- Ну, вот. Пришла, как видишь.
Закинув ногу на ногу, показала резинки чулок.
- Охренеть! – не удержался от комментария Кирилл. Вот странно, что позиционирующий себя, как мачо, парень, глотал слюни при виде едва заметной детали женского гардероба. – Ты роскошна!
- Спасибо. А то я чувствовала себя неловко одетой как серая мышь. А кафе скоро закрывается, правильно?
- Мы можем пойти ко мне… Или к тебе…
- Давай прогуляемся? – предложила я, а саму била нестерпимая дрожь от переживаний за Германа.
- Согласен. Погода хороша.
Спокойным шагом мы дошли до основного здания школы. Он рассказывал что-то смешное про занятия, но я лишь сдержанно улыбалась и ничего не слышала.
- Так что по поводу моего предложения? – его фраза ворвалась в мое сознание, заставив поморщиться.
- Какого конкретно? – я кокетливо рассмеялась.
- Продолжить вечер у меня. Ты так соблазнительно выглядишь…
Он прижал меня к стене, снова коснувшись моих губ. Но на этот раз осторожно коснулся до них языком.
- Кирилл…
- Пойдем… Я обещаю сделать все, как ты захочешь… - его дыхание сбилось, и даже в темноте я видела, как острым голубым пламенем загорелись его глаза. Красавец, ничего не скажешь.
- Я хочу сегодня пойти к себе…
- Как ты тонко играешь, - заметил Кирилл, целуя меня в щеку. – Прямо привязываешь к себе. Может, научишь?
- Давай в следующий раз. Окей?
- Провожу до двери комнаты? Может, передумаешь?
- Не стоит, - я сама его чмокнула в губы, тем самым заканчивая затянувшееся свидание.
- До завтра, - услышала уже за спиной.
Решив не переодеваться, почти бегом рванула в комнату релакса. Лишь бы Стелла не приняла решения рассказать обо всем директору. Только не ему!
Некоторое время спустя
Дорогой Дневник!
На Германа было страшно смотреть даже после того, как Стелла обработала и зашила его раны.
- Так что случилось? У тебя есть пятнадцать минут, чтобы мне все рассказать.
- Стелла, его нужно оставить у тебя.
- Правда? – ее удивление было слегка наигранным. – А как объяснить его внезапную пропажу другим важным лицам сего заведения? Ведь не далее, как уже завтра его начнут разыскивать. И поскольку сообщений от охраны о несанкционированном выезде или выходе с территории школы не поступало, значит, его будут искать здесь, - она сделала обобщающий жест. – А кто ответит за использование комнаты релакса, как лазарета? Конечно же, я! Поэтому я хочу знать, ради чего мне приходится рисковать своей шкурой и доверием директора!
- Стелла, его избили из-за того, что он ходил в женской одежде…
- Репетировал задание? – усмехнулась она, перебивая.
- Нет. Спасал меня из рук директора… Это из-за встречи с Павлом…
- Вот я почему-то так и знала, что без этого афериста не обошлось!
- Это я виновата. Сама нарушила запрет, - грустно посмотрела на Германа.
- А мальчик-то этот в чем виноват? Зачем он полез в чужие дела? Ты как посмела им прикрываться? – Стелла отчитывала меня, как первоклассницу.
- РосАлекс пожелал застать нас обоих на месте преступления. И направил своих людей в комнату Павла…
- Разве Павлу не запрещено заходить на территорию школы?
- Запрещено… Но он иногда заходит…
- А где же он теперь? – Стелла наигранно развела руками.
- Я не знаю. Честно. Разбудил меня Герман. Как он там оказался, мне тоже до конца неизвестно. Мы поменялись одеждой, и таким образом мне удалось остаться незамеченной, - тяжело вздохнула. – Потом ночное построение у РосАлекса, история Германа о возможной смене пола… и назначение наказания…
- Директор запретил Герману ходить в мужской одежде?
- Именно.
- Почему же ты не вступилась? Не сказала правду?
- Не знаю… А сегодня Германа избили, и я чудом оказалась рядом.
Стелла заходила по комнате, видимо, обдумывая рассказанную мной историю. Она посматривала то на меня, то на спящего Германа, взъерошивала волосы. Подходила к двери, чтобы открыть, но всякий раз одергивала руку.
