девяносто шестом. В Новом Лиандре.
— В девяносто шестом. Сейчас две тысяча второй. Э... тебе шесть лет? Но для шести лет ты слишком уж перезрело выглядишь.
А Новый Лиандр... Кажется, это город в другой стране, да, точно! Старинный такой курортный город. Наш разговор с Констанцией всё больше становился похожим на бред, и в этом бреду вырисовывалась пугающая картина реальности.
— В тысяча восемьсот, — поправила Констанция. — Это у тебя две тысяча второй. А у нас тут время устанавливает Часовщик.
— В тысяча восемьсот девяносто шестом... — пробормотала я и уставилась в тускло колышущемся свете свечей на маленькую ворюгу. Карамба, я разговариваю со сто шестилетней девчонкой! Которая мне рассказывает про кошмары, туманы и Башни с часами.
— Как тебя занесло сюда, на побережье Блэкси, на много тысяч километров? Ты сбежала из дома? Добралась сюда на товарняках?
— Я не сбегала. Я играла на побережье с ракушками, там был туман, и я пришла. Тут весело. Тут даже лучше, чем у меня было. Сёстры Вайм хоть и злюки, но не такие, как моя тётка! Я была сирота, а здесь — семья! Шустик мне как брат! — вдохновенно и убедительно заговорила Блайми.
— Как давно это было?
Констанция задумалась, припоминая.
— Примерно сто рассветов назад. А может, меньше, может, больше. Тут мы для удобства время считаем по Ночам Тумана и Ночам без Тумана, а ещё по Зарям.
— Карамба... — выругалась я. — И что ты тут подворовываешь?
— В городе каждую Зарю селятся новые жители. Иногда богатые! И Часовщик не просто выходит. Он пригоняет сюда обозы с продовольствием, чаще пригоняет население. Особенно они любят молодёжь, потому что у молодёжи свежие мозги. Часовщик и Ростовщик любят мозги!
Мозги... Так. С мозгами потом разберёмся! Будем продолжать продираться сквозь сии дебри поступательно.
— Селятся — приходят сюда? Приходят в туман и остаются довеку, как ты говоришь? — начала я понимать.
— Наконец-то ты втемяшиваешься! — с торжеством в голосе объявила эта мышь.
— Ты работаешь на сестёр Вайм, они тебя за это кормят?
— Да не батрачу я на Вайм! Харчи мы тибрим у Неряхи, сами Вайм ничего никогда не едят. Как и Ростовщик, Часовщик, Белад и вся их банда. Но у Вайм есть протекция, как и у Неряхи. Если числишься у кого из них — не попадаешь к Пиовру. Тебе бы тоже примкнуть к Вайм! Будем тибрить вместе. Считай, экзамен на вступление ты уже прошла: стибрила у Белада его брюлик. Конечно, в чулан они тебя посадят, а потом, возможно, и впишут к себе в кружок!
— Погоди, погоди. Об этом я подумаю. Ты мне скажешь наконец или нет, кто такой Пиовр? И что произойдёт, если к нему попасть? — сей вопрос я задала не из праздного любопытства: меня беспокоила судьба Йоко и то, как мы его будем вызволять.
— Ох, к нему лучше не попадаться. Всех, кто пришёл в город и до первой ночи тумана не зачислился в банды подельников Ростовщика, Пиовр хватает и заграбастывает к себе. Его патруль ходит в этой части города всегда, особливо лютует по ночам тумана. И тех, кто к Пиовру попал, он калечит, отрезает им пальцы, носы, уши или выкалывает глаза, и заставляет ходить в своём патруле. Кому-то везёт ещё меньше: их он делает гладиаторами и натравляет на них каждую ночь часть своих людей — до тех пор, пока гладиатор не откинет коньки.
— Карамба! — выдохнула я, уже начиная всерьёз бояться, что Йоко мне увидеть не суждено, а Беатрикс придётся потом объяснять со скорбью, что "боец погиб при исполнении"... Я притихла. И уточнила: — Пиовр тоже работает на Ростовщика?
— Нет, он сам по себе.
— То есть тут в этом городе есть Ростовщик с Часовщиком, на которых работают Неряха, сёстры Вайм, Белад, и есть ещё этот монстр Пиовр? И те, кто попадают в город — регистрируются либо у Ростовщика, либо попадают к Пиовру?