- Допустим, сутки его не хватятся точно, - рассуждала она. – Придумай какую-нибудь легенду… Тренировки что ли… Сошлись на личное секретное распоряжение Моо…
- Стелла! – я оглянулась по сторонам, удивленная такими прямыми ее репликами. Хотя моя речь тоже была чересчур откровенной.
- Не волнуйся. Прослушка глушится. Неужели я дала бы тебе рассказать все, так сказать, прямо на камеру?.. Сам Моо в ближайшее время не появится, есть такая проверенная инфа, и РосАлекс не посмеет его тревожить по телефону. А через пару дней мы твоего Германа подлечим и загриммируем… Только в одном загвоздка.
- В чем?
- Случай избиения может повториться.
Герман приглушенно застонал, словно реагируя на реплику Стеллы.
- Что же делать?
- Признаться РосАлексу во всем. Не находишь, что это может быть выходом?
- Прямо сейчас? – я сглотнула.
- Почему бы и нет?
- Стелла, я готова, конечно. И не боюсь, как ты могла бы подумать. Но что будет с Павлом?
- О ком, о ком ты сейчас??? – Стелла презрительно усмехнулась. – Беливия, девочка моя, разве ты еще не поняла, что Павел калач тертый. Он в любом случае выкрутится. Ну, сама посуди, какое наказание для него может придумать его отец? Добавить нагрузку? Выслать преподавать в лагерь «сосланных» на край географии? Смешно! Или тебе какое наказание придумает? Походишь в ремнях? С резиновым членом между ног? Ты же подготовленная. Уже не первый раз! А парень может сломаться, ты это понимаешь?
- Как я когда-то? – с горечью добавила.
- Возможно.
- Если я пойду сейчас, ты определишь Германа в медпункт? – у самой двери спросила я.
- Уже вызываю ребят для перевозки.
Я вышла за дверь и быстрым шагом отправилась в сторону кабинета директора. Стелла права. Я должна была признаться сразу, тогда всего этого позора можно было бы избежать. Позабытая в кривых уголках души совесть беспощадно сжимала все мои внутренности. Во что я превратилась? В трусливую тварь, с ядовитой улыбкой выглядывающей из-за неокрепших плеч юноши, запутавшегося в липкой паутине системы. Моя слепая любовь к Павлу или нездоровая тяга к сексуальным удовольствиям поставили вровень с жизнью человека, его физическим и психическим здоровьем…
Впрочем, угрызениями можно страдать бесконечно, но лучше приложить максимум усилий для исправления своей ошибки.
- Добрый вечер, - после стука, не дождавшись ответа, я приоткрыла дверь в зловещие покои паука.
- Судя по тому, что ты сама пожаловала ко мне, он не сулит ничего доброго, - отозвался РосАлекс, исподлобья глядя на меня.
Он сидел за своим массивным столом и перебирал какие-то бумаги. Очень странное занятие, учитывая, что бумажный вариант ведения дел – мера крайняя и неоправданная.
- С чем пришла? – он жестом махнул на диван, предлагая мне присесть. Сам переместился в кожаное кресло напротив.
- Просить за Германа, - твердо произнесла я.
- За кого? – переспросил директор, хотя у меня сложилось такое чувство, что он был в курсе всего происходящего за последние несколько часов.
- За Германа, которого вы наказали ношением женской одежды.
- А разве он не сам этого хотел?
- Нет. Он прикрывал меня, - я смотрела директору прямо в глаза, смело и решительно.
- И что? – вопрос прозвучал спокойно и не выражал даже малейшей доли удивления и заинтересованности.
- Я соврала, когда вы спросили меня про одежду. Герман был в моей одежде, а я… в его выходила в тот вечер из комнаты… Павла.
На губах РосАлекса мелькнула довольная усмешка.
- Мы нарушили ваш запрет. Я виновата. Отмените, пожалуйста, наказание Герману… Накажите меня…
- Ты так любишь, чтобы тебя наказывали? – хриплым шепотом спросил директор, едва подавшись вперед. – Что ж, я могу это устроить.
- А Герман?
- А тот юнец наказан за ложь. Надеюсь, он теперь понимает, кому можно лгать, а кому – нет…
- Его избили. Сильно. Ему нужна медицинская помощь. Отмените наказание.
- Ты так просишь за малознакомого юнца? А может, вы с ним уже поближе познакомились? Не боишься, что Павел заревнует?
- Он просто мой друг… И мне его жаль… - ненавидела себя за то, что опустилась до элементарных оправданий.
- Как собаку, которую переехала машина? Или как попавшую в мышеловку мышь? Сломана лапа, прищемлен хвост… Кстати, ты уже все его повреждения проверила. А то, может, и не стоит за него так просить?..
- Значит, вы в курсе… - отвернувшись в сторону, проговорила я. Это не Германа поймали в мышеловку, а меня. Сыграли на жалости, угрызениях совести. Да все равно. Я призналась, и на душе стало заметно легче.
- Иначе я не был бы директором.
- Так, может, это вы… приказали его избить? – посчитала нужным перейти в наступление, дабы избежать нокаута.
- Ты стала болтлива, Беливия. Это ничуть не красит женщину-агента. Давай, раздевайся, надевай уже знакомый тебе корсет. В шкафу возьми. И скажи спасибо, что я такой добрый. Мог бы и иначе поступить…
Он устало поднялся и пошел к столу.
- А Герман?
- Передай ему привет. Пусть лечится. И больше не думает шутить со мной.
- Наказание его отменено? – я дожидалась конкретики.
- Скажем так, приостановлено. На какой срок – мне решать. Пусть почувствует, что за кадык его плотно держат. И чем раньше он решится сотрудничать, тем легче будет ему дышать… У тебя же между ног силиконовая штучка поживет неделю. Может, поутихнет зуд, заставивший тебя посреди ночи искать удовлетворения своей похоти. Иди. И не мешай мне работать.
На этом наш разговор закончился. Положенный мне корсет надевала долго, что называется «с чувством, с толком, с расстановкой». Предварительно тщательно протерев все контактирующие со слизистыми его части, демонстративно установила фаллос у входа в узкую сухую дырочку. Директор внимательно и молча наблюдал, отложив в сторону бумаги, как я, обильно смочив слюной пальцы, широко расставив ноги, сначала разминала клитор, круговыми движениями, игривыми похлопываниями. Прикусив губу, глубоко вдохнула, втянула живот. Соски при этом напряглись, закаменели и привычно заныли. Аккуратно насаживаясь на фаллос, ввела его до упора, медленно и рвано выдохнула. Облизала губы.
- Могу быть свободна?
- Насколько это позволяют порядки школы, - криво улыбнулся РосАлекс.
Некоторое время спустя
Дорогой Дневник!
Когда я дошла до лазарета, то обнаружила, что там нет ни Германа, ни Стеллы. Пришлось вернуться в комнату релакса. Стелла держала Германа за руку, а он что-то бормотал в бреду.
- Его не в туалете избили… - едва слышно проговорила она.
Я понимала, что-то пошло не так, но выяснять, что именно, не было возможности.
- Он рассказал? – спросила я.
- Да… Пусть остается здесь, - задумчиво проговорила она, отводя взгляд в сторону. – Это мой пациент.
- Не трогайте… - едва слышно, в бреду просипел Герман. – Не надо… я прошу…
- Ублюдки… - прошипела Стелла. – Думаю, тебе лучше уйти. Сейчас придут костоправы. Не нужно, чтобы они тебя здесь видели.
- Но я ведь призналась уже…
- Уходи! – повысив голос, проговорила Стелла.
- Хорошо. Позже зайду.
- Лучше завтра или через несколько дней, - отрезала она. Спорить не было смысла. Я встала и быстрым шагом покинула комнату релакса.
Когда дошла до своей комнаты, меня уже била нервная дрожь. Корсет мешался, поначалу доставляя удовольствие, а потом причиняя дискомфорт. За пару часов я измучилась окончательно. Принималась читать книги, но вскоре бросала. Пыталась уснуть, но тщетно. Не знаю, как я выдерживала раньше, мужественно выносила наказание. Хотелось вспомнить, о чем я тогда думала, но не получалось. В голове царил хаос. Чувство голода сменялось отвращением. То я хотела, чтобы Павел оказался рядом, то готова была его послать ко всем чертям. То обвиняла в том, что он так предательски сбежал и не попытался нас всех спасти. То сама начинала его оправдывать. То рассуждала, кто мог избить Германа, и было ли это совершено по приказу РосАлеса.