— Всё по-таковски, — кивнула Констанция и посмотрела на меня взглядом довольной учительницы. — У Ростовщика и Пиовра такой договор. Пакт о ненападении.
Вопросы так и бороздили мой мозг, и я не знала, за какой из них схватиться. Хотелось спросить про феномен города, про его "первый" и "второй" этажи, ещё больше про Неряху, про Башню с Часами. Но моя цель была — вызволить Йоко, поэтому я твёрдо вознамерилась приблизиться к ней:
— Где обитает этот Пиовр? Неряха сказал, что он в кабаке Вига.
— Кабак Вига — это не то, — махнула рукой Констанция. — Патруль туда иногда заходит, Пиовр берёт еду у Неряхи в этом кабаке. Всех, кого изловил патруль, отвозят в тюрьму.
— Что за тюрьма, где она?
Внезапно Констанция сделала упреждающий знак и приложила палец к губам. На её хитром и бесстрашном лице впервые за время знакомства с ней отобразилась тревога. Она глянула в окошко. Где-то издали раздался звук чего-то механического, будто ехал транспорт.
— Теперь тихо сидим! Вот и патруль! — девчонка поспешно задула свечки, и комнатушка погрузилась в кромешную тьму. — Пригнись! И заройся в одеяла!
Гул транспорта приближался. Я почувствовала, что вместе с этим гулом приближалось нечто страшное и неотвратимое. Внезапно я вспомнила о Беатрикс! Карамба! Я про неё забыла, я же её оставила у Неряхи! Карта у меня... Не надо было лясы точить с Констанцией, надо было сразу показать ей карту и заставить ткнуть её вороватым пальчиком, где кабак Вига и куда идти. Но из того громадного потока информации, который обрушился на меня из уст Блайми, я извлекла, что просто посещением кабака я отнюдь не отделаюсь!
Я по инерции, цепляясь за инстинкт самосохранения, стала делать то же, что и Констанция: зарываться почти с головой в грубые соломенные и холщовые матрасы и куски парусинового тряпья. Констанция подползла ко мне вплотную, напялив на нас такой пыльный грязный кусок холстины, что я едва не чихнула. И прошелестела, дыша мне прямо в ухо:
— Теперь не шевелимся. Они обычно ходят по улицам, но если никого не излавливают, то могут и по окнам шнырять и вытягивать за ноги.
— Что, серьёзно? Они каждый раз ищут кого-то конкретного?
— Пиовр любит богатый улов. За ночь тумана обязательно одного-двух к нему приволакивают.
Я смекнула, что когда Беатрикс рассказывала свою историю, тоже стояла ночь тумана и они тоже наткнулись на патруль Пиовра. А когда в город "пришла" я, стоял вроде бы день, однако патруль Пиовра ходил. Я вкратце так и рассказала Констанции:
— Когда я тут оказалась, был ещё день. И я убегала от патруля Пиовра. Выходит, они ходят и днём и ночью?
— Днём — иногда, если за ночь никого не поймали, но днём они ленивые. А ночью если не поймают — залазят в окна и хапают. Именно в ночь тумана Пиовр особенно опасен. Туман воздействует на мозги его патрульных и на его собственные мозги.
Транспорт вроде бы уехал, гул стал тише... Я уже догадалась, что на этом "транспорте" произошло похищение Йоко.
— Ты что-то говорила про особую протекцию. Про тех, кто работает на Неряху, на сестёр Вайм, что их Пиовр не трогает. Что таков уговор с Ростовщиком, так?
— Так, — кивнула Блайми. — Те, кто работает на Ростовщика, со временем получают протекционные кулоны. Которые можно предъявлять патрулю Пиовра.
— У тебя есть такой?
— Нет, потому что я не работаю на Ростовщика!
— Но ты же... состоишь в этой школе сестёр Вайм, что, неужели они тебе не дали такой кулон?
— Я для них неважнецки работаю, потому и нет у меня кулона. Кулон есть у Шустика, я иногда беру у него. Сейчас Шустика тут нет, вот я поэтому и прячусь. Я прячусь так, на всякий случай, с тобой за компанию, потому что такие, как я, не очень интересны Пиовру.