Фаллос плотно стоял у меня между ног и, казалось, влиял на все происходящее со мной и замершее в ночной тишине вокруг меня. Невозможно было себя коснуться, тело реагировало и содрогалось. Я знала, что так будет каких-то пару дней, потом наступит пиковый момент, а потом тело привыкнет, и я перестану замечать.
Мучительно прошла ночь. Тягостно протянулся день. И снова наступила ночь. Набросив пеньюар, я вышла в коридор. Куда идти? Ну, куда? К Павлу – точно не вариант. Попробовать наведаться в релакс к Герману? Тоже не стоило. Я пробовала прорваться туда днем – заперто. Стелла совершенно ясно дала понять, что мое присутствие там нежелательно.
Сама не понимая как, очутилась у двери комнаты Тэкеши. Хотела постучать, но дверь с тихим скрипом открылась сама. Осторожно вошла и прикрыла дверь.
- Привет, - шепотом проговорил Тэкеши.
Словно в омут с головой, бросилась в его объятия. Хотелось плакать от отчаяния, но слез не было. А что было?..
Жаркие требовательные поцелуи показались бы неожиданными и нелогичными, если бы я могла думать головой, и если бы это случилось в любой другой момент. Днем раньше или днем позже. Но я пришла к нему именно тогда, когда соски мучительно ныли в ожидании чего-то, чего я дать не могла. Тело хотело жить отдельно от разума. Стонать и гореть, истекать соками, обильно смачивая силиконовый ствол. Я ослабла и поддалась. А Тэкеши не собирался меня выпускать из своих крепких объятий…
Поцелуи прошлись по моей шее, и я выгнулась им навстречу. Застонала, переминаясь с ноги на ногу. Будто почувствовав мой дискомфорт, Тэкеши захватил мое бедро и крепко прижал к своему торсу. Я не видела его лица, не хотела видеть. Мне было стыдно, но и отказываться сейчас от долгожданных ласк я не собиралась.
- Тебе тяжело… я чувствую… - он не переставал покрывать мою кожу поцелуями. – Не воспринимай сейчас меня как сексуального партнера и не думай, что я воспользуюсь…
Пеньюар упал на пол. Его ладонь ласкала заточенную между переплетающимися кожаными ремнями окаменевшую грудь, осторожно разминая ее, небрежно цепляли потемневшие соски ловкие пальцы, оттягивали и отпускали, доставляя необычайное удовольствие. Пальцы другой руки осторожно гладили мне поясницу, то разгоняя тягучее, как мед, возбуждение, то сосредотачивая его круговыми движениями где-то в центре. Этот пульсирующий шар, пронзая меня насквозь, от спины до пупка, аккуратно лопался, устремляя потоки энергии чуть ниже. Чувствовала себя кошкой в период течки. Просто все равно, кто приласкает, лишь бы ласкали уже! Скорее! Быстрее! Чтобы нахлынувшее наваждение испарилось также быстро, как и поглотило.
- Я лишь хочу помочь… - его горячие губы коснулись соска, втянули, медленно ощупывая языком.
Мне бы провалиться сквозь землю, но я обхватила его голову руками, пальцы зарылись в растрепанные волосы и на мягкие уговоры я хрипло ответила:
- Да…
Когда я вошла, он был в одних шортах. Занимался перед сном: качал пресс или отжимался. Его тело было покрыто испариной, что возбудило меня еще сильнее.
В медленном танце не заметила как, оказалась лежащей на его кровати. Развела ноги, словно призывая совершить невозможное. И его пальцы тут же коснулись моей скованной переплетенными ремнями промежности. Осторожно ощупали те небольшие оставшиеся участки. И при каждом прикосновении моя дрожь все больше усиливалась, разнося по телу неимоверный жар. Мне нравилось, что он целовал меня как-то обычно, не так как учили соблазнению и петтингу многочисленные лекции.