— Почему это?
— Пиовр знает, что все беспризорники вроде нас с Шустиком, не дадут ему никакой выгоды.
Снова гул транспорта стал угрожающе приближаться. Констанция вся съёжилась:
— Тс-с-с!
А я тем временем быстро и лихорадочно думала. Так, если Йоко похитил Пиовр и свёз куда-то в "тюрьму", и ему угрожает большая беда. Могу ли я помочь Йоко в этой ситуации? Город и всё происходящее со мной в нём показалось мне настолько ирреальным, что я почувствовала, что действия от меня требуются тоже ирреальные! В этом гуле приближающейся машинки я внезапно услышала единственный шанс пробраться к Йоко и освободить его! А заодно и посмотреть на Пиовра. Уже тогда весь ком полученной информации сбился в озарение, что если Пиовр сам по себе, а Ростовщик и Часовщик — большие гады, то...
Да, есть поговорка: хочешь разделаться с врагами — подружись с врагами твоих врагов. Возможно, моё решение — самое безумное из всех, которые я принимала в жизни. Возможно, я надышалась психоделического тумана, который воздействовал всем на мозги. Я принялась поспешно разрываться из груды парусины.
— Ты куда?! Что это ты творишь? — зашептала возбуждённо Констанция.
— Я хочу совершить экскурсию в вашу местную тюрьму, — вырывшись, я поднялась и прислушалась.
Грузовичок или фургон, или что там ещё неминуемо подъезжало, аккурат к "нашему" дому. Или к заброшенной читальне.
— Ты сумасшедшая, — утвердительно заявила Блайми.
— Да, так и есть, — не стала я отрицать. — Пиовр забрал моего друга. И я сделаю всё, чтобы освободить его. Констанция, — я повернулась к девочке и доверительно положила ей обе руки на плечи: — Сходи к Неряхе, дай два длинных стука и четыре коротких. Там будет моя подруга, её зовут Беатрикс. Побудь с ней, скажи ей, что я иду вызволять Йоко. Пожалуйста, сделай это для меня!
Тарантайка затарахтела совсем близко. Констанция посмотрела на меня снизу вверх серьёзными глазами. И кивнула.
— Вот, держи, — я действовала, наверное, по наитию в тот момент, и выложила из кармана в руки Блайми изумруд. — Считай, что я тебе его подарила.
Ума не приложу, что заставило меня поверить этой девочке. Блайми приняла изумруд неохотно.
— Ты уверена, что ты так хочешь в тюрьму?
— Уверена, — твёрдо сказала я. — С того момента, как я тут оказалась, я всё время от кого-то убегаю и прячусь. Настало время другим убегать и прятаться от меня.
— Ты сорвиголова! — проговорила мне Констанция в вдогонку.
Путь обратно не составил труда. Я ступила на тёмную улицу, поднялась по ступенькам, выводящим из полуподвала.
Как мне думалось, я сразу наткнусь на этот чёртов фургон! Но нет, он припаркован за углом. Осторожно выглядываю. И вижу двоих крупных парней в зелёных комбинезонах. Стоят они спиной ко мне, и как бы боком к машинке и с таким видом, будто кого-то ждут. Туман по улице так и стелется, подобно реке. Он будто течёт куда-то! Я быстро осматриваю замок, закрывающий кузов. Он отомкнут, как ни странно, но в следующую секунду я думаю: ага, если замок открыт, значит, они в кузов никого ещё не сажали.
Как проникнуть в тюрьму? Сначала я рассчитывала сделать это незаметно — проникнуть в кузовок и отсидеться, пока машина меня сама привезёт. Но всю картину портил замок, ведь если я его сниму и залезу в кузов, обратно повесить замок не смогу. Они, конечно же, заметят, что кто-то снял замок, и заглянуть в кузов. Ещё мелькнула шальная мысль угнать машину. Нет, тоже не вариант: я же не знаю, куда мне ехать!
Решение пришло быстро, спорное и рисковое. Тут уж как повезёт. Крыша фургона. Она плоская, высоко от земли, возвышается почти что метра на два, а то и больше!