Закинув ногу на ногу, показала резинки чулок.
- Охренеть! – не удержался от комментария Кирилл. Вот странно, что позиционирующий себя, как мачо, парень, глотал слюни при виде едва заметной детали женского гардероба. – Ты роскошна!
- Спасибо. А то я чувствовала себя неловко одетой как серая мышь. А кафе скоро закрывается, правильно?
- Мы можем пойти ко мне… Или к тебе…
- Давай прогуляемся? – предложила я, а саму била нестерпимая дрожь от переживаний за Германа.
- Согласен. Погода хороша.
Спокойным шагом мы дошли до основного здания школы. Он рассказывал что-то смешное про занятия, но я лишь сдержанно улыбалась и ничего не слышала.
- Так что по поводу моего предложения? – его фраза ворвалась в мое сознание, заставив поморщиться.
- Какого конкретно? – я кокетливо рассмеялась.
- Продолжить вечер у меня. Ты так соблазнительно выглядишь…
Он прижал меня к стене, снова коснувшись моих губ. Но на этот раз осторожно коснулся до них языком.
- Кирилл…
- Пойдем… Я обещаю сделать все, как ты захочешь… - его дыхание сбилось, и даже в темноте я видела, как острым голубым пламенем загорелись его глаза. Красавец, ничего не скажешь.
- Я хочу сегодня пойти к себе…
- Как ты тонко играешь, - заметил Кирилл, целуя меня в щеку. – Прямо привязываешь к себе. Может, научишь?
- Давай в следующий раз. Окей?
- Провожу до двери комнаты? Может, передумаешь?
- Не стоит, - я сама его чмокнула в губы, тем самым заканчивая затянувшееся свидание.
- До завтра, - услышала уже за спиной.
Решив не переодеваться, почти бегом рванула в комнату релакса. Лишь бы Стелла не приняла решения рассказать обо всем директору. Только не ему!
Некоторое время спустя
Дорогой Дневник!
На Германа было страшно смотреть даже после того, как Стелла обработала и зашила его раны.
- Так что случилось? У тебя есть пятнадцать минут, чтобы мне все рассказать.
- Стелла, его нужно оставить у тебя.
- Правда? – ее удивление было слегка наигранным. – А как объяснить его внезапную пропажу другим важным лицам сего заведения? Ведь не далее, как уже завтра его начнут разыскивать. И поскольку сообщений от охраны о несанкционированном выезде или выходе с территории школы не поступало, значит, его будут искать здесь, - она сделала обобщающий жест. – А кто ответит за использование комнаты релакса, как лазарета? Конечно же, я! Поэтому я хочу знать, ради чего мне приходится рисковать своей шкурой и доверием директора!
- Стелла, его избили из-за того, что он ходил в женской одежде…
- Репетировал задание? – усмехнулась она, перебивая.
- Нет. Спасал меня из рук директора… Это из-за встречи с Павлом…
- Вот я почему-то так и знала, что без этого афериста не обошлось!
- Это я виновата. Сама нарушила запрет, - грустно посмотрела на Германа.
- А мальчик-то этот в чем виноват? Зачем он полез в чужие дела? Ты как посмела им прикрываться? – Стелла отчитывала меня, как первоклассницу.
- РосАлекс пожелал застать нас обоих на месте преступления. И направил своих людей в комнату Павла…
- Разве Павлу не запрещено заходить на территорию школы?
- Запрещено… Но он иногда заходит…
- А где же он теперь? – Стелла наигранно развела руками.
- Я не знаю. Честно. Разбудил меня Герман. Как он там оказался, мне тоже до конца неизвестно. Мы поменялись одеждой, и таким образом мне удалось остаться незамеченной, - тяжело вздохнула. – Потом ночное построение у РосАлекса, история Германа о возможной смене пола… и назначение наказания…
- Директор запретил Герману ходить в мужской одежде?
- Именно.
- Почему же ты не вступилась? Не сказала правду?
- Не знаю… А сегодня Германа избили, и я чудом оказалась рядом.
Стелла заходила по комнате, видимо, обдумывая рассказанную мной историю. Она посматривала то на меня, то на спящего Германа, взъерошивала волосы. Подходила к двери, чтобы открыть, но всякий раз одергивала руку.
- Допустим, сутки его не хватятся точно, - рассуждала она. – Придумай какую-нибудь легенду… Тренировки что ли… Сошлись на личное секретное распоряжение Моо…
- Стелла! – я оглянулась по сторонам, удивленная такими прямыми ее репликами. Хотя моя речь тоже была чересчур откровенной.
- Не волнуйся. Прослушка глушится. Неужели я дала бы тебе рассказать все, так сказать, прямо на камеру?.. Сам Моо в ближайшее время не появится, есть такая проверенная инфа, и РосАлекс не посмеет его тревожить по телефону. А через пару дней мы твоего Германа подлечим и загриммируем… Только в одном загвоздка.
- В чем?
- Случай избиения может повториться.
Герман приглушенно застонал, словно реагируя на реплику Стеллы.
- Что же делать?
- Признаться РосАлексу во всем. Не находишь, что это может быть выходом?
- Прямо сейчас? – я сглотнула.
- Почему бы и нет?
- Стелла, я готова, конечно. И не боюсь, как ты могла бы подумать. Но что будет с Павлом?
- О ком, о ком ты сейчас??? – Стелла презрительно усмехнулась. – Беливия, девочка моя, разве ты еще не поняла, что Павел калач тертый. Он в любом случае выкрутится. Ну, сама посуди, какое наказание для него может придумать его отец? Добавить нагрузку? Выслать преподавать в лагерь «сосланных» на край географии? Смешно! Или тебе какое наказание придумает? Походишь в ремнях? С резиновым членом между ног? Ты же подготовленная. Уже не первый раз! А парень может сломаться, ты это понимаешь?
- Как я когда-то? – с горечью добавила.
- Возможно.
- Если я пойду сейчас, ты определишь Германа в медпункт? – у самой двери спросила я.
- Уже вызываю ребят для перевозки.
Я вышла за дверь и быстрым шагом отправилась в сторону кабинета директора. Стелла права. Я должна была признаться сразу, тогда всего этого позора можно было бы избежать. Позабытая в кривых уголках души совесть беспощадно сжимала все мои внутренности. Во что я превратилась? В трусливую тварь, с ядовитой улыбкой выглядывающей из-за неокрепших плеч юноши, запутавшегося в липкой паутине системы. Моя слепая любовь к Павлу или нездоровая тяга к сексуальным удовольствиям поставили вровень с жизнью человека, его физическим и психическим здоровьем…
Впрочем, угрызениями можно страдать бесконечно, но лучше приложить максимум усилий для исправления своей ошибки.
- Добрый вечер, - после стука, не дождавшись ответа, я приоткрыла дверь в зловещие покои паука.
- Судя по тому, что ты сама пожаловала ко мне, он не сулит ничего доброго, - отозвался РосАлекс, исподлобья глядя на меня.
Он сидел за своим массивным столом и перебирал какие-то бумаги. Очень странное занятие, учитывая, что бумажный вариант ведения дел – мера крайняя и неоправданная.
- С чем пришла? – он жестом махнул на диван, предлагая мне присесть. Сам переместился в кожаное кресло напротив.
- Просить за Германа, - твердо произнесла я.
- За кого? – переспросил директор, хотя у меня сложилось такое чувство, что он был в курсе всего происходящего за последние несколько часов.
- За Германа, которого вы наказали ношением женской одежды.
- А разве он не сам этого хотел?
- Нет. Он прикрывал меня, - я смотрела директору прямо в глаза, смело и решительно.
- И что? – вопрос прозвучал спокойно и не выражал даже малейшей доли удивления и заинтересованности.
- Я соврала, когда вы спросили меня про одежду. Герман был в моей одежде, а я… в его выходила в тот вечер из комнаты… Павла.
На губах РосАлекса мелькнула довольная усмешка.
- Мы нарушили ваш запрет. Я виновата. Отмените, пожалуйста, наказание Герману… Накажите меня…
- Ты так любишь, чтобы тебя наказывали? – хриплым шепотом спросил директор, едва подавшись вперед. – Что ж, я могу это устроить.
- А Герман?