Двое парней стали поворачиваться. Я отступила в туман и тень, прижимаясь спиной к стене. К тем двоим кто-то подошёл, я разглядела знакомые очертания человека с монтировкой. Сторож! Ух, вот так встреча. Я пожалела, что у меня нет с собой сейчас степлера: уложила бы их всех.
Они объяснялись между собой знаками. Некое подобие языка глухонемых. Кто-то из парней в ответ на череду грубых размахиваний пальцами Сторожа промычал коротко. Я подумала, что у него, возможно, нет языка. Констанция рассказывала, что Пиовр "крестит" своих патрульных увечьями. Я пригляделась ко второму, у него не было правого уха.
Держась за выступ на стене, я подтянулась до одного из окон и забралась на него. Там выступал небольшой парапет, по которому я прошла до машинки. Оставалось только перескочить на крышу, но так, чтобы меня не заметили. Я призвала на помощь звезду везения и провернула всем знакомый с детства простой трюк: вытащила шатающийся кирпич из стены и, сильно размахнувшись, кинула его в сторону проулка, противоположную от себя.
Двое патрульных и Сторож встрепенулись и повелись. Сторож перехватил монтировку, заметно слышно ухмыльнулся и двинулся туда. Двое парней двинулись за ним. Пока они туда ходили, я перепрыгнула на крышу фургончика и распласталась на ней лежмя и ровно посередине. Снова я надеялась на туман и темноту. Троица злодеев вернулась ни с чем.
— Проклятые кошки, — изрёк Сторож и принялся раскуривать свою трубку.
А те двое, безухий и немой, стали садиться в машину! Я не могла поверить удаче. Но сколько она будет продолжаться? Удача в Городе Неизвестно-Когда-и-Где — такая шаткая вещь!
Снова затарахтел мотор, грузовичок затрясся до основания так, что я еле удержалась. Затем мы поехали. Приподняв голову, я увидела удивлённо-восхищённое лицо маленькой Констанции Блайми, выглядывающей из окошка полуподвала читальни. У меня не было возможности помахать ей рукой, и я ей только улыбнулась.
Я вдоль тёмных улиц пошла
И дошла до какого-то дома
Дверь там открыта была —
Дом был словно знакомым.
Машина ехала через весь город, подсвечивая зеленоватый туман фарами. Она вся тряслась и вибрировала подо мной, как норовистая роботолошадь, и у меня уже изрядно затекли руки, а всё тело покрылось синяками. Но я подозревала, что это ещё только цветочки по сравнению с теми приключениями, которые ждут дальше, поэтому не жаловалась.
Сколько по времени продолжалась поездка, сказать сложно. В этом городе времени в привычном понимании не существовало, как я уже убедилась из рассказа Констанции. То, что она мне поведала, я не считала бредом. Наоборот, я всё больше и больше удостоверялась в правде. По моим ощущениям, прошло минут пятнадцать, хотя в реальности машина могла ехать час, а то и три. Или наоборот всего тридцать секунд. Из-за тумана, очень густого и пронизывающего всё вокруг, я не видела, куда мы едем и что находится по обе стороны дороги, не видела и самой дороги, так как не удобно лежала на крыше. Туман был таким парадоксально плотным, что мне уже стало казаться, что он — осязаемая действительность, а город, грузовичок и я сама состоим из тумана. И чем ближе я приближалась к тюрьме — тем туман уплотнялся.
Снова слышался ощутимый морской шум, какой обычно бывает при шторме. Машина стала подниматься в гору, и я вынуждена была применить дополнительные усилия, чтобы удержаться и не скатиться вниз.
Внезапно машина остановилась, дёрнулась сильно в последний раз и затихла. И на этом моё везенье кончилось.
Сквозь туман проступали очертания громадного здания впереди, а также выступающие участки скальной породы между стенами. Пока я это всё оглядывала, я не заметила, как те двое водил вышли из машины, и к ним со стороны здания подошёл третий. Он что-то им стал тихо говорить, а потом они все трое оглянулись и...
Посмотрели на меня. Они меня увидели, к сожалению, раньше, чем я даже сообразила, что с крыши надо линять и в какую сторону линять! Как позже я догадалась, если б даже я и соскользнула с крыши, то меня бы поймали тот час же.
— Я родилась в девяносто шестом. В Новом Лиандре.
— В девяносто шестом. Сейчас две тысяча второй. Э... тебе шесть лет? Но для шести лет ты слишком уж перезрело выглядишь.
А Новый Лиандр... Кажется, это город в другой стране, да, точно! Старинный такой курортный город. Наш разговор с Констанцией всё больше становился похожим на бред, и в этом бреду вырисовывалась пугающая картина реальности.
— В тысяча восемьсот, — поправила Констанция. — Это у тебя две тысяча второй. А у нас тут время устанавливает Часовщик.
— В тысяча восемьсот девяносто шестом... — пробормотала я и уставилась в тускло колышущемся свете свечей на маленькую ворюгу. Карамба, я разговариваю со сто шестилетней девчонкой! Которая мне рассказывает про кошмары, туманы и Башни с часами.
— Как тебя занесло сюда, на побережье Блэкси, на много тысяч километров? Ты сбежала из дома? Добралась сюда на товарняках?
— Я не сбегала. Я играла на побережье с ракушками, там был туман, и я пришла. Тут весело. Тут даже лучше, чем у меня было. Сёстры Вайм хоть и злюки, но не такие, как моя тётка! Я была сирота, а здесь — семья! Шустик мне как брат! — вдохновенно и убедительно заговорила Блайми.
— Как давно это было?
Констанция задумалась, припоминая.
— Примерно сто рассветов назад. А может, меньше, может, больше. Тут мы для удобства время считаем по Ночам Тумана и Ночам без Тумана, а ещё по Зарям.
— Карамба... — выругалась я. — И что ты тут подворовываешь?
— В городе каждую Зарю селятся новые жители. Иногда богатые! И Часовщик не просто выходит. Он пригоняет сюда обозы с продовольствием, чаще пригоняет население. Особенно они любят молодёжь, потому что у молодёжи свежие мозги. Часовщик и Ростовщик любят мозги!
Мозги... Так. С мозгами потом разберёмся! Будем продолжать продираться сквозь сии дебри поступательно.
— Селятся — приходят сюда? Приходят в туман и остаются довеку, как ты говоришь? — начала я понимать.
— Наконец-то ты втемяшиваешься! — с торжеством в голосе объявила эта мышь.
— Ты работаешь на сестёр Вайм, они тебя за это кормят?
— Да не батрачу я на Вайм! Харчи мы тибрим у Неряхи, сами Вайм ничего никогда не едят. Как и Ростовщик, Часовщик, Белад и вся их банда. Но у Вайм есть протекция, как и у Неряхи. Если числишься у кого из них — не попадаешь к Пиовру. Тебе бы тоже примкнуть к Вайм! Будем тибрить вместе. Считай, экзамен на вступление ты уже прошла: стибрила у Белада его брюлик. Конечно, в чулан они тебя посадят, а потом, возможно, и впишут к себе в кружок!
— Погоди, погоди. Об этом я подумаю. Ты мне скажешь наконец или нет, кто такой Пиовр? И что произойдёт, если к нему попасть? — сей вопрос я задала не из праздного любопытства: меня беспокоила судьба Йоко и то, как мы его будем вызволять.
— Ох, к нему лучше не попадаться. Всех, кто пришёл в город и до первой ночи тумана не зачислился в банды подельников Ростовщика, Пиовр хватает и заграбастывает к себе. Его патруль ходит в этой части города всегда, особливо лютует по ночам тумана. И тех, кто к Пиовру попал, он калечит, отрезает им пальцы, носы, уши или выкалывает глаза, и заставляет ходить в своём патруле. Кому-то везёт ещё меньше: их он делает гладиаторами и натравляет на них каждую ночь часть своих людей — до тех пор, пока гладиатор не откинет коньки.
— Карамба! — выдохнула я, уже начиная всерьёз бояться, что Йоко мне увидеть не суждено, а Беатрикс придётся потом объяснять со скорбью, что "боец погиб при исполнении"... Я притихла. И уточнила: — Пиовр тоже работает на Ростовщика?
— Нет, он сам по себе.
— То есть тут в этом городе есть Ростовщик с Часовщиком, на которых работают Неряха, сёстры Вайм, Белад, и есть ещё этот монстр Пиовр? И те, кто попадают в город — регистрируются либо у Ростовщика, либо попадают к Пиовру?