- А тот юнец наказан за ложь. Надеюсь, он теперь понимает, кому можно лгать, а кому – нет…
- Его избили. Сильно. Ему нужна медицинская помощь. Отмените наказание.
- Ты так просишь за малознакомого юнца? А может, вы с ним уже поближе познакомились? Не боишься, что Павел заревнует?
- Он просто мой друг… И мне его жаль… - ненавидела себя за то, что опустилась до элементарных оправданий.
- Как собаку, которую переехала машина? Или как попавшую в мышеловку мышь? Сломана лапа, прищемлен хвост… Кстати, ты уже все его повреждения проверила. А то, может, и не стоит за него так просить?..
- Значит, вы в курсе… - отвернувшись в сторону, проговорила я. Это не Германа поймали в мышеловку, а меня. Сыграли на жалости, угрызениях совести. Да все равно. Я призналась, и на душе стало заметно легче.
- Иначе я не был бы директором.
- Так, может, это вы… приказали его избить? – посчитала нужным перейти в наступление, дабы избежать нокаута.
- Ты стала болтлива, Беливия. Это ничуть не красит женщину-агента. Давай, раздевайся, надевай уже знакомый тебе корсет. В шкафу возьми. И скажи спасибо, что я такой добрый. Мог бы и иначе поступить…
Он устало поднялся и пошел к столу.
- А Герман?
- Передай ему привет. Пусть лечится. И больше не думает шутить со мной.
- Наказание его отменено? – я дожидалась конкретики.
- Скажем так, приостановлено. На какой срок – мне решать. Пусть почувствует, что за кадык его плотно держат. И чем раньше он решится сотрудничать, тем легче будет ему дышать… У тебя же между ног силиконовая штучка поживет неделю. Может, поутихнет зуд, заставивший тебя посреди ночи искать удовлетворения своей похоти. Иди. И не мешай мне работать.
На этом наш разговор закончился. Положенный мне корсет надевала долго, что называется «с чувством, с толком, с расстановкой». Предварительно тщательно протерев все контактирующие со слизистыми его части, демонстративно установила фаллос у входа в узкую сухую дырочку. Директор внимательно и молча наблюдал, отложив в сторону бумаги, как я, обильно смочив слюной пальцы, широко расставив ноги, сначала разминала клитор, круговыми движениями, игривыми похлопываниями. Прикусив губу, глубоко вдохнула, втянула живот. Соски при этом напряглись, закаменели и привычно заныли. Аккуратно насаживаясь на фаллос, ввела его до упора, медленно и рвано выдохнула. Облизала губы.
- Могу быть свободна?
- Насколько это позволяют порядки школы, - криво улыбнулся РосАлекс.
Некоторое время спустя
Дорогой Дневник!
Когда я дошла до лазарета, то обнаружила, что там нет ни Германа, ни Стеллы. Пришлось вернуться в комнату релакса. Стелла держала Германа за руку, а он что-то бормотал в бреду.
- Его не в туалете избили… - едва слышно проговорила она.
Я понимала, что-то пошло не так, но выяснять, что именно, не было возможности.
- Он рассказал? – спросила я.
- Да… Пусть остается здесь, - задумчиво проговорила она, отводя взгляд в сторону. – Это мой пациент.
- Не трогайте… - едва слышно, в бреду просипел Герман. – Не надо… я прошу…
- Ублюдки… - прошипела Стелла. – Думаю, тебе лучше уйти. Сейчас придут костоправы. Не нужно, чтобы они тебя здесь видели.
- Но я ведь призналась уже…
- Уходи! – повысив голос, проговорила Стелла.
- Хорошо. Позже зайду.
- Лучше завтра или через несколько дней, - отрезала она. Спорить не было смысла. Я встала и быстрым шагом покинула комнату релакса.
Когда дошла до своей комнаты, меня уже била нервная дрожь. Корсет мешался, поначалу доставляя удовольствие, а потом причиняя дискомфорт. За пару часов я измучилась окончательно. Принималась читать книги, но вскоре бросала. Пыталась уснуть, но тщетно. Не знаю, как я выдерживала раньше, мужественно выносила наказание. Хотелось вспомнить, о чем я тогда думала, но не получалось. В голове царил хаос. Чувство голода сменялось отвращением. То я хотела, чтобы Павел оказался рядом, то готова была его послать ко всем чертям. То обвиняла в том, что он так предательски сбежал и не попытался нас всех спасти. То сама начинала его оправдывать. То рассуждала, кто мог избить Германа, и было ли это совершено по приказу РосАлеса.