— Всё по-таковски, — кивнула Констанция и посмотрела на меня взглядом довольной учительницы. — У Ростовщика и Пиовра такой договор. Пакт о ненападении.
Вопросы так и бороздили мой мозг, и я не знала, за какой из них схватиться. Хотелось спросить про феномен города, про его "первый" и "второй" этажи, ещё больше про Неряху, про Башню с Часами. Но моя цель была — вызволить Йоко, поэтому я твёрдо вознамерилась приблизиться к ней:
— Где обитает этот Пиовр? Неряха сказал, что он в кабаке Вига.
— Кабак Вига — это не то, — махнула рукой Констанция. — Патруль туда иногда заходит, Пиовр берёт еду у Неряхи в этом кабаке. Всех, кого изловил патруль, отвозят в тюрьму.
— Что за тюрьма, где она?
Внезапно Констанция сделала упреждающий знак и приложила палец к губам. На её хитром и бесстрашном лице впервые за время знакомства с ней отобразилась тревога. Она глянула в окошко. Где-то издали раздался звук чего-то механического, будто ехал транспорт.
— Теперь тихо сидим! Вот и патруль! — девчонка поспешно задула свечки, и комнатушка погрузилась в кромешную тьму. — Пригнись! И заройся в одеяла!
Гул транспорта приближался. Я почувствовала, что вместе с этим гулом приближалось нечто страшное и неотвратимое. Внезапно я вспомнила о Беатрикс! Карамба! Я про неё забыла, я же её оставила у Неряхи! Карта у меня... Не надо было лясы точить с Констанцией, надо было сразу показать ей карту и заставить ткнуть её вороватым пальчиком, где кабак Вига и куда идти. Но из того громадного потока информации, который обрушился на меня из уст Блайми, я извлекла, что просто посещением кабака я отнюдь не отделаюсь!
Я по инерции, цепляясь за инстинкт самосохранения, стала делать то же, что и Констанция: зарываться почти с головой в грубые соломенные и холщовые матрасы и куски парусинового тряпья. Констанция подползла ко мне вплотную, напялив на нас такой пыльный грязный кусок холстины, что я едва не чихнула. И прошелестела, дыша мне прямо в ухо:
— Теперь не шевелимся. Они обычно ходят по улицам, но если никого не излавливают, то могут и по окнам шнырять и вытягивать за ноги.
— Что, серьёзно? Они каждый раз ищут кого-то конкретного?
— Пиовр любит богатый улов. За ночь тумана обязательно одного-двух к нему приволакивают.
Я смекнула, что когда Беатрикс рассказывала свою историю, тоже стояла ночь тумана и они тоже наткнулись на патруль Пиовра. А когда в город "пришла" я, стоял вроде бы день, однако патруль Пиовра ходил. Я вкратце так и рассказала Констанции:
— Когда я тут оказалась, был ещё день. И я убегала от патруля Пиовра. Выходит, они ходят и днём и ночью?
— Днём — иногда, если за ночь никого не поймали, но днём они ленивые. А ночью если не поймают — залазят в окна и хапают. Именно в ночь тумана Пиовр особенно опасен. Туман воздействует на мозги его патрульных и на его собственные мозги.
Транспорт вроде бы уехал, гул стал тише... Я уже догадалась, что на этом "транспорте" произошло похищение Йоко.
— Ты что-то говорила про особую протекцию. Про тех, кто работает на Неряху, на сестёр Вайм, что их Пиовр не трогает. Что таков уговор с Ростовщиком, так?
— Так, — кивнула Блайми. — Те, кто работает на Ростовщика, со временем получают протекционные кулоны. Которые можно предъявлять патрулю Пиовра.
— У тебя есть такой?
— Нет, потому что я не работаю на Ростовщика!
— Но ты же... состоишь в этой школе сестёр Вайм, что, неужели они тебе не дали такой кулон?
— Я для них неважнецки работаю, потому и нет у меня кулона. Кулон есть у Шустика, я иногда беру у него. Сейчас Шустика тут нет, вот я поэтому и прячусь. Я прячусь так, на всякий случай, с тобой за компанию, потому что такие, как я, не очень интересны Пиовру.
— Почему это?
— Пиовр знает, что все беспризорники вроде нас с Шустиком, не дадут ему никакой выгоды.
Снова гул транспорта стал угрожающе приближаться. Констанция вся съёжилась:
— Тс-с-с!
А я тем временем быстро и лихорадочно думала. Так, если Йоко похитил Пиовр и свёз куда-то в "тюрьму", и ему угрожает большая беда. Могу ли я помочь Йоко в этой ситуации? Город и всё происходящее со мной в нём показалось мне настолько ирреальным, что я почувствовала, что действия от меня требуются тоже ирреальные! В этом гуле приближающейся машинки я внезапно услышала единственный шанс пробраться к Йоко и освободить его! А заодно и посмотреть на Пиовра. Уже тогда весь ком полученной информации сбился в озарение, что если Пиовр сам по себе, а Ростовщик и Часовщик — большие гады, то...
Да, есть поговорка: хочешь разделаться с врагами — подружись с врагами твоих врагов. Возможно, моё решение — самое безумное из всех, которые я принимала в жизни. Возможно, я надышалась психоделического тумана, который воздействовал всем на мозги. Я принялась поспешно разрываться из груды парусины.
— Ты куда?! Что это ты творишь? — зашептала возбуждённо Констанция.
— Я хочу совершить экскурсию в вашу местную тюрьму, — вырывшись, я поднялась и прислушалась.
Грузовичок или фургон, или что там ещё неминуемо подъезжало, аккурат к "нашему" дому. Или к заброшенной читальне.
— Ты сумасшедшая, — утвердительно заявила Блайми.
— Да, так и есть, — не стала я отрицать. — Пиовр забрал моего друга. И я сделаю всё, чтобы освободить его. Констанция, — я повернулась к девочке и доверительно положила ей обе руки на плечи: — Сходи к Неряхе, дай два длинных стука и четыре коротких. Там будет моя подруга, её зовут Беатрикс. Побудь с ней, скажи ей, что я иду вызволять Йоко. Пожалуйста, сделай это для меня!
Тарантайка затарахтела совсем близко. Констанция посмотрела на меня снизу вверх серьёзными глазами. И кивнула.
— Вот, держи, — я действовала, наверное, по наитию в тот момент, и выложила из кармана в руки Блайми изумруд. — Считай, что я тебе его подарила.
Ума не приложу, что заставило меня поверить этой девочке. Блайми приняла изумруд неохотно.
— Ты уверена, что ты так хочешь в тюрьму?
— Уверена, — твёрдо сказала я. — С того момента, как я тут оказалась, я всё время от кого-то убегаю и прячусь. Настало время другим убегать и прятаться от меня.
— Ты сорвиголова! — проговорила мне Констанция в вдогонку.
Путь обратно не составил труда. Я ступила на тёмную улицу, поднялась по ступенькам, выводящим из полуподвала.
Как мне думалось, я сразу наткнусь на этот чёртов фургон! Но нет, он припаркован за углом. Осторожно выглядываю. И вижу двоих крупных парней в зелёных комбинезонах. Стоят они спиной ко мне, и как бы боком к машинке и с таким видом, будто кого-то ждут. Туман по улице так и стелется, подобно реке. Он будто течёт куда-то! Я быстро осматриваю замок, закрывающий кузов. Он отомкнут, как ни странно, но в следующую секунду я думаю: ага, если замок открыт, значит, они в кузов никого ещё не сажали.
Как проникнуть в тюрьму? Сначала я рассчитывала сделать это незаметно — проникнуть в кузовок и отсидеться, пока машина меня сама привезёт. Но всю картину портил замок, ведь если я его сниму и залезу в кузов, обратно повесить замок не смогу. Они, конечно же, заметят, что кто-то снял замок, и заглянуть в кузов. Ещё мелькнула шальная мысль угнать машину. Нет, тоже не вариант: я же не знаю, куда мне ехать!
Решение пришло быстро, спорное и рисковое. Тут уж как повезёт. Крыша фургона. Она плоская, высоко от земли, возвышается почти что метра на два, а то и больше!