Фаллос плотно стоял у меня между ног и, казалось, влиял на все происходящее со мной и замершее в ночной тишине вокруг меня. Невозможно было себя коснуться, тело реагировало и содрогалось. Я знала, что так будет каких-то пару дней, потом наступит пиковый момент, а потом тело привыкнет, и я перестану замечать.
Мучительно прошла ночь. Тягостно протянулся день. И снова наступила ночь. Набросив пеньюар, я вышла в коридор. Куда идти? Ну, куда? К Павлу – точно не вариант. Попробовать наведаться в релакс к Герману? Тоже не стоило. Я пробовала прорваться туда днем – заперто. Стелла совершенно ясно дала понять, что мое присутствие там нежелательно.
Сама не понимая как, очутилась у двери комнаты Тэкеши. Хотела постучать, но дверь с тихим скрипом открылась сама. Осторожно вошла и прикрыла дверь.
- Привет, - шепотом проговорил Тэкеши.
Словно в омут с головой, бросилась в его объятия. Хотелось плакать от отчаяния, но слез не было. А что было?..
Жаркие требовательные поцелуи показались бы неожиданными и нелогичными, если бы я могла думать головой, и если бы это случилось в любой другой момент. Днем раньше или днем позже. Но я пришла к нему именно тогда, когда соски мучительно ныли в ожидании чего-то, чего я дать не могла. Тело хотело жить отдельно от разума. Стонать и гореть, истекать соками, обильно смачивая силиконовый ствол. Я ослабла и поддалась. А Тэкеши не собирался меня выпускать из своих крепких объятий…
Поцелуи прошлись по моей шее, и я выгнулась им навстречу. Застонала, переминаясь с ноги на ногу. Будто почувствовав мой дискомфорт, Тэкеши захватил мое бедро и крепко прижал к своему торсу. Я не видела его лица, не хотела видеть. Мне было стыдно, но и отказываться сейчас от долгожданных ласк я не собиралась.
- Тебе тяжело… я чувствую… - он не переставал покрывать мою кожу поцелуями. – Не воспринимай сейчас меня как сексуального партнера и не думай, что я воспользуюсь…
Пеньюар упал на пол. Его ладонь ласкала заточенную между переплетающимися кожаными ремнями окаменевшую грудь, осторожно разминая ее, небрежно цепляли потемневшие соски ловкие пальцы, оттягивали и отпускали, доставляя необычайное удовольствие. Пальцы другой руки осторожно гладили мне поясницу, то разгоняя тягучее, как мед, возбуждение, то сосредотачивая его круговыми движениями где-то в центре. Этот пульсирующий шар, пронзая меня насквозь, от спины до пупка, аккуратно лопался, устремляя потоки энергии чуть ниже. Чувствовала себя кошкой в период течки. Просто все равно, кто приласкает, лишь бы ласкали уже! Скорее! Быстрее! Чтобы нахлынувшее наваждение испарилось также быстро, как и поглотило.
- Я лишь хочу помочь… - его горячие губы коснулись соска, втянули, медленно ощупывая языком.
Мне бы провалиться сквозь землю, но я обхватила его голову руками, пальцы зарылись в растрепанные волосы и на мягкие уговоры я хрипло ответила:
- Да…
Когда я вошла, он был в одних шортах. Занимался перед сном: качал пресс или отжимался. Его тело было покрыто испариной, что возбудило меня еще сильнее.
В медленном танце не заметила как, оказалась лежащей на его кровати. Развела ноги, словно призывая совершить невозможное. И его пальцы тут же коснулись моей скованной переплетенными ремнями промежности. Осторожно ощупали те небольшие оставшиеся участки. И при каждом прикосновении моя дрожь все больше усиливалась, разнося по телу неимоверный жар. Мне нравилось, что он целовал меня как-то обычно, не так как учили соблазнению и петтингу многочисленные лекции.