Двое парней стали поворачиваться. Я отступила в туман и тень, прижимаясь спиной к стене. К тем двоим кто-то подошёл, я разглядела знакомые очертания человека с монтировкой. Сторож! Ух, вот так встреча. Я пожалела, что у меня нет с собой сейчас степлера: уложила бы их всех.
Они объяснялись между собой знаками. Некое подобие языка глухонемых. Кто-то из парней в ответ на череду грубых размахиваний пальцами Сторожа промычал коротко. Я подумала, что у него, возможно, нет языка. Констанция рассказывала, что Пиовр "крестит" своих патрульных увечьями. Я пригляделась ко второму, у него не было правого уха.
Держась за выступ на стене, я подтянулась до одного из окон и забралась на него. Там выступал небольшой парапет, по которому я прошла до машинки. Оставалось только перескочить на крышу, но так, чтобы меня не заметили. Я призвала на помощь звезду везения и провернула всем знакомый с детства простой трюк: вытащила шатающийся кирпич из стены и, сильно размахнувшись, кинула его в сторону проулка, противоположную от себя.
Двое патрульных и Сторож встрепенулись и повелись. Сторож перехватил монтировку, заметно слышно ухмыльнулся и двинулся туда. Двое парней двинулись за ним. Пока они туда ходили, я перепрыгнула на крышу фургончика и распласталась на ней лежмя и ровно посередине. Снова я надеялась на туман и темноту. Троица злодеев вернулась ни с чем.
— Проклятые кошки, — изрёк Сторож и принялся раскуривать свою трубку.
А те двое, безухий и немой, стали садиться в машину! Я не могла поверить удаче. Но сколько она будет продолжаться? Удача в Городе Неизвестно-Когда-и-Где — такая шаткая вещь!
Снова затарахтел мотор, грузовичок затрясся до основания так, что я еле удержалась. Затем мы поехали. Приподняв голову, я увидела удивлённо-восхищённое лицо маленькой Констанции Блайми, выглядывающей из окошка полуподвала читальни. У меня не было возможности помахать ей рукой, и я ей только улыбнулась.
Глава 5. В тюрьме
Я вдоль тёмных улиц пошла
И дошла до какого-то дома
Дверь там открыта была —
Дом был словно знакомым.
Машина ехала через весь город, подсвечивая зеленоватый туман фарами. Она вся тряслась и вибрировала подо мной, как норовистая роботолошадь, и у меня уже изрядно затекли руки, а всё тело покрылось синяками. Но я подозревала, что это ещё только цветочки по сравнению с теми приключениями, которые ждут дальше, поэтому не жаловалась.
Сколько по времени продолжалась поездка, сказать сложно. В этом городе времени в привычном понимании не существовало, как я уже убедилась из рассказа Констанции. То, что она мне поведала, я не считала бредом. Наоборот, я всё больше и больше удостоверялась в правде. По моим ощущениям, прошло минут пятнадцать, хотя в реальности машина могла ехать час, а то и три. Или наоборот всего тридцать секунд. Из-за тумана, очень густого и пронизывающего всё вокруг, я не видела, куда мы едем и что находится по обе стороны дороги, не видела и самой дороги, так как не удобно лежала на крыше. Туман был таким парадоксально плотным, что мне уже стало казаться, что он — осязаемая действительность, а город, грузовичок и я сама состоим из тумана. И чем ближе я приближалась к тюрьме — тем туман уплотнялся.
Снова слышался ощутимый морской шум, какой обычно бывает при шторме. Машина стала подниматься в гору, и я вынуждена была применить дополнительные усилия, чтобы удержаться и не скатиться вниз.
Внезапно машина остановилась, дёрнулась сильно в последний раз и затихла. И на этом моё везенье кончилось.
Сквозь туман проступали очертания громадного здания впереди, а также выступающие участки скальной породы между стенами. Пока я это всё оглядывала, я не заметила, как те двое водил вышли из машины, и к ним со стороны здания подошёл третий. Он что-то им стал тихо говорить, а потом они все трое оглянулись и...
Посмотрели на меня. Они меня увидели, к сожалению, раньше, чем я даже сообразила, что с крыши надо линять и в какую сторону линять! Как позже я догадалась, если б даже я и соскользнула с крыши, то меня бы поймали тот час же.
